Текст книги "Подарок на совершеннолетие (СИ)"
Автор книги: Евгения Бергер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
7 глава
7 глава.
– Желаю тебе хорошо провести время! – Шарлотта полна радостного нетерпения, в котором мы с ней вполне могли бы посоперничать. Такое чувство, словно это ее увозят неведомо куда, заманивая таинственным сюрпризом! Подобное возбуждение подзадоривает меня еще больше, вызывая на лице непроизвольную улыбку.
Три дня прошли – и вот Эстер ждет меня на подъездной дорожке, прислонившись к дверце автомобиля. На ней ультракороткие шортики, при виде которых Шарлотта одаривает меня многозначительной улыбочкой, отец же просто отводит взгляд в сторону… В этом весь он.
– Привет, Алекс, – Эстер чмокает меня в щеку. – Готов обрести крылья? – таинственно присовокупляет она.
– Разве ты не заметила, – отвечаю с полушутливой серьезностью, – после встречи с тобой у меня уже появились одни за плечами…
Эстер смеется.
– Тогда залетай на переднее сидение, ангел мой! – и помогает перебраться в автомобиль.
– Я скорее думал о бабочках, – вторю в задумчивости, – но «ангел» тоже звучит довольно интересно.
– Тебе помочь? – слышу голос отца, обращающийся к Эстер – она как раз воюет с моей инвалидной коляской.
– Да, спасибо. – Мне кажется, она смущена, хотя и не показывает вида… Между тем они споро укладывают коляску в багажник и неловко замирают друг перед другом.
– Ну, – произносит отец, – присмотри там за ним… Мы на тебя полагаемся.
– Обещаю, с Алексом ничего не случится.
Отец молча кивает и отходит к Шарлотте, а я в этот момент думаю о том, что загадочность подобных недомолвок доведет меня до инфаркта…
– Так куда мы направляемся? – интересуюсь у Эстер, едва мы выруливаем на дорогу. – Хватит темнить – карты на стол!
Но она так легко не сдается, и вынуждает меня всю дорогу строить догадки, одну забавнее другой, так что, когда мы выезжаем из города, я и вовсе не знаю, о чем думать… и сдаюсь.
– Мы почти приехали, не куксись, – увещевает меня темноволосая мучительница, выруливая с дороги в сторону… лётного поля с рядами железных ангаров. Я насчитываю около десяти штук и, должно быть, выгляжу опешившим, так как Эстер, задорно рассмеявшись, наклоняется и чмокает меня в щеку.
– Отомри, Алекс! Мы приехали.
Я молча осматриваю пустынное поле зеленой травы и два белых самолетика, примостившихся у черного зева распахнутого ангара. Мягко говоря, впечатляет не очень…
– И это твой подарок, – не без разочарования тяну я, – полет на одном из этих самолетов? Вот, значит, о каких крыльях ты говорила…
– Разочарован?
– Ну, я даже не знаю…
– Да ладно, Алекс скажи прямо, – поддевает меня Эстер, – ты не этого ожидал, не так ли?
– Не этого, – признаюсь честно, хотя рядом с Эстер мне все равно, чем заниматься: мы могли бы даже выводить черной гуашью китайские иероглифы, я и тогда был бы счастлив.
Но она продолжает улыбаться, увлекая меня в сторону одноэтажного строения, на котором большими буквами значится название «Парашютный клуб» – и у меня округляются глаза.
– Ты ведь не думаешь, что я…
– Думаю, именно об этом я и думаю, – Эстер даже подпрыгивает от нетерпения. – Поверь, это лучше, чем секс! – доверительно сообщает она, вызывая яркий румянец на моих щеках.
Мне так и хочется отозваться ответным «для этого надо знать, с чем сравнивать», но я молчу, а Эстер, словно прочитав мои мысли, добавляет: – Однажды у тебя будет с чем сравнивать, и тогда ты поймешь, что я была права.
– Так ты уже делала это? – решаюсь уточнить я и только секундой позже понимаю, насколько двусмысленно это прозвучало. Вот и Эстер прикусывает губу и вопрошает:
– Что именно ты имеешь в виду: прыжки с парашютом или занятия любовью?
Мне бы провалиться сквозь землю, но я только прокашливаюсь и отвечаю:
– Вообще-то первое: ты уже прыгала с парашютом?
Девушка продолжает улыбаться.
– Дважды. И, поверь, это того стоило!
Я все еще не могу поверить, что она действительно привезла меня в парашютный клуб, в голове настоящее светопреставление… Может, это какой-то розыгрыш?
– Эстер, я вообще-то не умею ходить, – решаюсь напомнить на всякий случай. Вдруг она ненароком забыла об этом…
Но та продолжает улыбаться.
– В воздухе тебе ноги не понадобятся! – парирует она в ту же секунду. – А вот парящей в вышине бабочкой ты себя точно почувствуешь… – Обнимает меня за шею и заглядывает прямо в глаза: – Хочешь испытать минуту полнейшей свободы? Ты никогда этого не забудешь. Обещаю.
– Я вообще-то боюсь высоты, – решаюсь признаться честно.
– Значит, тем более стоит прыгать, – отвечает Эстер, – переборенный страх – половина победы. – А потом шепотом добавляет: – Скажу по секрету: первый раз не так страшен, как второй… В первый раз ты еще не знаешь, чего тебе ждать…
– Спасибо, успокоила, – делаю страшные глаза.
Она лишь продолжает улыбаться.
– Пойдем, нас уже ждут.
– Слушай, так ты не шутишь?
– Конечно, нет, глупыш, – отзывается со снисходительной полуулыбкой. – Сегодня ты научишься дышать полной грудью… и тебе это понравится. Пойдем же скорее!
В одной из комнат парашютного клуба нам с Эстер проводят предполетный инструктаж и выдают парашютные комбинезоны. Кажется, парней-инструкторов нисколько не смущает наличие моей инвалидности: либо у них железная выдержка, либо их предупредили заранее… И, конечно же, второе предположение единственно верное. Просто от столь быстрого развития событий у меня голова туго соображает…
И гулко ухает сердце – все еще не верю, что это происходит на самом деле.
Я действительно боюсь высоты, и паника, засевшая где-то в районе диафрагмы, стискивает грудь стальным кольцом… Едва удается дышать, и я, пытаясь не выказать себя трусом, сосредотачиваюсь на специальной подвесной системе, который впоследствии буду крепиться к тандем-мастеру: на мне подтягивают несколько разномастных ремней – и вот мы готовы грузиться на самолет.
– Все будет хорошо, Алекс, – шепчет Эстер, – расслабься. – А потом целует прямо в губы. – Это чтобы ты ничего не боялся, – комментирует свой порыв, запрыгивая в недра нашего самолета.
Боже, он такой маленький, думается мне почти с ужасом! Надеюсь, я переживу этот день… И тогда уж точно никогда не повторю этого безумия вновь.
Мое кресло крепят внутри самолета, и мы наконец взлетаем. Смотрю на Эстер: она кажется невозмутимой, словно вышла на вечерний променад…
– Не боишься? – пытаюсь докричаться до нее. Она отрицательно машет головой.
– А ты?
– И я не боюсь… почти.
– Врунишка! – пеняет Эстер, стягивая волосы резинкой.
Чуть позже тандем-мастер произносит:
– Пора, – и начинает пристегивать меня к себе… Благодаря этим манипуляциям я оказываюсь сидящим на мужских коленах, что усиливает и без того бесконечную панику в глубине моего сердца. Мне отчего-то кажется, что во время прыжка я непременно захлебнусь плотным потоком воздуха, о котором рассказывал инструктор, и уже заранее начинаю задыхаться…
– Иди первая, – уступаю Эстер, бесстрашно направляющейся к разверстому люку самолета.
– Запомни: свобода в каждом выдохе, – перекрикивает она оглушающее завывание ветра, а потом исчезает, растворившись в сизых всполохах далеких облаков.
… Когда меня выталкивают в сторону стелящегося далеко внизу «лоскутного одеяла» полей, я ору так оглушительно, что перекрикиваю даже неистовое клокотание ветра в заложенных шумовой какофонией ушах. Руки расправлены, словно крылья, ноги… я впервые не думаю о них, отдавшись невероятному чувству невесомости, стремительно увлекающему меня вниз со скоростью яростно брошенного камня, а потом тандем-мастер раскрывает парашют, и нас тянет вверх… Все выше, выше и выше. Я вижу Эстер, которая машет рукой, улыбается, кричит что-то недоступное моему уху, и я вдруг понимаю, что рядом с такой девушкой могу не только с парашютом прыгнуть – я и пойти смогу. Вот так встану и пойду: рассказывала ведь Стеф историю парня, который сломал позвоночник, прыгая в бассейн… От него и жена ушла, и врачи не верили в чудо, а он взял и пошел… Переборол судьбу – почему бы и мне не сделать нечто подобное?
Мы опускаемся, похожие, должно быть, на блуждающие «парашютики» одуванчика, и адреналин, кипящий в моей крови, вырисовывает перед глазами не зелено-желтые лоскуты полей, а картины счастливого будущего, в которое я войду своими ногами, сплетя наши с Эстер пальцы в крепкий замок.
– Ты счастлив? – она ждет меня на земле, лучась восторженной улыбкой.
Рассеянно киваю: меня только что – в буквальном и переносном смыслах – опустили с небес на земле: сижу на зеленой траве и с новой силой осознаю, что подняться-то сам и не могу. А там, в воздухе, все казалось как-то проще, возможнее… Ан-нет.
– Спасибо, Эстер, – откидываюсь назад и ложусь на траву, она тут же растягивается рядом, подложив руки под голову.
– Так тебе понравилось или нет? – любопытствует она, наблюдая за полетом птицы высоко в небе.
– Это было действительно незабываемо, – хмыкаю я, – большего ужаса в жизни не испытывал.
Эстер приподнимается на полусогнутом локте и глядит мне в глаза.
– Однажды мне приснилось, что я взлетела к облакам, высоко-высоко, но радости не было: я слишком боялась разбиться – с парашютом все иначе. С парашютом даже легче, чем с крыльями… Жаль, что ты не смог этого прочувствовать!
– Возможно, в следующий раз, – пожимаю плечами. – Возможно, для этого нужен второй раз…
Эстер молчит, оглаживая мое плечо в парашютном комбинезоне – хотел бы я знать, о чем она думает в этот момент.
– Нам всем нужен второй шанс, Алекс, – наконец произносит она. – А некоторым и все десять… двадцать шансов. – А потом без всякого перехода продолжает: – Знаешь, у тебя все получится: однажды ты встанешь на ноги и заставишь скептиков замолчать… Пусть потом удивляются. Утри им нос, Алекс! Сделай их, договорились?
Этот энтузиазм мне по душе, и я послушно киваю:
– Договорились. Рядом с тобой я чувствую себя Геркулесом… – И паясничая, добавляю: – Эй, где эти пресловутые двенадцать подвигов – я готов совершить их один за другим.
Эстер улыбается.
– Но для начала оседлай хотя бы своего железного «коня», мой Ланселот! – и подталкивает ко мне инвалидную коляску, которую нам только что подвезли.
С этой задачей я справляюсь довольно легко, а вот на то, чтобы вытолкать себя с поля на грунтовую дорогу, у меня уходит немереная бездна времени и сил. Эстер терпелива – она знает, что я хочу справиться с этим самостоятельно…
– Спасибо тебе, – повторяю уже у автомобиля, – это был чудесный подарок ко дню рождения. О лучшем и мечтать невозможно…
Вместо ответа Эстер целует меня, скользит языком по губам, запускает пальцы в волосы на затылке, и я как будто бы снова вижу перед собой разверстую дверь самолета и ощущаю паническую пульсацию неконтролируемой паники прямо у сердца… Кажется, мне не надо прыгать с парашютом, чтобы ощутить дикий выброс адреналина и насладиться состоянием свободного падения – достаточно губ Эстер, неистово сцеловывающих робкое «спасибо» прямо с кончика моего языка.
– Я отвезу тебя домой, – она прерывает поцелуй так же быстро, как и начала его. Срывается с места, начиная запихивать в багажник мою коляску… Ее глаза странно блестят.
– Все хорошо? – спрашиваю я.
– Лучше не бывает, Алекс, – отзывается девушка, нажимая на педаль газа. – Это все из-за адреналина, не бери в голову. – А уже у дома говорит: – С днем рождения, Алекс, – завтра ты проснешься совершеннолетним.
И я впервые осознаю, что, да, так оно и есть…
– Живой, – сказала Шарлотта, завидев меня на пороге дома, а потом забросала таким бесконечным множеством вопросов, что я едва сумел от нее вырваться, и теперь лежу на кровати, предаваясь веренице воспоминаний и мечтательности: если сквозь прикрытые веки слегка надавить на глаза – можно расцветить мир яркими всполохами, среди которых нет-нет да вырисовывается тонкий абрис лица моей девушки. Я развлекаюсь этим уже полчаса кряду…
Дом давно затих, даже цикады за окном кажутся менее оглушительными. Белесый лунный свет тонкими нитями вливается в распахнутое окно, оживляя ночную чернильность моей одинокой комнаты… Сна ни в одном глазу.
Я снова и снова пытаюсь двигать пальцами ног – своеобразная игра, которой я предаюсь постоянно – попутно пытаюсь выпестовать в себе стойкую уверенность в успехе, несмотря на видимую безрезультатность приложенных усилий. Ради Эстер я горы готов свернуть…
Посторонний шум привлекает мое внимание, и я настораживаюсь…
Что это?
Кто-то находится внизу, прямо под моим окном… Явственно слышу череду неопознанных шорохов и таинственную возню – стук по оконной раме.
Резко сажусь в кровати, сердце ускоряет свой бег… Тук-тук, тук-тук! Туктуктуктук…
– Алекс?
Я с хрипом выдыхаю залипший было в груди воздух.
– Эстер?!
Та черным силуэтом проступает на фоне расцвеченной лунным светом раме окна и перекидывает ногу через подоконник.
– Извини, если напугала, – с этими словами она задевает ногой светильник, и тот с глухим стуком валится на пол. На ковер. Мы оба замираем… Вслушиваемся в гулкую тишину спящего дома – ничего.
– Что это было? – наконец выдыхает Эстер.
– Думаю, ты уронила мою лампу…
Она улыбается – вижу, как блестят в темноте ее зубы.
– Я куплю тебе новую.
– Не стоит, она даже не разбилась.
– И все же…
Я понимаю, что лампа – нейтральная тема, тогда как спросить следовало бы другое:
– Что ты здесь делаешь?
И Эстер отвечает:
– Совершаю безумство во имя любви, разве не видно?
Начинаю улыбаться… Туктуктуктуктук!
– Я думал, это мне надлежит лазать в твое окно, – подхватываю ее игривый тон, запрещая анализировать само наличие Эстер в моей комнате.
– Не будь банальным, Алекс – на дворе двадцать первый век! – и приседает на краешек моей кровати.
Мне хочется сорваться с места, вскочить на ноги, убежать в другой конец комнаты… Слишком уж не многозначны все составляющие этой мозаики:
– ночь;
– моя комната;
– Эстер с тонкой улыбкой на губах. И ее мягкое:
– Не вставай, давай просто полежим рядом. – Она тихонько надавливает на мои плечи, и я откидываюсь на спину… Она ложится рядом. Точно также, как прежде на поле… Только теперь нет ни перистых облаков в высоком небе, ни парящей в высоте птицы, ни одного нескромного взгляда, готового прервать наше полночное бдение рядом друг с другом.
8 глава
8 глава.
– Я подумала, что это несправедливо, не иметь возможности сравнивать, – продолжает она, полуоборачиваясь ко мне, и ее глаза по-кошачьи светятся в темноте. – Что иногда только в сравнении познаются самые важные истины… Понимаешь, о чем я? Ты слишком умный, чтобы не догадаться…
Я знаю, о чем она говорит, и желание убежать и остаться одновременно настигает меня с неотвратимостью девятого вала – даже у распахнутой двери самолета на высоте в четыре тысячи метров над землей мне не было так страшно, как страшно в этот самый момент.
– Эстер, – произношу неестественно хриплым голосом заядлого курильщика. – Я… ты не… – Она накрывает мои губы своими теплыми пальцами, тонкий ободок дешевого колечка вдавливается в уголок верхней губы…
– Ты ведь никогда не делал этого? – спрашивает она, и я давлюсь остатками воздуха.
– Ты ведь сейчас не о парашюте спрашиваешь? – только и могу, что прохрипеть я.
Эстер качает головой, посмеиваясь:
– Нет, Алекс, не о парашюте, – и нежно проводит ладонью по моей щеке. – Я имею в виду другое… Так да или нет?
Сколько бы раз я не открывал рот, чтобы произнести ответное «нет», ни единого звука так из меня и не выходит. Кажется, я онемел, а потому стискиваю ласкающую меня руку… Чтобы без слов. Чтобы на уровне интуиции. Молча.
И Эстер все понимает: тянется и целует в губы. Почти невинно… Словно бабочка мазнула крылом. У меня заходится сердце…
Боже мой!
А она уже выхватывает смартфон и глядит на экран:
– Смотри, уже пятнадцать минут, как тебе исполнилось восемнадцать, – глухо шепчет у самого уха, – теперь никто не обвинит меня в совращении малолетних. – Потом откладывает телефон на прикроватную тумбочку, спрашивает:
– Ты ведь чувствуешь это? – и пробегает кончиком ногтя вдоль моего бедра. Тело отзывается тихой вибрацией, как если бы кто-то провел смычком по скрипичным струнам – Эстер откидывается на подушку: – Чувствуешь, сама вижу. – Потом встает в прожекторе лунного света и стягивает с себя футболку и шорты… Я вижу лишь черный силуэт, но услужливое воображение живо дорисовывает все остальное.
Хочу сказать что-нибудь умное… забавное… расслабляющее мозг, но ничего не выходит. Абсолютно ничего! Я как стиснутая в кулаке пружина, дрожащая и готовая вот-вот разжаться. Эстер заполонила все мои мысли…
– Можно? – она откидывает покрывало и укладывается рядом, прильнув своим полуобнаженным телом к моему. Невольно задерживаю дыхание…
Неужели это то самое, бьется пульсом в левом виске? Неужели каждый однажды проходит через подобное… и отец тоже, когда начал встречаться с матерью? Как людям вообще удается пережить подобное?! Чувствую, как у меня дрожат руки, и я не уверен, что не разучился правильно дышать… А ведь Эстер просто переплела наши пальцы между собой.
– Расслабься, – доносится ее голос как из глубокого космоса, – я не сделаю ничего такого, чего ты сам не захочешь.
А чего я хочу?
Хочу…
Эстер кладет мою руку себе на грудь и направляет ее вдоль кромки бюстгальтера вниз, к пупку…
– Так очень приятно, мне нравится ощущение твоих пальцев на моей коже.
Пытаюсь взять себя в руки – мужчина я в конце концов или нет?! – но терплю позорное фиаско… Похоже, быть чертовым героем-любовником не так-то просто, как могло показаться!
Эстер трется носом о мое ухо, тихонько вздыхает, а потом пристраивает голову на моем плече – ну вот, я ее разочаровал… Вот ведь болван! Расстраиваюсь еще больше, и голова начинает гудеть как под сильным напряжением.
– Ты хочешь меня? – спрашивает она совсем тихо, и тогда я просто сжимаю ее пальцы… – Хорошо, – отзывается она на мое безмолвное «да», запуская руку под мою футболку и начиная рисовать узоры на круто вздымающейся груди. – Хочешь, признаюсь тебе кое в чем? – снова произносит она. – Только не сердись на меня, хорошо?
Киваю, и Эстер продолжает:
– На самом деле не было никакой подруги, на день рождения которой я хотела бы подарить твоих бабочек, Алекс… Я все это выдумала.
– Зачем? – удается прохрипеть мне.
– Затем, что хотела снова тебя увидеть – вот зачем, – отвечает Эстер. – А бабочки… я выпустила их в своей комнате и каждый раз, наблюдая за ними, думала о тебе…
– Это лучшее признание в моей жизни, – с улыбкой констатирую я.
А Эстер добавляет:
– В прошлую субботу умерла последняя…
– Они и так прожили слишком долго, – разговор о привычном успокаивает меня, и я немного расслабляюсь. – Я выращу тебе новых… Еще краше прежних. Обещаю! – мне даже удается приобнять девушку без нервного срыва, и Эстер реагирует поцелуем в скулу. Поворачиваю голову, и наши губы привычно сталкиваются…
Сегодня все ощущается иначе…
Острее, что ли…
Более возбуждающе.
Кто-то из нас стонет… наверное, все-таки я… Эстер стягивает с меня футболку.
– Расскажи, почему ты начал разводить бабочек? – спрашивает она в процессе. – Почему именно бабочки?
– Бабочки? – повторяю, как бы в недоумении, мысли разбегаются, вспархивают только что оперившимися птенцами. Не уверен даже, что все еще помню свое имя…
– Расскажи мне про бабочек, – настойчиво просит Эстер. – Как ты их называл, Papilio Demoleus… Troides Rhadamantus…
– Cetrosia Biblis, – добавляю на выдохе. – Как тебе удалось их запомнить?
– У меня был хороший учитель, – улыбается та. И снова интересуется: – Так с чего все началось? Расскажи. – А сама продолжает водить пальцами по моему телу.
Мне тяжело сосредоточиться, но я прикладываю усилие:
– Думаю, все началось с мамы, – отвечаю в задумчивости.
– С твоей мамы?
– Да, у нее была камея в виде бабочки, и я всегда восхищался ее резными крылышками. Мама очень любила эту вещицу… – Замолкаю все в той же задумчивости, а потом продолжаю: – После несчастного случая мне было очень плохо… боли в спине и… мысли об инвалидности: что это на всю жизнь… что я безногий калека, что… – ощущаю комок в горле и с трудом сглатываю его. – В общем однажды я лежал на кровати и заметил ночного мотылька, залетевшего в распахнутое окно: тот кружил вокруг настольной лампы в подобии ритуального танца, а утром… лежал мертвым на полу у стола. Мне стало любопытно, что он и как – начал рыскать в интернете и наткнулся на сайт разводчиков бабочек. Так все и началось…
Пять лет назад. А как будто бы в другой жизни…
– Спасибо, что рассказал, – шепчет Эстер мне на ухо, и я возвращаюсь в реальность. – Это дорогого стоит… – Потом приподнимается, нависая надо мной, так что кончики ее волос щекочут мне грудь: – А теперь просто доверься мне, ладно? – понимаю, что не заметил, как Эстер оказалась абсолютно обнаженной. Должно быть, неспроста завела разговор о бабочках… – Я сделаю так, чтобы тебе было с чем сравнивать… в следующий раз, когда ты соберешься прыгать с парашютом. – И улыбается: – Ты ведь прыгнешь еще раз, правда?
– Вместе с тобой обязательно.
Она целует меня в шею, в ключицу, опускается ниже, к животу, выцеловывая дорожку вдоль линии волос… до самого того момента, как я перестаю дышать.
– Эстер…
– Просто доверься мне, ладно. Сегодня я буду твоей бабочкой…
И я делаю глубокий вдох.
Просыпаюсь в одиночестве – Эстер нет. И если бы не криво стоящая лампа на столе, ничто и вовсе не намекало бы на ее ночное появление в моей комнате…
Как будто бы мне приснился неожиданно яркий… и весьма эротический сон! Невольно краснею и луплю кулаком по покрывалу: все еще не могу поверить в случившееся… Хочется скакать по комнате, орать во все горло и одновременно размахивать руками. Меня переполняет яростная энергия, и я собираюсь выплеснуть избыток на тренажерах.
Который час?
Вопрос выкристаллизовывается в моей голове одновременно с вежливым стуком в дверь…
– Алекс, ты уже проснулся? – слышу голос Шарлотты и натягиваю покрывало повыше.
– Да, в чем дело? – из-за нервозности это выходит довольно резко: под покрывалом я абсолютно голый, и мне кажется, что Шарлотта сразу же догадается об этом.
Она кажется удивленной, когда отвечает с порога:
– Просто Стефани ждет в спортзале, а тебя все нет…
Вот ведь незадача! Я совершенно забыл о ней.
– Который час?
– Начало десятого.
– Передай, что я скоро буду…и… спасибо, что разбудила.
Та одаривает меня дружеской полуулыбкой, пожимает плечами и выходит, плотно прикрыв за собой дверь. Мысленно я вскакиваю с кровати, натягиваю на себя спортивную форму и несусь в ванную со скоростью выпущенной из револьвера пули, но на самом деле все с точностью да наоборот: я медлителен и неуклюж, как индийский слон – и несоответствие желаний и возможностей нагоняет на меня разом всколыхнувшуюся хандру.
А тут еще эти шарики: за вчерашний день дом оброс ими, словно коралловыми полипами – Шарлотта, должно быть, скупила целый магазин.
Нет, я не стану хандрить… только не теперь, когда у меня есть Эстер… и воспоминания об этой ночи. Позволяю воздуху наполнить мои легкие до предела, а потом резко выдыхаю, как бы исторгая вместе с ним и свое испортившееся настроение. Почти помогает…
– Привет, Стеф! – Белоснежные волосы девушки собраны в тугую косу, кончик которой она теребит в руке – и даже не улыбается.
– Ты опоздал, – пеняет она мне с укором. – Впервые за последний год…
– Возможно, у меня есть достойное оправдание…
Стефани складывает руки на груди.
– Только не говори, что именинникам все прощается. Со мной этот номер не пройдет! – а потом указывает на трицепс-машину, мол, давай, покажи на что ты способен.
Послушно выруливаю к тренажеру, и только после этого слышу тихое:
– С днем рождения, Алекс. – И в знак признательности салютую рукой.
После этого мы работаем в тишине; Стеф какая-то странная в последнее время, но мне недосуг зацикливаться на этом… Может, у нее проблема с парнем, а я сам слишком жду новой встречи с Эстер, чтобы выслушивать истории о ее душевных терзаниях. Эгоистично, знаю, но я реально не готов загружать себя посторонними проблемами.
Через час к нам заглядывает Шарлотта с двумя стаканами мятного лимонада и напоминает о праздничном обеде в мою честь.
– Дедушка с Глорией будут через час, – продолжает информировать она нас. – А ты, Стеф, сможешь прийти? Твои планы не изменились?
Та бросает на меня быстрый взгляд, а потом мнется в нерешительности:
– Даже не знаю… может быть, и приду…
– Приходи, конечно, – воодушевленный мыслями об Эстер, я делаюсь донельзя дружелюбным, и Стефани как будто бы тоже оттаивает.
– Если ты этого хочешь, – пожимает она плечами. А я добавляю:
– Как раз будет возможность получше познакомиться с Эстер. Уверен, вы найдете с ней общий язык!
Стефани слишком хорошо воспитана, чтобы показать свои истинные чувства, но я успеваю подметить, как дергается ее левое веко. С ней всегда так при упоминании имени Эстер…
– Непременно так и будет, – спешит прервать затянувшееся молчание Шарлотта, а потом я направляюсь к себе, чтобы принять душ и приготовиться к нашему семейному торжеству.
Я почти вижу, как знакомлю Глорию с Эстер, и предвкушаю ее удивленное «озорник», сопровождаемое шлепком по плечу. Ей точно понравится моя новая девушка, ей и всем остальным тоже! Расправляю манжеты на белой, пахнущей цветочным ополаскивателем рубашке и вспоминаю нежную кожу Эстер, источающую стойкий аромат нарцисса и мускуса: как упоительно было утыкаться носом в изгиб ее длинной шеи, пьянея от терпкого желания обладать и любить дивное тело в своих руках.
Внизу нарастает суета: хлопают двери, звенит посуда, голоса моих родных сливаются в один общий, неумолчный хор… Я почти готов присоединиться к ним, когда тренькает мой телефон: возможно сообщение от Эстер – она так и не ответила мне сегодня.
Гляжу на экран: нет, это не Эстер. Номер неизвестный. Видеофайл.
От кого?
Подношу палец к экрану, невольно замирая… Видео трехминутное, наверное, поздравление.
… Гремит музыка. Это какой-то клуб. Огни стробоскопа выхватывают из полумрака то один участок полутемного здания, то другой… Танцуют люди. Камера смещается, и я вижу девушку… полуголую девушку, танцующую у шеста. Стриптизерша. Черные блестящие волосы, длинные ноги и… обнаженная грудь, при виде которой у меня даже сердце останавливается, а потом частит с новой силой. И это вовсе не возбуждение, нет, – прозрение…
Не может быть… не может быть… не верю.
«Как тебе мой подарок на совершеннолетие, братец?» Надпись кровавым росчерком пересекает весь экран, мигает, полнится и наконец замирает с лицом танцовщицы, обращенным ко мне в пол оборота. Никаких сомнений: я знаю ее…
Прокручиваю видео еще раз. И еще раз. Снова и снова, пока неотвратимость данного факта не вплавляется в мой мозг, подобно свинцу.
Этого просто не должно было быть… Не верю. Нет, верю.
Где-то в коридоре лопается очередной воздушный шарик – и в этот момент с моим сердцем происходит почти то же самое. Только усиленное в две тысячи мегатонн в тротиловом эквиваленте…
Мое сердце разбивается вдребезги.
