Текст книги "Дед в режиме охотника (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Очень вряд ли, – бросил я и метнулся к нему.

Тот неуклюже выбросил вперёд кулак и грохнулся на пол. А я с радостью накормил его разрядом тока, чувствуя, как адреналин глушит боль от раны в плече. Да ещё так хорошо глушит, что аж подозрительно. Хм…

Я сунул пальцы в пропоротую ножом дыру в рукаве джинсовки и замер, ощутив вздутый шрам вместо свежей окровавленной раны. Офигеть! Тело само залечило себя, ведь артефактов у меня нет! И это явно последствия удара «Вампиром» в сердце!

Твою мать, кем же я становлюсь? Кощеем Бессмертным?

Глава 3

Полицейские шустро повязали мошенников, наполнив моё сердце радостью. Правда, у них и ко мне имелись вопросы, но «корочки» спецагента сразу же вызвали в их глазах священный трепет. И служивые твёрдо заверили меня, что никаких вопросов у них больше нет, а с этой троицей они поступят по всей строгости закона. Я этим удовлетворился и отправился на посадку.

А во время полёта думал о том, в кого превращаюсь. С одной стороны, мне было жутко страшно потерять себя, а с другой – в душе бил копытом интерес человека, увидевшего приоткрытую дверь во тьму, где поблёскивали какие-то завлекающие огонёчки. Эх, главное, чтобы они не сделали меня «частью корабля – частью команды». Вдруг я стану всего лишь очередной душой во чреве «Вампира»?

К слову, кинжал со мной никуда не полетел, а остался лежать на дне реки, куда я его зашвырнул, поддавшись секундной панике после того, как выбрался из руин фабрики. Наверняка он до сих пор там и лежит.

А вот мне повезло без всяких приключений добраться до дворца императора, где меня сопроводили в белый кабинет, оставив в одиночестве.

Стены здесь оказались покрыты серебристого цвета обоями, а вся резная мебель, естественно, была далеко не чёрной, а как раз наоборот. Даже занавески тут висели белые. За ними мрачнело окно, из которого открывался вид на укрытый ночью сад с фигурно постриженными кронами деревьев. Листья уже начали перекрашиваться в жёлтый цвет, но дыхание осени ещё не разогнало мошкару, вьющуюся возле горящих кованых фонарей.

– Пурум-пум-пум, – пробормотал я и уселся в кресло напротив окна в ожидании императора.

Мой взгляд упал на небольшой нож для писем. Тот поблёскивал на конторке в свете единственной лампочки, горящей вполсилы, из-за чего в тепло натопленном кабинете хозяйничал полумрак, пахнущий чернилами и воском.

Взяв ножичек, я вернул свой зад на кресло и воровато огляделся. Вроде никто не подглядывает.

Стиснув зубы, решительно воткнул ножик в ладонь, пробив её насквозь. Боль пронзила руку, мигом добравшись аж до локтя. Но я не издал ни звука, даже когда вытащил нож. По нему медленно заскользили капельки крови, а дыра в моей ладони затянулась быстрее, чем обычно исчезает гречка с полок магазина в преддверии очередного кризиса.

– Работает как швейцарские часы, – прошептал я, разглядывая небольшой свежий шрам на ладони. – Но какая энергия тратится на столь быструю регенерацию? Выносливость? Но я вроде бы не чувствую её потери. Хм…

Вытерев с ножа кровь, вернул его на место и задумался, расчертив лоб глубокими морщинами.

А ведь помнится, в детстве я мечтал о такой регенерации. А ещё о невидимости, чтобы за девками в бане подглядывать, ну, это уже в подростковом возрасте, когда учился в школе-интернате ведьмаков.

Внезапно скрипнула дверь, и на пороге возник облачённый в халат Железный Пётр. Всё такой же слегка сутулящийся, с побитыми сединой русыми волосами, пышными кавалерийскими усами и бакенбардами.

Он посмотрел на меня цепкими голубыми глазами и изобразил радостную улыбку, добавившую ему ещё с десяток морщин:

– А вот и виновник торжества!

– Опять я во всём виноват, – тяжело вздохнул я, поднимаясь с кресла, чтобы поприветствовать императора.

Тот испустил хохоток и уселся на кресло напротив меня, закинув ногу на ногу. Император начал подёргивать ступнёй в мягком тапочке.

– Не могу не отметить, что вы прекрасно выглядите, хотя на вашу долю, Игнатий, выпало немало испытаний. Однако по виду вас словно добрая тётушка избила волшебной палочкой с эффектом подтяжки кожи, – выдал государь, сверкнув крепкими зубами. – Поведайте мне поскорее, что произошло. Кое-что мне уже известно, но далеко не всё.

Я вздохнул, собираясь с мыслями, а потом выдал почти всю правду, как пробирался по городу, убивал демонов, специально попал к ним в плен и завладел артефактом-кинжалом.

– Кхем, – кашлянул я в кулак, слегка охрипнув во время рассказа. – Вот кинжал-то мне и помог перебить всех демонов, кроме военачальника. А тот, желая сохранить свою жизнь, рассказал, что основной удар клана Каас придётся на город на Волге.

– Кто-то видел, как вы допрашивали демона? – спросил император, задумчиво потирая подбородок.

Его хорошее настроение улетучилось, оставив подозрительного государственника, ищущего везде подвох.

– Нет, – соврал я, прекрасно помня о Ларе.

Но какова вероятность, что она выжила? Крайне мала. У неё же не ДНК таракана.

– Это хорошо. Ведь если кто-то видел ваш допрос или слышал, то, вернувшись в мир демонов, обязательно поведает об этом, и клан Каас перенесёт место удара. Вы хотите что-то ещё мне рассказать?

Государь перестал трогать подбородок, уставившись на меня бесстрастным взглядом. Но я почувствовал, как вдоль позвоночника забегал холодок. Император словно знал нечто, что мне не стоило скрывать от него, дабы не оказаться в сырых застенках в нежных и заботливых руках пыточных дел мастера-ломастера.

– Спрашивайте, Ваше Императорское Величество. Отвечу на все вопросы. Признаться, я сам пока не могу понять, что действительно важно, а что не стоит внимания, – опять солгал я, уже второй раз за столь короткий срок. Иду на рекорд…

– Где теперь этот самый кинжал-артефакт? Вы ведь понимаете, насколько он важен для империи? Такое оружие…

– Его утащил в проход какой-то демон.

– Вы это чётко видели?

– Угу. Даже всплакнуть успел, но ничего сделать не смог.

Ну, точно рекорд.

– Жаль, – дёрнул щекой государь, а потом хлопнул себя ладонями по бёдрам и сказал: – Но в целом я весьма доволен вами. Да, жертв оказалось больше, чем я рассчитывал, однако основная цель достигнута. Теперь князь Корчинский будет вести такую же скрытную подготовку по отражению основного удара демонов. Конечно, та дата, которую вы назвали, неприятно удивила меня. Оказывается, у нас осталось совсем немного времени до атаки демонов. С чем, по-вашему, это связано?

– Я слышал от демонов о некоем «часе власти» – это день, когда кто-угодно из высших демонов может бросить вызов правителю клана, если имеет достаточный уровень дара. Думаю, правитель в преддверии него хочет собрать побольше душ, дабы никто даже не думал вызывать его на бой, – ради разнообразия честно ответил я, подумав, что Ирис наверняка хочет успеть до «часа власти» отравить главу клана Хаас, а потом вызвать нового лидера.

– Здравая мысль, – уважительно покивал Железный Пётр, потирая подбородок двумя пальцами. – Что ж, Игнатий, вы добыли важные сведения, но за них я не могу дать вам титул барона прямо сейчас. Сперва сказанное вами должно подтвердиться. И ежели демоны действительно нападут на волжский город, тогда вы и получите титул.

– Справедливо.

– Однако очки рейтинга и денежную награду мой помощник уже перевёл на ваш счёт. Наверное, этого вам покажется маловато. Уверяю, потом добавлю ещё пару артефактов на выбор, но сейчас они все нужны. Вы в курсе, что с утра по всей империи начали появляться блуждающие проходы? И чтобы сдерживать лезущих из них монстров мне пришлось даже из запаса вызвать некоторых магов, уже порядком покрывшихся ржавчиной.

– Да, слышал что-то такое по радио, – кивнул я, прикинув, что теперь подобные массовые прорывы будут происходить довольно часто. Ведь грядёт столетний юбилей Лабиринта.

Император опустил обе ноги на пол. Его тапочки не издали ни звука. Зато деликатный стук в дверь раздался весьма отчётливо.

– Кто? – бросил император, недовольно поджав губы. Его же прервали во время важной беседы.

– Ваше Императорское Величество, пришёл отчёт из Ратиборска. Вы велели доставить его, как только он появится, – донёсся приятный мужской голос.

– Входи.

Тотчас дверь открылась, и в кабинет энергичной солдатской походкой вошёл парень в форме с аксельбантом. Он с поклоном вручил правителю пакет, а потом молча вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.

Император вскрыл пакет тем самым ножом, вкусившим моей крови, а потом достал несколько сложенных вчетверо листов бумаги с красивыми красными печатями.

Государь углубился в чтение. А я с его молчаливого согласия принялся читать те листы, которые Пётр уже изучил. Таким образом мне повезло наткнуться на описание тел, которые извлекли из-под обломков швейной фабрики. И каково же было моё удивление, когда среди них не оказалось ни одной женщины.

Нет, не может этого быть! Лара выжила⁈ У меня сердце заколотилось о рёбра так, что аж больно стало. Если это не ошибка, тогда у меня большие проблемы. Демоница слишком много знает!

– Что-то не так? – спросил император, остро глядя на меня поверх листа бумаги, слегка подрагивающего в его пальцах.

– Нет, всё в порядке. Просто опять вспомнил про тот Ад, что там творился, – выдал я, сконфуженно дёрнув уголками рта, в котором прочно поселился вкус тлена и ржавых тюремных цепей.

Если из-за Лары демоны изменят точку удара… у-у-у… как же мне будет хреново! Надо что-то срочно придумать. Кажется, придётся устроить экспедицию в мир демонов и найти Лару.

Пока же император отложил бумаги, взглянул на меня и произнёс:

– Итак, продолжим разговор о Ратиборске. Что вы ещё там видели?

Царское Село, дворец императора

Когда за Зверевым закрылась дверь, император долго смотрел на неё, задумчиво сведя брови над переносицей. Его пальцы барабанили по крышке журнального столика, а в морщинах вокруг глаз залегло напряжение.

Впрочем, оно пропало, стоило двери приоткрыться, пропуская в кабинет невысокого мужчину лет сорока с мышиного цвета волосами, невыразительным лицом и в сером неприметном костюме.

– Присаживайтесь, князь Вяземский, – указал рукой на кресло император.

Глава тайной канцелярии уселся в него и выхолощенным голосом прошелестел, точно призрак:

– Зверев опять кривил душой?

– Именно, но по большей части был честен.

– Князь Корчинский утверждает, что Игнатий представляет большую опасность для империи. Что он чуть ли не спит и видит, как затеять какой-то заговор, а то и переметнуться на сторону демонов.

– Князь завидует успехам Зверева, – усмехнулся государь. – Однако Зверев и вправду опасен. Он не ведает поражений. И если когда-нибудь Игнатий захочет занять моё место… кхем… это может у него получится.

– Вы переоцениваете его. Одно дело – личная мощь и смекалка, а совсем другое – поддержка дворян. Без неё на трон не сесть. А как вы сами знаете, не только Корчинский завидует Звереву. Игнатия скорее поднимут на пики, чем поддержат. Для большинства аристократов он выскочка, вызывающий изжогу, как более удачливый сосед, поднявшийся из грязи в князи. Люди таких не любят, но сами хотят быть такими.

– Ладно, хватит философствовать, – отмахнулся Пётр. – Усиль слежку за Игнатием. Пусть твои специалисты тайком проверят все его дома. Надо найти кинжал-артефакт. Чувствую, он у Зверева.

– Думаете, он осмелился прибрать его к рукам? – вопросительно приподнял бровь князь Вяземский.

– Всяко может быть, – пожал плечами император, одним движением резко скомкав один из лежащих на столе листов бумаги.

Приморское шоссе

Чёрный внедорожник мчался по асфальту, ревя мотором, а за рулём восседал хмурый водитель, везущий меня из Царского Села в загородный дом. В машине пахло химической хвоей и тёплой кожей, а из динамиков тихонько шелестели новости.

Но я ни на что не обращал внимания, исследуя свой организм. Нет, в руку я больше ничего не втыкал, а пытался достучаться до магического дара. Тот, к сожалению, продолжал упрямиться, а вот «клетка» вдруг отозвалась. Вот только в ней оказалась всего одна душа, да и то первого ранга, принадлежавшая одному из вымогателей, коих я похоронил под абрикосом.

А где другие души⁈ Что за произвол? Куда они делись? Я же их не тратил!

Поразмыслив немного, пришёл к выводу, что они либо сбежали, когда я зарезался «Вампиром», либо их энергия ушла, к примеру, на лечение моей тушки. Может быть такое? Ведь какая-то же энергия тратится на регенерацию.

Так, надо будет провести очередной эксперимент.

Пока же я вскинул голову, услышав по радио любопытную новость:

– … Срочное сообщение! Как стало известно, город Ратиборск минувшей ночью стал центром открытия сразу нескольких блуждающих проходов восьмого ранга, из которых хлынули монстры. Местная администрация в лице барона Игнатьева оказалась не готова к этому. Профильные службы среагировали с запозданием, из-за чего человекоподобные монстры успели уничтожить несколько десятков горожан и повредить здания. Но подоспевшее из другого города подкрепление во главе с князем Корчинским сумело уничтожить монстров Лабиринта! Князь утверждает, что все виновные в столь отвратительной обороне города люди понесут суровое наказание, а семьи погибших горожан получат щедрую материальную компенсацию.

О как! Нормальную историю слепил Корчинский. Герой, мать его…

Зло усмехнувшись, я перевёл взор за окно. А там уже показался мой новый загородный дом.

Внедорожник остановился возле ворот, после чего я поблагодарил водителя, покинул машину и прошёл через калитку, открытую для меня охранником. Прошлёпал по асфальтированной дорожке мимо деревьев, фонтана и проник в дом. Тот спал беспробудным сном. По крайней мере, темноту нарушал лишь свет нескольких настенных ночников и тиканье напольных часов с кукушкой.

Сняв обувь и джинсовку, я, порядком вымотавшись, двинулся в свою комнату через гостиную, попутно стаскивая футболку. Она блин запуталась в районе головы, из-за чего я чуть не навернулся через порог. А когда снял её, то удивлённо уставился на полыхающий камин, чей свет падал на Павла и Вячеслава, сидящих в креслах с высокими спинками. У их ног лежала шкура медведя, а с камина глядело чучело совы.

– Вы чего не спите? – бросил я им, стоя возле стола, нарочито грубо сделанного из отполированных брусьев. – Совесть мучает? Или полнолуния ждёте, чтобы обратиться в оборотней? Мы же всё-таки Зверевы.

– Дедушка, откуда у тебя шрам, да прям возле сердца⁈ – ахнул Павел, аж привстав со скрипнувшего кресла.

Вот он, блин, глазастый! Полумрак же!

– Я вырезал сердце, чтобы стать новым капитаном «Летучего голландца», – иронично выдал я, вспомнив один фильм.

– Опять пытаешься отшутиться. Надоели уже твои отговорки! – неожиданно сердито выдал Вячеслав, ударив по подлокотнику раскрытой ладонью.

Ого, чего это он? Кажется, я не вовремя вернулся домой. Видимо, они тут обсуждали как раз меня, да ещё в не самом лучшем ключе.

– Верно, верно, – внезапно поддакнул брату пухляш, шумно засопев.

– Сговорились? – удивился я, приподняв бровь.

– Да просто нас уже достало, что ты постоянно темнишь и недоговариваешь, – прорычал старший внук, напрягая увитые венами мышцы рук.

– Так, придётся вызывать санитаров. Вы какие-то буйные. Вам мультики, что ли, кто-то не дал посмотреть?

– Мы просто хотим поговорить с тобой начистоту. Прояснить некоторые вопросы, касающиеся того, что происходило с тех пор, как ты ожил и выбрался из гроба. Я многого не замечал от счастья, что ты не умер, но сегодня посмотрел на это под иным углом, – произнёс Павел.

Ага, посмотрел. Тебе всё это показал вон тот недоверчивый здоровяк.

– Что именно вы хотите услышать? – нахмурился я, опершись задом о стол. – Учтите, у меня мало времени. Ночь на дворе, а кровать без меня скучает.

– Знания! – хрипло бросил Вячеслав, подавшись ко мне. – Откуда они у тебя? Их как-то слишком много. Ты никогда прежде не использовал их за всю свою жизнь, а теперь частенько выдаёшь нечто такое, что потом называешь тайными знаниями рода, которые просто не успел передать внукам.

– Так и есть, – спокойно ответил я, понимая, что ничего более правдоподобного не придумаю.

Старший внук недовольно скривился, будто хлебнул уксуса, а его пальцы на подлокотнике сжались добела.

– Деда, молю, скажи правду! – жарко выдохнул Павел, вскочив с кресла. – Слава думает, что ты не наш дедушка! Убеди его в обратном, пока не случилось ничего непоправимого!

Его глаза лихорадочно засверкали, а руки молитвенно прижались к груди.

Глава 4

Злость потихоньку поднимала голову в моей душе, глядя на внуков. Устроили мне тут допрос!

Но виду я не подал, а лишь нахмурился и тихо прошипел:

– Не ваш дедушка? А кто же тогда? Святой человек, вытянувший этот род из нищеты и дерьма? Посмотрите, как вы нынче живете! Деньги, связи, прислуга. Думаете, кто-то другой, кроме вашего дедушки, стал бы ради вас так стараться⁈

– Ради нас? – вскинул голову Вячеслав, сощурив глаза. – Может, ради себя? Тебе в первую очередь всё это нужно. А прежде ты не был таким!

– Успокойтесь, успокойтесь, давайте снизим градус беседы, – встрял Павел, тряся щеками. – Мы же не хотим поссориться.

– Мнимая смерть изменила меня, – заявил я, пронзая полумрак тяжёлым взглядом, от которого даже трещавший в камине огонь отшатнулся. – Я посмотрел на жизнь по-другому! Прежде все мои мысли занимал Лабиринт, а нынче – семья и её благополучие! И раньше я боялся высовывать голову из своей раковины и карабкаться на вершину признания, а теперь мне всё нипочём.

– Вздор! Не может человек так быстро измениться! – выпалил раскрасневшийся Слава и порывисто встал с кресла, оказавшись на голову выше побледневшего брата.

– Ну и кто же я тогда, по-твоему? Злой дух? Попаданец, как в книжках? Существо из Лабиринта? – насмешливо выдал я, сложив руки на груди. – Почему у меня тогда прежний лексикон? Хобби и мимика?

– Не знаю, – отвёл взор Вячеслав и тут же заявил, шумно вдыхая слегка пахнущий дымом тёплый воздух гостиной: – Но непременно узнаю!

Павел взволнованно посмотрел на брата, а затем вздрогнул, когда в кармане его халата пиликнул телефон.

Он поспешно вытащил его, глянул на экран и ахнул:

– Наша семья поднялась на сотое место в серебряном списке!

– Вот опять! – победно взревел Вячеслав, словно нежданно-негаданно обрёл доказательства того, что дед и вправду не дед. – Что вы опять сделали, Игнатий Николаевич? За что вам дали столько очков рейтинга? Люди месяцами зарабатывают такое продвижение, а вы за пару дней! Будто точно знаете, что нужно делать, дабы пройти эту игру под названием жизнь!

– Не за пару дней, а гораздо быстрее, – криво усмехнулся я. – И дали мне очки рейтинга за то, что я поучаствовал в отражении удара монстров по Ратиборску. Так что ничего сверхъестественного в этом нет.

– А откуда вы узнали, что там будет битва⁈ – выпалил распалённый Вячеслав, который не хотел слушать никаких доводов.

Он, как упёртый молодой баран, сфокусировался лишь на своих подозрениях, не желая принимать иную точку зрения.

– Я спецагент тайной канцелярии, – напомнил я, насмешливо глядя на парня.

Его это ещё больше разозлило. Он скрежетнул зубами и распахнул рот, желая каким-нибудь убийственным доводом прижать меня к стенке, заставить сознаться в том, кто я. Но Слава не сумел отыскать такой довод, из-за чего досадливо выдохнул и порывисто махнул рукой Павлу.

– Пойдём, брат! С нами не хотят говорить начистоту! Идём, идём!

Пухляш заколебался, но всё же рванул следом за Вячеславом, успев виновато шепнуть мне напоследок:

– Я не хочу потерять ещё одного брата…

Они выскочили из гостиной, оставив меня в обществе чучела совы.

– М-да, – мрачно протянул я, расчертив лоб глубокими морщинами. – Им бы радоваться да помогать мне, а не нервы лишний раз трепать. Ладно, утро вечера мудренее…

Вздохнув, поплёлся в свою спальню на втором этаже. Она встретила меня тишиной и спокойствием. Душ же пришёлся очень кстати после всех путешествий. Признаться, от меня к этому моменту уже изрядно попахивало. Потому я с радостью смыл с себя пот, а потом завалился спать на большую кровать с балдахином.

И сон-то мне приснился чистый и светлый, будто я лежу на изумрудной траве на берегу мягко шумящего волнами моря, поблескивающего под ласковыми лучами жёлтого солнца, зависшего в голубых небесах с белыми барашками облаков.

Но вдруг мне на грудь словно холодный камень положили. Стало тяжело дышать. Воздух превратился в густую субстанцию, застрявшую в глотке.

Я резко разлепил веки и распахнул рот, пытаясь сделать вдох. Воздух с трудом проник в грудь, будто сжатую стальными обручами. По вискам скользил холодный пот. Пальцы дрожали. А ночная тьма давила на меня, словно хотела задушить в своих объятиях.

– Что за… хрень? – просипел я, приподнявшись на локтях. – Умираю?

Невероятная слабость пронзала тело, перед глазами всё расплывалось, а во рту царил горький вкус, отдающий чем-то кислым. Сердце билось через раз, грозя остановиться.

Я с трудом встал с кровати, чтобы добраться до кувшина с водой, стоящего на компьютерном столе. Сделал к нему шаг, но ноги предательским запнулись друг об друга, отправляя меня на пол. Навстречу моему виску полетел уголок журнального столика, грозя пробить его.

Мне лишь чудом удалось избежать столкновения с ним, дёрнув головой в последний момент. Но всё же уголок прочертил кровавую борозду по моей щеке. Боль пронзила голову, как разряд тока. Аж в зубы отдало.

Я очумело потряс башкой, лёжа рядом со столиком, а затем коснулся окровавленной щеки. Регенерация почему-то не работала.

– Да что же такое происходит? – просипел я и сконцентрировался на «клетке».

Та оказалась пуста, как карманы церковной мыши, отринувшей все мирские блага!

Куда, млять, делась последняя душа⁈ Она же не могла просто улететь в тёплые края зимовать! Душа на что-то потратилась? Но на что?

И тут мой раздираемый слабость и болью разум предположил, что души тратятся на поддержание моего существования, ровно так же, как они расходовались на жизнедеятельность «Вампира»!

Осознания этого молотом ударило меня по темечку, заставив распахнуть рот. Но правда ли это? Или всё же дело в чём-то другом?

Не став долго раздумывать, я кое-как встал с пола, полный решимости раздобыть чью-нибудь душу, пока не отправился на тот свет.

К сожалению, все мои артефакты сгинули в Ратиборске, потому придётся обходиться без них. Но зато под кроватью прятался пистолет с глушителем. Взяв его, с трудом вышел из спальни и поковылял вниз, слыша, как дубовый паркет слегка поскрипывает под ногами.

Мерно тикали напольные часы с кукушкой, а где-то за окном посвистывала птица, страдающая бессонницей. В доме же все спали, что было мне на руку.

Стараясь не охать, я спустился на первый этаж, смахнул пот со лба и тихонько приоткрыл дверь комнаты, где жила водитель Екатерина. Ноздрей коснулся лёгкий запах бензина и цветов, стоящих в вазе на подоконнике.

Через окно в комнату лился серебристый лунный свет. Он падал на грубоватое лицо Екатерины, накрывшейся одеялом до самого подбородка. Она негромко похрапывала, даже не догадываясь, что я замер возле её кровати с пистолетом в потной ладони.

– Душа, мне нужна душа, – лихорадочно прошептал я, глядя на жилку, мерно бьющуюся на виске женщины. – Так будет правильно. У меня просто нет выбора… Надеюсь, она простит меня.

Почти бесшумно сглотнув, взял с прикроватной тумбочки ключи от «мерседеса», посчитав, что Екатерина не сильно обидится, если заметит их отсутствие. Машина-то всё-таки моя. Правда, я без спроса вошёл в её комнату, но мне сейчас не до вежливости…

Я сжал ключи в кулаке и побрёл к выходу из дома, схватив по пути чей-то халат, оставленный на кресле в гостиной. Пот заливал глаза, а дыхание с сипами проникало в грудь. Но мне всё же удалось выбраться на крыльцо, где в лицо злорадно дунул прохладный осенний ветерок.

Матюгнувшись, я открыл дверь «мерседеса», стоящего на асфальтированном пяточке возле фонтана, а потом уселся в авто и подъехал к воротам.

Охранник в силу своего положения не стал спрашивать, куда это на ночь глядя поехал хозяин, облачённый халат. Он просто нажал на кнопку, заставив ворота с тихим металлическим скрежетом отъехать в сторону.

Луна с любопытством взирала на «мерседес», помчавшийся по безлюдной дороге. Автомобиль вилял из стороны в сторону, поскольку я ежесекундно терял сознание.

Вот вроде бы руль и дорога, а в следующий миг тьма. Но потом снова баранка руля и дорога. Однако в какой-то миг вместо них появился грузовик со светящимися фарами. Его чудовищно громкий сигнал ударил меня по ушам, заставив тело похолодеть от ужаса. Пальцы вцепились в баранку и резко крутанули её в сторону, но уже было поздно…

Раздался удар, «мерседес» подпрыгнул. И только спустя миг я понял, что грузовик всё же промчался мимо, обдав меня запахом выхлопных газов, а мой автомобиль слетел на обочину, где сейчас с шумом мчится по кочкам, ломая бампером кусты. Сок и листья летел на лобовое стекло, а мой прояснившийся взгляд увидел знак «д. Кукушкино 200 м».

– То, что надо, – просипел я и заставил автомобиль вернуться на дорогу.

Потом свернул в сторону Кукушкино и остановил машину возле ближайшего кирпичного дома, огороженного забором, из-за которого виднелся хлев, где изредка мычали коровы.

Буквально вывалившись из автомобиля, я побрёл к забору как пьяный, думая только о необходимой мне душе. Всё остальное стало глубоко вторичным, даже возможная слежка. Хотя не всё…

Внутри меня, как нарыв, зрела мысль, что я, возможно, поспешил с выводами. Вдруг душа не поможет? Что если мне просто требовалось зелье здоровья? Тогда я крупно сглупил, покинув дом, где была лаборатория со всем необходимым для варки подобного зелья!

Но сейчас уже поздно пить боржоми. Надо идти до конца!

Я сплюнул под ноги тягучую слюну и с грациозностью мешка перелез через забор, рухнув в стог соломы. Где-то в дальней части просторного двора возле трактора начала нерешительно брехать собака.

Вот только сторожевых псов мне не хватало, готовых порвать мой зад на клочки!

Лай был утробным, хриплым, низким, будто там минимум медведь гавкает.

Я пригнулся, чтобы меня не было видно с той стороны, и посеменил к хлеву по вытоптанной до состояния камня земле со следами куриного помёта.

Благо дверь в хлев оказалась незапертой, позволив мне проникнуть в пахнущую навозом тёплую тьму, где сонно мычали коровы.

К сожалению, только души крупных животных могли иметь первый ранг, остальные, вроде собачьей, ни на что не были годны. Потому я засунул жалость в самое дальнее место, себя-то жальче. Но всё же выбрал самое старое на вид животное, уже давно понявшее этот мир, ищущее только одного – покоя, умиротворения и гармонии от слияния с бесконечно вечным. Ну я ей и дал покой этой скотинке… вечный, прижав пистолет с глушителем к виску.

Оружие дрогнуло вместе со звуком хлопка, а потом раздался шорох, с которым тело коровы расслабилось на подстилке на веки вечные.

Выпорхнувшую душу я увидел прекрасно, хотя и не включал «истинное зрение», поскольку не ощущал его. И так же я не чувствовал «капкан», который ловил души. Пришлось просто потянуться к душе, отчаянно надеясь, что она всосётся в «клетку».

Душа, напоминая бесплотную туманную бабочку, уселась на мой указательный палец, не обращая внимания ни на лай собаки, ни на мычание коров. Она вяло двигала «крыльями».

А я затаил дыхание, ощущая, как сердце с трудом гоняет кровь по телу, напитывающемуся могильным холодком.

Никогда прежде мне не доводилось видеть такое поведение души! Никогда!

А она вдруг словно решилась и втянулась в мой палец, очутившись в «клетке»!

Да, да! Получилось! Обжигающая радость исказила мою физиономию в улыбке! Однако дальше ничего не произошло. Мне не стало лучше!

– Неужели… ошибся? – прохрипел я и грохнулся на колени, не удержавшись на подгибающихся ногах.

Пистолет упал на солому, а во рту появился вкус крови. Смерть же начала шевелить своим тлетворным дыханием короткие волосы на моём затылке. Как же глупо умирать вот так… Когда передо мной приоткрыл дверь целый новый мир.

Я запрокинул голову и раскрыл рот, чтобы кое-как втянуть густой воздух. А тот внезапно широким потоком хлынул в глотку, возвращая мне силу!

– Сработало! – жарко просипел я, ликующе сжав пальцы в кулаки.

Тело шустро возвращалось к норме, потребляя энергию души, оказавшейся в «клетке».

Я, не будь дураком, понаблюдал, насколько побледнела коровья душа, а затем прикинул, сколько сможет меня поддерживать оставшаяся энергия. Выходило, что до утра мне не грозила смерть. Отлично!

А вот что плохо, так это, что я всё-таки стал вампиром, но мне нужна не кровь, а энергия душ. Неприятное осознание. Но это всё-таки лучше, чем если бы я помер в полыхающих руинах швейной фабрики. Если всё сделать правильно, то я даже не буду замечать этого мелкого неудобства. А уж какие перспективы открываются… Царапина на щеке вон уже затянулась.

– Гришка, кажись, кто-то в хлев пробрался, – донёсся до меня свистящий прокуренный голос, а возле открытой двери мелькнула тень. – Иди в сарай… возьми что-нибудь, дабы лиходея огреть.

Я не стал ждать, когда меня тюкнут молотком по затылку, а метнулся к стене, приподнял находившуюся в паре метров над полом оконную створку с мутным стеклом, подтянулся и выбрался наружу, спрыгнув на землю.

Между мной и забором пролегла пятиметровая полоска открытого пространства, а слева из покосившегося сарая выскочил растрёпанный паренёк лет пятнадцати в майке и семейных трусах. В руках у него блеснул серп и молот – отличное оружие, чтобы покарать буржуина, грохнувшего корову.

– Выходи, падла! – вырвался из окна чей-то гневный голос, и резко включились лампочки, осветив изнутри хлев. – Гришка, беги сюда, Нюрка померла-таки! Отмучилась бедолага.

Паренёк с молотом и серпом забежал в хлев, а я помчался к забору, услышав изумлённое мальчишеское восклицание:

– Дык у неё башка в крови! Застрелилась она!

– Ты ерунду-то не говори! Как корова могла застрелиться? Застрелили её!

– Да кому надо её стрелять? Она слишком много знала?

К сожалению, мне было недосуг слушать, к какому гениальному выводу придут Гришка и, скорее всего, его отец.

Я перемахнул через забор, умудрившись порвать рукав халата, а потом забрался в «мерседес» и помчался прочь, отчаянно надеясь, что за мной не следили сотрудники госорганов. Иначе что они подумают? Что я не могу заснуть, не убив кого-нибудь?

Сельчанам же надо будет как-то инкогнито закинуть пачку денег за моральный и материальный ущерб.

Северная Пальмира, особняк Вороновых

Розовый утренний свет солнца пробрался в небольшую уютную гостиную, отразившись от фарфоровых чашечек, исходящих паром в пальцах Воронова и его жены. Они устроились друг напротив друга в креслах, между коими красовался стеклянный журнальный столик с подносом, где громоздились конфеты и печенье.