Текст книги "Дед в режиме охотника (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– В лесах своих научился… у белок, – невесело хмыкнул я, пока в голове шёл усиленный мыслительный процесс. – Не воры то были, раз ничего не взяли. Судя по всему, они что-то искали. Ты ничего не прятал незаконного?

– Нет!

– А Вячеслав?

– Не… не знаю, – ответил внук после короткой паузы, словно торопливо просеивал все слова и поступки брата. – А ты, дедушка, что-то такое мог оставить дома?

– В последнее время таким не грешу, – проговорил я, заметив на себе нетерпеливый взгляд водителя, брошенный украдкой. Да, ему работать надо, а я трачу его время.

– А может… может, это пособники отравителя? Залезли да бомбу какую-нибудь спрятали?

– Не, им легче было зарезать вас во сне, как курей. Действовали явно профессионалы. Даже не знаю, где таких взять. Разве что… – я осёкся, осенённый внезапной догадкой.

– Деда, продолжай, не молчи! – взмолился внук. – Тебе что-то пришло на ум?

– Пришло. Потом расскажу. Сейчас переведи деньги по этому номеру. Он принадлежит таксисту. А затем вместе с Екатериной срочно приезжай к ателье на улице Бумажной. Дело есть, – прошептал я, чтобы не услышал шофер, начавший неосознанно нетерпеливо барабанить пальцами по баранке.

– Хорошо! – торопливо согласился пухляш, даже не став расспрашивать меня. Неплохо я его вымуштровал.

Сбросив вызов, передал телефон водителю, пытающемуся не хмуриться. Однако когда звякнуло сообщение о зачислении денег, он увидел сумму и изумлённо выгнул брови.

– Ого! Спасибо! – выпалил толстяк, мигом сменив гнев на милость.

Теперь он светился от счастья, с обожанием глядя на меня.

Я подмигнул ему и вышел из машины, окунувшись в серое промозглое утро. На тротуарах уже появились кое-какие прохожие в осенних плащах и с зонтами. Они удивлённо косились на мой халат и тапочки. Но я, нисколько не смущаясь, подошёл к двери с окном в верхней части и постучал в него, хотя надпись на стекле намекала, что ателье откроется лишь через полчаса.

На мой стук никто не ответил, разве что оставшиеся после дождя капли как-то активнее забарабанили по жестяному козырьку, нависающему надо мной. Пришлось постучать уже более настойчиво.

Тогда за стеклом в двери в нешироком проходе между полками с брюками и сорочками появился хмурый молодой человек в чёрных штанах и белой рубашке. Он удивлённо распахнул зенки, увидев меня через окно, а затем грозно нахмурился и резко махнул рукой, словно муху прогонял.

Я молча изобразил, как он открывает дверь, запертую изнутри. Но тот лишь насмешливо улыбнулся, сложив руки на груди, а затем выпалил, напрягая вены на шее:

– Пошёл вон! Нищим тут не место! Мы не подаём!

Эх, опять двадцать пять.

Я на слегка запотевшем стекле написал «Зверев», а затем вызвал «воздушный щит», но не стал спускать его с поводка, а оставил клубиться голубым магическим туманом вокруг кисти.

Тотчас взгляд парня изменился, став испуганным. Лицо побледнело, а глаза забегали по сторонам, будто он искал, куда бы ему сбежать.

Глава 18

Холодный, мокрый ветерок неожиданно коснулся моего затылка, но не заставил вздрогнуть и прогнать хмурую гримасу. Я даже не оторвал тяжёлого взгляда от парня, кусающего губы за стеклом. Он мялся в проходе, тыча пальцем в экран телефона.

Наверняка ищет, как выглядит Зверев. И явно надеется, что под козырьком стоит не он. Ведь парнишка послал меня, а некоторые дворяне за это могут и уши оторвать или что-то посерьёзнее.

Парень внезапно замер, впившись напряжённым взором в телефон, затем резко посмотрел на меня, снова на экран, опять в мою сторону… И застонал, закрыв сморщившееся лицо ладонью.

Тотчас из-за полок показался ещё один паренёк, блондин с насмешливой, высокомерной улыбкой придурка, думающего, что он – элита, раз работает в престижном ателье с ценами, заставляющими даже средний класс обходить это место по широкой дуге. Я уже успел увидеть ценник на пиджаке манекена, стоящего за панорамным стеклом, по которому лениво ползли капли.

Ателье на улице Бумажной

– Егор, ты чего стоишь тут с таким лицом, словно узнал, что смертельно болен? – приподнято выдал Макс, пригладив светлые волосы. – Тебя вон тот бомж за дверью напугал? Да, выглядит колоритно, как городской сумасшедший.

– Это Игнатий Николаевич Зверев. Да-да, тот самый, – простонал парень, отняв ладонь от лица. – А я сказал ему убираться отсюда.

– Зверев? – скептически скривился блондин. – Хватит меня разыгрывать. Это хрен какой-то, а не Зверев. Ни один аристократ не будет разгуливать в халате и тапочках.

– На, гляди! – судорожно сунул ему под нос телефон Егор.

Макс пару мгновений разглядывал фотографию, а потом хмыкнул:

– Похож. Но это не он. Выражение лица другое, взгляд… Можешь мне поверить, я в этом толк знаю. Три года работаю с самыми родовитыми и богатыми аристократами города.

– Правда не Зверев? – выдал парень с робкой надеждой в глазах.

– Ага, можешь смело выйти и прогнать его. А я тебя подстрахую.

– А он точно не Зверев? Он магию мне показал. Правда, какую-то слабую, уровня тридцатого.

– Да не Зверев это, а какой-то слабенький маг. Наверняка мошенник. Может, мелкий дворянчик. Пригрози ему вызвать полицию или охрану, он и сбежит, теряя тапки, – усмехнулся блондин и мелко засмеялся, насмешливо подмигнув неизвестному за дверью.

– Ладно, я прогоню его, – решительно сглотнул Егор. – Но ты никуда не уходи. Стой тут. Хорошо?

– Конечно, торжественно клянусь. Не ссы, гони его взашей, – дурашливо поднял правую руку блондин, а другую приложил к левой стороне груди, где на рубашке красовался бейджик.

Егор кивнул, сделал глубокий вдох и двинулся к двери твёрдой походкой. Поспешно открыл замок и отворил дверь, натянув на физиономию грозную гримасу.

Но прежде чем он раскрыл рот, незнакомец уверенно отодвинул его в сторону и по-хозяйски вошёл в ателье, пробурчав:

– Наконец-то, я уж думал, придётся звонить хозяину этой шарашкиной конторы. Чуть не замёрз там. Вы что, телевизор не смотрите? Интернет? Не узнали меня?

– У-узнали, господин, – пролепетал Егор, мигом растеряв весь свой решительный вид.

Он затаил дыхание, глядя на Зверева. От него шла такая уверенность и спокойное осознание собственной значимости, что парень мигом поверил – да, перед ним тот самый Игнатий Николаевич.

– Ма… Максим, – позвал паренёк и обернулся.

Его коллеги и след простыл.

– Он убежал так, что пятки сверкали. Наверное, живот прихватило, – весело улыбнулся Зверев, принявшись разглядывать костюмы на манекенах.

– Вот гад, – едва слышно прошипел Егор, сжав пальцы в кулаки, после чего жарко затараторил, умоляюще сложив руки у груди: – Вы простите меня, господин! Я принял вас за…

– Оставь при себе слова раскаяния. Они ничего не значат, – отмахнулся тот и указал на тёмно-синий костюм: – Какие есть размеры?

– На вас точно есть. Замечательный выбор! Помнится, что-то подобное выбрал и Алексей, ваш внук. Он однажды заходил к нам. Как он, кстати, поживает? – шелковисто произнёс парень, плохо скрывая радость.

Зверев не стал наказывать его! А вот некоторые другие аристократы в последнее время чуть ли не все поголовно злые, мелочные и мстительные. А этот вроде не такой. Широкой души человек!

– Ты знаешь… э-э-э… Егор, – посмотрел на бейджик дворянин, – Алексей недавно переехал, и мы перестали общаться.

– Какая жалость. А куда он переехал, ежели не секрет?

– На тот свет, – улыбнулся Зверев и кивнул на костюм. – Так что, принесёшь мой размер?

Улица Бумажная

Я вышел из ателье спустя час, попав в бледные лучи утреннего солнца, трусливо выглянувшего из-за влажно поблескивающих черепичных крыш.

Прохожий в тонкой курточке с толикой зависти покосился на моё отменное светло-коричневое пальто прямого кроя из чистейшего кашемира. Да, оно было шикарным! Как и брюки, да и лакированные ботинки тоже.

Я с довольной улыбкой поправил манжету светло-серой рубашки, поверх которой были надеты жилетка и тёмно-синий пиджак.

– Оплатил, – пропыхтел вышедший из ателье Павел, успевший приехать, пока я занимался покупками. – Дороговато вышло. А ты ещё и хорошие чаевые сказал оставить. Эдак скоро по миру пойдём.

– Надеюсь, ты ворчишь по привычке, – глянул я на внука, кутающегося в кожаную куртку.

– Наверное, – вздохнул тот и улыбнулся. – Ещё не привык быть богатым. А всё благодаря тебе, дедушка, ты принёс роду процветание.

– Не порти такое замечательное утро лестью.

Внучок дёрнул упитанной щекой, оглядев «замечательное» утро, воцарившееся в столице после жестокого ненастья. На улицах до сих пор валялись сорванные листья и мелкие веточки, а городские службы спешно чинили порванные провода да откачивали воду из переполнившейся канализации.

– Куда дальше? Домой? – спросил Павел, шмыгнув носом. – Или ты расскажешь, какое у тебя было ко мне дело?

– Расскажу, – проговорил я и повернулся, чтобы глянуть внутрь ателье через окно в двери.

Егор со счастливой улыбкой тут же замахал мне рукой, прощаясь. А его блондин-коллега так и не показался. Мелкий засранец где-то затаился, наверное на складе, чтобы не встречаться со мной. Я не мастер читать по губам, но по его физиономии понял, что он насмехался надо мной, когда я в халате стоял перед дверью. А уж как шустро он кинул Егора, оставив его разбираться со «злым» Зверевым… Может, всё же надо было поучить его уму-разуму? С другой стороны, Егор наверняка расскажет всем, как поступил блондин, так что награда найдёт «героя».

Кивнув сам себе, я двинулся по тротуару, обходя лужи.

Мой «мерседес» с мрачной Екатериной за рулём купался в туманной дымке в десяти метрах от ателье возле бордюра.

– Итак, Павел, мы сейчас поедем за город, – сказал я внучку, идущему слева от меня.

– Зачем? – насторожился тот, сузив голубые глаза.

– Надо купить скотобойню.

– Чего? – опешил он, вскинув брови, но почти сразу кисло улыбнулся и пробурчал, тронув свой выпирающий из-под куртки живот: – Да уберу я его, уберу. Похудею. Не надо пугать меня скотобойней. Дескать, ты купишь её, а потом меня кто-нибудь перепутает на ней с хряком и забьёт на мясо.

– Я на полном серьёзе хочу купить скотобойню, и твой лишний вес тут ни при чём. Хотя, конечно, в таком виде тебе действительно лучше не соваться на скотобойню. Могут и правда перепутать с поросем.

Внучок поморщился и хмуро спросил:

– А зачем тебе скотобойня?

– Надо же с чего-то начинать делать бизнес, – проговорил я и уселся на заднее сиденье «мерседеса», кивком поздоровавшись с Екатериной.

– Доброе утро, господин Зверев, – промычала она, глянув на меня в зеркало заднего вида.

Её грубоватое лицо всё ещё было помятым после сна, а в глазах затаилась мечта поскорее вернуться в тёплую постельку, а не шнырять по городу в такую тоскливую погоду, когда даже рыбы думают – а может, утопиться?

– Какой адрес? – пропыхтел Павел, усевшись на переднее сиденье.

– Едем за город по проспекту Славы.

Екатерина не смогла сдержать еле слышного стона. Постелька откладывалась. А она, наверное, рассчитывала, что мы поедем домой. Вместо этого «мерседес» понёсся по улицам и мостикам, быстро заполняющимся машинами.

Утро было в самом разгаре. Горожан становилось всё больше и больше. Они набивались в трамваи и автобусы, спускались в метро, спеша на работу. Нам даже пришлось постоять в парочке небольших пробок. И только после этого «мерседес» выбрался за город и свернул на поблескивающую от грязи просёлочную дорогу, ведущую через лесок.

Тот вскоре сменился полями и небольшой деревенькой. Возле нее-то на пустыре и находилась скотобойня – несколько приземистых строений из белого кирпича, обнесённых высоким жестяным забором с колючей проволокой и камерами видеонаблюдения.

Мы остановились перед воротами. Я вышел и по асфальтированному пятачку подошёл к приоткрывшимся воротам. Между ними высунулась лохматая голова охранника, заросшего побитой сединой щетиной до самых глаз с почти чёрными мешками под ними.

– Хозяина позови, будь любезен! – бросил я ему, точно зная, по каким дням владелец бывает на предприятии. – Передай, прибыл Игнатий Николаевич Зверев насчёт покупки сей чудесной скотобойни.

Тот кивнул и шустро скрылся, оставив воротам приоткрытыми. Но я на территорию заходить не стал, там пахло ещё сильнее, чем тут. А меня, признаться, воротило от такого запаха. Но скотобойня мне была нужна, чтобы спокойно подкармливаться душами.

К слову, душа демона третьего ранга уже почти подошла к концу. Ещё чуть-чуть – и она совсем пропадёт, после чего мой организм начнёт сбоить, а там и до смерти рукой подать. Вот и всё бессмертие! Нет топлива – сдохни.

Я вздохнул, стараясь не морщиться.

Павел, в отличие от меня, брезгливо скривился, выйдя из машины.

Тотчас между створок ворот с трудом протиснулся тучный невысокий мужчина с глубокими залысинами и жидкими остатками пегих волос. Поверх его пуза красовались подтяжки, держащие широкие джинсы. А рукава красной тёплой клетчатой рубашки оказались завёрнутыми на волосатых руках. На сальном лбу поблёскивала испарина, а колючие глазки оценивающе скользнули по мне, после чего он поджал губы, высокомерно вздёрнув нос пуговкой.

– Доброе утро, – нехотя процедил мужчина, будто к нему приехал не покупатель, а проситель. – Зачем пожаловали? Ах да, моё имя Пётр Ильич Степанов.

– Приятно познакомиться, – пожал я его неприятно мягкую ладонь. – Хочу купить вашу скотобойню.

– Знаете, я человек занятой, так что давайте сразу назовите сумму, а я уж подумаю на досуге, – пренебрежительно проговорил он, словно делал мне величайшее одолжение.

Я с каменной физиономией назвал сумму, слыша за спиной шаги Павла. Тот подошёл как раз вовремя, чтобы увидеть, как презрительно фыркнул Пётр Ильич, сложив руки на груди.

– Игнатий Николаевич, – процедил он, смерив меня надменным взглядом, – речь идёт об одной из лучших скотобоен. Новое оборудование, обученный персонал, заказов хоть одним местом кушай! А вы хотите купить её по цене гаража? Да вы надо мной смеётесь!

Его одутловатое лицо начало наливаться краской, а взгляд стал негодующим.

– Да вы не нервничайте так, – снисходительно бросил я ему.

– Как не нервничать⁈ Вы впустую тратите моё драгоценное время! – выплюнул он, неожиданно быстро вспыхнув, будто уже успел поскандалить сегодня, а мои слова снова разожгли этот костёр.

Да и вообще я знаю такой тип людей. Они грубят и хамят, даже когда им что-то нужно, пытаясь напором продавить собеседника. В некотором роде даже морально запугать, чтобы человек протараторил, не желая больше терпеть такое к себе отношение: «Да, да, согласен на ваши условия!»

Конечно, есть риск, что человек просто развернётся и уйдёт. Но Пётр Ильич будто каким-то внутренним чутьём ощутил, что мне нужна скотобойня, и потому чувствовал за собой силу.

Может, он как-то узнал, что я сюда уже приезжал? Хотя в прошлый раз здесь хозяйничал его зам.

В любом случае я, не теряя спокойствия, снова назвал прежнюю сумму и добавил:

– Это справедливая цена за ваш актив. Удивлён, что вы ещё не расплакались на моей груди от счастья.

Тот аж глаза вытаращил и едва не вывалил изо рта язык. Постоял так пару секунд, как памятник, а затем неистово замотал головой, точно бык.

– Да вы… да вы с ума сошли! – яростно выпалил он, обдав меня запахом табака. – Да я за полгода заработаю больше! Вы нагло пытаетесь ограбить меня!

Разошедшийся Пётр Ильич попытался ткнуть меня толстым пальцем в грудь, но я сделал шаг назад и проговорил:

– Держите руки при себе. Вы не со своим рабочим разговариваете.

Тут на свою беду появились и рабочие. Два измождённых мужичка в замызганных синих комбинезонах остановились во дворе метрах в трёх от ворот и закурили дешёвые сигареты, устало глядя тусклыми глазами на не менее тусклое солнце.

Они не замечали Петра, а тот то ли услышал их шаги, то ли обратил внимание на сочувствующий взгляд Павла, брошенный на мужиков.

Ильич развернулся и увидел работяг через щель между створками ворот.

– А ну хватит прохлаждаться, дармоеды! – зарычал он, стискивая пальцы в кулаки. – За что я вам плачу такие деньги, лентяи⁈ За то, чтобы вы курили каждые десять минут!

– Да мы… мы, Пётр Ильич, первый раз за шесть часов вышли, – проблеял, оправдываясь, один, а второй поспешно затушил сигарету и бросил в урну, испуганно втянув голову в плечи.

– Ага, как же! Штраф оба получите! – с каким-то садистским наслаждением выпалил толстяк.

– Да как же? За что? Первый раз же… Мы же всю ночь работали не покладая рук, – затараторил рабочий, протягивая изрезанные морщинами ладони.

– Работать! – топнул ногой в дорогом кожаной ботинке Ильич и погрозил сгорбившимся мужикам кулаком. – А в следующей раз уволю! Будете в своей деревне коровам хвосты крутить! Работы у вас там нет! С голоду сдохнете!

Те переглянулись и торопливо засеменили к зданию.

Хм, кажется, они и вправду впервые вышли покурить. Уж больно праведное негодование мелькнуло на лице одного, прежде чем он отвернулся.

– А вы замечательный руководитель, – иронично выдал я, застегнув пуговичку пальто. Прохладно стало. От волос толстяка аж лёгкий пар поднимался.

– А с ними так и надо! – гаркнул он, играя желваками.

– Как с собаками? – вставил Павел, глядя на Петра исподлобья.

– Ты мне советовать собрался? – оскалил жёлтые зубы Ильич.

Внучок вскинул голову, тряхнув набором подбородков. Но я не дал ему ничего сказать, чтобы не усугублять ситуацию, а спокойно произнёс, с прищуром глядя на аристократа:

– Знаете, дорогой Пётр Ильич, я уже бывал на вашей скотобойне… Новое оборудование почему-то покрыто ржавчиной и клинит через раз. Обученный персонал – забитые деревенские мужики. Потолок протекает, а в воздухе ужасная вонь. Вы к ней привыкли, а может, вам даже нравится. Что же до заказов, их совсем немного, иначе бы трудился весь штат рабочих, а не треть. А по документам у вас вообще числятся всего несколько сотрудников. Почему? Да чтобы платить поменьше налогов. А это ведь дело наказуемое…

Про сотрудников – это я наугад бросил, но попал точно в цель.

Красное лицо Ильича на миг исказилось от страха перед компетентными органами, а глаза жуликовато забегали по сторонам.

– Ничего… ничего подобного, – пропыхтел он, но уже без прежнего напора.

– У вас очень тяжёлые времена.

– Вздор! – выдохнул Пётр, почесав нос едва заметно подрагивающим пальцем.

– Да? – расплылся я в хищной улыбке. – Именно поэтому вы не послали меня на хер вместе с моим предложением, а продолжаете стоять передо мной? Нет, Пётр Ильич, вашему предприятию конец. И вы это знаете, но отчаянно жаждете найди идиота, которому втридорога впарите его. А долги-то копятся… Кредиторы наверняка уже звонят вам.

Каждое моё слово заставляло Петра всё ниже опускать голову и горбиться. Он растерял весь свой гонор и проглотил гнев, по большей части обращённый не на меня, а на проклятый мир, который довёл скотобойню до банкротства. Именно мир, а не управленческие способности Петра!

– Либо вы соглашаетесь, либо я уезжаю и больше не вернусь. Даю слово, – процедил я и развернулся к нему спиной, махнув Павлу.

Мы двинулись к «мерседесу», где спала Екатерина, запрокинув голову.

– Ну и идите! – взбешённо выпалил Пётр. – У меня есть другие предложения! Гораздо лучше вашего!

Мелкие лужицы хлюпали под моими ногами, а машина постепенно приближалась.

– Я завтра же продам скотобойню в три раза дороже той цены, которую вы предложили! – продолжал орать Ильич, срываясь на фальцет.

Мои пальцы коснулись ручки, плавно открыв заднюю дверь авто.

Пётр за моей спиной застонал, словно ему ударили под дых, а потом умоляюще выпалил:

– Стойте, уважаемый Игнатий Николаевич, давайте… давайте поговорим!

– Гляди, какой вежливый стал, – шепнул я внуку и обернулся.

Ильич глядел на меня со злостью. Его грудь ходила ходуном. Физиономию пересекала неестественно угодливая улыбка, а пальцы яростно крутили пуговичку рубашки, будто хотели оторвать её и бросить в моё лицо. Однако Пётр сдерживался, отчётливо понимая, что я победил.

Глава 19

Спустя пару часов мы с Павлом всё-таки уселись на заднее сиденье «мерседеса», оставив красного как рак раздавленного Петра в его кабинете. Зато теперь у меня в кармане лежал первоначальный договор, а «клетка» была под завязку заполнена душами коров.

– Куда едем, господа? – спросила хриплым после сна голосом Екатерина, прикрывая зевок ладонью.

– В «Императрицу», позавтракаем, заодно чашкой чая отметим великолепную сделку, – проговорил я, расстегнув пальто.

Екатерина кивнула и нажала на педаль газа.

Автомобиль мягко поехал по дороге, огибающей деревню и ныряющей в небольшой лесок, пахнущий хвоей и чернозёмом.

– И что ты теперь будешь делать со скотобойней? – произнёс Павел, потирая веки подушечками пальцев.

– Я? Почему я? Ты. Это тебе подарок на день рождения.

– Чего⁈ – выдохнул он, мигом перестав терзать зенки. – У меня день рождения только через несколько месяцев.

– Видишь, какой у тебя дед хороший. Заранее подарки дарит, а то мало ли что, вдруг помру?

– Да ты скорее станешь выглядеть ещё лет на десять моложе, чем помрёшь, – пробурчал насупившийся внучок и осторожно добавил, искоса посматривая на меня: – А ты сильно расстроишься, ежели я откажусь от такого подарка?

– Ага. Сразу вычеркну тебя из списка рода, – нахмурился я и постучал согнутым пальцем по лбу внука, попытавшегося отшатнуться. – Пора взрослеть, Павлуша! А находящаяся на грани банкротства скотобойня – самое то, чтобы развить твои предпринимательские навыки. У нас сейчас полно рыбы на счету, то бишь денег, но тебе надо научиться рыбачить, а не проедать улов год за годом. Смекнул? На Вячеслава надежды мало. У него и характер слишком положительный, чуть ли не безгрешный, да и на Лабиринте он повёрнут, как я в своё время. Так что остаёшься лишь ты.

– Угу, – мрачно вздохнул пухляш, опустив голову. – Но эта… эта скотобойня… Дед, мне на макушку чуть штукатурка не упала. Вот такой кусок! Там всё разваливается. Я даже не представляю, как привести её в нормальное состояние.

– А ты думал, в сказку попал? – усмехнулся я и потрепал его по волосам. – Давай прояви себя. Я рассчитываю, что уже через пару месяцев ты сделаешь из этого места конфетку. Животные оттуда сразу будут попадать в рай, а местные работяги перестанут выглядеть как несвежие зомби. На их пухлых щеках будет играть здоровый румянец, а страх потерять работу на твоей скотобойне станет сильнее, чем ужас перед смертью.

– Ого, тебя заботит судьба рабочих, – удивился внук, приподняв брови.

– Не осуждай меня. Я сам понимаю, что качусь в пропасть, но ничего не могу с собой поделать, – иронично выдал я, глянув за окно.

Там показалось шоссе, укрытое лёгкой туманной дымкой. Светились жёлтые фары проносящихся машин, гудели моторы и поблёскивал влажный асфальт. По нему заскользил взгляд задумавшегося Павла, расчертившего лоб неглубоким подобием морщин.

Думал внучок долго. Мы уже успели въехать в город, когда он вдруг почесал затылок и внезапно сказал, повернув ко мне голову:

– Ладно, я постараюсь поднять скотобойню из руин.

– Вот это правильно. По-зверевски. Хотя лично я больше люблю ломать.

Пухляш хмыкнул, а затем неожиданно подался ко мне и свистящим шёпотом спросил, блестя встревоженными глазами:

– Дедушка, так кто в наши дома забирался? Ты ведь точно что-то знаешь. Небось догадался уже.

Да, одно предположение у меня имелось. В моих владениях побывали ребята, работающие на государство. Уж больно профессионально всё было сделано. Но на кой хрен им рыться в моих грязных трусах? Что они могли искать? Да ясно что. «Вампира». Вероятно, кто-то посчитал, что я присвоил его себе, а мои слова, что демон утащил кинжал-артефакт в Лабиринт, – враньё. Но кто стоит за обыском? Император, князь Корчинский или кто-то ещё?

– Деда! – настойчиво проронил Павел, откинувшись на спинку сиденья.

– Думаю, тут замешано государство. Есть мысль, что искали артефакты, посчитав, что я мог притащить что-то из Лабиринта и не сдать в надлежащее учреждение.

– А ты что-то такое принёс? – побледнел внук, уставившись на меня недвижимым взором.

– Нет, – уверенно соврал я, не моргнув глазом.

«Вампир» сейчас лежит под кроватью Владлены Велимировны. И впредь его надо держать подальше от себя и моей недвижимости.

– Точно? – недоверчиво прищурился Павел.

– Что за допрос? Это на тебя так дурно влияет Вячеслав?

Внук виновато дёрнул губами под моим тяжёлым взглядом. Поспешно отвёл взор и положил ладони на колени, скрытые модными джинсами. Посидел так с десяток секунд, а потом негромко спросил:

– Может, Вячеслава позовём отметить покупку?

Я подумал немного и решил:

– Ладно, пусть подъезжает в «Императрицу».

Внучок обрадованно улыбнулся, достал мобильник и принялся шустро набирать сообщение, покачнувшись в унисон с автомобилем, остановившимся на перекрёстке. Светофор горел красным цветом, а в небольшом сквере слева яростно вскинул передние копыта медный конь с позеленевшим от времени императором Александром с поднятой над головой саблей. На её кончике играли блики холодного солнца. Но не она привлекла моё внимание, а забравшийся на холку коня старик в драном сером плаще. Тот развевался на лёгком ветру, как и всклокоченные седые волосы старика.

Он грозил прохожим костлявым кулаком со вздутыми синими венами и вопил, роняя слюни на подбородок:

– Конец света грядёт! Покайтесь! Покайтесь, прежде чем реки крови зальют улицы! Они придут! Придут и заберут наши души! Дьявол уже ходит среди нас! Ха-ха-ха!

Старик залился тонким скрежещущим смехом, запрокинув голову.

– Дьявол ходит среди нас? – весело повторил Павел, оторвавшись от телефона. – Кажется, этот сумасшедший узнал тебя, дедушка.

Уголок моего рта приподнялся, обозначая улыбку. Неплохая, в общем-то, острота. Павел растёт, глядишь, человеком станет. Но сейчас мне было не до смеха. Ежели демонов не остановить, то кровь и вправду зальёт улицы городов, как было на моей родине.

Тотчас в душе загорелся огонёк застарелого гнева, а жажда мести заколола кончики пальцев, как тонкие ржавые иглы. Но всё стремительно сгинуло, стоило зазвонить телефону Павла. Он от неожиданности чуть не выпустил его из рук.

– Хм, неизвестный номер. Цифры скрыты, – насторожился он, глядя на экран. – Ответить?

– Конечно.

Внучок пожал плечами и нажал на зелёную кнопку, прижав телефон к уху в тот момент, когда «мерседес» начал набирать скорость.

– Алло, – протянул пухляш и практически тут же испустил едва слышный облегчённый выдох. – Деда, это тебя.

Он передал мне телефон, а в его глазах мелькнула стрела стыда.

– Слушаю, – холодно сказал я, чувствуя виском прохладный металл телефона.

– Игнатий Николаевич, это вас из тайной канцелярии беспокоят. Мне поручено узнать, куда вы пропали из дома князя Боголюбского, а также выяснить, почему ваш телефон более недоступен, – произнёс приятный мужской баритон, звучащий отчётливее обычного, поскольку связь была просто идеальной. И не просто так… наверняка наш разговор записывался.

Казалось бы, логичные вопросы, банальные, но как на них ответить так, чтобы канцелярия ничего не заподозрила? Если что-то пойдёт не так, меня мигом швырнут в сырой подвал с беззубым пыточных дел мастером, которому поручат вызнать у бедного дедушки всё, что он так тщательно скрывает. А мне никак нельзя рассказывать ни о Черныше, ни о своих новых способностях.

– Дворец пришлось покинуть самым спешным образом, – проговорил я, напитав голос толикой раздражения. – Я посчитал, что отравитель может быть не один. Домой возвращаться не стал, а отправился к Владлене Велимировне, подумав, что там будет безопаснее. Телефон же уничтожил, поскольку отравитель обмолвился, что вроде как через него следил за мной.

– Вот оно как, – изумлённо пробормотал собеседник.

– Это всё? Или вы что-то ещё хотите узнать?

– Князь Вяземский ожидает вас сегодня вечером в здании тайной канцелярии.

– Хорошо. А что отравитель? Его поймали, или он цветёт и пахнет?

– Его ищут, усиленно ищут, – ответил мужчина и вежливо добавил: – До свидания. Всего вам хорошего.

В ухо ударили короткие гудки, а вдоль спины пробежал холодок. Вяземский точно будет задавать мне неудобные вопросы. Гадство. Надо обсудить с Владленой подробности того, как мы «уехали» с приёма князя. Причём по телефону такой разговор лучше не затевать. Надо встретиться. Наверное, сразу же после завтрака в «Императрице». Хотя…

– Деда, кто это был? – уставился на меня внучок, моргая чаще обычного.

Я отмахнулся и по памяти набрал номер телефона Велимировны и услышал, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Блин, точно! Её мобильник пропал в мире демонов. Хорошо, что мне был известен её домашний телефон.

Позвонив на него, услышал знакомый голос, принадлежавший рыжей служанке:

– Особняк Владлены Велимировны.

– Чем закончилась игра? – не удержался я от вопроса, криво улыбнувшись. – Все остались живы?

– Господин Зверев! – ахнула она и тут же затараторила, понизив голос: – Все, все, но вы сломали челюсть… э-м-м… одному игроку. Ему пришлось отправиться в больницу к магу жизни.

– Ты гляди чего. А я и не думал, что удар вышел настолько удачным.

– Очень удачным. Чересчур, – пробурчала служанка. – Но пострадавший не имеет к вам никаких претензий.

– А я к нему. Он молодец. Сразу понял, что надо падать в нокаут. Вот бы все были такими понятливыми.

– А вы по какому поводу звоните, господин? – вдруг мягко поинтересовалась девица и затаила дыхание, словно ожидала каких-то определённых слов.

– Позови Владлену Велимировну, будь добра.

– Хорошо, – недовольно буркнула рыжая.

Следом из трубки донеслись звуки её быстро удаляющихся шагов, а спустя минуту раздался шелест тапочек по ковру, сменившийся напряжённым голосом магички:

– Что-то случилось, Игнатий?

– Ага. Меня обуял неожиданный приступ щедрости. Одевайся и приезжай в ресторан «Императрица», – сказал я, заметив, как расширились глаза Павла.

Тот едва за голову не схватился, совсем не горя желанием завтракать в обществе Владлены, подтвердившей во дворце Боголюбского статус первостепенной стервы с куском угля вместо сердца.

– Пожалуй, отклоню твоё щедрое предложение. У меня много дел, – проговорила она, успокоившись.

– Не стоит. Приезжай, – с капелькой напора выдал я. – Говорят, там по утрам просто демонски вкусные завтраки.

Магичка перестала дышать и пару мгновений молчала, соображая на что я намекаю, а затем сказала с наигранным хохотком:

– Уговорил. Скоро буду.

Она сбросила вызов. А я передал телефон внуку, насупившемуся так мрачно, будто помирать собрался.

– Зачем ты её пригласил? – проворчал он.

– Хочу, чтобы её грозный вид заставил официантов принести нам действительно самые лучшие блюда.

– Опять отшучиваешься, – буркнул Павел и глянул через лобовое стекло на приближающийся старинный дворец.

На первом этаже обосновался ресторан «Императрица». Его брызжущие ярким светом окна выходили на Крюков канал, а на парковке в столь ранний час легко нашлось место для моего «мерседеса».