Текст книги "Дед в режиме охотника (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Губы магичка печально поджались, а между бровей пролегла складка. Но внезапно её глаза вытаращились так, что едва не выпали из орбит, уставившись на проход, ведущий в Лабиринт.

Из него спиной вперёд, пошатываясь, выбрался хрипящий от натуги Зверев, весь покрытый пеплом и кровавыми разводами. Изорванный пиджак дымился, один ботинок пропал, а руки цепко держали толстый змеиный хвост, который он тащил из прохода.

Их взгляды встретились, и Игнатий с весёлой усмешкой сказал, глянув на опешивших внуков:

– Вы чего здесь приуныли? Голодные, что ли? В другом месте позавтракаем. А потом на рыбалку… я тут червя такого знатного отловил. Нага называется. Ну и скотина она редкостная, шустрая, ловкая, но от доброго дедушки не сбежишь. Догоню и убью любого.

Глава 23

Туман рассеялся, и даже показалось трусливое солнце. Оно залило город неожиданно тёплыми лучами, словно где-то провинилось и теперь пыталось заслужить у горожан прощение.

Попутно быстро стихали звуки выстрелов и крики, оглашающие город. Но в небе до сих пор кружили вертолёты, а вдоль набережной вопили автомобильные сирены. Похожий визгливый звук издал и Павел, когда увидел меня, выбравшегося из прохода, ведущего в Лабиринт.

– Деда, ты живой! Живой! – счастливо завопил Павел и ринулся ко мне, распахнув руки.

– Мать честная, – просипела Владлена, запустив пальцы в спутанные волосы.

Она даже перестала дышать, впившись в меня изумлённым взглядом зелёных глаз, ярких, как драгоценные камни.

Вячеслав же промолчал, но посмотрел на меня так, будто увидел привидение. Глаза круглые, а нижняя челюсть болтается у мускулистой груди. Он сделал несколько шагов в мою сторону, чтобы подбежать и обнять, однако потом замер, будто устыдился своего порыва.

– Никаких объятий! – громыхнул я, с кряхтением вытащил нагу из прохода и попёр её прочь от огня, лижущего стены дворца.

Мой путь отмечали остающиеся на тротуаре пятна крови, сочащейся из шеи наги, лишившейся головы. «Багровый луч» всё-таки разорвал её башку на клочки, но уже в Лабиринте.

– Дедушка, ты живой! Не могу поверить в это! – воскликнул подбежавший внук, захлёбываясь воздухом.

Он всё же попытался обнять меня, улыбаясь во все тридцать два зуба. Но я сделал шаг назад, отпустил хвост добычи и покачал указательным пальцем.

Тогда внук просто опасливо коснулся моего плеча, словно боялся, что я испарюсь как видение. Естественно, моя грязная тушка никуда не делась.

– Как… как ты выжил? – спросил Павел, прерывисто дыша.

– Легко. Нырнул в проход и там пересидел. Да вот эту гадину от нечего делать грохнул, – выдал я почти чистую правду и пнул босой ногой труп наги. – Правда, ботинок где-то в Болоте потерял. А он мне нравился. Хороший был, совсем новый. Эх…

– А на кой шут тебе это существо? – подала голос Владлена, взяв себя в руки.

На её губах снова появилась стервозная улыбочка, а где-то в глубине глаз забрезжило облегчение.

– Шапку сошью, – усмехнулся я. – Шучу, конечно. У неё чешуя редкая. Пойдёт на какое-нибудь зелье.

Павел покосился на нагу и следом проговорил, пробежав взглядом по моей обнажённой груди, виднеющейся сквозь громадную дыру в одежде:

– Деда, так ты ранен был. Сильно.

– Артефакт мне помог. Владлена дала, – соврал я.

– Владлена Велимировна, так чего вы молчали-то⁈ – возмущённо бросил ей Вячеслав и тряхнул руками, украшенными капельками крови, сочащимися из разбитых костяшек.

– Из вредности, – усмехнулась та и надменно вскинула голову.

– Вы… вы… – процедил пухляш, стиснув пальцы в кулаки. – Вы настоящая стерва!

Магичка изобразила издевательский поклон, глядя на красное лицо моего внука, а потом ехидно сказала:

– Да, я такая. Прошу любить и жаловать. Зато меня болотные бабы не пинали.

– Я… я упал, а тут они, – забормотал смутившийся Павел, смекнув, что Владлена вспомнила, как он вместе с раненой женщиной упал в зале ресторана и на него налетели две дриады, намявшие ему бока.

– Не бабы то были, а мужики, просто смазливые. Я видел, как у них писюны вставали, когда они Павла лупили, – вставил я своё веское слово, дабы разрядить обстановку.

Правда, сам пухляш побагровел ещё сильнее. А вот Вячеслав и Велимировна улыбнулись, пусть и бледно, почти незаметно, но напряжение всё же спало. Даже дышать стало как-то легче, хотя горячий воздух изобиловал пеплом, летящим из ресторана.

К счастью, Павел не обиделся.

Он почесал щеку и спросил, задумчиво хмуря лоб:

– Деда, а что произошло в ресторане, когда ты остался один с дриадами?

– Ничего особенного. Дриады почувствовали более серьёзных монстров и сбежали из зала через окно, которое ещё не успели закрыть корни. Потом появились наги. Я мудро не стал вступать с ними в бой, а прошмыгнул в проход. Там и засел. Мимо меня в какой-то миг пронёсся элементаль огня. Он нырнул в проход и, судя по всему, пожёг всех наг, поскольку вернулся элементаль, довольно гудя. Правда, одну нагу он всё же недожег. И её пришлось грохнуть мне. Вот она у моих ног.

Я снова пнул труп, поглядев на пухляша. А тот опустил голову, бросив на меня разочарованный взгляд.

– Получается, ты только одного монстра убил? – тихо промычал внук, ковыряя тротуар носком ботинка.

– Выходит, что так, – пожал я плечами.

– Ясно.

Его восторг мигом утих, поскольку дед, оказывается, вполне буднично и прозаично пережил атаку, а не крушил всех подряд, сражаясь в огненном Аду.

Ну, пусть так. Мне не нужны ничьи восхищённые взгляды и вздохи. Да и правда слишком опасна, чтобы её вот так вываливать на внуков. Однако Владлена точно заподозрила, что я соврал. Уж больно хитро она усмехалась, сложив руки на груди и выставив вперёд ногу.

Впрочем, усмехалась магичка недолго. Она вдруг цыкнула и проговорила, поправив платье:

– Ладно, всё это, конечно, весело, но надо и честь знать. Какие есть предложения? Так и будем стоять на набережной или как?

– Судя по звукам, вояки уже справились с монстрами, так что мы можем возвращаться восвояси. Остатки чудовищ зачистят и без нас, – уверенно проговорил я и резко выдохнул, осенённый внезапной мыслью: – Екатерина!

– Что ещё за Екатерина? – опасно сощурилась Владлена и требовательно поглядела на побледневшего Павла. – Любовница какая-то?

– Наш водитель! Деда попросил её подождать возле ресторана!

– Тогда у меня для вас плохие новости, – помрачнела магичка и указала пальцем на припаркованные машины. – Вон ваш «мерседес». Лобовое стекло разбито, а передняя дверь оторвана. И даже непонятно, где она. Возможно, кто-то взял в качестве сувенира.

– Твою мать! – выдохнул я и со всех ног ринулся к автомобилю.

Могильный холод вцепился в мой затылок, а внутри загорелась отчаянная надежда на то, что монстры не убили Екатерину. Ведь в её смерти буду виноват я, пусть и отчасти! Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Мой взволнованный взгляд вцепился в приблизившийся «мерседес». Лобовое стекло и правда было разбито. На помятом капоте поблёскивало крошево осколков и краснели пятна запёкшейся крови. На тротуаре валялся крепкий, почти армейский ботинок с толстой подошвой, но женский. Такие носила Екатерина.

– Господи! Господи! – запричитал за моей спиной бегущий Павел.

– Двум смертям не бывать, а одной не миновать, – философски заметила Владлена, двигаясь по асфальту лёгкой трусцой.

– Владлена Велимировна, вы бесчувственная женщина, а я вас ещё перед дедушкой защищал! – выпалил Вячеслав, обогнав меня на своих длинных ногах.

– Меня не надо защищать! Я сама кого хочешь защищу! – зло выпалила магичка, забросив за спину разметавшиеся волосы.

Слава ничего не ответил, а молча нагнулся, заглядывая в салон автомобиля.

– Труп! – выдохнул он, яростно ударив ладонью по крыше авто.

– А она мне нравилась, – прошептал Павел, перейдя с бега на ковыляющий шаг.

Он опустил плечи и нахмурился.

А я подбежал к «мерседесу» и заглянул в него через разбитое лобовое окно. Между передними сиденьями торчали изорванные в клочья ноги. Тело же лежало на заднем сиденье. Грудная клетка разворочена, рёбра переломаны, а внутренности вырваны и, наверное, сожраны. Голова отсутствовала. И всё… всё было забрызгано кровью, как праздничный зал брызгами шампанского.

Моё сердце сбилось с привычного бега, забилось через раз, а внутри появилось сосущее ощущение потери. Взгляд же снова скользнул по трупу. Нет… Нет, погодите… На нём кроссовки!

– Так это не Екатерина! – жарко выпалил я, радостно махнув рукой. – Труп в другой обуви! А ботинок Екатерины вон он, на тротуаре!

– Точно её⁈ – выдохнул Павел, подскочив ко мне.

– Конечно! Она мне давеча на ногу наступила. Чуть все кости не переломала. Я этот грёбаный ботинок на всю жизнь запомнил, – отчеканил я, начав оглядывать окрестности. – Куда она могла убежать? Надо позвонить ей. У кого есть телефон⁈

– Я! Я позвоню! – вызвался Павел и сунул руку в карман джинсов, которые после того, как он их порвал, стали выглядеть ещё более модно.

Пухляш вытащил телефон и принялся судорожно тыкать пальцем в экран, бросив косой взгляд на Владлену. Та неспешно подошла, заглянула в салон «мерседеса». Поцокала языком и щёлкнула пальцами.

– Наверное, этот бедолага пытался убраться подальше на вашей машине. И тут произошло одно из двух: либо через лобовое стекло вломилась какая-то тварь, и он в ужасе полез на заднее сиденье, отбиваясь от неё ногами, но она всё равно убила его. Либо… – таинственно замолчала магичка.

– Либо? – хмуро выдал Вячеслав, недружелюбно глядя на неё.

– Либо Игнатий поставил очень современную антиугонную систему, которая буквально выпотрошила злоумышленника, – очаровательно улыбнулась Владлена, склонив голову к плечу.

Слава закатил глаза и сокрушённо вздохнул.

– Кровь, боль и страдания будто подпитывают твоё чувство юмора, делая его ещё более чёрным, – подметил я, напряжённо глядя на пухляша.

Тот, закусив язык, держал телефон возле уха.

– Будто у тебя чувство юмора лучше, – буркнула магичка, уперев руки в бока.

– Не отвечает! – выпалил Павел, сжав телефон так, что тот аж жалобно хрустнул.

– Попробуй ещё, – бросил ему Вячеслав.

Я лишь кивнул, продолжая внимательным взором оглядывать безлюдную набережную.

Кое-где стояли покорёженные машины. Другие автомобили визжали сигнализацией, моргая фарами. Вокруг нас лежали немногочисленные трупы: на асфальте, тротуаре. Все те, кто не успел убраться с дороги монстров, выбравшихся из проходов. Но звуки стрельбы прекратились. Только в налившихся голубизной небесах летали вертолёты, отражая яркий солнечный свет.

– Екатерина! Катя, это ты⁈ – выпалил в трубку Павел, брызжа слюной. – Боже мой, где ты⁈ Где? В магазине? А что ты там делаешь? Прячешься? Иди скорее обратно к ресторану! Только в оба гляди! Вдруг в округе остались ещё какие-то монстры? Телефон не отключай. Будем на связи.

Я показал внуку большой палец, почувствовав облегчение. Мышцы сразу расслабились, а пахнущий гарью воздух вдруг стал чуть ли не сладким. Жива! Всё-таки жива!

Более того, через несколько секунд открылась дверь магазина, расположенного на первом этаже особняка. Тот стоял всего метрах в шестидесяти от нас.

– Екатерина, – прошептал я, узнав знакомый силуэт.

Женщина быстро направилась к нам, пугливо оглядываясь. Она прихрамывала, поскольку одна нога оказалась босой.

Приблизившись, Екатерина виновато заулыбалась, моргая быстрее, чем обычно.

– Господин, извините, что оставила машину! – заголосила она, мелко дрожа после пережитого.

– Да хрен с ней. Новую куплю, главное, что ты жива! – приподнято выдал я, широко улыбаясь. – Ты молодец! Вовремя сообразила, что надо укрыться и затаиться!

– Слу… случайно вышло, – сказала она, немного заикаясь. Сделала пару глубоких вдохов и уже почти нормальным голосом произнесла, опустив взгляд: – В горле пересохло. Вот я и пошла в магазин. Хотела пива купить… безалкогольного. Только к кассе подошла. И тут началось. Продавщица сразу паниковать начала, плакать и кричать. А в магазине помимо меня ещё трое человек было. Все перепугались. Ну я и принялась командовать, да только никто не стал слушать меня. И тогда я крикнула, что работаю у Игнатия Николаевича Зверева, того самого, мол, знаю, что делать в такой ситуации. Народ сразу же подчинился. Мы заперли на замок все двери и закрыли товаром окна, а сами на складе забаррикадировались. Так и пережили.

– Никогда не думал, что скажу это, – взял я её за плечи, – но и от безалкогольного пива есть толк! Сегодня оно спасло несколько жизней!

Екатерина робко заулыбалась, что на её грубоватом лице смотрелось довольно странно.

Владлена же фыркнула как кошка, которой в нос попало краденое молоко. А может чуть собственным ядом не подавилась. В любом случае остатки напряжения покинули людей. На упитанных щеках Павла снова заиграл румянец. А Вячеслав перестал хмуриться.

Он почесал выступающий кадык и проговорил:

– Едем домой?

– Ага, только нужно придумать, как туда доставить мой улов, – кивнул я на труп наги. Торс лежал между машинами, а хвост разлёгся на тротуаре.

– Вон, – указала Велимировна на припаркованный возле магазина белый бортовой грузовичок с красочной надписью на тенте «Лучшие фрукты Краснодарского края».

– Хорошая идея. Надо будет только позвонить владельцам и сообщить, что мы на время реквизировали их имущество, – решил я, двинувшись к авто.

– А как мы его заведём? – вскинул брови пухляш. – Вряд ли водитель был столь любезен и оставил ключ в замке зажигания.

– Я и без ключа заведу его, – уверенно усмехнулся я, подобрав возле мусорной урны пустую бутылку.

– Я почему-то не удивлена, что у тебя есть и такой навык, – хмыкнула Владлена, стуча каблучками по брусчатке.

– Наш дедушка – разносторонний человек, – неожиданно встал на мою защиту Вячеслав, заслуживший одобрительный взгляд брата.

Гляди-ка чего, а его отношение ко мне явно изменилось. Прежде он бы опять заподозрил, что его дедушка уже не тот, что был раньше…

– Ты мне-то не рассказывай. Он в постели порой вытворяет такое… – скабрезно улыбнулась магичка и изобразила рукой что-то вроде пропеллера.

Слава поморщился и отвернулся. Павел же снова залился краской до самых ушей и предпочёл сделать вид, что ничего не слышал. Только Екатерина не изменилась в лице. И она даже бровью не дёрнула, когда я дном бутылки разбил водительское стекло грузовичка, ранее убедившись в том, что дверь закрыта.

Мне действительно удалось завести авто без ключа, после чего я подъехал на нём к наге. Мы её запихали в кузов, предварительно вытащив оттуда ящики с фруктами. Правда, полностью гадина не поместилась в кузов, кончик её хвоста остался свисать чуть ли не до асфальта. Но я решил, что поедем так. Уселся за руль, а рядом плюхнулась Владлена. Остальные разместились в кузове с нагой. Так и поехали по безлюдным улицам столицы.

– Игнатий, рассказывай, что на самом деле случилось в зале ресторана, – заговорщицки подмигнула Владлена, держась за ручку над пассажирской дверью, чтобы не так сильно трясло.

Я вздохнул и принялся излагать под звуки мотора и скрип тента.

Мой полуправдивый рассказ не занял много времени, но заставил Владлену задумчиво прищурить глаза. «Багровый луч» показался ей каким-то супероружием. Я же не поведал ей, что он работает на душах.

Не сказал и о том, что в моей «клетке» теперь томится душа главной наги, имевшей восьмой ранг, а также две души пятого ранга. Они принадлежали нагам послабее. Больше в «клетку» не уместилось.

Зато теперь у меня восемьдесят восьмой уровень. Неплохо. Осталось ещё три до девяносто первого уровня, который позволит мне войти в «Руины разбитой головы».

Пока же я принялся обсуждать с Владленой детали нашего исчезновения из дворца князя Боголюбского. А то вдруг тайная канцелярия вздумает и её допросить?

Мы минут за десять успели обсудить, как уехали из дворца и покатались по городу, наслаждаясь реками воды, ливнем и молниями. Благо мы оба были людьми эксцентричными, так что в такую версию легко могли поверить даже опытные сотрудники.

– Авось всё получится. Главное, ты не подкачай, Игнатий. Князь Вяземский видит людей насквозь. Не зря он глава тайной канцелярии, – предупредила Владлена и вдруг подалась к лобовому стеклу. – А это ещё что такое?

– Вряд ли что-то хорошее, – пробормотал я и стиснул челюсти так, что желваки едва не проткнули кожу лица.

Глава 24

Свинцовые воды Малой Невы сверкали в ярких лучах солнца. И схожим образом поблёскивали поликарбонатные визоры, они же забрала, чёрных полицейских шлемов. Служивые в количестве трёх десятков перегородили въезд на Тучков мост бэтээром, а сами направили автоматы на наш грузовичок.

– Тормози, иначе будем стрелять! – яростно пролаял боец, сидящий на броне с громкоговорителем в руке.

– Это ещё что такое? – повторила Владлена, хмуро глядя на полицейских. – Чего они от нас хотят?

– Наверное, их привлекла твоя сочная задница, – усмехнулся я и нажал на тормоз, не ожидая от служивых ничего хорошего. Уж больно они нервно себя вели.

– Выходите из машины с поднятыми руками! Быстро! Быстро! – закричал один из служивых, окруживших грузовик, как муравьи леденец.

– Тише, тише, чего так орать? Все свои, – спокойно выдал я, открыв дверь.

– Твои в овраге лошадь доедают! – выпалил невысокий худой боец с поднятым визором.

У него было такое лицо, что мой взгляд сам собой забегал в поисках кирпича. Прям крысиное лицо. Отвернешься от такого и через миг уже все карманы будут набиты подброшенными запрещёнными веществами.

– Повежливее, – бросил я ему. – Перед вами не крыса с помойки.

Он с перекошенной гневом рожей подскочил ко мне и сильно дёрнул за руку. Мне пришлось буквально выпрыгнуть из грузовика, чтобы не упасть. Подошва единственного ботинка ударилась о брусчатку, а в лицо уставилось заметно подрагивающее дуло «калаша».

– Закрой пасть! – процедил коротышка, часто-часто моргая. – Перед тобой капитан.

– Капитан? А где ваша шхуна?

– Юморист, да? Зубы тебе пересчитать⁈ – выхаркнул служивый, заставив меня почувствовать холодную ненависть. – Капитан полиции!

– Боже, в какие чудовищные времена мы живём! Кажется, кто угодно может стать капитаном.

Коротышка буквально зарычал, дыша быстро и неглубоко.

– Капитан! В кузове ещё трое мужчин! А-а-а, точнее двое… одна женщина, сразу не понял. И труп наги! – крикнул кто-то со стороны задней части грузовика.

– А, так вы мародёры! – радостно блеснул зенками коротышка. – Вот вас-то мы и ловим! Ребята, вяжите всех!

– Ребята, – угрожающе посмотрел я на троицу бойцов, метнувшихся ко мне, – стойте где стоите. Моё имя Игнатий Николаевич Зверев, а из кабины сейчас выбралась Владлена Велимировна.

Магичка как раз обошла капот и встала подле меня, сложив руки на груди. Она не произнесла ни слова, лишь высокомерно вздёрнула голову.

Однако бойцы попятились, а один и вовсе икнул да прошептал:

– И правда она, и Зверев настоящий. Я его по телику видел.

– Да мне плевать, кто вы, – зыркнул на меня капитан, но голос его звучал уже не так уверенно. – Я служу императору! И нахожусь под его защитой.

– Да ну? Император никогда мне о вас не говорил. Кажется, вы слишком большого о себе мнения, раз так разговариваете с людьми. Вероятно, вы возомнили себя всемогущим, но ваше всемогущество исчезнет после одного-единственного приказа об увольнении, – насмешливо выдал я и метнул взгляд в сторону бэтээра. Оттуда торопливо шёл седой усач в бронежилете, едва сошедшимся на его пузе.

– Кто такие? Что происходит⁈ – сердито громыхнул он, уставившись на нас с магичкой требовательным взглядом мелких глаз, блестящих на потном багровом лице. – Господи, да это же Игнатий Зверев и Владлена Велимировна! Добрый день, сударь и сударыня.

– Ваш карликовый капитан только что угрожал Игнатию, – пожаловалась магичка, небрежно кивнув на служивого.

– Я… я просто делал свою работу! – выпалил тот, стиснув зубы.

– Вы сразу начали дерзить и грубить, – уличила его Владлена, презрительно сморщив носик. – Это тоже часть вашей работы?

Тот метнул взгляд на нахмурившегося усача и выпалил:

– Вам послышалось!

– Так вы ещё и врёте⁈ – ахнула Владлена, выгнув брови.

– Капитан нам грубил? – глянул я на троицу тех самых бойцов. – Только не говорите, что ничего не слышали. Вы были в метре от него.

Те переглянулись, а потом тот, кто узнал меня, проронил:

– Грубил.

Коротышка обжёг его гневным взглядом и дёрнул щекой, как от пощёчины. Его глаза обещали подчинённому большие проблемы.

Хм, надо бы помочь бедолаге. Да и не нравится мне этот капитан. Подчинённые поглядывали на него без уважения, с толикой страха и презрения. И ведь они не простые офисные рабочие, а полицейские, что многое говорило о коротышке.

– Капитан, у вас есть два пути: уволиться либо принять вызов на дуэль, – холодно изрёк я.

– Вы не можете вызвать меня. Я при исполнении, – выдал коротышка, нервно отступив.

Теперь в его взоре мелькнул страх. Всё-таки перед ним Зверев, а не мальчик для битья.

– Капитан отправится в запас. Я вас уверяю, Игнатий Николаевич, – встал перед коротышкой усач, растянув губы в улыбке.

– Я прослежу за этим, – отчеканила Велимировна. – Уверена, что у капитана столько проступков, что ему уже давно пора уйти со службы.

Троица бойцов многозначительно переглянулась, подтверждая, что слова магички – чистейшая правда. Рядовые служивые явно вздохнут с облегчением, если капитана и вправду уберут.

А тот в этот миг скривился, стоя за спиной усача. Ему явно не хотелось терять власть и положение. Капитана выворачивало от этой мысли, однако он ничего поделать не мог. Лишь полосовал меня злобным взглядом, да где-то в самой глубине его глаз ворочалось некое изумление и искреннее возмущение – как у чиновника, который десяток лет преспокойно брал взятки, а тут его арестовали. Да ещё как… буквально из-за ничего.

– Капитан, оставьте нас, – приказал ему усач.

Коротышка коротко кивнул и взвинченной походкой отправился к бэтээру, а в его спину полетели радостные взоры подчинённых. Те едва не стали друг другу руки пожимать и обниматься. А на нас с Владленой они поглядели как на избавителей.

– Сударь, сударыня, а откуда у вас труп наги в кузове? – вежливо спросил усач, но смотрел очень внимательно.

Я вздохнул и принялся объяснять, как мне достался труп. Тут и внуки с Екатериной подоспели. Они дополнили мой рассказ, после чего усач отпустил нас, признав нагу законной добычей.

Бэтээр сдвинулся, и грузовичок смог проехать мимо него.

– Игнатий, ты чего задумался? – спросила Владлена, когда мы съехали с моста.

– Ничего, – отмахнулся я.

Не говорить же ей о том, что я, кажется, почувствовал душу капитана. И не как объект, а именно уловил некие эманации, идущие от неё. После них создалось ощущение, что душа у коротышки мелкая, чёрная, гнилая и завистливая. И это похоже на правду.

Хм, что же это получается? Теперь я могу чувствовать то, что из себя представляет человек? Или всё же нет? Ведь капитан единственный, кого мне удалось… э-э-э… прочесть. Душа той же Владлены закрыта. Да и с внуками то же самое.

Надо провести эксперимент.

Я завёл с Велимировной разговор, пытаясь почувствовать её душу. Но ни хрена у меня не получилось, хотя я искренне старался всю дорогу, вплоть до загородного дома. А магичка даже ничего не почувствовала, только пару раз спрашивала, почему у меня такое напряжённое лицо.

Сейчас же она проговорила, глядя на дом, прячущийся за кованым забором и деревьями:

– Ты здесь теперь живёшь?

– Именно, – кивнул я, глянув на охранника, ретиво выбежавшего из сторожки.

Оно и понятно, почему он так бегает. Охрана чувствует вину за то, что кто-то легко проник в дом, порылся там и преспокойно ушёл, кое-где натоптав.

Охранник узнал меня и тотчас вернулся в сторожку, где нажал на кнопку, после чего ворота с лёгким скрежетом разошлись в разные стороны. Грузовичок миновал их и поехал по асфальтированной дорожке, над которой переплелись ветви деревьев, образовав природный навес.

Фонтан перед домой уже не работал. Не тот нынче сезон. А на крыльце нас поджидали служанка Прасковья и дворецкий Пётр – седой и благообразный, как монах, разве что в ливрее, но чёрной. Он удивлённо вскинул брови, когда я выбрался из грузовичка в изорванном пиджаке и такой же непрезентабельной рубашке, да ещё босой на одну ногу.

– Боже! Что же с вами приключилось, хосподин⁈ – запричитала служанка, заламывая дебелые руки.

На её круглом как луна лице, забрезжила тревога, а крупная грудь под передником начала вздыматься чаще.

– С кошкой подрался за кусок колбасы, – усмехнулся я, взойдя по ступеням на крыльцо. И тут же замер, кое-что почувствовав… Ого, кажется, душу Прасковьи! Ежели я ничего не путаю, она у неё совсем незатейливая. Идеальный кандидат к определению – простодушная.

– Монстры, да? Они, проклятущие, напали на вас? – заквохтала служанка, напоминая наседку. – По всем каналам и радио говорили о массовом появлении проходов.

– Монстры, – медленно кивнул я и посмотрел на Петра.

Тот чинно склонил голову и спокойно проговорил:

– Добрый день, господин. Вижу, вы столкнулись с некими неудобствами. Могу ли я чем-то помочь вам?

– Отведи Владлену Велимировну в гостевые покои, – кивнул я на магичку, выбравшуюся из грузовичка.

– Будет исполнено, – заверил меня дворецкий, чья душа так и осталось сокрытой для меня.

Интересно, интересно.

Он провёл Велимировну в особняк, а та поджала губы и придирчиво на всё смотрела. Будто кошка царских кровей, попавшая в новый дом.

– Деда, что делать с телом наги? – спросил Павел, покинув кузов.

– Чешую снимите и хорошо обработайте, чтобы не сгнила. Потом оставите в лаборатории. А всё остальное можете продать.

– Хорошо, – вместо него кивнул Вячеслав и подал руку Екатерине, выбирающейся из кузова.

– Екатерина, можно с тобой поговорить? – произнёс я.

– Да, господин, конечно, – улыбнулась та и тоже взошла на крыльцо.

– Пойдём.

Мы проникли в дом, миновали прихожую и холл. Вошли в небольшую гостиную на первом этаже. Тут тихо-мирно тикали часы, а со стен смотрели головы медведей и одного кабана с загнутыми клыками.

– Присаживайся, – указал я на кресло, стоящее спинкой к окну.

Водитель уселась, тревожно поглядывая на меня.

– Вы что-то хотите спросить?

– Именно, – кивнул я, хмуря брови. – А как так вышло, что ты отправилась в магазин в одном ботинке? Мои внуки и Владлена не заметили этой нестыковке, а я вот отметил её для себя.

Екатерина судорожно сглотнула и опустила голову, принявшись теребить пуговицу рубашки.

– Рассказывай, ничего не утаивай. Я не буду осуждать тебя, даже если ты сделала что-то противозаконное.

– Я… я, кажется, убила человека, – промычала она, не отрывая взгляда от медвежьей шкуры, разлёгшейся на паркете.

– Ерунда-то какая. Но хотелось бы узнать за что.

– Там в магазине, когда люди баррикадировали окна, я решила вернуться к «мерседесу» за пистолетом. Он у меня всегда лежит в бардачке на всякий случай. Времена-то лихие. Вот я побежала за ним, открыла машину, достала пистолет, а тут меня сзади схватил какой-то мужчина, вытащил из автомобиля и сильно швырнулся на тротуар. У меня аж ботинок слетел. И я… я… рефлекторно выстрелила.

Екатерина всхлипнула и закрыла лицо руками. Её плечи задрожали.

А я глубокомысленно хмыкнул и заявил:

– Дальше можешь не рассказывать. Ты в ужасе убежала, а раненый забрался в мой «мерседес», желая уехать на нём подальше. Однако на него напал монстр и разорвал. Выходит, ты никого и не убивала.

– Он… он бы мог выжить, ежели бы… я… его не подстрелила, – сквозь слёзы промычала она.

– Ежели бы да кабы… дальше забыл. Но суть ты точно уловила. Главное, от пистолета избавься. На всякий случай. Полицейские нынче пронырливые. Спасу нет.

– Вы… не вините меня? – подняла она на меня красные глаза с припухшими веками.

– В чём? Ты всё сделала правильно. Даже вон людям в магазине помогла, не бросила их. Потому иди умойся и забудь об этом, – посоветовал я, похлопал её по плечу и отправился в свою комнату.

А чего? Утешать я не умел, а нужную информацию уже получил. Екатерина не врала. Потому и пошёл восвояси, но шёл не торопясь. Едва переступал ногами, стараясь подольше задерживаться возле слуг, смахивающих пыль с чучел медведей и стен из брёвен, покрытых светло-коричневым лаком.

Примерно половина слуг оказалась так же читаема, как Прасковья, а остальная была подобна дворецкому Петру.

Любопытно, с чем это связано? С некой силой души?

И что самое интересное, появившаяся способность не расходовала ни выносливость, ни души, словно была неким новым чувством, а не магическим атрибутом. Видимо, она мне передалась от «Вампира», намекая, что моя трансформация продолжается. И кем же я стану?

Мрачно задумавшись, я всё же добрался до своей комнаты, снял рваньё и нежился в ванной без малого час. Заслужил всё-таки! И людей спас, и монстрам по сусалам надавал!

Выйдя из ванной, почувствовал себя новым человеком. Даже настроение улучшилось настолько, что стал напевать под нос песенку, которую часто слышал от преподавателя по алхимии в школе-интернате ведьмаков.

Натянул махровый халат, приятно прижавшийся к коже, и напялил тапочки. Оказалось, что весьма вовремя, поскольку раздался стук в дверь.

– Хосподин, спускайтесь в гостиную! Обед готов! – донёсся голос Прасковьи.

– Иду-иду, – приподнято сказал я, погладив нетерпеливо заурчавший живот.

Мой путь до гостиной не занял много времени, а зайдя в неё, сразу почувствовал насыщенный запах наваристого борща. Он витал среди резной мебели и стульев, придвинутых к столу, где уже красовались салатики, закуски и тарелки.

Братья Зверевы голодными глазами глядели на только-только испечённые пирожки, масляно блестящие румяными боками. Даже Владлена хоть и старалась держать на лице стервозное выражение, однако украдкой глотала слюни, то и дело поправляя влажно поблескивающие длинные волосы, спускающиеся до рукавов халата.

– Приятного аппетита! – громко сказал я, усевшись во главе стола.

Тут же застучали ложки и вилки. И первые пятнадцать минут все были поглощены едой, даже я, хотя и пытался попутно прочесть души людей. Но ничего не вышло.

А уже вскоре Владлена сыто откинулась на спинку стула, пару раз тяжело вздохнула и снисходительно пробормотала:

– А неплохая у тебя кухарка, Игнатий. Да и дом, в общем-то, ничего.

– О как, – усмехнулся я, запихивая в рот бублик, смоченный в чае. – Ежели переводить с твоего заносчивого языка на наш обычный человеческий, то выходит, что кухарка у меня отменная, а дом – потрясающий.

– Ага, ага, – закивал Павел, весело блестя глазами.

Он уже отошёл от утренних потрясений, как и его брат, жадно впившийся зубами в жареную куриную ножку, как престарелый сластолюбец в девицу, оказавшуюся в его постели.

– Я, пожалуй, погощу у тебя, – лениво проговорила Владлена, будто делала мне громадное одолжение, хотя ей вообще никто не предлагал остаться.