Текст книги "Локки 11. Потомок бога (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Ложа Кхарна, конечно, выглядела на несколько уровней лучше, чем та, в которой обитал Хеймдалль. Она оказалась раз в пять больше, а то и в шесть. Всё кругом блестело от золота и серебра. Аж глазам больно было. Под ногами лежали ковры – да не обычные, которые бы уже триста раз промокли и испачкались, а с камушками-артефактами, позволяющими им оставаться чистыми, шелковистыми и пахнущими высокогорной чистотой.

Сам хозяин ложи восседал на чёрном троне из какого-то камня и хмуро взирал на меня тёмными глазами, обосновавшимися на по-мужски красивом лице. Над его волнистыми волосами шевелилась, словно туман, корона из мрака. И такой же тьмой сочились доспехи цвета запёкшейся крови. А вот плащ он снял. Тот висел на одной из стен рядом с тремя рядами кресел, заполненными молчащими прихвостнями Кхарна. Они, естественно, восседали позади своего господина, буравя нас с Мыхом тяжёлыми взглядами, словно присяжные подсудимых.

Мы со стариком стояли перед Кхарном, а подле нас возвышались два краснокожих здоровяка в кожаных штанах и куртках с меховыми отворотами. Их скуластые лица с пронзительными синими глазами покрывали десятки шрамов, а длинные чёрные волосы были собраны в дреды. Те спускались до широченных плеч, на которых мог бы вольготно улечься бык.

– Кхем, для начала стоит вас познакомить, – пророкотал Кхарн и кивнул на краснокожих. – Братья-полубоги Кук и Кан, чей отец бог Кукулькан. Каменный тролль – их боец. А это Локки Великолепный. Его боец – чёрт.

– У него раса такая, – на всякий случай уточнил я, а то вдруг кто-то подумает, что бог оскорбил моего воина.

– Мы знали Локки ещё тогда, когда он не был богом, – зло покосился на меня то ли Кук, то ли Кан. – Он участвовал в кровавом, бесчестном сражении против моего отца. Локки умудрился оскорбить не только его, но и нашего старшего брата, а также мать.

– Помню, помню тот чудесный день. Я внёс его в список праздничных. Такая удача… Стольких удалось оскорбить, – улыбнулся я и ностальгически закатил глаза.

Свита Кхарна испустила несколько хохотков, благосклонно глядя на меня. Хаоситам нравились смелые и дерзкие.

Правда, сам Кхарн даже бровью не повёл. Он продолжал смотреть на нас четверых холодно и изучающе, как на каких-то насекомых, помешавших его празднику.

– Вы всё видели и знаете, что произошло, – проговорил он, обращаясь к нашему квартету. – Теперь мне придётся разобраться в том, кого следует наказать.

– А чего тут разбираться? – подал голос один из краснокожих братьев, громко фыркнув. – Локки вмешался в ход боя. Он криком подсказал своему бойцу, куда ему следует отступить, а потом ещё и магию использовал, что вы же, всемогущий Кхарн, и запретили делать на стадионе.

Часть свиты Кхарна покивала, соглашаясь со словами сына Кукулькана.

А я уловил тень недовольства, пробежавшую по лицу бога Хаоса. Ему явно не понравилось, что краснокожий заговорил без позволения, да ещё и решает, кто прав, а кто виноват. Посему я решил пока держать язык на привязи. Здесь нужно действовать тонко и осторожно, проявить все свои дипломатические качества.

– Мой брат всё сказал правильно! – прогрохотал второй небожитель и бросил на меня уничижительный взгляд. – Локки следует наказать! А его воина – исключить из турнира. Он бы пал от удара нашего тролля!

Несколько идиотов из прихвостней Кхарна снова одобрительно закивали, стискивая резные позолоченные подлокотники кресел.

А я продолжал молчать, чувствуя, как Мых подле меня дышит через раз, будто боится своим смрадным дыханием оскорбить Кхарна.

Тот, в свою очередь, несколько мгновений рассматривал меня, после чего прогрохотал, сдвинув брови над переносицей:

– Локки, что скажешь в свою защиту?

– Конечно, мне есть что сказать. Но сперва хочу поблагодарить, что дали мне слово. И сразу ответственно заявлю, что я, в отличие от этих краснокожих ребят, не могу позволить себе указывать вам, могучий Кхарн, что делать: кого наказывать, кого исключать. Подобным поведением я выкажу вам неуважение. Это же сродни тому, как если бы я пришёл в ваш дом и взялся указывать, что делать. Неслыханная дерзость.

Мои слова заставили нахмуриться свиту бога Хаоса. Да и сам Кхарн слегка кивнул, будто и у него в голове носились такие же мысли.

А Лелик и Болик, то бишь Кук и Кан напряглись, поняв, что позволили себе лишнего в разговоре с богом.

– Я хочу сказать… – поспешно начал один из сыновей Кукулькана, явно желая то ли извиниться, то ли как-то иначе смягчить свою грубость.

– Молчи! – прикрикнул на него Кхарн, сузив глаза. – У вас с братом было слово, Кан. Теперь оно у Локки.

Краснокожий со стуком захлопнул рот, украдкой гневно посмотрев на меня.

Я улыбнулся ему и продолжил, тяжело вздохнул:

– Да, я признаю, что применил магию, нарушив правила. Но что послужило тому причиной? Не моё озорство или глупость, а лишь желание защитить своего бойца от бесчестного подлого удара, нанесённого воином братьев Кука и Кана. Ежели бы не мой поступок, я лишился бы своего бойца.

– Пфф, ерунда! – презрительно фыркнул другой краснокожий, то бишь Кук. У него, кажется, шрамов было побольше, чем у брата. – Мы бы выплатили тебе компенсацию не моргнув глазом. Дали бы столько золота, сколько весил при жизни твой чёрт.

– А на кой шут мне золото? Твоё золото сражалось бы в финале турнира вместо моего погибшего бойца? – сощурил я глаза, продолжая коситься на Кхарна, считывая его эмоции. Тот вроде бы пока не знал, как ему поступить.

Свита бога тоже разделилась чуть ли не поровну. И только Мых точно был на моей стороне. Ну, ему по должности положено поддерживать меня всегда и везде, даже когда я неправ.

– Финал⁈ – выдохнул Кук и возмущённо вскинул подбородок, потревожив россыпь дредов, закачавшихся как рассерженные змеи. – Он бы не прошёл в финал! Мой боец был сильнее! Ещё несколько секунд – и он бы зарубил чёрта как свинью!

– Но этих секунд у него не было. Бой закончился. И мой боец явно нанёс твоему больше урона, искромсал его каменную кожу так, что она блестела от крови, – произнёс я спокойно, чем выгодно отличался от краснокожего, брызжущего слюной.

Тот раздувал крылья носа и порывался сказать что-то ещё, но решительный жест Кхарна заставил его поперхнуться готовыми сорваться с языка словами.

– Я услышал достаточно! – громыхнул бог Хаоса и следом посмотрел на меня и краснокожих. – Мне нужно время подумать. Можете вернуться на свои места.

Я с чувством собственного достоинства кивнул и вышел вон вместе со стариком.

А эти двое задержались, успев поклониться и льстиво проговорить:

– Мы уверены, что ваше правосудие будет честным и беспристрастным.

– Оно всегда такое, – пророкотал бог Хаоса.

– Жополизы, – прошептал я и двинулся вдоль арены, не обращая внимания ни на любопытные взгляды публики, ни на шепотки. – Мых, знаешь в чём разница между жополизами и хитрыми дипломатами вроде меня?

– Нет, – покачал тот головой и забросил длинную бороду на плечо, скрытое шубой.

Её полы волочились по деревянному настилу, собирая грязные комья снега и загребая обглоданные кости с прочим мелким мусором.

– Жополизы – это те, кто льстят так, что всем тошно и все кривятся. А я льщу так, что никто и не понимает, где лесть, а где правда.

– Вот бы мне так научиться, – мечтательно пробормотал старик, глянув подслеповатыми глазами на солнце. Оно бледной дырой замерло на серо-стальном небосклоне.

Воздух продолжал пахнуть хмельными напитками, жареным мясом и крепким потом. Ну и, естественно, кровью. Причём скоро запахнет свежей – минут через десять должны начаться схватки мечников. Но до этого момента Кхарн наверняка вынесет своё решение. И в ожидании него, казалось, замерли не только зрители, но и вороньё, рассевшееся на столбах с потухшими фонарями. Птичек сюда, понятное дело, привлёк запах крови, пролившейся на арене.

Я вздохнул, вместе с Мыхом преодолел несколько ступеней и вошёл в ложу Хеймдалля, где сразу же стал объектом всеобщего страстного внимания.

– Ну что⁈ – протараторил асгардец, блеснув золотыми зубами.

Крушитель и Рубака взволнованно посмотрели на меня. А за их спинами на кресле полулежал Инварр и хрипло дышал, глядя на меня из-под полуопущенных подрагивающих век.

– Пока не знаю, – проговорил я, мрачно глянув в сторону центральной ложи. – Кхарн решает, как поступить. Только через несколько минут мы всё узнаем. Инварр, ты как? Похоже на то, что ты помирать собрался.

– Нормально, – простонал тот. – Тело вроде бы цело, но слабость такая, что меня сейчас даже Мых может одолеть.

– Да я тебя в любой момент в любом состоянии могу одолеть, – иронично фыркнул старик, блеснув диковатыми глазами.

Крушитель криво улыбнулся и посмотрел на черта, нахмурившего брови. Но тот смолчал и покосился на Хеймдалля, присосавшегося к золотому кубку с медовухой.

Он опорожнил его, крякнул и спросил, вытерев губы:

– Локки, как ты думаешь, к чему Кхарн склоняется больше?

– Ну, по уму, конечно, он должен встать на мою сторону. Однако, если строго следовать правилам, то… наверное, надо бы спросить с меня за использование магии там, где это делать запрещено.

– Глядите, в центральной ложе какое-то движение! – взволнованно проговорил один из охранников Хеймдалля, указывая пальцем на Кхарна.

Тот выбрался под свет небесный и перенёсся с помощью магии в центр арены.

Вся публика мгновенно замолчала, а напряжение пронзило морозный воздух. Казалось, сейчас начнут проскакивать крошечные молнии.

Я положил руки на обледенелый бортик ложи и впился напряжённым взглядом в бога Хаоса.

Он поднял руку, останавливая последние шепотки, а затем громко произнёс:

– Вы все видели, что произошло! Нет нужды лишний раз пересказывать. Посему перейду сразу к решению. Локки Великолепный не нарушил правила, крикнув своему воину, чтобы тот прыгал влево. Однако он использовал магию, что запрещено. С другой стороны, он применил её, чтобы защитить своего воина, иначе бы тот погиб и не смог сражаться в финале. Поэтому вот моё слово! Каменный тролль, воин братьев-полубогов Кука и Кана, приговаривается к смерти за бесчестный удар, нанесённый уже после окончания боя. Что же до воина Локки – тот проходит в финал. Но с этого мгновения Локки Великолепный и все его бойцы более не смогут участвовать ни в одном турнире, проводимом мной. Данный запрет, учитывая смягчающие обстоятельства, и есть наказание за использование магии на стадионе!

– Фу-ух! – облегчённо выдохнул старик Мых и заулыбался.

– Ага… легко отделались, – несмело произнёс Рубака и искоса посмотрел на моё лицо, пытаясь прочесть реакцию.

Я, конечно, думал так же, но для вида похмурился и фыркнул:

– Ну, сойдёт. Хотя, конечно, я себя виноватым не чувствую.

– Как обычно, – иронично вставил Хеймдалль. – Ты ровно так же говорил, когда вылил ночной горшок на голову сына Тора. Тогда ты тоже себя невиновным считал.

– Ого! Глядите! – вдруг прогрохотал Крушитель и указал пальцем на одну из трибун.

Там Кук и Кан вскочили с кресел, а сидящий рядом с ними каменный тролль в мгновение ока рассыпался на тысячу кусков, забрызгав кровью половину трибуны. И даже непонятно было, каким именно магическим атрибутом его так красочно ухайдокали. Кровь щедро заляпала ближайших зрителей. Те, правда, не стали возмущаться, а наоборот вскочили и радостно заорали словно дети, впервые увидевшие взрывающийся фейерверк.

Публика в целом осталась довольна решением Кхарна, что было ожидаемо. Даже придумай он что-то другое, никто бы и не подумал ссориться с ним на его же территории.

– Локки, как ты умудряешься всегда выходить сухим из воды? – прищурился Хеймдалль, сверля меня взглядом. – Это какая-то магия, какой-то атрибут?

Я смолчал. Ведь моя великая скромность не уступала моим навыкам выкручиваться из любых ситуаций.

– Теперь бы ещё чтобы Инварр финал выиграл. Там ему придётся биться с воином сына Ареса, а он сильный боец, – подал голос Крушитель.

– А тебе самому-то не пора готовиться к схватке? – пробурчал Мых и посмотрел на арену. Кхарн уже исчез, но зато там появились четверо мечников. – Сейчас эти клинками побренчат… Да и тебе выходить уже будет пора.

Крушитель в ответ угукнул и слегка испуганно добавил, покосившись на Инварра, едва не вываливающего язык:

– Только мне ничего не надо! Никаких зелий, я так пойду!

– Да никто тебе их и не даёт, – проронил я. – Ты-то оказался поумнее Инварра, тебя никто не отравил. Или просто посчитали недостойным.

Великан нахмурился, пытаясь понять – я его похвалил или, как обычно, припечатал.

Пока великан хмурил лоб, Инварр старался вздыхать тише. Физиономия его покрылась испариной, несмотря на мороз, а шея раскраснелась, будто он из бани только-только вывалился.

– Так, с чёртом нужно что-то делать, – произнёс я, наблюдая за ним. – Мых, проверь, у него, кажись, лихорадка.

Старик тут же подскочил и приложил к мокрому лбу узкую морщинистую ладонь, закрыл глаза и будто прислушался к чему-то внутри чёрта.

– Нет, жара нет, – спустя несколько секунд сообщил он, покосившись на мечников.

Те уже начали бой под рёв публики, моментально забывшей недавнюю драму.

– Прекрасно, хотя бы жара нет. Но выглядит он так, будто вот-вот копыта отбросит, – пробормотал я и оглядел всех в ложе. – Хеймдалль, у тебя есть что-нибудь магическое? Инварра надо вернуть в нормальное состояние хотя бы минут на пять-десять, чтобы он смог на равных биться с сыном Ареса. Есть у тебя какой-нибудь подходящий атрибут?

– Ну, могу только наложить регенерацию, – нахмурился бог. – Но с неё толку мало. Тут нужен кто-то со специфическим атрибутом. Помнишь Гермеса? Он носился так, будто у него шило в заднице. У Гермеса имелся магический атрибут, который поддерживал в его теле бешеную выносливость. Он мог неделями бегать без устали.

– Ну, если за бабами, то ты тоже мог неделями бегать, – иронично сказал я, почесав затылок сквозь спутанные волосы.

– Я никогда за бабами не бегал! – надменно задрал нос асгардец.

– Напомнить? – улыбнулся я.

– Не надо, а то что-нибудь выдумаешь, а мне потом репутацию отмывать, – парировал он и тут же перевёл разговор, посмотрев на старика: – До финала ещё полчаса, может, больше. Твоя побочка… сколько она будет мучить чёрта?

– Не знаю, – пожал плечами тот, поправляя сползающую шубу.

– Так, Мых, может сваришь похожее зелье? Успеешь? Дадим ему прямо перед боем. Рискованно, конечно, но, кажется, другого выхода нет.

Старик нахмурил брови, почесал красный от холода нос и осторожно признался:

– Попробовать могу. Но нужны ингредиенты.

– Хеймдалль, – глянул я на бога, – соблаговолишь сходить и всё прикупить? А то каждый раз, когда я оставляю этих идиотов без присмотра, они обязательно вляпываются во что-то.

– Схожу, – кивнул асгардец и снова посмотрел на Мыха.

Тот быстро продиктовал короткий список, после чего Хеймдалль и несколько охранников без лишних разговоров выскочили из ложи.

А я посмотрел на Инварра, которого уже начала бить мелкая дрожь.

– Запустить бы в него камеру и посмотреть, что внутри творится. Может, там уже органы отказывают? – вслух произнёс я.

– Камеру? – удивлённо поднял бровь Рубака, явно не знакомый с современными технологиями.

– Ага. Камеру. Устройство такое. Как если бы мы запустили внутрь Инварра крошечного художника, который быстро-быстро зарисовал бы все его внутренности. И мы бы поняли, что там у него барахлит.

– О-о-о, – впечатлился Рубака.

Я вздохнул и скомандовал:

– Ладно, давайте ещё раз накинем на Инварра все имеющиеся артефакты регенерации, пока ждем Хеймдалля.

Глава 26

Солнце подбиралось к полудню, глядя на арену. А там снег снова стал красным от крови, смешавшись с подтаявшей землёй. Она влажно чавкнула под ногой Крушителя, вставшего напротив своего противника по полуфиналу. Тот оказался непропорционально широким здоровяком со светло-голубой кожей. Под ней перекатывались такие мышцы, которым бы Тор позавидовал.

У здоровяка даже трапеции оказались настолько вздутыми, что подпирали голову – маленькую, лысую, с щелями глаз, коротким хоботом вместо носа и зеленоватой бородой, похожей на ростки какого-то растения.

Вокруг его широких бёдер была повязана пятнистая шкура леопарда, а навершие молота оказалось выполнено в форме кулака, хорошо хоть не с отставленным средним пальцем.

– Серьёзный противник, – слабым голосом выдал Инварр, глядя из ложи на противника Крушителя.

– А других в полуфинале и нет, – мудро заметил я, потирая подбородок двумя пальцами.

Меня уже начала снедать тревога. Где этого Хеймдалля носит⁈ Ежели он задержится – всему придёт конец.

Ох как я понимаю тех небожителей, которые все пытаются сделать сами. Так гораздо надёжнее. Но всё-таки порой приходится делегировать полномочия. Вот как в моём случае.

– Надеюсь, Крушитель победит, не помрёт, – проговорил Рубака, облизав толстые губы.

– Да, ему нельзя помирать, а то мы нигде такой здоровый гроб не найдём, – невесело сострил я и сам досадливо дёрнул щекой.

Нет, не то у меня настроение, чтобы шутки шутить.

– А какой приз за победу? – просипел Мых, чихнул в ладонь и нахмурился, силясь вспомнить.

– Шлём какого-то бога, – ответил Рубака и впился взглядом в сатира, переступившего копытами на арене.

Он посмотрел на две пары бойцов, замерших под куполами, мягко светящимися жёлтым светом, а потом махнул рукой.

Публика тотчас взорвалась воплями, подбадривая воинов. А те с яростным рёвом бросились друг на друга. Особенно шустрыми оказались Крушитель и его синекожий оппонент. Они разом взмахнули молотами, а затем по стадиону пролетел потрясённый вздох.

Я выпучил глаза и просипел, не веря в то, что увидел:

– Это что сейчас такое произошло? Магия какая-то? Или наркомагия? Мых, ты мне ничего не подмешивал в питье?

– Не-е-ет, – протянул тот, хлопая ресницами. – Кажется, я видел то же самое, что и ты.

– И я… – выдохнул Рубака.

Инварр же нашёл в себе силы, чтобы встать с кресла и подойти к бортику. Он чуть не лёг на него грудью, дабы лучше рассмотреть Крушителя. А тот гордо улыбался, поставив ногу на грудь поверженному противнику с развороченной головой. Великан первым же ударом убил его, заставив публику потрясённо раскрыть рты. Никто не ожидал такого поворота от полуфинала. Даже я, хотя и повидал на своём веку многое, даже девку с тремя грудями.

– Молодец, – пробормотал я и начал хлопать в ладоши.

Все, кто был в ложе, присоединились, а потом и стадион поаплодировал великану.

Отлично! Крушитель вышел в финал. Впрочем, как и победитель второй схватки. Им оказался каменный тролль. Очередной. Понятное дело, не тот, который чуть не грохнул Инварра. Скоро я возненавижу эту расу.

– А вот и Хеймдалль идёт! – указал рукой Рубака на спешащего к ложе бога в сопровождении охраны.

– А жизнь-то, кажется, налаживается, – улыбнулся я, но всё же сварливо бросил асгардцу: – А я уже в бюро ритуальных услуг позвонил. Думал, тебя убили, уже плакальщиц подыскивал.

– Локки, у меня плохая новость, – нахмурился тот, поднимаясь по ступеням.

– Какая? – сглотнул я, сразу подумав о том, что он по какой-то причине не купил один из ингредиентов.

– У тебя плохое чувство юмора, – оскалился этот гад, показав золотые зубы.

Мых хохотнул над шуткой бога, но тут же поперхнулся смехом, обрезавшись об мой острый взгляд.

– Хорошая шутка, Хем. Теперь второй такой придётся ждать лет сто, – бросил я вошедшему в ложу богу, после чего вырвал из его рук чёрный мешочек. – Всё внутри? Ничего не забыл?

– Да, внутри.

– Мых, проверь, – передал я мешочек старику.

Тот глянул, что в нём, и удовлетворённо кивнул.

– Сейчас примусь за дело вот тут в уголке, чтобы никто не видел, – сказал он, снимая тяжёлую шубу, дабы не мешала.

– Локки, – взял меня под локоть Хеймдалль и тихо добавил: – Мне встретился по пути сын Ареса, он попросил меня передать, что хочет переговорить с тобой. Очень хочет. Ему есть что тебе сказать. Ну, это он мне так шепнул.

Я хмыкнул и задумался.

Ловушка? Весьма вероятно. Или что-то другое? Попробует посулить мне нечто ценное за отказ от финала? Тоже вариант.

Зараза, даже любопытно узнать, что же он хочет. Да и вообще, следует всё же переговорить с ним с глазу на глаз. Хочется понять – не он ли стоит за всеми бедами, случившимися с Инварром?

– Пригляди за моими смертными. Я буквально на пять минут. Где меня ждёт сын Ареса?

– Возле северной трибуны, – ответил бог, не став меня отговаривать.

Я кивнул ему и вышел из ложи, едва не столкнувшись с улыбающимся Крушителем.

– Молодец, но не зазнавайся, а то будешь лежать пластом, как Инварр, – бросил я ему и прошёл мимо, хрустя изморозью под ногами.

Великан угукнул мне в спину, а я спустился по обледенелым ступеням и двинулся к северной трибуне, обходя небожителей, топчущихся на проходе между первым рядом кресел и бревенчатым бортиком, отделяющим арену от публики.

Все уже были в предвкушении финалов. А те скоро начнутся. Но пока полуголые девицы снова разносили горячительные напитки. Я проигнорировал оные и наткнулся взглядом на сына Ареса, в одиночестве стоящего возле трибуны.

Он, конечно, не изменился с нашей последней встречи. Всё такой же загорелый, черноволосый, с колючими глазами, шрамами и в белоснежном хитоне на мускулистом теле со вздувшимися венами. Его одеяние не стало выглядеть менее дико на фоне зимы, шуб и пара изо рта.

– Что-то ты долго, – без особой вражды произнёс полубог.

– Гроб для твоего Гектора готовил. Красивый такой вышел, резной, – ухмыльнулся я.

Что-то у меня сегодня какие-то похоронные остроты. Наверное, сказываются все те смерти, что произошли на арене.

– Зря ты так, Локки, – вдруг раздвинул в улыбке губы небожитель, тяжело вздохнув. – Нам ведь особо-то и нечего делить.

– Как это нечего? А победу в финале? Ты что, неграмотный? Не знаешь, что её не поделить поровну? Доспехи достанутся мне, а ты будешь грустно взирать на это. Хотя… если тебя такой поворот устраивает, тогда да – делить нам нечего.

– Ты ошибаешься, Локки. Я же прекрасно знаю, что твой воин совсем не в форме. Гектор уничтожит его.

– Ага, как же, уничтожит! Именно поэтому ты решил поговорить со мной, да? Нет, дружочек. Ты боишься, что твой ручной воин проиграет.

По лицу полубога пробежала гримаса недовольства. Но уже через миг оно разгладилось и снова засияло показной теплотой.

– Зачем тебе эти доспехи? Для чего? – вкрадчиво начал сын Ареса. – Мне они нужнее. Я преподнесу их в подарок своему отцу и выделюсь среди его прочих отпрысков. Понимаешь, что это значит? Я стану его наследником. Правой рукой. У меня будут храмы, деньги, власть, свои собственные верующие. Представляешь, как я смогу отплатить тебе всего лишь за эту крохотную услугу? Пусть твой боец проиграет моему. Что значит этот поединок в масштабах наших бессмертных жизней? Я буду весьма благодарен тебе.

Он посмотрел мне прямо в глаза, ещё шире улыбаясь и аж светясь дружелюбием.

А я прикинул, что вообще-то иметь должника-полубога – это не шутки. Доспехи сами по себе мне не упёрлись. Мне интересны эльфы из той крепости. Но даже тысяча эльфов вряд ли стоит полубога-должника.

Перед моим мысленным взором замелькали картинки, как я смогу развернуться, имея под рукой такую рабочую силу, как сын Ареса. Улыбка сама расплылась по лицу.

– Ну что, договорились? – мягко произнёс небожитель и дружелюбно положил руку на моё плечо, будто хотел по-братски обнять.

И вот тут-то, слава Локи, сказалась моя нелюбовь к объятиям!

Тело рефлекторно отступило на шаг, отчего розовый туман в голове начал рассеиваться.

Я тряхнул головой и зло посмотрел на вздрогнувшего сына Ареса, чья рука соскользнула с моего плеча.

– Ты что, мразь, магией балуешься? Хотел подчинить меня так же, как тех придурков в таверне и чертиху, чуть не отравившую Инварра?

Полубог стремительно окрысился. Его дружелюбная физиономия превратилась в злобную маску: черты заострились, глаза сощурились, а на виске забилась жилка.

– Ты всё равно проиграешь, идиот! – прошипел он, исподлобья глядя на меня.

В его горящих яростью глазах мелькало разочарование и удивление. Он явно не ожидал, что я скину его хитрое воздействие. А оно и вправду было очень тонким – я даже не почувствовал магического запаха. Небожитель будто просто убеждал меня, а не влиял атрибутом. Значит, какой-то хитрый артефакт?

– Нет, не проиграю, – хрипло заверил я его и решил докопаться до правды. – Твоего бойца снимут за то, что ты использовал магию на стадионе. Это запрещено. Но ты только что сделал это, пытаясь подчинить меня. И у тебя нет никаких оправданий.

– Постой, Локки, не рассказывай ничего Кхарну! – судорожно выдал полубог и шумно сглотнул.

Но его актёрская игра могла обмануть кого угодно, кроме меня. Он не боялся, что я сдам его Кхарну.

В глубине глаз небожителя плескалась ядовитая насмешка. Он знал, что бог Хаоса не ощутит применения магии. Значит, действительно хитрый артефакт. Или что-то ещё.

Но тогда зачем просьба «не рассказывать ничего Кхарну»? Похоже, полубог воспользовался ситуацией и мгновенно придумал план. И он явно не несёт мне ничего хорошего.

– Не расскажешь же? – почти умоляюще произнёс небожитель.

– Посмотрим, – бросил я, резко развернулся и зашагал прочь.

– Эй, постой! Ты куда⁈ – удивлённо выпалил сын Ареса, сбитый с толку моим поведением.

Наверное, любой другой на моём месте начал бы выжимать из него всё возможное, думая, что имеет такой рычаг давления.

– Куда? Готовить своего воина к финалу! – бросил я насмешливо.

– Стой, идиот! Мы ещё не договорили! Ты не понимаешь, кому переходишь дорогу! Я раздавлю тебя! Уничтожу! Ты всего лишь заштатный молодой божок, а я сын самого Ареса! – взорвался он, потеряв контроль из-за того, что я опять сорвал его план, пусть и скороспелый.

К слову, его папаша, бог войны, тоже часто впадал в буйство. Хотя с годами поумнел и обзавёлся терпением.

Его сынок продолжал что-то орать мне в спину, но я обращал на него не больше внимания, чем на тявкающую шавку. Хмыкнул и с каменной физиономией прошёл вдоль рядов кресел, где восседали поредевшие зрители. Нет, не потому что их кто-то убил, некоторые попросту покинули стадион, видимо, пресытившись зрелищем. Ну и зря. Финалы обещают быть занятными. Как минимум один. И как минимум – для меня.

Я вздохнул, миновал ступени и вошёл в ложу.

– Почти готово! – радостно сообщил Мых, потрясая склянкой с пробкой.

Внутри бултыхалось варево отвратительного болотного цвета. Инварр посмотрел на него без малейшей радости, и кажется, его физиономия начала принимать ровно такой же оттенок, словно чёрт уже сейчас хотел блевануть.

– Ты, – я указал пальцем на Инварра. – Если проиграешь финал, я сильно расстроюсь.

– И я расстроюсь… – просипел чёрт, сидя в кресле.

– Нет, ты не расстроишься, тебе уже будет всё равно. Твоя душа воспарит в чертячий рай. Хотя учитывая твою расу, по идее, тебе самое место в Аду. Хм. Теологический казус, знаете ли. Вот если чёрт прожил жизнь праведника – он куда попадает? В Рай? – задумчиво произнёс я и почесал висок, но тут же отмахнулся от собственных размышлений. – Хеймдалль, будь готов, после победы Инварра сын Ареса наверняка устроит какую-нибудь подлянку.

– Вы так хорошо с ним поговорили? – саркастично спросил он, глянув на арену, где начался финал мечников.

Сошлась парочка самых лучших бойцов, зазвеневших клинками под кровожадные вопли публики.

– Ага. Лучше, чем хотелось. Теперь я его даже чуть-чуть ненавижу. До этого просто презирал, – мрачно произнёс я и, чтобы отвлечься, начал наблюдать за мечниками.

Те сражались не просто хорошо, а прямо виртуозно. Но, как говорится, победитель будет один. Так что вскоре в грязь арены полетела отсечённая голова одного из воинов. Второй победно вскинул окровавленный клинок, купаясь в восторженных воплях толпы.

– Я так и думал, что он победит, – проговорил Рубака и покосился на Мыха.

Тот уже доделал своё варево и многозначительно покосился на Инварра.

Чёрт сглотнул, поднялся на ноги и прохрипел:

– Пора. Скоро мой выход.

– Ага, – поддакнул я, глядя, как Мых передаёт мрачному чёрту склянку.

Копытный откупорил пробку, поморщился, посмотрел на меня коротким взглядом, а затем решительно отправил вонючую жидкость в распахнутый рот. Судорожно сглотнул, потряс башкой, цапнул секиру и вихляющей походкой вышел из ложи. Но с каждым шагом в нём снова просыпался огонь, заставляя двигаться энергичнее и резче.

– Лишь бы нас не уличили в грязной игре, – пробормотал Мых, понюхав пустую склянку. – Да и нечестно это…

– Нечестно – это даже хорошо. Честно побеждать неинтересно, – произнёс я. – Да и вспомни каменных троллей. У них же явное преимущество, а ничего – сражаются. И Гектор порхает как бабочка, а жалит как ракета «воздух–земля». Он явно тоже на каком-то допинге. Так что на этом турнире вполне нормально что-то принимать.

– Угу, – поддакнул Крушитель, внимательно глядя на Инварра.

Тот вышел на арену, где уже гордо стоял Гектор, чьё имя скандировала публика.

Заплатил, что ли, зрителям сын Ареса? Хотя надо признать, на фоне лохматого, хвостатого чёрта, да ещё и явно вонючего, смуглокожий, белозубый Гектор с копной курчавых чёрных волос и в белой тоге смотрелся гораздо лучше. Причём он уступал черту и в росте, и в весе, а народ любит сопереживать тем, кто меньше.

– Гектор словно воин Добра, а Инварр, соответственно, Зла, – иронично подметил Хеймдалль.

– Да хоть воин самого Первозданного Хаоса, лишь бы доспехи выиграл, – процедил я, хмуро посмотрев на чёрта.

Тот часто-часто дышал, роняя слюни. В глазах горело безумие, а лицо раскраснелось.

Гектор же оставался подчёркнуто спокоен и холоден, как ледяная статуя. Он расчётливым взглядом скользил по тушке чёрта, словно уже прикидывал, куда рубанёт.

– Дорогие небожители, сейчас вы увидите финальную схватку на секирах! – проорал сатир, накрыв воинов куполом. – Бой!

Гектор и Инварр налетели друг на друга как боевые петухи, которым уже нечего терять. Словно они оба знали, что после боя их сварят ради крепкого, насыщенного бульона.

Уж не знаю, что сын Ареса сказал Гектору, но тот сражался как дьявол, при этом сохранял холодный, почти машинный разум. Ни одна гневная гримаса не тронула его спокойное, отчуждённое лицо.

А вот чёрт и хрипел, и орал, и сверкал глазами, орудуя секирой. Он напоминал уличного бойца, который злостью и криками заменяет недостаток мастерства.

Гектор же выглядел тем самым мастером – скупым на движения и очень рациональным. Там, где Инварр дважды взмахивал секирой, Гектору хватало всего одного раза.

Но в целом бой проходил под диктовку чёрта. По крайней мере, так казалось со стороны.

Инварр постоянно атаковал Гектора, заставляя того пятиться. И ежели бой пройдёт в таком русле, победу точно отдадут черту. Но логика подсказывала, что вряд ли всё закончится так просто. И уже спустя минуту я понял, что был прав.