Текст книги "Осознание (СИ)"

Автор книги: Евгений Сладков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Предел знает, сколько проспал, но жив и цел остался. Спасибо, Леди Удача!

И я ни о чём не жалел. Наверное, потому что чувствовал себя заново родившимся и полностью готовым к свершению подвигов, на поиски которых и направился, снова взяв курс на Тёмную Башню, посетить которую теперь хотел в большей степени из-за тайны, связанной с ножом, а не желания объединиться с другими «забывашками». Таким вот ветреным и непостоянным я оказался.

Шёл и вертел в руках печатку гильдии «Неживой».

То, что кольцо далеко непростое, дало понять моё пространственное хранилище, куда пытался его неоднократно запихать, но так и не вышло. Помня историю с кровавой активацией самого пояса, пробовал и на печатку тем же способом воздействовать. Неудачно.

После истории с пробуждением ножа в голове плотно засела мысль, что тёмный огонь мог и здесь подействовать. Но как вызвать-повторить его явление? Да и возможно ли это, если Воплощение уже пробудилось?.. Собственно, на этих размышлениях сон меня и сморил на привале. Что тогда, что сейчас ничего лучше не придумывалось, чем надеть печатку. Вдруг всё же повторится пламя в напряжённый момент? Или что-то другое возымеет действие? Это в Академии носить кольцо опасно было, а тут некому замечать «запрещёнку». Но какая же могучая лапа была у прежнего владельца, раз только на большой палец кольцо более-менее плотно село.

После решения судьбы печатки ни на что больше старался не отвлекаться, сосредоточился только на дороге – идти побыстрее, но как можно осторожнее, внимательнее. Для того выбрал тактику с разбрасыванием камушков по округе и передвижение отрезками-перебежками.

Бросил, подождал. Перебрался в место броска. Подождал, бросил. Повторить!

Правда, в голове план казался более быстроходным, чем в реализации вышло, так что чем дальше, тем всё более халатнее стал соблюдать его. И Удача последнее время точно на моей стороне, раз не поплатился за это.

По мере приближения к Башне ландшафт вокруг менялся – преображался, искажался. Ранее могучие и гордые деревья стали не просто бледной тенью себя, а вообще чем-то несуразным. Карликовые и чёрные, причём не только кора, но и листва. Редкая трава стала пожухлой, а местами и вовсе чем-то непонятным – стоило задеть её случайно ногой, как та сразу же осыпалась наземь… Хватило двух раз, чтобы постараться избегать касаний к ней. К деревьям же подходить для проверки распада не стал, поступил по-иному – бросил в несколько стволов по камушку. Каждый стук от такого соприкосновения коры и камня прозвучал обыденно. Деревья остались стоять, а камни – лежать у их основания.

Слышать этот стук даже приятно было. Хоть какой-то звук наполнил округу. Все звуки природы, которыми наслаждался когда-то, ещё до появления семейства Паралисов, исчезли, будто никогда их и не существовало здесь. И эта тягостная тишина давила не просто морально-психологически, а чуть ли не физическим воздействием.

Ещё и сам воздух изменился. Появился в нём какой-то сладковатый запах. Искренне молился Пределу и всем богам древности, чтобы не яд это был или дурман-галлюциноген какой. Невольно вспомнилась полумаска из комплекта формы Академии. Вдруг она для защиты дыхательных путей используется? Но раз с собой её не было, то о ней думать прекратил и просто обвязал вокруг носа и рта кусок ткани, выуженной из хранилища.

И насколько же неуютно здесь было! Даже как-то… хм-м, гадко на душе стало, что желание развернуться и двинуться совсем в другую сторону нет-нет, но возникало. Сомнения тоже одолевали, что кто-то в здравом уме не то что преодолеет маршрут к Тёмному Шпилю, а вообще выберет его.

Вероятно, я бы не сдюжил, а развернулся и пошёл другим путём. Но упрямство – моё третье имя. Второе, если что, – любопытство.

Так что шаг за шагом, метр за метром медленно продвигался к цели.

Я – настоящий «танк»!

Глава 22
Темная Башня

«Моё Воплощение – единственный собеседник, который никогда не лжёт.»

Софрон Бдительный

«Танком», конечно же, никто не был.

Отсутствовали любые поддерживающие умения, что увеличили бы сопротивления негативным эффектам или собственные возможности тела поднимали. Может, когда обрету Атрибут, и появятся новые навыки, то с бо́льшим правом стану претендовать на подобную Специализацию, а пока лишь на словах горазд.

Но чего не отнять из качеств, присущих обладателям Воплощения-Щита, так это упорства, коим не обделили и меня. Не знаю уж, что за аура такая вокруг Тёмной Башни витала, но держался исключительно на морально-волевых. Последнюю сотню метров до Шпиля и вовсе не помню, как преодолел. Моргнул, и – всё, я на месте. Только и ощущений, что моргал непозволительно долго. Так долго, что будто и не отдыхал недавно.

Впрочем, в роли спасительной соломинки выступал ещё и нож, что я сжимал в руке со всей невозможной силой. От него шёл приятный холод, временами усиливающийся до той тонкой грани, когда клинок хотелось отбросить от себя подальше.

Это отрезвляло.

Моменты такого резкого усиления подозрительно совпадали с теми, когда особенно мощно накатывала волна наваждения, вызывающего безразличие и апатию, желание лечь и более никуда не стремиться. Не только сегодня, но и вообще в жизни. Если бы не боязнь приморозить губы к лезвию, то обязательно расцеловал клинок – в который раз меня спасает это гениальное творение.

Эта аура-наваждение, вероятно, и не давала рассмотреть очертания Башни, когда первоначально разведывал-составлял маршрут. Теперь этой проблемы не существовало, но лучше бы оставалась. При долгом взгляде на Шпиль начинало мутить, а голову прошивала резкая, пульсирующая боль. Сильная настолько, что отдавалась даже в зубах. Очертания архитектурного безумия постоянно текли, искажались во что-то мерзкое, неприятно чуждое. И ладно бы чуждое только жизни, но нет – и смерти тоже. В какой по счёту раз жалел, что направился сюда – уже и не подсчитать.

А с другой стороны, от холода душу грело осознание, что не ошибся в предположениях о возможном выходе. Прямо напротив места, где я вышел к Тёмной башне, возвышалась арка со знакомой по прошлым приключениям пеленой. И как же она манила, звала меня, обещая освобождение от всей местной неправильности! Как же хотелось зову поддаться! Никакими словами не описать того желания двинуться навстречу с Судьбой…

Я бы так и поступил, если бы не новая волна мороза, что на сей раз растеклась от руки с клинком до самой головы, остужая ту и даря освобождение от дурманящей боли и коварного наваждения.

В арку идти резко перехотелось. А нутро и вовсе кричало: «Беги, Власт, беги!».

– Но кто, если не я? – вздохнул, принимая единственно возможное, но неправильное решение.

И направил стопы, куда так отчаянно звал и целеустремлённо вёл клинок.

Но не только он.

К арке тянулось несколько цепочек следов. Человеческих следов. Одни – поменьше, другие – побольше.

Кто бы это мог быть, как не сёстры-«забывашки», правда же?

Момент перехода через арку никак не отложился в памяти. То ли пелена иная, чем тогда в подземелье и самой Академии, то ли просто привык – стал более «толстокожим». Да и само вступление в неизвестность уже не столь волнительным событием воспринималось, как ранее.

Поплатился ли я за свою беспечность?

Согласно статистическим данным, вероятным случайностям и законам всех жанров – должен был. Но Леди Удача точно сегодня на моей стороне – внутри не встретили ни смертельная опасность-ловушка, ни коварный враг-ступеньки.

Пустота и простор.

Вот, что взору открылось внутри Башни.

Впрочем, я безбожно лгал. Враг присутствовал и в неисчислимом множестве. Бесконечные лестничные пролёты, уходящие как вверх, так и вниз – Шпиль не только пронзал местное небо, он ещё и в поверхность вгрызался, уходя куда-то глубоко во мрак подземный…

На стартовой площадке-основании, где я потерянно стоял и осматривал здешнее убранство, тьма отсутствовала. На противоположной от меня стороне высился кристалл, разгоняющий её своим бело-голубым светом гораздо лучше, чем сами стены, что испускали лишь слабое свечение. Кроме кристалла да ступенек, более ничего внутри не было.

Как и никого.

Не ощущалось и той ауры-наваждения, что сбивала с толку снаружи. Или я просто оказался под её влиянием, что перестал это осознавать. Но толика уверенности в чистоте собственного разума присутствовала – нож пока не подводил, всё ещё испуская волны благодатного холода.

Не придумав ничего лучше из занятий, направился в сторону местного светила.

И чем ближе подходил, тем явственнее понимал, что никакой, к Пределу, это не кристалл. Это самая что ни на есть глыба льда. Светящая и в некоторой степени прозрачная. И напрочь перебивающая силой своего холода тот, что дарил мне клинок. Странно, что ни стены, ни пол вокруг глыбы не покрывала изморозь, а по всем законам должна была.

Достигнув глыбы, понял свою ошибку.

Не в некоторой степени, а абсолютно прозрачная. Как утренняя роса, как чистейшая слеза. Определил не потому, что видел стену Башни сквозь неё. А по причине, что там, в самом центре ледника, находилась человеческая фигура. Молодой темноволосый парень. Он сидел в позе лотоса, словно замер на краткий миг в глубочайшей медитации. И стоит его окликнуть, как распахнёт свои глаза да попросит помощи встать. А после – расскажет свою историю, улыбаясь яркой улыбкой.

Но всё неправда.

Не медитируют с подобными ранами. И изменениями.

Смотреть на его окровавленную фигуру было до дрожи больно, мозг почти сразу неудержимо и красочно пустился примерять на нашем с ним теле все ранения замороженного. Настолько живо, что в горле ком образовался, а дышать стало так тяжко, будто душил меня кто-то невидимый.

Но тут на сцену вновь вышел нож, что потянул, толкнул меня ещё ближе к глыбе, словно звало его что-то в глубине той. Кажется, я даже начинал понимать причины такого поведения его.

Форма парня.

Серая. Гильдейская. С гербом из снежинок. С гербом, какой я уже видел, и не раз. У Меланиты.

Всякие намёки на мысли, что встреча – лишь невероятное и случайное совпадение, моментально испарились, не успев даже обрасти внятными очертаниями. Нож и правда целенаправленно привёл сюда. Но для чего?..

– Что такого могу с этой глыбой сделать я, чего не смогли другие? – вырвался вслух вопрос, потому как недоумение моё неуклонно множилось по мере пристального осмотра ледника.

О других упомянул не просто так – во многих местах на глыбе виднелись следы и сколы от чьих-то могучих ударов. По-настоящему могучих – в десятке мест виднелись выщербины сантиметров пяти шириной и той же глубины, а некоторые ещё и оплавлены были, будто кто-то с Атрибутом Огня пытался растопить лёд. Если уж у неизвестных не вышло со всей своей силой добраться до тела, то что могу поделать я, который не обладает ничем убойным? Ни один из навыков Воплощения мне здесь не помощник, а нож и сам ледяной, так что точно не подействует на родную стихию.

Но побуждаемый непонятным желанием, обуявшим душу, а следом и руки – зачесались так зачесались! – я всё же ткнул лезвием в глыбу, после чего оставалось лишь оторопело выдохнуть:

– А-а-а?..

Нож легко, не замечая никакого сопротивления, вошёл по самую рукоять в поверхность. А затем и вовсе резко-резво вывернулся из руки. Вырвался и устремился вглубь! К самой фигуре парня. К самому его сердцу.

Сказать, что моё удивление выросло до неописуемых высот, – вообще ничего не сказать. Оно не просто сравнялось со Шпилем, а напрочь превзошло его, да с большим запасом. И продолжило делать то вслед за событиями, что неслись неудержимой лавиной прямо на меня.

В лицо ударил поток такого жгучего хлада, что кожа мгновенно заиндевела, за малым не став ломкой, хрупкой маской. Ударило не только в лицо – плеснуло щедро во все стороны! Да так, что зажмурился, прикрываясь рефлекторно призванным Воплощением…

Когда всё прекратилось – поток иссяк, я проморгался, а Щит в сторону отвёл, то удивление достигло апогея.

Ледяной глыбы более не было. Как не было и фигуры парня.

Отныне только три предмета лежали в паре метрах впереди, которые и разглядел-то с трудом в тусклом свете стен и том ледяном облаке вокруг, что медленно рассеивалось…

Медленно, с опаской приблизился к ним, рассматривая не только их, но и округу – мало ли что ещё изменилось внезапно.

Первым предметом был вроде и знакомый, но очень таинственный нож-артефакт, преподнёсший сегодня многие открытия. Искренне хотелось верить, что на том они и закончились.

Вторым лежало кольцо. Кажется, ещё одна печатка, но теперь другой гильдии…

А последней вещью оказалась перевязь с ножнами. Она лежала отдельно, чуть в стороне, как будто ждала, что именно к ней первой и коснутся, возьмут, поднимут… Что я и сделал.

Широкая лента из чёрной кожи, такой тёмной, что и самая безлунная ночь позавидовала бы. Кожа казалась живой, дышащей, словно вырезана из шкуры не просто какого-то Зверя, а непобедимого Короля. Ощущалась гладкой, но не скользкой; упругой, как лучший металл, и при том словно невесомой. Сказать, что она не имеет веса, я не мог, но он воспринимался… правильным, что ли? Будто держишь в руках хорошо сбалансированный клинок, будто создана перевязь не для того, чтобы просто висеть обузой на теле, а стать с ним единым.

И украшения. Редкие, почти скромные. Бело-серебристые, как свет далёких звёзд. Но не они. Снежинки. Не грубо выкованные, не насильно вбитые, а будто выросшие прямо из кожи, как кристаллы хрупкого инея на чёрном камне. Каждая – уникальна. Ни одна не повторяет другую. И все – одного рода. Того же рода, что и на ножнах из той же чёрной кожи, и на лезвии ножа, который когда-то нашёл в библиотеке, тот самый, что лежал рядом и ждал…

Ждал, когда я вновь возьму его в руку… Возьму и в ножны вложу!

Две части единого целого, что так тянулись друг к другу через далёкие пространства, желая встретиться спустя года разлуки.

И я не собирался более томить их ожиданием, а потому накинул перевязь на себя.

Не прозвучало в тишине Башни щелчка ни пряжки, ни застёжки, ни чего-то иного – такие же «вросшие» металлические окончания ленты, как и украшения-снежинки, просто слились, сковались в неделимое нечто, испещрённое узором, напоминающим трещины на старом льду… Влекомый неизведанностью провёл по узору, повторяя, запоминая каждую из них… В ответ, казалось, меня тоже запоминали – не толкнулся холод навстречу, а, наоборот, пальцы ощутили ласковое тепло, что следовало за ними, вело их от одной трещины к следующей…

А вот с соединением двух частей в единое целое возникла некоторая проблема.

Ножны были не пусты. Из них самым краешком выглядывало что-то, очень похожее – что по виду, что на ощупь – на нечто бумажное. Подцепить и достать получилось не сразу, но справился. И теперь держал в руках свернутый в несколько раз жёлтый лист с подмоченными краями.

Принять решение о разворачивании послания, если это, конечно, оно, было непросто. Вряд ли запаска предназначалась для человека, ни разу не относящегося к гильдии Мелы. Но желание узнать возможные причины ран того, стремление обезопасить себя от скрытой угрозы оказались сильнее всего прочего. Рационализм, такой уж он.

Расправив местами рваный лист немного дрожащими от волнения руками, поднёс его к глазам, силясь разглядеть текст в неверном местном свете:

'Приветствую, кто бы ты ни был, о читающий!

Не знаю, что будет дальше, а потому делаю эту запись в дневнике, как своё последнее послание.

И если оно у тебя – что ж, значит, я не справился…

Но обо всём по порядку!

Сколько я скитаюсь в проклятой Аномалии? Ответа нет – счёт дням давно потерян.

Кажется, я побывал уже везде, где только можно… Сражался неисчислимое количество раз с такими жуткими тварями, что спать толком уже и не выходит – кошмары, постоянные кошмары, будь они не ладны! А может, сама Аномалия сводит меня с ума?.. Того не ведаю. Да и неважно!

Ранений с каждым днём всё больше, а припасов, лечилок – всё меньше… Но верить буду до последнего, что всё получится, и найду лекарство для сестры!.. Без него – отсюда нет пути домой.

Сколько раз пытался добраться к чёрной башне? И всегда не мог справиться с её наваждением… Но сегодня! Сегодня наконец-то смог! Дошёл! И я – внутри!

И оказался прав – здесь тот Зверь, что нужен мне так сильно!

На том своё письмо кончаю. Пора отправиться вниз. За его Ядром!

Гэд,

наследник гильдии «Лёд»

P. S. Если по невероятному совпадению ты – из моей гильдии, передай моей сестрёнке – Меланите – как же сильно я её люблю!

И – простите…

Я не справился.'.

Закончив чтение, я бы мог сказать: «Вот это поворот!» – если бы не было настолько тоскливо на душе и паршиво внутри… Подсмотрел без спросу что-то очень личное. И очень-очень грустное…

– Эх, Меланита… Что ж ты ничего не рассказала нам? Только и добился от тебя, что прозвища деда… Как теперь смотреть тебе в глаза? – глядя невидящим взглядом перед собой, аккуратно и медленно сворачивая обратно листок, шептал в могильной тиши Башни, которую по-другому теперь и не назвать.

После – подхватил печатку с пола. Тяжёлая. Кольцо было отлито из того же бело-серебристого металла, что и украшения на перевязи, но с глубоким, мрачным блеском, будто цвет ему дал непостижимый холод вечности. В центре – снежинка, но не абстрактная в своих случайных чертах, а идеально выверенная, состоящая из множества переплетённых линий. Выглядело настолько искусно, что воспринималось не просто знаком гильдии, а печатью истинного мастерства. Не уверен, что кольцо «неживых» могло бы в этом могло соперничать с «ледяными» – слишком разными они были: массивность «неживых» и изящество «льда».

А ещё удивительным было то, что «ледяное» кольцо ощущалось тёплым. Будто ластится что-то ко мне. Тряхнул головой, отгоняя наваждение, а затем спрятал от греха в своё хранилище, добавив к нему и такое грустное послание, пообещав, что обязательно отдам всё Меланите. Пообещал не только себе, но и тому облачку ледяной взвеси, что продолжала неторопливо таять…

– Что ж, ответ получен: вниз мы не идём. И раз обратный путь отсутствует тоже, то остаётся одно. «Вверх!», – произнёс, отвернувшись от остатков облака и ещё раз окидывая взглядом площадку-основание Башни, может быть, в поисках чего-то, а может, просто прощаясь.

Вступать на путь к самому Небу не хотелось. Совсем-совсем.

А потому, решив хоть чуть-чуть оттянуть момент судьбоносный, направился к спуску вниз. Если не сейчас, то когда-то туда я точно попаду – обязательно вернусь невзирая ни на что сюда, в Аномалию, в Тёмную Башню, чтобы разобраться, закончить то, что не смог Гэд. И не имело значения, что ни он, ни его гильдия для меня никто.

Добравшись до спуска, я посмотрел в саму Бездну.

Ступени не просто вели вниз. Они вгрызались во тьму похлеще Теневого Ликаона в меня.

Там, где свет стен ещё касался камня, он отражался неярко, создавая впечатление неприятной жути – будто поверхность ступеньки застывшая кровь покрывает. Никаких трещин, никакой пыли, никаких следов тех, кто наверняка когда-то проходил здесь. Только идеальная гладкость и… запах.

Запах холода.

Но не зимнего.

А того, что предзнаменует пришествие самой Смерти.

Влажный, тяжёлый, проникающий в лёгкие, отравляющий всё…

Совершить ошибку и ступить на первую из них я не успел – звенящую тишину разорвал в клочья далёкий и надрывный девичий крик откуда-то сверху…

Интерлюдия 3

'Я долго ненавидела его имя.

Потом поняла: дед не был богом.

Он был человеком, который просто шёл вперёд.

Как и я.

Может, медленнее. Может, тише.

Но я тоже иду.

И этого достаточно. Для начала.'

Флаграна, первый уровень

Быть внучкой великого человека – трудно.

А если он к тому же могучий Воин Предела – сложность повышается на порядки. Жить и расти под таким давлением, оставаясь самой собой, почти невозможно.

Во всяком случае, Флаграна не считала себя исключением. Не считала, что она – это только она сама и есть, а не наслоение чужих слов и ожиданий на пока отсутствующем основании. Да даже имя её – далеко не просто дань уважения деду, Флаграну Сжигающему. Назвали её так крупным авансом – цвет глаз ещё при рождении обрёл тот же редкий оттенок, что был и у него в начале пути. Вероятно, это и стало точкой невозврата для младенца и обретения им собственной идентичности. Стало символом прошлого и чужих желаний будущего. Быть может, если бы сам Флагран был жив, то подобного бы не произошло.

Пусть семья Флаграны не была гильдейской с их поистине неиссякаемыми ресурсами, но дед оставил достаточно богатое наследие, чтобы они ни в чём себе не отказывали. Но род посчитал и поступил иначе – все ресурсы направил на обучение тех, кто смог бы вновь гордо понести их имя и знамя в будущее.

Но ничего не выходило.

Ни родители Флаграны, ни все другие и такие немногочисленные родственники не показали ничего выдающегося, не достигнув и двадцатого уровня спустя десятилетия прокачки. А некоторые даже Воплощения обрести так и не смогли.

Появление девочки с оранжевыми глазами воспринялось как предзнаменование возрождения легенды. Все оставшиеся и к тому времени весьма скудные ресурсы стали тратиться на обучение перспективного ребёнка. Нанимались самые лучшие наставники по обращению не только со всеми известными типами Воплощений, но даже обычным оружием. На питании не скупились также, стараясь достать деликатесное для обычных людей мясо Зверей, фрукты и овощи, несущие в себе след Предела.

Всё ради одного – повышения Потенциала.

Сказалось ли это положительно? Да кто же знает. Но вера в чудеса зачастую творит их с большей вероятностью, чем они происходят сами по себе.

Прошли года, наступил долгожданный момент, и Флаграна отправилась за своим Воплощением.

Как минимум, её Потенциала хватило, чтобы пройти в Лабиринт.

Было ли ей страшно? Конечно. Несмотря на всю свою такую крепкую комплекцию – непомерно большой рост и сильное тело для девушки, – в душе она оказалась самой настоящей трусихой. Может, и не была бы ею, если бы не тот постоянный страх подвести всех, не оправдать возложенных и культивируемых годами надежд.

Справиться с Испытанием удалось до странного легко, и можно было бы праздновать победу – обретение Воплощения.

Но другая неприятность настигла девушку.

Получив сильную травму головы, она совершенно позабыла события последних мгновений Испытания. Из-за чего она попала к «забывашкам», где потянулись тяжёлые тренировки. Тяжёлые не потому, что их сложно было выдержать. В детстве наставники и более изощрённые зверства вершили с тогда ещё хрупкой маленькой девочкой, оправдывая творимое одним: «Всё ради Силы!». Так что к подобному Флаграна была привычна. Может, потому действия старшего Малактора и не возымели на неё должного эффекта. Тяжесть давила от того, что если она не осознает своё Воплощение, то вылетит прочь из Академии и вернётся в дом родной. Что произойдёт в таком случае – она боялась даже представлять, и никакие кошмары не могли сравниться с этим.

Падать с небес на грешную землю было волнительно. И восхитительно, чего уж тут скрывать. Но слишком скоротечно – она испугаться толком не успела, как у самой поверхности её мягко подхватила неизвестная сила, бережно опуская.

Пока происходил недолгий полёт замершего сердца, она с непомерно жадным интересом старалась объять то необъятное, что раскрылось ей впервые. Она рассматривала виды и пейзажи Аномалии, стремясь запомнить каждый миг. Для человека, чья жизнь по большей части проходила в закрытых тренировочных комплексах, видеть столь обширные пространства, свободные от любых границ, стало настоящим откровением. Казалось, душа обрела собственные крылья, воплощённые из восхищения, охватившего девушку целиком.

Побуждаемая желанием вновь испытать столь захватывающее чувство расширения ранее ограниченных горизонтов, Флаграна не смогла придумать ничего лучше, чем направиться к самой высокой достопримечательности неподалёку. Чёрный шпиль, что пронзал своей вершиной то самое небо, откуда её только что низвергнул старший Малактор. Башня, находившаяся столь недалеко, что наводило на мысли о настоящем и первом подарке самой судьбы именно для Флаграны.

Путь выдался недолгим, но полным новых открытий.

Видеть Зверей свободными было непривычно. И отчего-то совсем нестрашным. Даже несмотря на исключительную опасность некоторых. Таких Флаграна старалась не провоцировать, тогда как на других, с которыми на семейных занятиях уже доводилось сражаться, с азартом и предвкушением нападала сама, ведомая жаждой осознать-вспомнить своё Воплощение.

Хотя, казалось бы, откуда взяться подобным чувствам в неоднозначной, а местами и вовсе гнетущей ситуации?

Ответ у девушки нашёлся, причём из единственного слова:

– Свобода!

Свобода ото всех оков, которую Флаграна впервые в жизни испытала прямо здесь и сейчас, а вовсе не там и тогда, когда вошла в Лабиринт для преодоления Испытания. Эта жажда наполняла всё её естество настолько осязаемым счастьем, что ещё чуть-чуть, и наверняка не сносить бы ей головы, забывшись и напав на чересчур сильного Зверя.

Но – повезло. В некотором роде.

Последний отрезок на пути к башне вымел не только лишнее из её души, а вообще всё, оставив непривычную опустошённость. Не терзало Флаграну ни чувство долга от возложенных надежд, ни привитое извне желание не подвести память деда, ни редкие и по-настоящему собственные стремления.

Пустота.

Она ощущалась ново, что была просто прекрасна. Правда, как и всё хорошее, такое отсутствие чувств быстро прошло, сменившись привычными и опостылевшими…

Наверное, главную роль сыграло то, что открылось после прохода внутрь Башни. Там девушку встретило неожиданное – большая открытая и почти пустая площадка основания за исключением одного предмета. Он-то и вогнал девушку сперва в настоящий ступор, потом – в ужас, а затем – и в нечто совсем для неё новое.

Ледяная глыба с заключённым внутри мёртвым парнем. Стопроцентно мёртвым. Никак нельзя выжить с такими ранами, перед которыми и Воин со специализацией Целителя спасует. Парень вроде бы находился в позе лотоса, но это скорее угадывалось фантазией, нежели было на самом деле. Сложно принять положение, не имея необходимые для того части тела. Отсутствовала кисть правой руки, белея торчащей наружу костью, как отсутствовали и обе ступни… Помимо того, и левая глазница зияла пугающей пустотой, а плечи были деформированы, искажены чем-то… Будто плоть взбунтовалась, желая вывернуться изнанкой.

Но крест на возможной жизни ставило не всё перечисленное и даже не заморозка тела во льду.

Его ставила здоровенная дыра в районе солнечного сплетения.

Дыра размером с нормальный такой кулак, гораздо больший, чем её, Флаграны. Дыра в том месте, где, по словам наставников, и должно находиться Ядро Предела, которое до того она так и не смогла ощутить в себе.

Не теперь.

Тело резко бросило в жар, наполнив тем новым ощущением, желающим не только оформиться чем-то в сплетении, но и выплеснуться вовне. Флаграна не стала противиться этому стремлению, дав полную свободу.

И – не прогадала.

Руки её резко вниз пошли, не в силах удержать внезапную тяжесть, обрётшую лаконичные очертания грубой материальности.

Тяжесть, что рухнула вниз, на глыбу!

И Флаграна рефлекторно зажмурилась, боясь будущего треска лопающегося льда…

Только вот звук прозвучал совсем-совсем иной, более похожий на звон колокольный, а когда по рукам пошла встречная волна отдачи, дёрнувшая их куда-то вбок, то теперь девушка, наоборот, распахнула глаза, поражённо глядя на абсолютно невредимую поверхность. Никаких новых следов от её случайно-неожиданного удара на поверхности не осталось. Всё те же трещины и выбоины, что «украшали» ледник и до Флаграны. Побуждаемая завораживающей картиной прочности, девушка уже целенаправленно размахнулась своим огромным Воплощением, опуская его изо всех сил на кристалл. А когда оно под невыносимый звон пошло обратно, отскочив на сей раз не куда-то вбок, а прямо ей в лицо, то сознанию судорожно пришлось вспоминать, как же Воплощение развеять во избежание столкновения.

И – получилось!

А дальше произошло событие, заставившее вздрогнуть так сильно, что вернее сказать – подпрыгнуть на месте.

Стоило затихнуть эху от звона удара, как:

– Поздравляю! – мелодично разнеслись внезапные слова, сопровождаемые звонкими хлопками ладошек.

Резко обернувшись на источник звука, Флаграна увидела нежданное, но знакомое лицо.

Вторая девушка-«забывашка» из всей их оставшейся пятёрки Избранных. Она сидела на ступеньках, что вели куда-то вверх башни. Сидела, аплодировала и с интересом смотрела на Флаграну и её Воплощение.

– С-с-спасибо! – чуть запинаясь, ответила та. – А-а ты-ы-ы откуда здесь? – наконец-то совладав с собой, уже нормально закончила вопрос Флаграна.

– Сверху! – «забывашка»-два энергично потыкала пальчиком куда-то вверх, но, видя непонимающее выражение Флаграны, пояснила более развёрнуто: – Я чуть раньше тебя здесь оказалась. Тоже удивлялась содержимому ледника. Даже попробовала попинать его, потому что Воплощение своё пока так и не вспомнила, – тут она грустно вздохнула, качая длинноволосой головой, а после продолжила: – Но ничего не добилась, так что отправилась вверх. Далеко уйти не успела, как тут ты появилась – вспышка перехода внутрь башни такая яркая! Аж до пятого витка, где я была, достала. Мне интересно стало – вдруг кто-то из наших? – вот и вернулась сюда. Меня Алкана, кстати, звать! А тебя?

– Флаграна.

– Ух ты! Прям как Сжигающего! – тут же восхитилась Алкана, чем почти вызвала гримасу привычного неприятия у самой Флаграны. Почти, потому что тут же сама его и развеяла: – Ой, а ведь имена у нас обеих на «-ана» заканчиваются! Как жаль, что ранее толком и не поговорили ни разу… Но ничего, наверстаем! Отныне будем подругами!

Всё ещё ошарашенная сперва внезапностью появления Алканы, а потом обескураженная её же напором и словоохотливостью, Флаграна только и нашла в себе сил, что кивнуть да коротко ответить, опять чуть запинаясь:

– Х-х-хорошо…

Алкана же, вскочив на ноги, продолжила тараторить:

– Ну, раз и твоё Воплощение не взяло́ эту глыбу, то пойдём скорей наверх! Там жуть как интересно должно быть! А вниз идти не надо. Во-о-он туда даже не подходи! – махнула в сторону, противоположную от подъёма наверх. – Там очень-очень страшно!

Но, видя, что Флаграна как-то чересчур медленно реагирует на её слова, не выдержала, подбежала к той и, ухватив за рукав, добровольно-принудительно потянула за собой в сторону подъёма, продолжая по дороге сыпать словами:

– А ты тоже сюда пришла из-за желания посмотреть на мир вокруг? Я вот – да! Надеюсь, и остальные наши сюда же придут! Тем более, что это самое-самое высокое, что здесь есть!