Текст книги "Осознание (СИ)"

Автор книги: Евгений Сладков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Предел. Осознание

Пролог

«Жизнь – доска, а трупы – всего лишь снятые фигуры.»

Потря Суровый

– где-то на самых верхних этажах Академии Воинов Предела –

Высокий статный мужчина, облачённый в форму высшего преподавательского состава Академии, со вздохом отвёл взгляд серых глаз от стены, сокрушённо качая седой головой.

Там, на огромном полотне, вновь погас очередной десяток огоньков.

Огоньков, что символизировали чьи-то жизни. А если точнее, то пришедшей сегодня молодёжи на Испытание обретения Воплощения.

Стена делилась на две совсем неравные части.

На правой стороне ныне светилось всего лишь двадцать две отметки.

Но ещё недавно там горело много, много больше огней.

Если же называть конкретное число, то тысяча пятьсот четырнадцать.

Именно столько набралось тех, кто остался на внутренней площади перед Академией, не осмелившись самостоятельно вступить в Лабиринт Беспредела, и тем самым невольно выбрав участие в испытании «Кровавая баня» – смертельной борьбе со стаей Стальных Крыс, будучи безоружным, беззащитным, надеясь лишь на снисхождение Силы.

Жестокий и бесчеловечный способ получить в невероятно стрессовой ситуации владельцев Отклонений.

Кто бы что ни говорил, как бы ни считал, но именно такие Воплощения являлись основной сдерживающей силой против Зверей. Во всяком случае, уже даже на низких уровнях.

Традиционные же Воплощения начинали играть значимую роль, только когда владелец достигал сорокового уровня. А таких было мало, ничтожно мало для того, чтобы человечество могло выжить в мире, отравленном Силой Предела… И даже на таком уровне не всегда, далеко не всегда Воплощения обретали достойную мощь, зачастую так и оставаясь жалким «мусором», годным для использования разве что в самых бесполезных, но многочисленных частях Корпуса.

Вторая же часть стены, левая, занимала гораздо, гораздо бо́льшее пространство.

Там изначальных отметок насчитывалось много больше, чем справа.

Десять тысяч двести тринадцать – столько нашлось тех, кто подступил к Лабиринту, решившись взять судьбу в свои руки, пройти все испытания, обрести Воплощение.

Но, как и справа, здесь картина также была далека от радостной. Из начальных тысяч сейчас горели лишь немногим более половины. И пусть причина, по которой большинство отметок погасло, совсем не фатальна, но тем не менее. Заключалась же она в том, что при входе в Лабиринт отсеивался, наверное, каждый второй-третий, как не обладающий достаточным потенциалом для обретения Воплощения.

А уже там, внутри Лабиринта, начинали играть свою смертельную арию все прочие причины, которые и приводили к тому, что число продолжало неумолимо таять – каждую минуту, каждый час огоньки гасли и гасли.

Сколько их ещё успеет исчезнуть по завершении Испытания?..

Ответа не было ни у седого, ни у кого-то ещё из присутствующих. Разве что только самому Пределу ведомо… Но никто не умеет слышать его голос, если тот вообще существует.

Стена с зонами представляла собой одну из частей уникального артефакта, созданного гильдией «Небесные механики». Не самая важная часть, но самая заметная, знаковая. А вот одна из важных находилась в другом месте. В могучих стенах Академии, где располагались её главные Врата, при прохождении которых артефакт проверял и помечал каждого.

Проверял, чтобы определить, обладает ли входящий Воплощением и куда тот должен попасть – на площадь испытаний, внутрь Академии или куда-то в совсем-совсем иное место…

Помечал, чтобы зажечь огонь жизни входящего на этой самой стене. А затем, в случае провала Испытания, погасить его.

Как только что сделал с новым десятком…

Глава 1
Осознание

'Падая во тьму, не ищи меча.

Хватайся за грабли!

Они укажут путь, где другие утонут.'

Родимус Беспечный

Возвращаться в реальность оказалось тяжело. Не так чтобы очень, но тем не менее. Что-то сильно давило на грудь, затрудняя дыхание. Но тяжесть эта отличалась от всего прочего, что испытал в прошлые разы. Она была какая-то… мягкая, что ли? И… хм-м-м, тёплая?..

Но, будучи мудрым, я уже знал всё наперёд:

«Чтобы что-то увидеть – открой свои глаза».

И я открыл их!

Открыл, чтобы утонуть.

Утонуть во взгляде чужих глаз цвета самого синего льда. В невероятных глубинах этого фантастического оттенка. Оттенка, словно отражающего настоящий холод Вечности.

И, стараясь выплыть, стараясь ухватить-урвать новый глоток воздуха, пришло осознание.

Я понял, что же за тяжесть сдавила грудь, не давая свободно дышать.

Ею оказалась та самая «серая» – гильдейская девчонка, – которая так сильно привлекла моё внимание на площади перед Академией, по следам которой мы преодолевали многочисленные препятствия подземелья, которая, как мне казалось, пала в недавнем сражении… Сейчас же она, живая, восседала на мне, гипнотизируя своим взором.

И, пытаясь сглотнуть внезапно возникший ком в горле, хотел было запросить свободы, но не успел.

Раздался неожиданно мягкий голос девушки, продолжавшей пристально смотреть будто в самую мою душу.

Раздался и вырвал наконец-то из оков колдовского взгляда.

Вырвал, чтоб бросить в новые, другие, но не менее прекрасные.

Теперь моё внимание расплескалось, поглотилось лицом этой обладательницы ледяных глаз и чарующего голоса.

Как и тогда на площади, что, кажется, происходило уже невероятно давно, бледность её кожи выглядела неестественной, потусторонней, словно озарённой лунным светом. Но почему-то эта бледность складывалась для меня во что-то настолько живое, яркое и недосягаемое, что только сильнее захватывало, затрудняло дыхание. И лишь едва-едва заметные веснушки придавали девушке немного человечности, дополняя почти неземную красоту, складывающуюся как из всего образа целиком, так и деталей утончённого лица, чётких линий его выразительных скул, тонкого носа с лёгкой горбинкой, что будто подчёркивал её далеко нерядовое происхождение.

На фоне бледности-белоснежности лица её губы, немного пухлые, чувственные, притягивали взгляд, словно отдельное произведение искусства, но созданное самой природой. Бархатистая текстура их кожи выглядела просто невероятно мягкой, почти шёлковой. И их цвет – глубокий, насыщенный розовый с лёгким персиковым отливом, только подчёркивал молодость и очарование девчонки. И сейчас уголки губ были слегка приподняты, как будто их хозяйка только что произнесла нечто важное…

И, будто продолжая мои мысли, пришло осознание её слов:

– Откуда у тебя этот нож?..

Осознание пришло, понимание – нет.

Видимо, какая-то часть его отсутствия отразилась уже в моём взгляде или вовсе на лице, потому как невозможно синие глаза стали ещё темнее, холоднее, превращая весь воздух между нами в ледяную стену. Но эту стену, внезапно сотканную нашими столкнувшимися взорами, сама же девчонка и разрушила одним лёгким движением.

Разрушила безжалостно, вонзив в неё клинок с бесконечным узором снежинок.

Мой нож.

А после – повторила свой вопрос:

– Откуда у тебя этот нож?

Но ответа от меня добиться не смогла – воздух в лёгких окончательно пропал. Смог лишь сиплый хрип выдавить. Но даже он оказался спасением – девчонка подалась ближе к моей голове, привстав и дав большей свободы. Подалась ближе, перехватывая рукоять, вытаскивая из той иллюзорной стены, воздвигнутой меж нами.

И я не удержался, не устоял, воспользовался моментом сполна!

Вдохнул полной грудью!

А после – предотвратил втыкание клинка в собственный глаз, торопливо выдохнув:

– Нашёл!

Успел! Остриё замерло в считанных сантиметрах от зрачка, а после стало так же стремительно отодвигаться, как до этого приближалось. И мягкая тяжесть вновь стиснула меня:

– Кха!..

– Где⁈ Где ты его нашёл? – тут же последовал новый вопрос.

Но вместо ответа, на остатках вдоха, выдавил другое:

– Слезь!.. Расскажу…

И – сработало! Мягкая тяжесть соскользнула в сторону, давая новый приток кислорода в кровь.

Я свободен!

И, вторя мне, сбоку раздался знакомый голос:

– Поздравляем, Власт! Ты выжил! Ха-ха! – повернув голову туда, обнаружил метрах в пяти не только скалящегося Миктлана-Светлого, но и таких же Аркоса-Скалу и Кирона-Круглого. Живые, Предел побери! И даже целые, походу, раз шутят тут вовсю надо мной.

Перевёл взгляд на ту самую «тяжесть», чуть не погубившую меня.

Теперь расстояние между мной и ней позволило разглядеть не только лицо, но и другие детали внешности. И они, как ни жалко констатировать, разрушали созданную гармонию и очарование образа.

Длинные чёрные волосы девчонки, ранее на площади выглядевшие словно ночное небо, ныне превратились лишь в бледную тень самих себя и вносили изрядный беспорядок в великолепие внешности. А некогда серая форма стала практически чёрной, теперь слабо отличимой от нашей, интернатской. Только знаки-эмблемы в виде искусно детализированных серебристых снежинок, расположенные не как у нас на воротниках, а на груди и плечах, и выдавали принадлежность обладательницы к какой-то гильдии.

Пока голова подмечала новые детали, тело постарался перевести из лежачего состояния в иное. И на удивление легко вышло совершить манёвр – дискомфорта, последствий от ран, нанесённых тварями-пауками, не ощутил вовсе при попытке сесть. Кажется, или ребята на меня спустили остатки нашей чудо-воды?.. Сей вопрос и озвучил, вновь обращаясь к ним:

– Подлатали нас?

– Только тебя. Мела сама справилась, – ответил Миктлан.

– Мела?.. – переспросил я, вновь переводя взгляд на девчонку.

– Меланита. Но можно просто Мела, – прозвучало подтверждение от неё, а затем напомнила: – Рассказ. Я жду.

– Рассказ, говоришь… – проговорил, собираясь с мыслями, и продолжил: – Он не настолько долог и увлекателен, как ты можешь себе представить. Клинок я действительно нашёл. В библиотеке моего интерната. Как он оказался там – то мне совершенно неведомо. И верни, пожалуйста, его, – с этими словами протянул руку в её сторону.

– Нет, – раздался категоричный отказ.

– Как это нет? Нож – мой, так что верни, пожалуйста, – продолжил стоять с протянутой рукой, всё больше ощущая себя неким дураком-попрошайкой.

– Не твой, – отказ не хотел меняться на свою противоположность.

– Да-а-а? А чей же? Скажешь, твой?

– Не мой, – при этих словах Мелы мне стало казаться, что мой же мозг демонстрирует мне же самому какое-то сюрреалистичное видение.

Потому, желая опровергнуть подобную мысль, ущипнул себя за другую руку, чем добился сразу двух целей. А вернее даже трёх. Первая – убедился, что не видение, что боль чувствую. Вторая – перестал стоять с протянутой рукой как непойми кто. Третья, которая под вопросом, – ощущение себя как дурня немного снизилось.

Но вот диссонанс, воздвигнутый показаниями девчонки, оставался, а потому постарался разрешить и его:

– То есть ты забрала мой нож, притом сама же говоришь, что он и не твой, но отдавать не собираешься?

– Не собираюсь, – категоричности не убивалось ни на толику ни в голосе Меланиты, ни в решительном взгляде чудных синих глаз.

Тут уж я хотел было погрузиться в некий ступор, но намерение потерпело неудачу – со стороны трёх безмолвных до того зрителей раздался подозрительный звук, очень похожий на задавленный в самом начинании смех. Так что перевёл взгляд на них:

– Вы, похоже, понимаете её больше меня? Или знаете что-то помимо?

– Не-не, Власт! Мы ничего не знаем, не понимаем, и вообще вам не мешаем, вы уж сами решите свои семейные проблемы, – тут же в несознанку ушли все трое. Вот же ж негодяи и предатели! Тьфу на них!

Снова вернулся к гильдейской с требованием:

– Отдай нож.

– Нет.

– Да почему⁈ – окончательно взорвался, не понимая её упрямства.

– Это клинок моего деда. Он его создал. Он им владел. Он с ним ушёл… – а дальше Мела сделала то, чего никак не мог ожидать, – она спрятала руки с ним за спиной, отчеканив: – Не отдам!

И вот что мне оставалось делать?

Может, кто-то придумал бы иной план, а кто-то сыграл бы в благородство.

Я же выбрал другой путь – предложить сделку, от которой девчонка точно не в силах будет отказаться. Зло ли я? Вероятно. Но что моё – то моё!

А потому:

– А если я помогу тебе? – видя, что синий цвет стал чуть светлее, продолжил давить на противницу: – В поисках. Кое о чём я не рассказал…

И тут я понял, что сделал ошибку. Так опростоволоситься – это надо уметь, да… Ведь ещё свежи воспоминания были о её бое с полчищами Зверей, о её молниеносной скорости реакции и точности движений до нашего появления.

Итог закономерен.

Картина повторилась вновь.

Я лежу. Мягкая тяжесть на мне. У глаза блестит остриё клинка, за которым совсем уж недобрым иссиня-чёрным цветом сверкает чужой взгляд.

Что ж, нельзя не признать. Это фиаско.

Вслед за потерей яркости глаз из голоса Меланиты тоже ушла всякая мягкость:

– Говори.

– Нет, – пришла моя пора уйти в категоричность. Чужой пример оказался весьма заразителен и полезен!

– Глаз выколю! – остриё придвинулось ближе.

– Коли, – не изменил себе, упрямо бодаясь взглядом с «тяжестью» не хуже Неостановимого Быка.

– Тц! – раздалось от явно раздосадованной Мелы, осознавшей, что не смогла продавить меня.

И в следующее мгновение в грудь впечатался с неожиданной силой нож, выбивая из меня остатки жизни!..

Той жизни, что дарит каждому из нас кислород.

Но вместе с этой потерей произошла и другая – «тяжесть» покинула меня, возвращая желанную свободу.

А затем мне и вовсе протянули руку со словами:

– Вставай. Я согласна, – и, чуть замявшись, добавила: – Нож твой. Твой по праву крови.

Отказываться не стал, ухватился за руку, после чего с той же могучей силой был вновь поставлен на ноги, так что поблагодарил:

– Спасибо, – и спросил: – А про кровь пояснишь?

– Дед создавал не просто вещи, а привязывающиеся к своему владельцу кровью. Я проверила клинок сразу же, и он указал на тебя, как на своего хозяина. И тому есть только два объяснения – дед или мёртв, или сам снял привязку.

– Вот оно как… – проговорил я, по-новому оглядывая предмет спора, припоминая, по какой же нелепой случайности он вкусил моей крови впервые.

К сожалению, но долго предаваться столь праздному занятию позволить себе не мог, так что прервал его, наконец-то полноценно оглядываясь вокруг, и спросил ребят:

– Где мы?..

Вопрос, конечно, следовало задать намного раньше, но из-за попыток выжить и последующей дележки имущества с Мелой как-то не только не до него было, но и не до рассматриваний округи.

А место, в котором на сей произошёл возврат раз из тьмы забвения, отличалось от того, где в неё же и нырнул.

Здесь не оказалось ни той орды мелких тварей-пауков, ни вечно пирующих титанов, ни радужного кристалла-гиганта. Не произрастали и его зелёные собратья, дававшие уже сильно опостылевшее свечение того же оттенка. Вообще ничего подобного не присутствовало ни на стенах, ни на своде, ни на земле. Как и друз других цветов.

Но тем не менее светло было настолько, что смог разглядеть многие детали внешности Мелы, даже самые мелкие, вроде тех же меняющих цвет глаз.

И светло приятно. Стены нашего нового кишкообразного местонахождения испещряли молнии-трещины, весьма похожие на когда-то встреченные в самом начале подземного уровня Лабиринта, но испускающие белое мягкое свечение. И если в одну сторону оно уходило куда-то вдаль, превращаясь постепенно в бледную нить, то в другой – не так далеко резко превращалось в стену непроглядного мрака.

Размерами же по ширине, высоте пространство никак не ущемляло ничьих чувств – метров семи-десяти по этим измерениям, где-то сужаясь-снижаясь до минимума, где-то – наоборот. Что ни говори, а новое подземелье доставляло настоящую эстетическую усладу для взора.

Пока же глазами предавался процессу осмотра местности, ушами внимал рассказу Кирона о произошедшем после моего геройского падения во тьму беспамятства.

А случилось там много интересного и жизненаправляющего.

Видя, что я тоже пал, как и гильдейская девчонка, понимая, что все мы будем просто-напросто раздавлены начавшими своё сражение титанами – Пауком-Патриархом и Змеем-Уроборосом, ребята решили отступить.

Только с таким планом тоже сперва образовалась проблема. Тот проход, по которому мы попали в комнату-логово с радужным кристаллом, засыпало то локальное землетрясение, устроенное Зверями.

Но, с другой стороны, всё-таки нам несказанно повезло. Нас точно одарила улыбкой Леди Удача!

Когда Змей, обвивавший кристалл, в пылу битвы за собственную свободу сдвинулся с места, то за ним обнаружился новый проход, в который ребята и решили отступить за неимением другого варианта. Тогда Шкаф подхватил меня и Мелу, забросив на свои могучие плечи, Миктлан и Кирон – пожитки, до которых успели дотянуться по пути отступления.

И такая нехитрая, но весьма действенная тактика и спасла наши жизни.

Тактика настоящего здравого смысла и смирения жадности.

Потому как стоило лишь забежать внутрь прохода на пару десятков шагов, как его тут же завалило. Грохот и треск породы стоял настолько громкий в те мгновения, что даже рёв сражающихся тварей заглушил. И, возможно, глубина-толщина обвала вышла настолько большой, что глушил и сейчас – времени прошло не так уж и много, чтобы битва успела завершиться чьей-то победой. Слишком уж могучими и полными жизни выглядели Звери.

К тому же и сильно далеко вперёд с двумя полутрупами дееспособная часть команды продвигаться не стала. Но когда Миктлан хотел уже было применить к обоим пострадавшим остатки чудотворной живой воды, то произошло настоящее чудо. Меланита очнулась! Очнулась и отказалась от любого лечения. Так что всё доступное ушло на мою бренную тушку, которая и на сей раз оказалась проколотой в непозволительно большом количестве мест. Может, я проклятый Пределом? Или что за невезение такое преследует?

Помимо безвозвратной растраты лекарства от всех болезней наших убытков составляла утеря обеих кирок да пары рюкзаков, в которых из полезного ничего особо и не лежало. Не зря тогда с Миктланом делили всё и прятали часть в поясе-артефакте, чтоб подобная ситуация не стала катастрофой для последующего выживания. Но орудия горнодобычи было искренне жаль – привязаться к ним уже успели, причём не только я с Миктом, но и Шкаф прикипел душой к одному из них.

А вот как нож, который я вроде как выронил, оказался в моей руке, никто объяснить не мог. Разве что только Меланита, но она лишь хитро улыбалась и молчала. Подозрительно! В принципе, у меня есть ещё немного информации, так что попробую произвести обмен знаниями где-то в ближайшее время.

Также ребята успели познакомиться с Меланитой, которая поначалу после пробуждения вела себя весьма сдержанно и настороженно, но всё изменилось в миг, когда увидела в моей руке блеснувший клинок. Вот тогда от холодности, сдержанности ни следа и не осталось – оказалась на моём бесчувственном теле в мгновение ока. И предпринять ничего для разрешения ситуации моего медленного удушения ребята не успели – я как раз и сам пришёл в себя…

Но самым главным моментом, о котором никто не знал и ничего не мог ответить, был совсем иной.

Никто не мог сказать, а что же за Воплощение я обрёл, что вогнал в пасть той твари, желавшей проткнуть мою головушку.

Никто – это буквально никто.

То есть даже я сам.

И теперь предстояло решить-вспомнить весьма насущный вопрос: «И какие же форма и имя у моего Воплощения?».

* Неостановимый Бык: /reader/433488/4084857

Глава 2
Свобода

'Наконец-то нашла выход!

Оказалось – это вход, но с другой стороны…'

Эрни Суетливая

Как ни напрягал память – пусто.

Момент с ощущением чего-то тяжелого в руках – есть.

Момент с впечатыванием этого в пасть пауку, её характерный хруст – есть.

И – всё.

Сплошная стена недоумения и непонимания полностью заполонила голову. В тех планах, что строил, такой нежданной проблемы никак не присутствовало. М-да… Возможно, я бы ещё долго вертел ситуацию со всех сторон и что-то да придумал бы, но не успел.

Отвлекли, а именно – Миктлан:

– Власт, ты в целом как? Потянешь путешествие дальше? Нам выбраться отсюда не помешало бы.

– В порядке. Готов превозмогать, куда надо. Я же правильно понимаю, что путь у нас сейчас один? – ответил ему, снова обращая взор на светлую сторону тоннеля.

– Верно мыслишь. Пока ты валялся тут, Кирон прогулялся чуть дальше, но никаких ответвлений не обнаружил. Коридор идёт и идёт себе, со всё большим уклоном вверх.

– Хм… Будь я параноиком, то сказал бы, что Лабиринт хочет нас вывести наружу… – задумчиво протянул я, на что тут же получил единодушный хмык от ребят.

– Мы ровно то же подумали, – произнёс Микт, забрасывая один из рюкзаков на спину, а после спросил: – Погнали?

– Погнали, – согласился с ним, подбирая другой рюкзак, но тут же спохватился, оборачиваясь к одной безучастной особе: – Меланита, ты с нами?

На что получил весьма неожиданную реакцию.

Удивление.

Во всяком случае, именно так я интерпретировал резкое изменение цвета широко распахнутых глаз с ледяного синего на светло-голубой.

А после получил и голосовой ответ, но лаконичный и несколько безэмоциональный, и как будто немного заторможенный из-за того, что вопрос застал «серую» врасплох:

– Да…

– Нет, – одновременно прилетело со стороны Светлого.

Неожиданно.

Очень.

Настолько, что я даже замер на мгновение, но после отмер и перевёл взгляд на него:

– Поясни?

– Я не злой, но память у меня хорошая. Она прошла мимо, тогда как ты остался и помог.

Ух ты! Какие подробности интересные, однако, всплыли… А раньше Микт о таких нюансах молчал. Я-то думал, что там сам Светлый не стал просить девчонку о помощи, мужская гордость и всё такое, а оно вон как оказывается… И чего делать прикажете? Как разрешить, сгладить былое?.. И надо ли оно нам вообще?

Пока я предавался уже своему удивлению и искал выход, ситуация продолжала накаляться, но теперь со стороны Меланиты, чей голос снова приобрёл звук ломающегося льда:

– Прошла. И снова пройду.

– Настоящая «серая» во всей красе! – обличительно раздалось от Микта.

Да ёклмн! Что происходит-то⁈ Впору хвататься за голову.

Но порыв смог успешно подавить и вклинился в зародившуюся перепалку-пикировку словами:

– Хорош! Вы чего это развели? Мы не для того спасали друг друга, чтоб тут же разругаться в пух и прах!

Теперь взоры Светлого и Мелы скрестились на мне. Честное интернатское, если б взгляд мог испепелять или замораживать, то всё, тут бы Власт и откинулся. Жуть!

Но есть, есть у меня ещё немного благосклонности Леди Удачи! Спасение пришло откуда не ждали:

– Власт прав, – прогудело со стороны Аркоса. – Пойдёмте отсюда. Снаружи разберётесь.

Что взять со Скалы? Сказал как отрезал. Ни Меланита, ни Микт не стали обострять ситуацию, зато в игнорировании друг друга на всём дальнейшем пути преуспели великолепно. Что до меня, то сам то и дело возвращался мысленно к словам Мелы насчёт повторения, слишком обескураживающе они звучали – никак не вязалось такое поведение с тем образом, что сложился о ней. Или это какая-то предвзятость-эмоциональность во мне говорит? Всё-таки околдовали, да?

Собственно, разыгравшаяся сценка и обусловила порядок движения нашей группы. Шкаф – впереди, за ним, чуть отстав, – Кирон, потом уже Миктлан и я, и замыкающая – Меланита.

Подъём был вроде и небольшой, но чем дольше шли, тем сильнее ощущалось его воздействие – пот ручьём тёк по лицу и спине; ноги гудели от напряжения; позвоночник, нагруженный рюкзаком, вовсе желал выйти из спины. И всё это несмотря на то, что возможности тел каждого из нас возросли после пробуждения Силы.

Но деваться нам было некуда, так что – только вперёд! Благо не менялась ни окружающая действительность тоннеля со светящимися белым стенами, ни развилок не встречалось. Не зияли в стенах и проходы ни пауков, ни каких-то иных тварей. Наверное, будь я отъявленным параноиком, то сказал бы, что идём по чьей-то норе, а эти вот гладкие стены – не что иное, как результат продвижения хозяина по своим владениям. Будто здесь прополз какой-нибудь червь наподобие Песчаных Владык, что живут ныне в пустынных Аномалиях. Говорят, они настолько огромны, что запросто могут проглотить целое здание, а то и не одно. Притом ценны неимоверно – после их продвижения из песков добывают какой-то баснословно дорогой ингредиент. И дорогой не только в плане денег, но и человеческих жизней – те ещё смертельные страсти и кровавые схватки бушуют вокруг таких недолговечных месторождений ресурса.

Помимо размышлений о пути, возвращался и к тому, что не давало покоя. К тому, что было самым животрепещущим именно для меня, а не местечковые стычки-недопонимания между Мелой и Миктом. Такой вот эгоист я, да. Но тут по-другому никак не получалось.

Ведь у каждого из ребят то и дело в руках вспыхивали Воплощения.

Топоры Шкафа и Перчатки Кирона уже многократно рассмотреть успел в прошлом, а вот Копьё Миктлана вызывало неподдельный интерес – в пылу боя лишь частично успел поглядеть на него.

Прежде стоит напомнить-упомянуть, что Воплощения на низких уровнях имеют полупрозрачный вид, постепенно, уровень за уровнем владельца, обретая всё большую материальность. Собственно, по такому признаку обычные люди и определяют примерный уровень Воина. Другим качественным признаком служит наличие Атрибута, который окрашивает собой Воплощение, наполняет его своей Силой, а если по-простому, то стихией – огнём, водой, воздухом или чем другим.

Пусть древко Копья и выглядит полупрозрачным, но текстуру, рельеф имеет. Тоже самое и о лезвии. Интересно будет посмотреть, в какие цвета, материалы окрасятся все части этого оружия на будущих уровнях. Сейчас я бы сказал, что древко – будто тень кости неведомого Зверя: ни на дерево, ни на металл совсем не походит его прообраз. Место присоединения клинка тоже интригующе выглядит. Там из элементов и узоров складывается словно новорождённая крохотная звезда. Хм-м… Звезда – свет – Миктлантекухтли – «сияющий владыка смерти». Совпадение ли?

Жаль ещё, что нельзя передать своё Воплощение другому, а так хотелось бы понять, насколько ж Копьё тяжёлое. Сам Светлый говорит, что вес есть, но не какой-то сверхъестественный, вот только веры его словам нет, потому как провели небольшой эксперимент. Попробовал он упереть Копьё на носок моей ноги. И хочу сказать, что даже Шкаф не выдаёт такого давления своей лапищей. Да-да, для сравнения мы и его привлекли к опыту, попросив наступить на другую ногу. А Микт при таком же сценарии вообще ничего не ощутил от Копья на своей ноге, тогда как от веса Аркоса нормально так скривился. Резюмируя, могу сказать: «Новая порция магии вне Академии».

Обидно, что сам Светлый тут уже не обладал никакими сокровенными знаниями – не успели «Дети Тлалока» его ничему такому обучить. По идее Меланита что-то да могла знать, но как-то не шла она более на контакт после пресловутого разговора-стычки. Даже со мной, хотя пару раз пытался подкатить за обменом информации о ноже. Оставалось только вздыхать и разглядывать её Воплощение украдкой.

Хотя кого я обманываю?

Не украдкой! Я нагло пристроился рядом, идя с ней нога в ногу, и рассматривал то, что она нет-нет да сжимала в руках.

Ещё одно двойное Воплощение. Или парное? Как такое правильно зовётся?

В общем, двумя Мечами «серая» обладала.

Прямые обоюдоострые клинки с тонкой и неширокой формой, длиной сантиметров шестидесяти, что указывало на их предназначение скорее для быстрых и точных ударов, чем для каких-то силовых. А подтверждение тому, что Мела невероятно ловкая и гибкая, мы уже видели не так давно, когда стали свидетелями её смертельного танца с ордой тварей. К тому же вместе с Воплощением приходит и определённая сноровка по владению им. Вот бы у меня здесь целый арсенал нашёлся, тогда опытным путём точно определил бы, что же воплотил! Вряд ли там какая-то экзотика, тогда бы, помимо воспоминания об ощущении тяжести в руках и хруста, наверняка было бы что-то и об удивлении. А тут даже чужие Воплощения в руки не взять, чтоб на их примере мозг какие-то ассоциации провёл, что-то вспомнил, осознал… Засада!

Полупрозрачные навершия и основания клинков Мелы украшены элементами, напоминающими по рельефу металлические, с узорами из тонких линий. Возможно даже, на более высоких уровнях они во что-то более осмысленное обратятся… На рукоятях угадывается текстура обмотки из тонко выделанной кожи, края которых выглядывали из-под хвата. Гарда тоже прямая, крестообразная, с небольшими сферами на концах.

Но хоть мечей и два, но на том схожесть с парными топорами Аркоса и заканчивалась. Если у него это братья-близнецы, то у Меланиты каждый из клинков имеет свои небольшие особенности. Так, у правого более массивная рукоять, что может говорить о его использовании для мощных атак и парирования. А левый выглядит чуть легче и изящнее, что делает его более подходящим для быстрых контратак или защиты через скользящие блоки. Хм, интересно, а можно ли поменять их местами?..

О чём тут же и спросил владелицу:

– Мела, а ты можешь воплотить правый клинок в левой руке и наоборот?

Ха! Нормально так озадачил – она даже с шага сбилась, когда молча попробовала провернуть этот трюк.

– Ясно-понятно. Что ж, тренируйся! – прокомментировал её первую неудачу и поспешил удалиться, догнав Миктлана. Почему поспешил? Да всё по той же причине – как-то опасно потемнел цвет её изумительных глаз.

Чем озадачить Светлого с ходу не придумал, так что просто пошёл рядом, более пристально оглядывая округу, что успела измениться. Проход-тоннель стал намного шире, боковые стены потеряли свою глянцевую гладкость, но пол и свод – нет. Чем больше смотрел и думал, тем более правдивой начинала казаться мысль о норе. Потому как горизонтальные поверхности ещё блестели этими глянцево-гладкими полосами в отражении белого света.

А потом под ногами впереди идущего Аркоса раздался звук непривычного хруста.

Не камень рассыпался под могучим весом тяжелой Скалы.

Затем так же зазвучали все шаги и остальных участников группы – под нашими ногами хрустели какие-то пластинки.

Чешуя.

Змеиная, Предел подери, чешуя!

Так вот откуда приполз тот Уроборос. Приполз, раздобрел на кристалле и не смог уйти обратно в своё логово. Впрочем, как мы с ребятами сходились во мнении, не смог он уползти не потому, что обрёл поистине титанические размеры, но и по причине того, что мелкие паучки крепко его держали на месте. И мы, вторгшись в царство вечного пира, уничтожили эту идиллию пожирания. Разрушили её тем, что убили слишком много мелочи, чья паутина сковывала Змея, не давая возможности вступить в схватку не на жизнь, а на смерть с Пауком-Патриархом.

И тут стало страшно. Страшно любопытно! Какие же ещё твари по размеру и способностям тут водятся? Не мог же Змей быть один? Но это я чисто для красного словца говорю, что «любопытно». На самом же деле знать и встречать новых тварей нам совсем не хотелось, все мечтали оказаться подальше от негостеприимного Лабиринта, его подземелья и всяческих монстров. Не потому, что нам действительно страшно, а потому, что устали. Хотелось сражаться с врагом, повадки которого знаешь, хотелось обеспечить себе хоть какое-то преимущество для победы, а не пасть смертью храбрых, но глупых.