Текст книги "Эльфийский Маскарад. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Лисицин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Знаю, – она накрыла мою руку своей тёплой ладонью. – Поэтому я тут.

Жизнь продолжалась, магическая картошка на подоконнике тянулась к окну, у одной картофелины росток уже упёрся в стекло и загнулся вбок.

– Вечером идём за покупками, – напомнила Ная в прихожей, подавая мне куртку. – Я поеду с тобой. И шапку надень, замёрзнешь.

– До остановки недалеко, – отмахнулся я и поцеловал её на прощание. – Встретимся после работы у торгового центра.

О забытых перчатках я вспомнил только на улице, но плюнул и решил добежать и так. В трамвае было тесно и холодно, стекло дышало морозом в плечо, и всю дорогу я вспоминал сломанный забор из новостей. Доска висела на одном гвозде, и оператор задержался на ней дольше, чем на оцеплении.

Элина уже была у себя. В кабинете горел свет, жалюзи подняты, а Настенька из приёмной ходила на цыпочках. За стеклом начальница говорила по телефону стоя, на столе перед ней лежала стопка бумаг выше обычного.

– Тихоня, Вельская сегодня не в духе, а в графике! – Витёк поймал меня у кулера и понизил голос до заговорщицкого. – Это, если ты не понял, гораздо хуже. Мультиварку Ленка передала, стоит у меня под столом, заберёшь в пятницу. Сегодня не отдам, не то опять слиняешь с проставы!

За его спиной Иванова снова ругалась с перевозчиком. Она надрывалась с понедельника, и голос у неё совсем сел. Ничего, привыкнет. Я зашёл в свой кабинет и едва успел повесить куртку на спинку стула и включить служебный ноутбук, как зазвонил внутренний телефон.

– Зайдите, Тихонов, – гудки отбоя пошли раньше, чем я успел открыть рот.

Когда вошёл, эльфийка уже говорила по мобильному и показала мне на стул. «Да. Нет. К обеду», – отрезала в трубку. Под её глазами появились тени, которых не было в понедельник.

– Гайва, – без приветствия сказал я, не видел смысла ходить вокруг да около.

– Твари, никаких собак, – она положила телефон экраном вниз. – Двое мужчин выпиты, сторож и его знакомый. Мои люди появились там через сорок минут после звонка, раньше полиции. Следов достаточно – ни одной капли крови на снегу и характерные раны. Собаки так не умеют.

– Сколько их было? – поинтересовался я, нахмурившись.

– Трое, след идёт вдоль гаражей и теряется на укатанной дороге. Мы ищем новое окно, – голос у неё звучал ровно и устало. – Место оцеплено под видом отлова, версия про собак останется в новостях. Мои люди дважды прочесали все закоулки между гаражами, сейчас смотрят теплотрассу и подвалы. На следующую ночь я оставлю там отряд.

– Третий случай за месяц, – я считал нашу прореху, склад с ломарем и вот этот.

– Пятый, – она посмотрела на меня, проверяя, осознал ли цифру. – Два в новости не попали, мы успели замять. Одно нападение произошло в ноябре, до всей этой истории, второе в начале декабря, пока вы гуляли по руинам. Тогда обошлось без погибших.

За стеклом кто-то прошёл к принтеру. Элина ненадолго замолчала, а затем продолжила гораздо тише.

– Мне звонят те, кому нельзя не ответить. Спрашивают, почему на моей земле стало шумно, и намекают на несостоятельность смотрящей, – телефон на столе завибрировал, но она не прервалась. – Я отвечаю, что разбираюсь. Пока это принимают.

Мысли вернулись к двоим убитым на Гайве. Они не имели никакого отношения к Дому Ясеня, тихо-мирно жили в своём районе, один охранял гаражи. Но наверху спрашивали не про них, а про смотрящую.

– А если убийства продолжатся? – вопрос был неприятный, но злободневный.

– Меня сменят, – Элина отвернулась к окну. – Приедет кто-то из старших, привезёт своих людей, и станет весело всем. Мне-то что, я переживу перевод, а вот твоему соседу и остальным придётся жить при новом хозяине, которому эта земля чужая. В ноябре мне по-соседски уже предлагали помощь людьми и деньгами, сказали «пока вы не справляетесь». Ты видел того, кто приезжал с этим предложением. Я отказалась.

– А теперь? – спрашивать дальше не хотелось, но надо.

– А теперь на моей земле погибли люди, и если это повторится, второй раз мне предложат не помощь, – прозвучало это ровно, будто цитата из чужого устава. – Землю, которую Дом не может удержать, у нас отдают тому, кто может. Не сразу и не по-хорошему, но отдают.

– Что по фирме? – седан, в котором Костин встречался со связным, был оформлен на контору по уборке снега.

– Она называется «Чистый двор», – Элина открыла папку и повернула ко мне первый лист. – Зарегистрирована в позапрошлом году. Учредитель, она же директор, Селиванова Марина Игнатьевна, шестьдесят три года, пенсионерка из Кировского района. В дела не вникает, только раз в квартал подписывает привезённые бумаги. Платят ей за это восемь тысяч в месяц.

– Значит, расспрашивать её бесполезно, – в закупках я постоянно сталкивался с такими фирмами. Восемь тысяч за подпись под чужими делами, а спрос, если что, с неё. Старушку попросту использовали как козла отпущения… или козу? – А технику на какие деньги взяли? Кто-то же платит за лизинг.

– За технику платят из выручки. Деньги поступают от трёх управляющих компаний. Снег они действительно чистят, и жалоб нет, – Элина перевернула лист. – А вот дальше интереснее. Машина по документам возит руководство, только это «руководство» в лице Марины Игнатьевны её в глаза не видело. Тот седан ездит по городу каждый день, и за рулём один и тот же человек.

– И кто он? – я подался вперёд.

– Плахов Юрий, по бумагам механик. Как водитель в путевых листах он не значится, зарплату получает наличными, живёт в бытовке при базе, – начальница положила передо мной снимок, сделанный издалека через стекло. Мужчина лет сорока в чёрной куртке, лицо смазано движением.

– Он в субботу у Костина стоял? – я разглядывал снимок дольше, чем он того стоил. Обычный мужик, каких полно на любой стройке.

– Он. Номер тот же, что снял твой сосед в четверг у нашей промзоны, – Элина скрестила руки на груди, поёжилась. – Одна и та же машина побывала у прорехи, у подъезда Костина и на базе фирмы. Больше у меня пока ничего.

Телефон завибрировал снова, и на этот раз она ответила. Бросила «слушаю», недолго помолчала и пообещала приехать через час.

– Мне надо ехать, – она уже стояла с папкой под мышкой. – Я сообщу, если что-то выяснится.

– Подожди, – я заговорил прежде, чем она успела уйти. – Давай-ка я сам съезжу и посмотрю на этого Плахова.

– Тогда возьми его фотографию, – Элина остановилась и протянула мне снимок.

– Возьму, – я убрал снимок в карман. – А на месте увижу его настоящий облик.

– Тогда лучше вечером, – Элина показала мне файл в телефоне. – Это график уборки одной из трёх компаний. Мне его отдали вчера. Машины уходят на маршруты в девять вечера, до этого на базе пересменка. Механики проверяют их и заправляют. Между семью и восемью там людно. Плахов будет на базе, потому что он выписывает путёвки.

– Значит, между семью и восемью, – я прикинул, успеем ли мы с покупками. – Мы просто посмотрим и уйдём.

– Мы? – она приподняла бровь.

– Мы с Наей, – я пожал плечами. – Если я час простою на остановке, это будет заметно. А вдвоём мы пара, которая ждёт трамвай.

– Хорошо, – Элина спорить не стала. – Только не подходить, не заговаривать и ни во что не лезть! Когда закончите, напиши. Я освобожусь к девяти.

– Договорились, – такие условия сотрудничества меня вполне устраивали.

– И, Саша, – это прозвучало уже в дверях, вполголоса, только для меня. – Спасибо, что сам предложил.

Из конторы ушёл в пять, отпросившись у самого себя. А почему бы и нет? В должность вступаю только с января, дел до Нового года нет, а мой прежний стол уже занят Ивановой.

Ная ждала у входа в торговый центр в своём пуховике и серой шапке. От эльфийки пахло морозом и корицей, по дороге она купила себе булку. Народу в среду вечером набилось столько, будто весь город разом вспомнил про подарки.

По списку я взял ещё одну куртку для Загранья, тёплые штаны, термобельё и три пары шерстяных носков. В аптеке на первом этаже мы набрали бинтов вдвое больше прежнего, пластырь и обезболивающее. Ная ещё днём съездила к травнице за мазью. Не той, которую нам посоветовала Зина, просто нашла подходящий прилавок.

Таблетки для очистки воды нашлись этажом выше, в туристическом магазине, и там же я взял вторую горелку и запасной баллон. На улицу мы вышли с большим пакетом. Шагов через двадцать уши начали мёрзнуть отдельно от всего остального. Пришлось натянуть капюшон.

– Наклонись, – эльфийка откинула мой капюшон и надела мне на голову шапку, захваченную из дома. – Я же говорила, что без неё замёрзнешь.

База «Чистого двора» стояла за гаражным массивом в глухом промышленном проезде. Её ограждал длинный забор из профлиста в два человеческих роста с воротами на роликах, над которыми горел одинокий фонарь. Из-за забора торчали крыши трёх боксов и труба котельной, больше снаружи ничего не было видно.

Зато прямо напротив ворот через проезд стояла остановка, а рядом с ней павильон «Горячая выпечка» с одним светящимся окошком и полкой под ним для стаканов. Мы взяли два чая.

От павильона до фонаря над воротами было шагов двадцать пять. Под жёлтым светом можно было разглядеть лицо, а сами мы стояли в тени у стены павильона.

– Пятнадцать минут восьмого, – я убрал телефон в карман.

– До восьми ещё есть время, – Ная грела пальцы о стакан. – Давай подождём.

Народу вокруг хватало, все возвращались с работы. Кто-то стоял под козырьком остановки, кто-то шёл через проезд к гаражам, в окошко павильона то и дело заглядывали за пирожками. Мы пропустили два трамвая.

Во время пересменки ворота часто открывали и не спешили закрывать. Через проём были видны бытовка с крыльцом и лампой над дверью, угол первого бокса и грязный отвал снега вдоль стены. Грузовик выехал на открытое пространство, водитель погонял его вперёд-назад, прислушался к работе двигателя и загнал обратно.

Мужики курили на крыльце, один в оранжевом жилете, другой в телогрейке. Разговаривали лениво, с долгими паузами – до выезда было ещё далеко. Потом ворота закрыли, и от базы снова остался один забор.

Седан приехал в семь тридцать пять, тёмный, слишком чистый для этой улицы. Он мигнул фарами у ворот, и номер я узнал сразу. В понедельник я видел его у Элины на листке и запомнил наизусть. Ворота откатились, машина заехала и встала не у боксов, а у самой бытовки носом к выезду. Закрывать за ней не стали.

Из неё вышел мужчина в чёрной куртке, остановился у крыльца под лампой, оглядел площадку и что-то бросил курившим. Один тут же затушил сигарету о перила и ушёл в бокс, второй остался. Лицо водителя я разглядел хорошо. Бытовка стояла сразу за открытыми воротами, и лампа над её дверью работала на меня.

Человек. Обычный и живой, без всякой личины поверх.

– Человек, – сказал я в стакан.

Плахов зашёл в бытовку, вышел через минуту с пачкой бумаг и остался стоять у крыльца.

– Он кого-то ждёт, – так же тихо отозвалась Ная. – Уже который раз на ворота оглядывается.

Внедорожник подъехал с дальнего конца проезда и остановился у ворот снаружи, под самым фонарём. Водитель остался сидеть за рулём, дверца с пассажирской стороны открылась, и из машины вышел мужчина лет пятидесяти, высокий, в тёмном пальто без единой складки. Он сделал два шага к воротам, а Плахов уже спешил к нему через площадку той быстрой походкой, какой идут к начальству.

Я рассмотрел лицо и узнал его. Стянутые в низкий хвост чёрные волосы, бледная обветренная кожа, резкие сухие черты, янтарные глаза с узким зрачком. Тоже эльф, только грубее. Я видел его один раз в ноябре через стеклянную стену кабинета Элины и с тех пор не забыл. На лацкане по прежнему была приколота ветвь с длинными шипами.

– Александр! – пальцы Наи сильно сжали мой локоть. – Это тот, про которого ты рассказывал?

Я повернулся спиной к проезду, натянул капюшон и наклонился, будто рассматриваю цены на пирожки. Эльфийка продолжала следить за воротами поверх моего плеча.

Хотелось простого и глупого – подойти и посмотреть в эти янтарные глаза. Если Гайва – его работа, то из-за него погибли люди. Он стоял там в чистом пальто, и обсуждал свои дела. Доказательств у меня не было, и от этого я злился ещё больше. Выдохнул, взял стакан и остался на месте. Подойти – значило привлечь к себе ненужное внимание.

– Говори, что там, – шепнул я, так и не оборачиваясь.

– Тот, в пальто, взял бумаги, – Ная говорила ровно и спокойно, будто читала вслух. – Листает, перчаток не снял. Вернул и теперь что-то говорит. Водитель кивает, показывает рукой за реку. Начальник наклонил голову, коротко ответил. Его собеседник кивнул ещё раз.

Я обернулся, делая вид, что высматриваю трамвай, разговор у ворот шёл уже третью минуту. Эльф стоял вполоборота к проезду и не смотрел на прохожих, словно он тут хозяин. Человек перед ним переминался с ноги на ногу.

– Тут распоряжается не Плахов, – выговорил я сквозь зубы.

– Похоже на то, – она не отрывала глаз от водителя. – Стоит так, будто хочет уйти и не может.

Наконец посланник дома Тёрна закончил раздавать указания и пошёл к внедорожнику. Дверь ему открыли изнутри, машина развернулась и уехала туда же, откуда появилась. Я успел увидеть номер, повторил его про себя дважды и набрал в телефоне.

Плахов постоял ещё немного в одиночестве, потом убрал бумаги за пазуху и ушёл в бытовку, ворота так и остались открытыми. Механик полез с ключом под грузовик, и его ругань долетала до нас даже через проезд. До выезда снегоуборочной техники оставался час, и смотреть здесь больше было не на что.

К этому времени я успел продрогнуть даже в новой куртке. Час на морозе – это… час на морозе, и никакая мембрана тут не поможет. Ная забрала мои руки в свои, ладони у неё оказались тёплые. Тут я и вспомнил про оставленные дома перчатки.

Написал Элине уже в трамвае, найдя место у окна.

«Плахов человек. К нему на базу приезжал тот эльф с папкой и булавкой, что был у тебя в ноябре. Плахов вынес ему бумаги, он пролистал и вернул. Похоже, он у эльфа в подчинении, но сам разговор я не слышал». Следом отправил номер второй машины.

Иглу с веткой можно и подбросить, но тот эльф сам приехал к подозреваемому. Ответ пришёл минут через шесть.

«Ты уверен, что он тот самый?»

«Уверен. Видел его всего раз, но такое лицо не забывается».

Дальше телефон какое-то время молчал, и трамвай успел проехать две остановки.

«Это целиком меняет дело. Номер пробью сегодня. Приезжай завтра к восьми, до прихода всех».

– А кто он ей? – Ная дождалась, пока я уберу телефон в карман.

– Представитель Дома Тёрна. Приезжал предлагать помощь, когда начались нападения тварей. Он носит такую же ветку с шипами, я ещё показывал тебе фото.

– У меня есть одно предположение… – Ная задумалась, нахмурив брови. – У нас бывало, что тварей нарочно приводили в чужой двор или выманивали на охоту высшей знати. Были люди, которые могли ими управлять, дрессировать. Они умели гнать зверя туда, куда велел хозяин. Их звали егерями.

– По-твоему это он? – мне не понравилось новое слово, но оно вполне подходило под ситуацию.

– По-моему, да, – она не отвела глаз. – Кто-то удерживал прореху открытой и направлял тварей. Он вполне мог этим заниматься.

– Тогда случай на Гайве точно не последний, – я поморщился, представив ещё один такой репортаж.

– Я этого не говорила, – Ная ответила не сразу, уставившись в окно, – но мне тоже так кажется.

Трамвай качнуло на стрелке, и за стеклом поплыли знакомая «Пятёрочка» со светящейся вывеской, остановка и дом Зины через дорогу. Только в одном окне на втором этаже горел свет.

– Значит, надо проверить, – мы уже подъезжали к нашей остановке. – И успеть раньше, чем убьют кого-то ещё.

Арт

Глава 12

Пока я умывался, Ная пожарила яичницу с хрустящим беконом и луком. Позавтракав, достал шапку и перчатки из ящика под зеркалом. Новая чёрная куртка висела рядом на крючке, где раньше болталась ветровка. Эльфийка наблюдала за сборами, стоя у кухонной двери с чашкой в руках.

– Видишь? – предъявил ей шапку с перчатками, будто сдавал товар на приёмку. – Всё при мне!

– При тебе, – довольно подтвердила она. – Ты сегодня рано уходишь.

– Элина позвала к восьми, пока в конторе никого нет, – топорик в чехле уложил на дно рюкзака, а фонарь убрал во внутренний карман куртки. – Обратно постараюсь вернуться к обеду, а вечером купим тебе новый телефон.

Мой старый телефон, который отдал Нае, вчера вечером показал чёрный экран и напрочь отказался снова включаться. Ночь на зарядке его не реанимировала, пришла пора ему отправиться на пенсию.

– Может, этот можно починить? – Ная покосилась на кухню, где лежал аппарат.

– Лучше взять новый, чем потом гадать, сколько ещё протянет этот, – зашнуровал ботинки. – Не хочу оставлять тебя без связи.

– Если она тебя куда-то повезёт без меня… – хранительница перестала улыбаться.

– Всё помню. Одному к тварям не лезть, – ответил серьёзно. – Сегодня никаких тварей, только бумаги и люди.

– Хорошо, что ты будешь не один, – Ная обняла меня на прощание. – Только чуют они хуже меня.

На улице стояло под минус двадцать, но до трамвая я ни разу не вспомнил про мороз, новая куртка отлично грела вместе с шапкой и перчатками. Приёмная ещё пустовала, а Элина уже ждала меня в кабинете с опущенными жалюзи и двумя кружками кофе на столе.

– Садись, – в голосе начальницы слышалась усталость. – Я проверила номер внедорожника. Машина в лизинге у транспортной компании, которая сдаёт автомобили в аренду. У них таких сорок, и кто на какой ездит, знает только диспетчер. Его обязательно найду, но не сегодня.

– Значит, с внедорожником та же история, что и с седаном, – сел напротив и потянулся к кофе.

– Та же. За чужими фирмами они хорошо прячутся, – эльфийка недовольно поморщилась. – Расскажи подробнее, как всё было.

– Плахов сам к нему побежал, – припомнил, как тот переминался перед гостем. – Подал бумаги и стоял, слушал. Слов не слышал, но было видно, кто там главный. И ради того разговора эльф приехал лично.

– Вот это важнее всего остального, – Элина сразу оживилась. – Такие люди не ездят к водителям, чтобы передать очередное распоряжение. Что-то ещё?

Я пересказал наш разговор в трамвае. В Загранье егеря умели управлять тварями, дрессировать их. Могли привести зверя в чужой двор или выманить для охоты знати.

– Егерь, – она нахмурилась. – Не знала, что они есть в Перми. Ная уверена?

– В том, что тварями можно управлять, – я понимал, что одного рассказа хранительницы мало для обвинений. – Кто-то ведь направлял их к людям. Скорее всего, тот эльф, слишком многое на него указывает.

– Хорошая версия, – Элина произнесла это с явной неохотой. – У нас этим давно никто не занимается, думала, уже нигде.

Под глазами у неё лежали те же тени, что вчера, похоже, за ночь отдохнуть так и не удалось.

– Зачем ты просила меня прийти? – спросил наконец, надеясь, что мне не придётся сидеть в пустом кабинете без дела до пяти.

– Мы вплотную займёмся Плаховым, – она открыла карту на телефоне и показала мне. – Игоря ты помнишь. Он и ещё двое уже сидят у него на хвосте. У них это выходит лучше, чем у вас с Наей, но я всё равно хочу попросить вашей помощи. У нас есть список адресов, связанных с Плаховым. Можете проверить, есть ли там твари?

– Неразговорчивый тип, – усмехнулся, вспомнив ту поездку. – Думаешь, раз вы не обнаружили прореху, тварей держат где-то в Перми?

– Да, около места нападения нет ни одного следа прорехи, – отозвалась она с досадой. – Поэтому и проверяем, где могут держать тварей.

– Хорошо, мы поможем, – сотрудничество отвечало нашим с Наей интересам, и мне очень хотелось не допустить новых убийств. – Что-то ещё?

– Этого хватит, – Элина поднялась из-за стола, заканчивая встречу. – Мне нужно время на уточнение списка адресов. Жди дома, с тобой свяжется Игорь.

Из конторы я ушёл, когда зал только начал заполняться. Витёк помахал мне от кулера и одними губами спросил «завтра?». Я показал ему большой палец. Пятница с мультиваркой и проставой оставалась в силе при любом раскладе.

К обеду новостей так и не появилось. Ждать у меня всегда получалось хуже всего, а сидеть у телефона было и вовсе невмоготу, поэтому я взялся готовить. Ная принесла курицу ещё накануне. В магазин она теперь ходила сама и накупила продуктов, будто мы собирались зимовать без снабжения.

Я разделал птицу на четыре части, натёр солью, перцем и сушёным чесноком и отправил в духовку. Картошку нарезал крупно, чтобы она получилась мягкой внутри и румяной снаружи, и кинул на противень в вытопившийся жир.

Сметану развёл водой, добавил ложку горчицы и укроп из пакетика, вылил всё это в сковороду и дал загустеть. Через час в квартире стоял такой запах, что Ная пришла на кухню и села к столу, ничего не спрашивая.

За едой я на полчаса начисто забыл про Плахова. Корочка на картошке аппетитно хрустела, мясо легко отходило от кости, а чуть кисловатая подлива пришлась к нему в самый раз.

– Вот это ты умеешь здорово! – эльфийка вытерла тарелку куском хлеба.

Доев, снова стал поглядывать на лежавший рядом телефон.

– Когда их почую, что нам делать? – Ная посерьёзнела.

– Сообщаем Игорю и отходим, – кивнул на телефон. – Внутрь пойдут люди Элины, у них больше опыта, а у нас с тобой нос и глаза.

– У меня не нос! – возмутилась она. – Сколько раз тебе говорить…

– Ну слух, чутьё, – поспешил исправиться я, пока она не развила тему. – Чуем, смотрим, внутрь не лезем.

Телефон зазвонил, когда посуда уже была вымыта, а я всерьёз подумывал о генеральной уборке.

– Это Игорь, – голос был тот же, сухой и без лишних эмоций. – Нужно проверить гаражный кооператив за старым мясокомбинатом. Плахов тут второй раз за день. Утром постоял недолго, сейчас заехал снова, открывает своим ключом. Мы у въезда, серый пикап.

– Едем, – я уже направлялся в прихожую. – На такси доберёмся минут за сорок.

В трубке щёлкнуло. Игорь не считал нужным прощаться, да я и не ждал. Ная уже надела пуховик и держала мою шапку. Достал из рюкзака топорик, вынул из чехла и заткнул за пояс, после чего надел куртку.

Таксист попался разговорчивый и всю дорогу рассказывал про сына-хоккеиста. Это было кстати: отвечать ему не требовалось, а под чужой бубнёж хорошо думалось. Эльфийка сидела сзади и смотрела в окно на город, который за месяц выучила лучше некоторых коренных жителей. Такси миновало заводоуправление и мост, а за рекой показались заводские трубы.

Гаражи стояли в шесть рядов, снег в проездах был укатан до блеска. У въезда кто-то варил раму прицепа, освещая всё вокруг синими вспышками. Рядом прогревали мотор, ещё дальше таскали из багажника коробки, а рыжая дворняга у сторожки лаяла на всех подряд. Серый пикап стоял с работающим двигателем, и Игорь вышел нам навстречу в оранжевом жилете дорожника, будто всю жизнь чистил тут снег.

– Третий ряд, крайний бокс у трансформаторной, – он сразу перешёл к делу. – Его машина стоит там с открытым багажником. Плахов пока внутри, дверца в воротах приоткрыта. Марат и Дима на месте, смотрят с двух сторон. Справитесь?

– Да, только мне надо подойти ближе, – Ная ответила без колебаний. – Насколько получится.

– Идите спокойно, – Игорь указал нужный проезд. – Тут и без вас народу хватает.

Эльфийка взяла меня под руку, и мы пошли вдоль ряда. У одних боксов створки были свежеокрашенные, другие, похоже, не трогали с момента постройки. Ближе к концу проезда ворота стояли нараспашку, внутри горела лампа, громко играло радио, а из-под поднятого капота «буханки» торчала спина в телогрейке.

– Вы к кому? – мужик лет пятидесяти в ушанке разогнулся и уставился на нас, сжимая гаечный ключ.

– Снег во дворе чистить некому, вот и ищу, с кем договориться, – я понизил голос, чтобы нас не услышали у крайнего бокса. – Говорят, тут у кого-то есть отвалы.

– У трансформаторной крайний! – он кивнул в конец проезда. – Вам нужен Юрка. Он сегодня целый день туда-сюда носится. Я Толик, если что, почти каждый день тут, спрашивайте.

– А собаки у него есть? – Ная задала вопрос просто, по-соседски, будто собиралась зайти в гости.

– Не видел ни разу, – он показал ключом на рыжую дворнягу у сторожки. – Моя Найда к его воротам не подходит, упирается всеми четырьмя. Может, и завёл кого, я не в курсе.

Мы прошли дальше и встали у стены спиной к ветру метрах в двадцати от крайнего бокса. Из приоткрытой дверцы пробивался свет, а позади снова звякнул инструмент, Толик вернулся к мотору. Радио у него запело про любовь.

Эльфийка замерла, глядя на снег под ногами. Лицо стало непривычно строгим, она будто забыла, что я стою рядом.

– Чувствую двух тварей, – уронила она наконец. – Одна крупнее грызня, сразу за воротами, не спит, вторая дальше и меньше. Больше ничего.

– Голодные? – я достал телефон и открыл список недавних вызовов.

– Не знаю, – Ная подняла глаза. – Но та, у ворот, злая. Очень.

«Двое, один крупный», – написал Игорю, и ответ пришёл тут же. «Возвращайтесь к въезду. Не лезть!»

Мы пошли обратно, оставив наблюдение Марату и Диме. Плахов бросил машину открытой и рано или поздно должен был выйти к ней сам.

– Нашли, с кем договориться? – Толик окликнул нас от капота, когда мы поравнялись с его воротами. Я ответил, что пока нет, и поблагодарил за подсказку.

Мы успели отойти от гаража Толика шагов на десять, когда сзади скрипнула дверца. Плахов направился к багажнику, а из-за трансформаторной ему навстречу неспешно вышли двое в оранжевых жилетах, Игорь и Марат, здоровый круглолицый мужик с топором в опущенной руке. Лезвие давало тот же рыжий отсвет, что и моё оружие. Дима встал дальше по проезду, для вида держа телефон у уха.

Не дойдя до машины, Плахов заметил их и метнулся обратно в бокс раньше, чем с ним успели заговорить. Оба бросились следом, но внутри лязгнуло железо, и Марата вынесло в проезд спиной вперёд, будто его толкнули в грудь чем-то тяжёлым.

Из дверцы выскочила собака с длинным серым телом, высокими ногами и узкой клыкастой мордой. Она на секунду остановилась, припав к земле, и из её пасти не вырывался пар. Следом показался Плахов, обогнул зверя и побежал к выходу. Марат поднялся из снега и снёс его одним движением, уложив лицом в сугроб.

Тварь повернулась к открытому гаражу, где Толик застыл у капота, не понимая, что происходит. От зверя до него было шагов тридцать, от меня десяток.

– Толик, закрывай ворота! – я уже шёл твари наперерез, на ходу выхватывая фонарь.

Зверюга бежала беззвучно, стелясь по снегу и распространяя леденящий холод. Луч ударил ей в морду, но лишь заставил свернуть, тварь ушла из-под света и прыгнула сбоку, целясь мне в плечо.

Железная кожа выдержала удар, в отличие от меня, и мы вместе упали в сугроб у стены. Я успел подставить правую руку под мощные челюсти, зубы пробили рукав и упёрлись в кожу. Сдавило так, что пальцы сами собой разжались, и фонарь упал рядом. Серая морда с инеем на губах нависла над самым лицом, но дыхания я так и не почувствовал.

За спиной хлопнули гаражные ворота, Толик успел закрыться.

– Зажмурься! – крикнула Ная откуда-то сверху, и огонь хлестнул зверя по глазам.

Челюсти разжались, тварь отскочила, мотая головой, и тут же пошла обратно ко мне. Я перекатился к стене, подставляя ей плечо вместо горла, и полез за топориком. Лезвие зацепилось за подкладку куртки, а времени выдернуть его уже не оставалось. Игорь налетел сзади и ударил зверя монтировкой поперёк хребта, а когда тот развернулся и бросился на него, успел выставить железо перед собой.

Клыки сомкнулись на монтировке, и Игорь упёрся ногами в снег, удерживая зверя. Я выдернул топорик левой рукой, подобрался к твари сбоку и ударил снизу под челюсть. Она осела на снег. Дима схватил стоявшую у стены лопату, подбежал и добавил по загривку, хотя зверь уже не шевелился.

– Всё, хватит, – Игорь не повысил голос. – Всё.

Ная стояла у стены и смотрела на мою руку. Лицо у неё посерело, она потратила слишком много энергии на огненную вспышку.

– Гончая, – голос эльфийки прозвучал глухо. – Охотник Загранья.

Тварь рассыпалась серой пылью, и через пару минут на утоптанном снегу заблестели горячие золотые кругляши.

Добыча – 11 монет.

Били мы её вчетвером, и я уже хотел предложить поделить добычу, когда Игорь обратился ко мне.

– Забирай все, – он смотрел не на монеты, а на закрытые ворота гаража Толика. – Ты спас того мужика.

Против такого дележа никто не возражал. Убрав топорик за пояс, я собрал левой рукой монеты, подобрал фонарь и сунул всё в карман, правая почти не сгибалась. Пока возился, ветер разнёс пыль по проезду, так что от твари не осталось даже серого пятна.

Когда Дима открыл створку, бледный Толик вышел к нам и принялся недоверчиво разглядывать следы драки на снегу.

– Это что было⁈ – голос у него сел. – Это что, такая собака⁈

– Бойцовская, – Игорь успел ответить раньше меня и показал на Плахова. – Он их незаконно разводил. Полиция уже едет, мужик, ты только не мешай!

– Я мешаю⁈ – Толик уставился на мой прокушенный рукав. – А пёс где⁈

– Убежал за ряды, пока вы были внутри, – эльфийка мягко взяла его под локоть. – Дайте машине отдохнуть, а то скоро ей будет нечего есть.

Он поглядел в конец проезда, где между гаражами и правда можно было уйти куда угодно, и пошёл глушить мотор.

Связав Плахову руки пластиковыми стяжками, Марат усадил его у ворот. Пленник не сопротивлялся, только посмотрел на снег, где лежала тварь.

– Я не открывал, – Плахов сплюнул и отвернулся. – Она сама вышла.

– Ага, засов на клетке сам отодвинулся, – Игорь даже не повернулся к нему. – Потом всё расскажешь, обещаю.

Мы зашли в бокс, где прямо у входа стояла сваренная из арматуры клетка. До открытого багажника оставалось всего три шага.

Засов был отодвинут, карабин на нём расстёгнут, дверца распахнута. На прутьях ещё лежал иней, хотя в боксе горела лампа и гудела тепловая пушка. Вторая клетка стояла глубже, у задней стены. В её дальний угол забился серый поджарый зверь размером с крупную кошку. Грызень хрипло дышал и следил за нами, не двигаясь.

– Этого не трогаем, – Игорь, похоже, был доволен находкой. – Презент начальству.

На стене висела цепь с карабином и гладкой иглой на конце, в кои-то веки без знака с веткой. У ворот стоял фанерный ящик обитый изнутри жестью со щелями для воздуха и ручками по бокам. Снегоуборочного оборудования в гараже не оказалось.

– Ящик для перевозки, – я прикинул, поместится ли он в багажнике машины. – Значит, Плахов мог приехать за тварью.

– Не гадай, он сам всё расскажет, – Игорь достал из кармана навесной замок. – Позже, не сейчас.

Мы вышли из бокса. Дима уже отгонял седан от ворот, а Ная дожидалась меня у стены.

– Дай посмотрю, – она помогла мне снять куртку и осторожно прощупала предплечье. Как бы бережно ни касалась, больно было везде.

– Кость цела, – заметно успокоилась Ная. – Синяк будет большой, дня три нормально сгибать не сможешь. Потерпишь?