Текст книги "Эльфийский Маскарад. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Лисицин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Отодвинув ноутбук, достал блокнот. В Доме не знают, кто закрыл прореху, и пока это держится на молчании Элины. Она помогла мне, назначила премию и согласилась на сотрудничество,но всё изменится по одному распоряжению сверху. На её месте я тоже не смог бы вечно отмахиваться от начальства.

Нужно расти, становиться сильнее, чтобы к тому времени, когда Дом Ясеня узнает о появлении хранительницы и ведуна, за нашей спиной тоже стояла сила, с которой придётся считаться.

Что это может быть, деньги, власть, люди? Нужно создать собственную организацию, нанять крепких орков в качестве охранников, найти гнома-мастера и грамотного бухгалтера для обеления доходов, иначе нас с Наей сожрут и не заметят, и никакая железная кожа не остановит Дом Ясеня.

Только сначала надо понять, что мы можем регулярно привозить из Загранья и кому продавать добычу, от этого зависят и доходы, и число людей, которых могу нанять. Работа в фирме может послужить отличным прикрытием для вылазок, поездки на несколько дней можно объяснять закупками. Под склад придётся снять помещение, не хочется тащить всю добычу в съёмную квартиру. Премия поможет с начальными расходами, но на неё точно не получится содержать охрану.

Лёня и Рая могли помочь со сбытом, а Савельич разобраться с железкой. Пока они даже не знали о моих планах. Я записал вопросы для встреч и отдельно обвёл слово «помощники». Сбегать к скупщику можно и самому, а если добычи окажется на тележку? Или придётся сидеть дома с больной ногой? Вдвоём с Наей на всё не разорвёшься.

Перед обедом зашёл к Элине и отпросился на вторник. Она не стала выяснять, зачем, только уточнила, вернусь ли к среде. Пообещал быть на месте ровно в девять. Завтра Петрович отвезёт нас к Савельичу, а там и с депо, может, что-нибудь прояснится.

Вскоре пришло уведомление из банка, на счёт поступили двести семьдесят тысяч. Я с замиранием сердца проверил сумму и убрал телефон. Теперь точно можно не экономить на одежде.

После работы шиканул и заказал такси, забрав Наю по пути в торговый центр. В магазине верхней одежды было жарко, и я сразу расстегнул ветровку. Пока рассматривал похожие друг на друга куртки, продавщица подошла и предложила примерить тёмную с высоким воротом. Переодевшись, вышел к большому зеркалу. На вид вполне прилично, только в плечах тесновато. Ная оглядела меня со всех сторон и тут же покачала головой.

– Руки подними, – попросила она.

Я вытянул их перед собой, и одежда натянулась на плечах, а манжеты поползли вверх, открывая запястья.

– Маленькая, – заключила Ная, расправляя сбившийся рукав.

– Если руки не поднимать, нормально, – повернулся к зеркалу боком.

– Тебе в ней ещё бегать. Возьми другую, – эльфийка отступила в сторону, пропуская продавщицу.

Продавщица молча протянула следующий размер. Видимо, слышала такие разговоры каждый день. Я вернулся в примерочную, снял тесную куртку и надел новую. На этот раз даже поверх свитера осталось достаточно места. Застегнулся до подбородка, поднял руки и свёл их перед собой, проверяя, не тянет ли в плечах. Ничего не мешало.

Ная проверила ворот, заставила меня повернуться и наконец одобрила. Натянул капюшон и ещё раз посмотрел на себя в зеркало. Шея закрыта, низ куртки доходит до середины бедра, в глубокие карманы можно убрать руки вместе с перчатками. Обычный человек, одетый по холодной погоде. За последнее время я успел от такого отвыкнуть.

На кассе попросил сразу срезать бирки. Ветровку убрали в пакет, и я вышел из магазина в новой куртке. На улице снова пошёл снег. Первые несколько шагов по привычке ждал, когда продует спину, потом расстегнул воротник и глубоко вдохнул морозный воздух. Жарко! Можно спокойно идти и не думать, куда зайти погреться.

– Хорошо? – Ная взяла меня под руку.

– Нужно было раньше купить, – признал я, пряча свободную руку в тёплый карман.

– Нужно было, – она сжала мой локоть, даже не пытаясь утешить.

Дома за чаем рассказал о предложении начальницы войти в Дом. Ная выслушала, не перебивая, и только на словах о хранительнице поморщилась.

– При Доме? А делать что? – она отставила чашку, ожидая объяснений.

– Старшие решат, Элина сама пока не знает, – развёл руками. Лучше объяснить её предложение всё равно не мог.

– Мне и здесь есть чем заняться, – Ная подвинула ко мне тарелку с остатками Зининого пирога.

Услышав, что я предложил Элине пока ограничиться деловыми отношениями, Ная помолчала и взяла меня за руку, а когда назвал премию, попросила показать, сколько теперь денег на счёте. Открыл приложение и передал ей телефон.

– До своей квартиры ещё много не хватает? – она поднесла телефон ближе, разглядывая цифры.

– Много, но теперь заметно меньше, – забрал телефон и с удовольствием ещё раз посмотрел на сумму.

Потом мы перебрались на диван. Ная устроилась рядом, положив голову мне на плечо, и я укрыл нас пледом. Она молча водила пальцем по моей ладони, потом приподнялась и коснулась губами шеи. Обняв её, нежно поцеловал, а когда Ная запустила пальцы в мои волосы, закрыл глаза, уже не думая о времени.

Арт

Глава 10

Утром рассмотрел найденную в руинах деталь на свету у окна и всё равно не понял, что это такое. Плоская железка чуть длиннее ладони, два ушка по краям, между ними хитрый вырез и ни пятнышка ржавчины после всех лет в мёртвом городе. Я поцарапал о неё лезвие зачарованного топорика, и на этом мои познания заканчивались.

– Ты её уже со всех сторон рассмотрел и всё без толку, – Ная улыбнулась моему упорству. – Оставь, Савельич разберётся.

– Мне самому хотелось хоть что-нибудь понять, – проворчал скорее для порядка.

– Вот и спроси, из чего сделана, – она отнесла находку на полку к ключам и вернулась за стол.

От пирога осталось три куска. Два мы съели с чаем, последний Ная убрала под полотенце. Еды после субботней закупки хватало на неделю вперёд, а вот гостинцы от Зины подходили к концу, в банке варенья вообще осталась одна ложка. Я уже соображал, когда прилично зайти за следующим пирогом.

За завтраком по привычке заглянул в банковское приложение. С премией в двести семьдесят тысяч покупка куртки прошла почти незаметно, на остальные расходы денег тоже хватало. А вот монет у нас вообще не осталось, ни свежих, ни старых. Без них можно было сколько угодно собирать рюкзаки, в Загранье мы бы всё равно не попали.

– Сколько нам будет стоить сходить на ту сторону и вернуться? – освободил на столе место для блокнота.

– Открыть проход в одну сторону – двадцать старых монет, – в этом Ная не сомневалась, а дальше задумалась. – Ещё понадобится полог, возможно, не один, и лучше, чтобы что-то осталось на непредвиденное. Я бы рассчитывала на пятьдесят.

Записал сумму и подчеркнул. Когда Ная ставила дверь, в кладку ушла вся добыча последних охотничьих дней. Тогда даже не пересчитывал, сколько именно мы набрали с кучи грызней, такая цена за поход туда и обратно нравилась мне гораздо больше.

– Тогда возьмём сразу сто монет, чтобы с запасом, – мне не хотелось ехать за ними лишний раз. – Петрович обещал познакомить со своим человеком в депо, тот меняет одну свежую на пять старых. Жаль, нельзя их купить, жизнь бы стала гораздо проще.

– Свежих у нас нет, значит, старые купим за рубли, – она подвинула мне сахар. – Хорошо, что их теперь много.

Петрович постучал в половине десятого, на полчаса раньше уговоренного. Пуховик у орка, как всегда, был нараспашку, шапка сдвинута на затылок. С порога сообщил, что «Нива» со вчерашнего дня удачно запаркована прямо у нашего подъезда, поэтому торопиться незачем. В прихожей висел графитовый пуховик Наи, доходивший ей до колен, а рядом моя новая куртка.

– О, обновка! – орк со знанием дела потрогал рукав и показал большой палец. – Давно пора, а то на тебя смотреть холодно.

Последний кусок пирога достался Петровичу. По мнению Наи, гость, который никуда не торопится, просто обязан выпить чаю. Сосед спорить не стал и за чаем объявил, что Зина печёт лучше его покойной тёщи. Судя по тону, это была высшая оценка кулинарного мастерства.

Перед выходом Ная взяла железку с полки и уложила в мешок, не доверив мне нести ценный груз. Ночью подморозило, а утром добавился ветер, и пока сосед выгребал снег из-под колёс, я ждал у подъезда, натянув капюшон. Наконец-то можно было стоять на улице и не думать каждую секунду, куда бы спрятаться.

– Садитесь, поехали! – Петрович убрал лопату в багажник.

В «Ниве» пахло бензином и сгущёнкой. Эльфийка устроилась сзади с мешком на коленях, а я сел спереди и расстегнул куртку, в который раз обрадовавшись работающей печке. Пока выезжали со двора, сосед успел рассказать и про погоду, и про ночную смену; наши односложные ответы его вполне устраивали.

– Звонил Савельичу? – дождавшись паузы, вернул разговор к нашим делам.

– Вчера. Велел приезжать к одиннадцати, раньше он занят. Ещё уточнил, тот ли это парень с фотографиями. Я подтвердил, что тот, а он, представляешь, хмыкнул! – Петрович с удовольствием изобразил своего знакомого. – У него это вроде «добро пожаловать».

Через центр выбрались к частному сектору. По дороге миновали полузаброшенную стройку, за всю осень не выросшую ни на один этаж. Улицы сузились, из труб шёл дым, и поворот у оврага я узнал раньше, чем «Нива» сбавила ход. Двор Савельича, в отличие от соседних, был расчищен до асфальта. Под навесом стояла свежая поленница, над крышей сруба поднимался столб белого пара, на калитке висела всё та же жестяная табличка «по записи».

– Мы у него в тетради записаны! – сообщил Петрович, глуша мотор. – Только тетрадь у него в голове. Ха, правда забавно?

Хозяин вышел не сразу. От оврага тянул ветер, бросая в лицо мелкий колючий снег. Я встал спиной к ветру, а Петрович терпеливо ждал у крыльца, будто не замечая непогоды.

Невысокий плотный старик с седым ёжиком и коротко подстриженной бородой появился на крыльце с закатанными до локтей рукавами. Наю он рассматривал дольше, чем нас, задержался взглядом на её руках и поздоровался отдельным кивком.

– Приехали, – выговорил Савельич вместо приветствия и зашагал к сараю. – В доме печь топится, но сначала сюда; тут и свет нужный, и инструмент правильный.

Внутри оказалось ещё холоднее, чем во дворе. В углу стоял чёрный горн, у стены темнел верстак с тисками, над ним висела лампа под жестяным абажуром. Инструменты были разложены так, словно хозяин только отошёл, хотя Савельич бросил кузню года три назад. Он включил лампу, направил свет на верстак и протянул руку.

Ная вынула деталь из мешка и передала ему с таким видом, будто вручала драгоценность. Мастер молча повертел её в руках, поднёс к свету, просунул мизинец в вырез и щёлкнул ногтем по каждому ушку, потом достал напильник и провёл по кромке, прислушиваясь к звуку.

– Где взял? – коротко спросил он.

– На той стороне, – запоздало понял, что это ему и так ясно. – Улица с мастерскими, двор с каменными корытами. Она провалилась в щель и лежала там много лет.

– Что-то ещё нашли? – по его тону так и не понял, хороша находка или нет.

– Сплошную ржавчину, – вспомнил, сколько там было рухляди. – Эта единственная уцелела.

– Ну да, она в щели пересидела. Смотрите, – Савельич развернул деталь ушками к нам. – Вот тут ось ходила, тут стопор садился, а вырез сделан под что-то большее. Это деталь от чего-то большего. Тяга от заслонки, коромысло или ещё что, не знаю, но сама по себе она ничего не делает.

– То есть ни на что не годится? – мне стало обидно. Первая находка в другом мире, и такой нерадостный вердикт.

– Как одно колесо от телеги, – Савельич положил находку на верстак. – Железо в ней доброе, тут спорить не буду. Не ржавеет, не крошится, теперь такого не делают.

– Она мне топорик поцарапала, а сама целая, – добавил в надежде, что это всё-таки что-то меняет.

– Вот и я про то, – терпеливо повторил гном. – Железо-то хорошее, только применить его не к чему.

– И почём такое железо на рынке? – про деньги спросил без стеснения, ведь сюда не просто так приехал.

– За материал тысячи три дадут, если найдёшь, кто сумеет переплавить, – тут Савельич говорил уже без прежней уверенности. – Могут и меньше. Товар редкий, покупателей мало.

Три тысячи? Столько же стоила одна свежая монета, а я тащил тяжёлую железку в рюкзаке через руины. Обидно, но познавательно, следующий похожий сувенир оставлю лежать там, где он есть.

– Сам не возьмёшь ну хоть на материал? – искать покупателя ради трёх тысяч мне совсем не хотелось.

– Не возьму, мне её девать некуда, – Савельич досадливо поморщился. – Захочешь продать – скажу, к кому идти. только за такие деньги оно того не стоит.

Ная вздохнув, убрала деталь обратно в мешок, мы оба рассчитывали на большее. Всё вокруг сгнило, а она уцелела, даже не поддалась зачарованному лезвию. Думал, за такой металл хорошо заплатят, а оказалось, покупателя ещё поискать надо. Ну, значит, у нас дома появится первый иномирный сувенир, не считая картошки.

В доме и правда было жарко. Куртки оставили в прихожей, а я заодно стянул свитер. Мы сели в той же комнатке за струганый стол под связками трав. Хозяин разлил чай с чабрецом по разномастным кружкам, начиная с Наи.

– Хорошо у тебя натоплено, – заметил я, с удовольствием отогревая озябшие руки.

– А то, – довольно отозвался Савельич. Петрович забелил чай молоком и в разговор не лез, только похвалил чабрец. За окном снег шёл всё гуще, а здесь от печи тянуло таким теплом, что выбираться обратно на улицу совершенно не хотелось. Впрочем, мы ещё не закончили.

– У нас есть ещё один вопрос, – включив телефон, нашёл нужный кадр и повернул экран к гному. – Мы эту штуку между собой иглой зовём. Она была насквозь вбита в завесу и не давала прорехе закрыться, вытащить можно было только с той стороны.

– Игла и есть. Ну-ка… – Савельич взял телефон, сразу заинтересовавшись загадкой.

Снимки он изучал дольше, чем деталь, увеличивал изображение, сдвигал, переходил к следующему. Задержался на головке, потом на том конце, где зацеп загибался крючком. Один раз поднял глаза на Наю, но спрашивать ничего не стал.

– Руками не держал, так что без клятв, – он заметно посерьёзнел.

– Принято, – спокойно ответила Ная, не торопя его с выводами.

– Знак Дома вам знаком, про него я в прошлый раз всё сказал. Меня другое цепляет, – Савельич повернул экран к нам. – Видите, где шипы из ствола выходят? Ни шва, ни насадки. Их вытянули из того же прута, что и жало, от головки до крючка это один кусок железа.

– А приварить их отдельно нельзя? – я никак не мог понять, зачем кузнец так усложнил себе работу.

– Тогда от такой иглы не будет толку, – терпеливо объяснил Савельич. – Сварной шов нарушит узор, и железка станет бесполезной, вот и приходится вытягивать её из одного прута, хотя это дольше и труднее. Такую вещь с самого начала куют под узор.

Достал блокнот и записал главное. Ная сидела очень прямо и внимательно слушала, даже для неё, похоже, в словах мастера было что-то новое.

– Читать и подновлять узор умеют десятка полтора на весь город, я тебе говорил, – мастер дождался, пока допишу. – А ковать под него… Таких человек пять наберётся, не больше. Тут одних рук мало, надо ещё до ковки знать, куда вязь ляжет, иначе только железо испортишь.

– Значит, искать надо среди кузнецов? – я заметно приободрился. Проверить пятерых людей было куда легче, чем полтора десятка.

– Да, – Савельич однако не разделял моего воодушевления. – Двое при Домах, и их со счетов сбрасывать нельзя. Дом велел – они и сковали, не спросив, зачем. Один старый, руки не держат. Сам уже не куёт, но мог руководить работой. И двое, которых я знаю с чужих слов. Проверять нужно всех пятерых.

– Назовёшь имена? – поинтересовался я.

– Не скажу. Сначала сам проверю, не наврал ли тебе, – тон Савельича не оставлял надежды выпросить хотя бы одно имя. – Дай мне неделю. Спрошу у человека, который видел их за работой. Раньше не приходи.

– Идёт, через неделю приеду, – согласился без особой радости. Хотелось узнать всё сегодня, но сомнительный список мне тоже был ни к чему.

– И ещё смотри, – он вернулся к первому снимку. – Длина у неё обычная, зацеп тоже. Такая годится для разных мест. По самой игле не определишь, куда её собирались ставить.

Это записал отдельной строкой.

– А теперь моё, стариковское, и ты его в дело не клади, – Савельич положил телефон на стол. – Под такую работу ещё горн настроить надо, оправки сделать, руку на пробах набить… Возни на неделю. Всё это больших денег стоит, и ради одной штуки я бы не взялся, слишком дорогая выйдет.

– То есть она может быть не одна? – от этой мысли мне стало не по себе.

– Может, – осторожно подтвердил гном. – Только за руку я никого не поймал. И точных размеров у меня нет, длину прикидываю по твоей ладони на первом кадре. Привезёте её саму, тогда скажу точнее.

– Она сейчас у той, кто занимается этим делом, – за Элину обещать не мог. – Попробую договориться.

– Договоришься – вези, посмотрю в руках, – возможность изучить иглу как следует явно обрадовала мастера. – А до тех пор работаем по карточкам.

Ная тоже помрачнела, похоже, представила такую же иглу, которая лежит у кого-то про запас. Одну уже поставили, натравив тварей на обычных людей, что им мешает повторить?

– Ковал один, платил другой, ставил третий? – закрыл блокнот, пытаясь представить, до кого удастся добраться через кузнеца.

– Может, трое, а может, один в трёх лицах, тут я тебе не помощник, – Савельич развёл руками. – Мастер помнит, кто приходил к нему с деньгами, а что ему при этом сказали и много ли он понял, спросишь у него сам.

Старый гном так и не спросил, кто вынул иглу из найденной прорехи и почему мы не говорим от имени Дома. Я забрал телефон со стола, убрал в карман и искренне поблагодарил его за информацию. Хозяин проводил нас до калитки и придержал её, пропуская Наю вперёд.

– Значит, через неделю. Раньше всё равно ничего не узнаю, – Савельич на прощание крепко пожал мне руку.

До депо ехали обратно через полгорода. Всю дорогу Петрович доказывал, что трамвай – самый честный транспорт. Рельсы никуда не денутся, остальное дело техники. Я слушал вполуха, прикидывая, что из сказанного Савельичем передать Элине в первую очередь.

– Жору я предупредил. Он до трёх на выдаче, потом принимает вагоны, и до вечера его не отловишь, – сосед свернул в проезд между кирпичными корпусами.

– Жора – это твой человек? – отвлёкся от мыслей о кузнецах.

– Кладовщик наш, я при нём инструмент выдаю. Бригадир после ранения меня пожалел, – Петрович притормозил у шлагбаума и опустил стекло. – Жора гоблин, и ты ему в лицо про рост не заикайся. Хотя нет, заикнись, он тогда цену снижает, лишь бы не выглядеть мелочным.

Пропуска выписывали в вагончике на въезде. Петрович ушёл внутрь, а мы остались ждать под ветром, который гулял между корпусами. Я застегнулся до подбородка, а Ная прижимала мешок к боку и с любопытством разглядывала стоявшие за оградой трамваи.

Внутри депо было тепло, шумно и… высоко. Под потолком по рельсу ползла кран-балка, у канав стояли трамвайные вагоны без тележек, кто-то на другом конце цеха бил металлом по металлу. Пахло смазкой, горячей краской и мокрой ветошью. Ная замедлила шаг и подняла голову, с детским восторгом осматривая окрестности.

Петровича здесь знали все. Пока шли до выдачи, с ним поздоровались раз шесть, дважды спросили про смену, потом позвали в субботу помочь с гаражом. Орк уверенно отвечал на ходу и обещал подойти, коль спина позволит. Двое в спецовках проводили Наю заинтересованными взглядами, у одного под личиной прятались короткие рожки.

Инструментальная оказалась длинной комнатой с полками до потолка и окошком выдачи в стене. За стеклом сидел лысеющий гоблин в синем халате поверх свитера. Большие уши, внимательные глаза, он сразу мне понравился. Он что-то вписывал в раскрытую тетрадь, придерживая страницу локтем.

– Петрович, у тебя ж выходной! – гоблин оторвался от записей, явно не ожидая его увидеть. – Чего тут околачиваешься?

– Я по делу и с людьми, – орк облокотился на край окошка. – Это Саша и Ная, помнишь, говорил.

– Помню, как же, – Жора оглядел нас, чуть дольше задержавшись на эльфийке. – Свежие принесли на обмен?

– Всё ушло в дело, – мысленно попрощался с частью премии. – Нам нужны старые, за рубли.

– За рубли? Ещё лучше, – гоблин повеселел. – У меня денег сейчас как раз мало, а за квартиру платить удобнее карточкой.

Петрович остался поболтать с подошедшим работягой, а Жора прихватил тетрадь и вышел через боковую дверь. Оказалось, он едва доставал мне до груди. Гоблин провёл нас за полки, в закуток с двумя табуретами, столом и электрическим чайником. Ная села, я остался стоять рядом. Дверь Жора прикрыл не до конца, чтобы слышать, если позовут к выдаче. Вентиль на трубе за его спиной тихо посвистывал.

– Сколько надо? – кладовщик сел на второй табурет.

– Сто, – Ная ответила без заминки. Мы не планировали объяснять, зачем нам целая сотня. Да и кому какое дело? Может, у нас большая семья.

– Сто? Отлично, – Жора достал из стола жестяную коробку от печенья и снял крышку. – Со ста и цена другая, не пятьсот, а четыреста пятьдесят. Своим, по знакомству и потому, что Петрович за вас поручился.

Сотня по четыреста пятьдесят выходила в сорок пять тысяч, шестую часть вчерашней премии. По утреннему расчёту этого хватало на две вылазки, на каждую получалось по двадцать две с половиной тысячи с пологами и запасом монет на непредвиденные случаи, но без еды и снаряжения. Дорого. Правда, по рыночной цене вышло бы ещё хуже.

– А почему у тебя дешевле рынка? – скидка меня радовала, но хотелось понять, откуда она взялась. – не жалуюсь, просто интересно.

– Так я на рынке не стою, – Жору мой вопрос нисколько не смутил. – Там место платное – раз, тебя никто не знает – два, вот и берут с обоих концов. У охотника принимают дешевле, покупателю отдают дороже, а у меня клиент постоянный, проверенный, половина депо ходит. У одних беру, другим отдаю, живу на разнице. Рвать с тебя мне незачем, мне надо, чтобы ты пришёл ещё. Дешевле, чем у меня, бывает только по старой дружбе, а у тебя её тут пока нет.

Часовщик из перехода продавал монеты Зине по триста рублей, оставив старую цену. Он прав, мы пока не друзья и не могли рассчитывать на такое же отношение.

Жора считал вслух, выкладывая монеты десятками. Ная следила за его руками. На девятой стопке коробка опустела, и ему пришлось сходить к полкам за второй.

– Проверять будете? – он спокойно ждал, не торопя нас с расчётом.

– Уже проверила, всё верно, – гоблину понравилась уверенность Наи. Он довольно хмыкнул и принялся собирать монеты.

Жора ссыпал сотню в тряпичный мешочек. Пока он затягивал тесёмки, перевёл ему деньги по номеру телефона. Услышав звякнувшее в кармане халата уведомление, гоблин сверился с экраном и отдал мне покупку. Рядом с ним лежала тетрадь, и я поинтересовался, что он в ней ведёт чисто из профессионального интереса.

– Долги, половина депо у меня тут расписана, – гоблин, когда говорил, размахивал руками. – Личины же не ждут получки. У Кости трое детей, каждый месяц вынь да положь им шестьдесят монет. У Тамарки дочь школу заканчивает, ей надо, чтобы человеком выглядела, а не как получится. Берут у меня, отдают с зарплаты. Кто не отдаёт – тот больше не берёт, всё, никакого воспитания не нужно.

На страницах стояли сокращённые фамилии, рядом суммы в монетах и рублях. За годы работы закупщиком таких тетрадей видел немало, эту вели давно и аккуратно.

– И проценты? – поискал глазами ещё один столбец, но ничего похожего не нашёл.

– Какие проценты, ты чего⁈ – Жора даже отшатнулся. – Мы тут и без процентов небогатые, я на обмене живу, а не на людях.

– Понял, прости, – стало неловко. Вопрос выскочил по конторской привычке, а тут вам, извините, не контора.

– Да ничего, ты ж меня пока не знаешь, – обиды в его голосе уже не было. – А насчёт свежих… Как появятся, тащи сразу ко мне. Даю пять старых за одну, своим столько же. Понадобятся срочно деньги – заплачу рублями, но меньше, чем оно стоит, сам понимаешь, мне тоже нужно на что-то жить.

Пока нам требовались старые монеты, такой обмен был выгоднее двух тысяч, которые давал Карлыч. Даже по нынешней цене пять штук обошлись бы мне в две тысячи двести пятьдесят. Сколько Жора заплатит за свежую рублями, ещё предстояло узнать, но к Карлычу теперь можно было ходить пореже.

– Договорились, – убрал мешочек во внутренний карман, ощутив заметную тяжесть.

– И вот что, – Жора придержал меня за рукав уже в дверях и понизил голос. – Если кто спросит, у кого берёшь, отвечай «на рынке». Я не трус, просто у меня тут в тетради куча наших записана… Ну, понимаешь?

– Понимаю, от меня никто ничего не узнает, – по этой тетради можно было найти не только Жору, мне не хотелось подставлять его должников.

Петрович ждал у выхода из цеха, успев попить чаю в чьей-то бытовке. К машине мы шли против ветра, я прикрывал лицо ладонью и придерживал тяжёлую куртку, радуясь серьёзной защите. Сто монет ощущались куда убедительнее, когда нёс их на себе.

Домой вернулись во второй половине дня. Петрович не захотел заходить, сославшись на стирку, и посигналил нам на прощание.

Дома отдал мешочек Нае и наконец снял куртку. Она включила чайник, потом отсчитала пятьдесят монет на ближайшую вылазку и завернула в тряпку, вторую половину ссыпала в пустую банку с надписью «Резерв».

Пока грелась вода, написал Элине, коротко изложив главное про пятерых мастеров и цельную ковку. Объяснил, почему Савельич считает, что иглы могли делать сразу по нескольку штук, и отдельно оговорил, что это пока лишь догадка. В конце добавил, что ему нужна неделя на проверку имён.

Ответ пришёл минуты через четыре.

«Если существуют другие иглы – плохо, но пока это его догадка. Про подготовку к работе сама бы не додумалась, спасибо. Список кузнецов у нас есть, проверю, кто мог такое сделать. Начну с тех, кто работает при Домах. Твой Савельич может назвать имена мне напрямую?»

«Если сам захочет. Он знает про Дома и держится от них подальше», – я не мог обещать встречу без согласия старика, он и мне-то пока ничего не сказал.

«Разумно с его стороны», – пришло в ответ. А следом ещё одно сообщение. «Куртку купил?»

Невольно улыбнулся. После разговора об иглах этот вопрос был неожиданным.

«Вчера. Ная проследила», – отправил и убрал телефон.

За чаем обговорили, что возьмём с собой. Не хотелось тратить монеты на поход за забытыми припасами. Записал бинты, таблетки для очистки воды, вторую горелку и побольше еды.

– И одежду проверь, – Ная указала на список. – Городскую куртку об камни порвёшь, да и спать там придётся на полу.

– Подберу что-нибудь для вылазок и подстилку возьму потолще.

Я добавил ещё две строки.

Магическая картошка на подоконнике заметно подросла. За эти дни Ная успела посадить часть в землю, и у двух растений ростки уже упирались в стекло. Она проверила землю пальцем, полила и решила пока не везти их Рае, пусть сперва окрепнут. Половину привезённого запаса отложила на весну.

– К источнику пойдём? – пока составлял список, уже успел мысленно вернуться на знакомую улицу.

– Пойдём, только сначала хочу постоять рядом подольше и послушать, – Ная вернулась к столу. – Мне не нравится, что тебя к нему тянет, а меня нет.

– Мне тоже, – честно признался эльфийке, хотя мысль об источнике всё ещё казалась заманчивой. – Но проверить надо. Если под улицей узел, то нам не придётся ездить в депо за каждой старой монетой.

– Узел – не кошелёк, Александр, – она произнесла моё имя с нажимом. – Для таких дел нужна снасть, а у нас её нет. Да и что там скрывается, мы пока не знаем.

Ужинали жареной картошкой с колбасками, последняя ложка варенья ушла к чаю. Я вымыл пустую банку и поставил на полку, собираясь вернуть Зине при следующей встрече. Такие женщины всегда серьёзно относились к повторному использованию тары.

К вечеру в блокноте набралась целая страница покупок. Суммы пока не ставил, но было ясно, что премию рано считать свободными деньгами. Без неё заначке пришлось бы совсем туго, а так вроде нормально.

– Завтра после работы заеду за бинтами и заодно посмотрю горелки, – положив блокнот на тумбочку, устроился рядом с Наей.

– А рюкзак будем собирать вместе, я сама проверю, что ты положил, – она забрала у меня плед и накрыла нас обоих.

– Это угроза? – потянул плед обратно на свою сторону.

– Это помощь, – Ная устроилась поудобнее и немного помолчала. – Только еду соберу сама, а то в прошлый раз ты мало взял.

Арт

Глава 11

Новости включил только из-за погоды, хотел узнать, насколько сильно сегодня замёрзну по дороге. Синоптики обещали минус восемнадцать ночью, а сразу за ним в кадре появилась жёлтая лента поперёк двора. Участковый что-то объяснял женщине с собачкой на руках.

– На Гайве с утра работают кинологи, – сообщила ведущая тем же деревянным голосом, каким читают про ремонт теплотрассы. – Ночью в гаражном массиве обнаружены двое погибших. По предварительной версии, на людей напала стая бродячих собак.

Ная поставила передо мной тарелку и осталась стоять за спиной, глядя на экран поверх моей головы. Показали двор, оцепление, разрытый снег и мужика в спецовке. Он говорил в микрофон с логотипом канала, что собак тут отродясь не водилось, а вот лиса прошлой зимой ходила. Женщина в следующем кадре боялась выпускать внука одного. Потом камера задержалась на выломанной доске в чьём-то заборе, и репортаж на этом закончился.

– Бродячие собаки, – повторил вслух, и мне не понравилось услышанное.

Внизу экрана бежала строка про мороз и про усиление отлова диких животных. Подробностей в новостях не дали никаких, ни во сколько это случилось, ни где именно, ни что нашли рядом. Псы и правда сбивались в стаи, и в гаражах их было полно. Так я себя и уговаривал, пока ковырял яичницу.

– Ты держишь вилку и не ешь, – эльфийка села напротив и заглянула мне в лицо. – О чём думаешь?

– Слишком подозрительное совпадение. Вчера мы узнали про вторую иглу, сегодня говорят про убитых собаками, – яичница наконец пошла в дело. – Думаешь, это и правда псы?

– Мы не можем знать всё, – она не утешала, просто говорила как есть.

– Спрошу у Элины, – теперь хотелось поскорее добраться до работы. – У неё там свои люди.

– Ты злишься, – эльфийка пересела ко мне.

– Злюсь, – уже давно понял, что скрывать от неё что-то бесполезно. – Мы закрыли прореху у промзоны и ходим довольные, будто дело сделано, а кто-то открывает новые дыры.

– Ну конечно же она была не последней, – Ная ответила без удивления. – Прорехи открываются везде, где миры соприкасаются. Раньше их закрывали сразу, теперь Дома успевают не везде. Всех нельзя спасти, защитник.

– Мне не надо спасать весь мир, – уныло сказал я. – Мне надо, чтобы люди спокойно ходили по улицам нашего города, вот и всё.