Текст книги "Эльфийский Маскарад. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Лисицин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Эльфийка взяла меня за рукав и потянула назад раньше, чем я успел задать вопрос.

– Спит! – прошептала она. – Крупнее всего, что здесь чуяла. Не буди.

Мы поднялись наверх, и я очертил вторую зону пошире первой, между ними лежала улица, от неё шёл проход к сухому руслу. Примерно в двухстах шагах выше по руслу можно было выбраться по осыпающемуся склону на каменный карниз вдоль стены. По этой полосе я и наметил главный запасной маршрут.

Привязав наверху склона к вросшему в землю обломку отрезок верёвки, свободный конец спустил к подножию и спрятал между камнями. Снизу его можно было достать, просто протянув руку. Проверил путь в обе стороны, подтянулся вверх, обратно сошёл своим ходом. Сразу ниже склона русло сужалось. Над этим местом я расшатал три плиты и подвинул их к краю карниза, чтобы потом сбросить одним толчком.

– И зачем ты это сделал? – эльфийка скрестила руки на груди, приподняв серебристую бровь.

– В случае бегства мне всё это очень пригодится, – смотав остаток верёвки, положил его в карман и потрогал верхнюю плиту ладонью, проверяя, легко ли пойдёт.

Мы работали по одной и той же схеме, меняя только дворы. Ная нащупывала группу из двух-трёх, реже четырёх грызней и коротко приманивала теплом, отделяя их от прочих. Я ждал в узком месте, в горловине между стенами, в проломе с завалом или в дверном проёме с высоким порогом. Крупным тварям туда было не влезть, а мелкие от голода теряли осторожность.

Первый двор у пересохшего фонтана мне запомнился во всех подробностях. Место я приметил ещё накануне. Сбоку от узкого прохода между стенами торчал обломок лестничной площадки высотой мне по колено. С него было удобно бить сверху, а твари пришлось бы прыгать, чтобы до меня добраться.

Ждать долго не пришлось. Во дворе зашуршало, и между стенами боком протиснулся падальщик, худой, серый, размером с крупную собаку, из тех, кто вечно ошивается около чужой добычи. Он присел на задние лапы, но я не дал ему прыгнуть. На миг ослепил его фонарём и рубанул топориком в загривок, не сходя с площадки. Тварь ткнулась мордой в камень и осталась лежать в проходе.

Второй зверь пошёл вдоль стены, пытаясь проскочить в щель между мной и завалом. Я встретил его ботинком в морду. Пока он мотал башкой, рубанул по шее.

Третьего Ная развернула сама короткой вспышкой огня, и тварь вылетела из прохода обратно во двор. Догонять его не стал, мы сразу условились не преследовать тех, кто вырвался из ловушки. Преследуя одного, я бы подставил спину остальным.

Итог – неплохая горсть монет и ни одной царапины. И всё это за четверть часа вместе с ожиданием. Эльфийка вышла из-за стены, посмотрела на тела в проходе и одобрительно хмыкнула.

– Как-то скучно у тебя выходит, – она носком сдвинула лапу ближайшей туши.

– Скучно – это хорошо! – оттащил обе туши подальше, чтобы не воняли у самой горловины. – Бок мне до сих пор напоминает про недавнее веселье.

Дальше пошло по накатанной. В проломе у зернохранилища взяли четверых, у бывшей конюшни ещё двоих. В тесноте хватало коротких ударов сверху, а Нае не приходилось долго приманивать добычу.

– Думаю, хватит на сегодня, – объявила эльфийка после третьего двора, растирая ноющие виски.

Правильно, всему нужно знать меру, и из охотничьих угодий мы вышли ещё засветло. За стеной последнего двора кто-то задрал мелочь. Раздался короткий визг, потом всё стихло. Мы переждали в проулке, пока Ная не сказала, что мохнатый ушёл в другую сторону. Я не полез смотреть на шатуна, себе дороже. К убежищу добрались уже в сумерках.

За последнее время мы здорово притёрлись друг к другу. Ная уже не объясняла, что именно чует, а кивала в нужную сторону и коротко говорила, сколько их там. Мне этого хватало, чтобы выбрать место.

Быт тоже устоялся и не в худшую сторону. Воду по-прежнему фильтровали через тряпку, обеззараживали таблетками и кипятили теперь на дровах в той же печи на окраине, где варили ломаря. Газ я берёг на крайний случай. К трофейному мясу мы добавили запечённую в углях магическую картошку, отчего Ная заметно повеселела.

– На Земле ты также работал? – эльфийка выкатила из золы горячий клубень и подкинула его на ладони.

– В Перми работал головой и телефоном, – подул на свой клубень, обжёгся, переложил в другую руку. – Но приезжал к тому часу, когда меня меньше всего ждали. Тут то же самое, только не бумаги проверяю, а готовность тварей к внезапной смерти.

Монеты я вкладывал в Покров всякий раз по возвращении, и после нескольких дворов до новой ступени оставалось совсем немного.

На следующее утро мы снова пошли на охоту. На краю ремесленного квартала выбрали подходящий двор и сработали по привычной схеме. Я отсчитал столько, сколько требовал Покров, остальное убрал в карман.

Кругляши истаяли в ладони и перед глазами возникло долгожданное уведомление.

Железная кожа. Уровень: 4.

– Прибавилось? – Ная смотрела на меня с любопытством.

– Если верить надписи, – подвигал плечами, прислушиваясь к себе, но ничего нового не почувствовал. – Опять ни силы, ни ловкости. Знаешь, когда я случайно сломал ручку, то воображал себя этаким супергероем, но с тех пор никакого прогресса.

– Так и должно быть, – она отвернулась и пошла вперёд. – Покров не делает тебя сильнее, он делает так, чтобы тебя было труднее сломать. Разница станет видна в деле.

Проверить защиту пришлось на следующей охоте. В горловине у старой красильни я слишком поздно заметил подобравшегося сбоку грызня. Он прыгнул, вцепился когтями в бедро и повис всем весом. Штанина разошлась, по ноге потекла кровь, и в первый момент я решил, что всё, добегался.

Хрен ему! Когти прорезали мясо, но дальше не прошли, хотя зверь рвался и тянул меня вниз. Упёр фонарь ему под челюсть, не давая дотянуться зубами, и ударил топориком по голове. Когда лапы разжались, едва удержался на ногах.

– Мясо задел, – Ная промыла рану кипячёной водой и осмотрела края. – Кость целая, жилы целые, крови много, но струёй не бьёт. Хромать будешь долго.

– Да уж, неприятно получилось, – осторожно попробовал согнуть колено, и оно поддалось с неохотой.

– Не думай, что Покров выдержит любой удар, – она промыла рану ещё раз, присыпала чем-то из своего мешочка и затянула повязку туже, чем хотелось. – Вцепится сильнее, и без ноги останешься.

Без защиты грызень оставил бы меня без ноги. Железная кожа спасла от страшной участи, но надеяться, что она выдержит и прямой удар шатуна или ломаря, я бы не стал.

На этом охота закончилась, с такой ногой оставалось только выбираться из квартала. Мы двинулись по ближайшей улице. Повязка держала, на камни больше не капало, но запах крови никуда не делся, и даже я его чувствовал.

Тишину я сначала объяснял тем, что мы сами выбили всю мелочь. За два дня прошлись по трём кварталам и каждый раз брали по нескольку тварей. Но теперь, хромая по улице, я замечал всё больше странностей.

У фонтана не было свежих следов падальщиков, раньше они ходили туда будто на работу. В подворотне кто-то бросил недоеденную добычу, мелочь так не делала. И ни одна тварь за всю дорогу не высунулась нам навстречу. Ная внезапно остановилась, склонила голову и прислушалась.

– Они там, – сказала эльфийка. – Сидят за стенами. Их много, и они боятся.

– Нас, что ли? – мне даже польстило на секунду.

– Нас они боялись вчера, – Ная помолчала, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал. – Сейчас боятся другого. Сидят и не дышат.

Я вспомнил вчерашний визг за стеной. Похоже, шатун не просто так забрёл в тот квартал, а теперь охотился здесь.

– Сюда больше не ходим, – сказала эльфийка, и я молча перечеркнул квартал на карте.

Мы не успели далеко уйти. На перекрёстке за охотничьим кварталом Ная снова встала как вкопанная и подняла руку, а я замер на полушаге. Мы ждали около минуты. Кругом держалась та плотная здешняя тишина, в которой камешек, упавший за три улицы, кажется сходящей лавиной.

– Ушёл, – выдохнула она наконец. – Шатун был близко.

Я огляделся и заметил у выхода из двора отпечаток лапы втрое шире моего ботинка. Он лежал поверх нашего вчерашнего следа. Дальше тянулись глубокие борозды от когтей, с краёв ещё осыпалась пыль.

– Он? – опустился на здоровое колено, придержавшись за стену, и посветил.

– Он, – Ная стояла надо мной и смотрела не под ноги, а вдоль улицы. – Мохнатый.

А ведь такой след мы уже видели у фонтана, только старый, полузасыпанный, да и возле зернохранилища пыль была разворошена, будто там кто-то топтался и принюхивался. Тогда я не придал этому значения, а теперь сопоставил места. Все наши охотничьи зоны. Похоже, шатун обошёл их один за другим, нашёл свежие следы и теперь искал нас.

– К дому не идём, – решил я. – И к порталу тоже. Сворачиваем на запасной маршрут через сухое русло и склон.

– След мы всё равно не собьём, – сказала Ная спокойно. – Он чует кровь.

– Значит, и пробовать не станем, – проверил, как сидит топорик, и попробовал прибавить шагу. Нога сразу напомнила, кто здесь главный. – Наверх я вытяну себя руками и здоровой ногой, а ты сразу за мной. С карниза обрушим плиты и завалим ему проход.

– А потом? – Ная оглянулась туда, откуда мы шли, и почему-то понизила голос.

– Уйдём дальше по запасной тропе, – я показал подбородком в сторону русла. – Из укрытия проверим, догадается ли он обойти. До пятницы ещё четыре дня, нам нужен безопасный ночлег.

Ная кивнула, пропустила меня вперёд и пошла следом, развернувшись вполоборота и поглядывая назад вдоль улицы. Где-то на середине пути я поймал себя на том, что считаю не шаги до дома, а шаги до верёвки на склоне.

Два дня мы охотились на мелочь, теперь шатун охотился на нас. И мне очень не нравилась такая смена ролей.

Арт

Глава 4

Быстро уйти не получилось. До прохода к сухому руслу оставалось три квартала, я старался держать ровный шаг, а нога так же старательно портила мне всё дело. Нет, так не пойдёт.

На первом перекрёстке скинул рюкзак и выложил из него всё лишнее. Котелок, банка тушёнки, запасная рубаха и сухари легли под стеной аккуратной кучкой. Вернёмся за ними при первой возможности. Надеюсь.

– Орехи понесу сама, – эльфийка достала из своего рюкзака свёрток с магической картошкой и сунула за пазуху. – Их не оставим.

– Как скажешь, – затянул лямки потуже и попробовал прибавить шагу. – Огород у нас, смотрю, дело святое.

Температура по-прежнему держалась чуть выше нуля, изо рта непрерывно шёл пар. Смеркалось. Топорик я засунул за пояс, а фонарь больше не убирал. Державшие его пальцы заледенели, но рубаха под свитером промокла насквозь, и я никак не мог определиться, жарко мне или холодно.

Я шёл впереди, эльфийка сразу за мной, след в след. Каждые полсотни шагов оглядывалась, проверяя, не появился ли зверь.

– Идёт, – сообщила хранительница во втором квартале. Она забавно дёрнула ушами, и в другой ситуации я бы непременно улыбнулся. – Не бежит, идёт себе, будто по делу.

– Далеко? – оглядываться не стал, толку от моих глаз тут было мало.

– Пока далеко, – она послушала ещё и поправила лямку рюкзака. – Но постепенно приближается.

Зверь не спешил, уверенно шёл по нашему следу, словно заранее знал, где лежит нужный ему товар. Так у нас по складу ходят кладовщики, и обычно меня это радовало, сегодня же хотелось, чтобы тварь хоть немного суетилась и нервничала.

– Он ведь ещё до моей раны начал нас искать, – вспомнил на ходу. – Мы ему всю мелочь по трём кварталам выбили, может, явился глянуть, кто у него в кладовой хозяйничает?

– А я тебе ещё вчера говорила, – в голосе Наи звучало больше усталости, чем насмешки. – На улицах он хозяин.

– Обычно именно с этого и начинаются проблемы с соседями, когда встречаются два хозяина, – посветив под ноги, обошёл кучу битого кирпича.

– А заканчиваются всегда плачевно, – сказано это было очень спокойно, что мне совсем не понравилось.

Мы шли знакомыми закоулками, и ни одна тварь не высунулась наружу. Мелочь чуяла хозяина не хуже Наи. Ещё вчера пустые улицы меня бы радовали, а сегодня хотелось, чтобы в них хоть кто-нибудь шуршал.

В последнем дворе так и лежали объедки. У мелкой твари была переломлена спина и отъедена задняя часть, а рядом в пыли отпечаталась широкая лапа с бороздами когтей.

– Обычно они ничего не оставляют после себя, – заметил я, обходя завал по краю. – А эту так никто и не доел.

– К добыче, брошенной хозяином, мелочь не подходит, – Ная на секунду остановилась над отпечатком, но не стала его трогать. – Себе дороже.

Я всё-таки достал из кармана чистую тряпку, отвернул штанину, промокнул подсохшую кровь,а потом закинул лоскут через стену подальше от нашей дороги. Саму повязку трогать не стал, Ная замотала её очень туго.

– Не поможет, – она проводила приманку взглядом и даже шага не сбавила. – Он тебя ищет, не тряпку.

На мой взгляд, попробовать всё равно стоило, вдруг он хоть ненадолго свернёт за запахом. Нужно выиграть немного времени, пока мы не доберёмся до нужного места.

– А сжечь его нельзя? – мысль пришла запоздало, зато была оптимистичной. – Хоть шерсть подпалить.

– Можно, – уголок рта эльфийки слегка дёрнулся, но до улыбки дело не дошло. – Когда наберу силу. Если он, конечно, согласится подождать.

Нужный проход я узнал издалека по обломку резного столба на углу. За ним улица спускалась в сухое русло шириной с наш переулок. На дне лежали щебень и обломки кладки.

Предстояло пройти вверх по руслу до склона, где оставил верёвку, по ней можно было подняться на уцелевшую часть набережной. Узкая каменная дорожка тянулась вдоль берега к каналу.

Спуск дался мне сложнее, чем рассчитывал. Здоровая нога съехала по щебню, весь вес пришёлся на раненую, и пару секунд я стоял, держась за камень и осторожно дыша.

– Живой? – эльфийка спрыгнула следом легко, будто с крыльца.

– От такого не умирают, – разогнулся и пошёл вверх по руслу. – Двести шагов – и мы на месте.

Прыгать по битому камню на одной ноге было удобно примерно также, как ходить по скользкой гальке в ластах. Щебень постоянно расходился под ногами, обломки переворачивались в самый неподходящий момент, и на каждом третьем шаге приходилось заново искать опору.

– Может, полог? – предложил я, отсчитав первую сотню. Очень хотелось сесть и отдохнуть. – Сядем под стенкой и переждём, пока он…

– Полог глушит шум и прячет живое тепло, – договорить она мне не дала. – Но запах не уберёт, зверь уже взял твой след.

– Значит, не вариант, – пришлось согласиться и прибавить шагу.

– Значит, иди быстрее, – эльфийка поравнялась со мной и подставила плечо.

Она помогла мне пройти ещё немного, но быстрее от этого не стало. Дыхание у обоих сбилось, а до верёвки мы так и не добрались.

– Могу приманить его теплом, – сказала Ная мне в ухо. – Уведу его в сторону, пока ты доковыляешь до верёвки.

– Плохая идея, тебя он тоже настигнет, – посветил вперёд, на щебень. – Должны успеть.

– Он спустился, – она остановилась и обернулась.

Обернулся и я. В дальнем конце, там, где мы спускались, темнота сделалась гуще и двинулась в нашу сторону. По щебню шёл огромный медведь. Даже на четырёх лапах он был выше моего плеча, шерсть на загривке свалялась грязными космами, и камни под ним ехали и щёлкали. Морду мне разглядеть не удалось, а если начистоту, не очень-то и пытался.

До верёвки оставалось шагов сорок, и я преодолел их быстрее, чем весь предыдущий квартал, хищник за спиной очень мотивировал. У склона заткнул фонарь за ремень, освобождая руки.

– Наверх, – я протянул Нае конец верёвки. – Иди первой.

– Ты дольше будешь лезть, – она не взяла верёвку и посмотрела мимо меня на приближающегося зверя.

– Наверх! – подтолкнул её к склону и подобрал провисший конец. – Поможешь мне вылезти.

Эльфийка прекратила спорить и взлетела по склону с такой скоростью, что вниз посыпался мелкий камень. Оказавшись наверху, она дважды дёрнула верёвку, мол, держит, лезь.

Дальше полез я, и вот тут выяснилось, насколько сильно тормозила одна раненая нога. Руки тянули изо всех сил, здоровая толкала, больная висела и мешала. На полпути внизу послышалось тяжёлое дыхание, до этого зверь ещё ни разу не подходил так близко.

Тут берег был низкий. Ная бросилась обратно по дорожке, забежала за спину зверю и соскочила вниз. Приземлилась на четвереньки шагах в пятнадцати позади него, вскочила и выпустила своё пламя наружу. Даже я почувствовал его спиной, будто внизу вспыхнул костёр. Шатун развернулся к ней, и эльфийка побежала к каналу.

Наверх выбрался на чистой злости, окончательно разорвав штанину, сейчас не до церемоний с одеждой, зато теперь голос можно было не беречь.

– Прямо! – первый крик вышел сиплым, и я откашлялся. – Не оглядывайся, он ближе, чем ты думаешь!

Ная бежала по дну, а я торопился следом по каменной дорожке. За сужением в боковой стене темнел узкий вход на старую лестницу. Вчера я расчистил его и поднялся по ступеням на набережную, а оттуда на улицу. Лишь бы успела добежать.

Шатун почти достал Наю. Между ними оставалось полкорпуса, и он махнул лапой снизу вверх. Эльфийка увернулась, но зверь настигал.

Схватив обломок кладки у края дорожки, швырнул зверю в загривок. Камень отскочил от свалявшейся шерсти, зато медведь на мгновение повернул голову ко мне. Ная успела отбежать ещё на несколько шагов.

– К лестнице! – махнул в сторону входа. – Беги наверх!

– Вижу! – голос снизу звучал куда ровнее моего.

– Боком, плечом вперёд! – подался к краю, следя за каждым её шагом. – Бросай рюкзак!

Рюкзак полетел к стене, свёрток с клубнями остался за пазухой. Ная протиснулась в проём и побежала по ступеням, а шатун на всей скорости впечатался в кладку.

Зверь выломал край проёма и полез внутрь, но застрял плечами. Упершись задними лапами в землю, он принялся раздирать камень передними. Посыпались обломки, поднялась пыль, за которой шатуна уже не видел, только слышал тяжёлое дыхание.

Пока медведь ломился к лестнице, вернулся к узкому месту. Над ним у края набережной лежали три плиты, которые расшатал накануне. Первую столкнул легко, во вторую упёрся плечом, третью пришлось поддевать топориком, и она чуть не утянула меня за собой.

Внизу все три встали наискось, заклинившись между стенами, и подняли пыль до самого края. Между ними остались только узкие щели. Такой завал быстро не разберёшь, даже шатуну придётся искать другой выход.

Шатун рванулся назад и высвободился, ободрав себе плечо и бок до мяса. Кожа на загривке висела лоскутом, по камням за ним тянулся мокрый след, и рычал он теперь не переставая, низко и ровно.

Наверху показалась Ная. Она одолела последние ступени, выбралась на улицу и согнулась, уперев ладони в колени.

– Прячься! – крикнул ей, перехватывая топорик. – И сиди там, я его уведу!

Ная скрылась за остатком стены, и огонь погас. Шатун покрутился в русле, обнюхал камень и снова повернулся к лестнице. Терять добычу он явно не собирался.

Сброшенные плиты не давали шатуну добраться до эльфийки, осталось дать ему новую цель. Я двинулся по набережной к каналу и несколько раз ударил обухом по парапету. В этом городе звук разносился далеко, а зверь был всего в пятнадцати шагах от меня.

Шатун поднял голову и грозно уставился на меня. Достав фонарь, посветил ему в морду и наконец разглядел как следует. Круглые уши были прижаты к голове, под широким лбом злобно поблёскивали маленькие глаза. Медведь оскалился, показав толстые желтоватые клыки. Шерсть слиплась от крови, а из пасти почему-то не шло ни облачка пара.

Я шёл по дорожке к воде, а он двинулся следом по дну. Здесь русло стало гораздо глубже, и верхний край кладки нависал над ним. Зверь вставал на задние лапы, скрёб когтями по стене, но до меня не дотягивался. Пока он пытался взобраться, я успевал отдышаться, а потом снова стучал обухом.

Нога болела всё сильнее. Повязка съехала, штанина липла к ноге. Впереди дорожка обрывалась у канала. Если водяной хищник не появится, придётся разворачиваться и идти обратно мимо разъярённого медведя.

– Александр! – голос эльфийки долетел сверху. Она шла по улице над набережной, глядя на меня. – Ты идёшь к воде!

– Знаю! – стукнул топориком ещё раз, чтобы внизу не заскучали. – Сиди там и не спускайся!

Под ногами начались широкие борозды, будто по берегу годами таскали что-то тяжёлое у спуска белели кости. Среди них узнал половину спинной пластины ломаря, разгрызенную поперёк.

Я остановился за два шага до конца дорожки. Стукнув топориком в последний раз, погасил фонарь и тихо отступил назад, подальше от края.

Шатун не остановился, вышел на мокрые камни, встал передними лапами в чёрную воду и поднял морду, разыскивая меня наверху. Запах его крови привлёк нового хищника.

Вода поднялась валом и целиком накрыла шатуна. Мелькнуло длинное бронированное тело, потом раскрылась пасть, в которой он поместился почти весь. Раздался короткий мокрый хруст, и всё кончилось.

Вода отхлынула и через минуту стояла такой же чёрной и гладкой, как прежде. На мокрых камнях остались задняя лапа с куском хребта и тёмная лужа, медленно сползавшая к воде. Чуть выше, там, где раньше стоял зверь, поблёскивала целая горка монет.

Ная спустилась по той же лестнице на набережную и добралась до меня, когда я уже лежал на животе у самого края. Легла рядом, посмотрела вниз и долго молчала.

– Мы разбудили чудовище, – голос у меня окончательно сел.

– Не мы, – эльфийка даже не моргнула. – Он.

– И что это такое было? – я всё никак не мог отдышаться.

– Не знаю, – Ная отползла от края первой и потянула меня за рукав. – Похоже, оно здесь добычу поджидает. А мы ему сегодня подали обед чуть ли не в постель.

– И кто теперь на улицах хозяин? – вопрос вышел не самый умный, но других у меня в тот момент не нашлось.

– Пока никто, – она села на камень и вытянула ноги. – День-другой, может, три дня будет тихо, потом придёт следующий зверь и всё начнётся сначала.

– Даже день передышки – уже неплохо, – подтянулся к ней и сел рядом.

До монет пришлось бы спускаться шагов тридцать по очень неудобному склону. Я не собирался за ними лезть, слишком опасно, но смотрел в ту сторону дольше, чем следовало.

– Сходить тебе за монетами? – хранительница покосилась на меня. – Ты с такой ногой точно не справишься.

– Спасибо, как-нибудь потом, – покачал головой, отказываясь от самоубийственной затеи. – Лет через сто.

Достав блокнот, перечеркнул русло от завала до канала двумя жирными линиями и подписал сбоку «не ходить». Руки всё ещё дрожали. Надпись вышла корявой, но понятной.

Встали мы не сразу, Ная вообще поднялась с третьей попытки, и я впервые видел, чтобы хранительница хваталась за стену.

– Много отдала? – вынув флягу, вложил ей в руки.

– Пока бежала, всё время поддерживала пламя, – она отпила и вернула флягу. – Боялась, что он бросит меня и вернётся к тебе. Я полностью опустошена.

– Сколько тебе теперь отходить? – сунув флягу в карман, подставил ей плечо.

– Дня три, не меньше, может, больше. У нас после такого поили… – она осеклась на середине и махнула рукой.

У меня оставались два шоколадных батончика, и я легко расстался с обоими. Эльфийка съела их один за другим, разворачивая только с одного конца, больше так ничего и не сказав.

К лестнице вернулись по набережной. Ная осталась на ступенях, а я спустился в русло через разбитый вход. Рюкзак лежал у стены, и из него вывалились кружка, моток верёвки и упаковка таблеток для очистки воды. Нагибаться было мучительно, приходилось подбирать вещи, опираясь на камень.

– Помочь? – Ная стояла несколькими ступенями выше и держалась за стену обеими руками.

– Стой где стоишь, ещё сама свалишься, – вытащил упаковку из щели между камнями и вернулся к Нае. Затянул горловину рюкзака и перекинул лямку через плечо. – На обратной дороге чисто?

– Не знаю, – плечи у неё опустились. – Не чую совсем.

– Совсем? – с тревогой посмотрел ей в лицо.

– Совсем, Александр, ни мелочи, ни тебя, – она поймала мой взгляд и пожала плечами. – Но тебя я и так вижу.

Хотя бы дом остался в стороне от погони. Но этот путь для следующего отхода уже не годился. Вход на лестницу разворочен, плиты сброшены, а внизу сидит тварь, которая только что перекусила шатуном.

– Новую ловушку придётся готовить с нуля, – сказал вслух скорее себе. – В другом месте.

– Готовь, – Ная шла, глядя под ноги. – Только сначала вылечи ногу.

– Думал, он тебя у лестницы достанет, – придержал её за локоть на осыпавшихся ступенях. – Ещё чуть-чуть, и не успела бы.

– Но успела, – она слабо улыбнулась и крепче оперлась на мою руку. – Ты же мой Защитник. Я тебе доверяю.

На первом же перекрёстке она остановила меня, осторожно потянув за рукав.

– Пусто? – Ная посмотрела не в переулок, а на меня.

– Погоди, – перехватил фонарь и заглянул за угол. – Вроде никого.

Дальше на каждом углу я останавливался, светил фонарём и прислушивался; только бы никого не пропустить, сейчас даже грызень станет для нас проблемой. Ная держалась за мой рукав и ждала, пока проверю дорогу.

Кучку вещей под стеной мы нашли там же, где её и оставил. Котелок, тушёнка, рубаха и сухари лежали нетронутыми, и я складывал добро обратно в рюкзак чуть ли не с большим удовольствием, чем закрывал годовой план.

– Красиво лежали, – Ная, привалившись к стене, следила за моими руками.

– Я всё складываю красиво, – утрамбовал сверху рубаху и затянул горловину.

– Ага, заметила ещё дома, – она уже засыпала на ходу.

К дому шли через знакомые дворы, стараясь обходить тёмные проёмы по широкой дуге. За верёвкой на склоне возвращаться не стали. Заберу потом, когда смогу нормально ходить.

– Что ты сделаешь первым делом, когда выйдем отсюда? – спросила хранительница где-то на середине дороги, когда мы остановились передохнуть.

– Помоюсь, само собой. Долго, под горячим душем, до скрипа, – мысль оказалась до того приятной, что даже боль в ноге притупилась. – А ты?

– Поставлю чайник, – отозвалась она сразу, будто держала ответ наготове.

– Значит, так, – начал я, когда до укрытия осталось два двора. – Ближайшие дни никаких охот. Ты отходишь, я отлёживаюсь.

– А есть что будем? – тут же спросила она.

– Картошка есть, вода в цистерне, – остановился передохнуть и прислонился к стене. – А за мясом схожу к печи, а ты сиди дома.

– Ты хромой, – пальцы на моём рукаве сжались чуть сильнее.

– Дойду, – придержал её за локоть, пока она устраивалась рядом. – А тебе сейчас даже стоять тяжело.

– Считай, договорились, – Ная немного постояла и первой оттолкнулась от стены. – Только иди засветло и не тем путём, что вчера.

У пролома в стене двора хранительница остановилась и пропустила меня вперёд. Обычно она перебиралась первой и подавала мне руку, а сегодня просто стояла и смотрела, как я перекидываю ногу.

– На метки сегодня не надейся, – предупредила она, когда мы спустились в подвал. – Сейчас даже их не услышу.

– У нас есть шумелки, справимся, – проверил обе верёвки с железками и подтянул доски. – Одну ночь просидим и так.

Воды во фляге хватило как раз на две кружки, и мы выпили её холодной. Сухарями перекусили, готовить на газу уже не было сил. Утром придётся идти за мясом, иначе так и будем сидеть на сухом пайке.

Пока Ная возилась со спальником, я стянул штанину и поправил съехавшую повязку. Кровь запеклась, края раны разошлись сильнее прежнего. Отдыхать надо было ещё после перевязки, но кто ж мне дал.

– Промою утром, – пообещала эльфийка из своего угла. – Сейчас руки не слушаются.

– Значит, утром, – отставил кружку и подтянул фонарь поближе.

Тряпицу с клубнями она вытащила из-за пазухи, развернула на коленях и перебрала их по одному. Все оказались целы, ни один не помялся. Только после этого свёрток отправился на дно рюкзака, а сама она забралась в спальник прямо в куртке.

– А это существо далеко от воды уходит? – вопрос сидел у меня в голове с самого канала, и я его наконец задал.

– Не знаю, – глаз она уже не открывала. – При нас вылезло только на полтуловища и тут же убралось обратно. Но проверять я бы не стала.

Больше она ничего не сказала, уснув на середине зевка, и разбудить её сейчас не смог бы, наверное, и шатун. Я подоткнул ей под голову свою куртку и сел напротив спиной к стене с фонарём под рукой.

До открытия портала оставалось четыре дня. С такой ногой и без Наиного чутья на охоту не пойдёшь, а к пятнице нам обоим полагалось прийти на своих ногах.

Нам нужно было быстро восстановиться, и я примерно представлял, как. Оставалось решить, сказать Нае об этом утром или просто сделать по-своему.

Арт

Глава 5

На первое утро нашей вынужденной отсидки я не сумел встать. Нога за ночь распухла и на любое движение отвечала резкой болью. Ная проснулась раньше и сидела у стены, обхватив колени. Ей тоже было не лучше. Руки дрожали так, что фляга то и дело звонко стукалась о камень.

– Пустая? – кивнул на неё и тут же вспомнил, что остатки мы допили ещё вечером.

– До капли, – она осторожно поставила флягу рядом с собой. – И твою рану промыть нечем, и пить нечего.

В доме оставались сухари, тушёнка и картошка, а мясо лежало в холодной нише у дальней печи. Воды в цистерне во дворе было сколько угодно, только её предстояло прокипятить.

Встал я, опираясь на стену, и то лишь со второго раза. Стоило перенести вес на раненую ногу, как бедро прошило болью от колена до паха. Немного потоптавшись, я обнаружил, что могу идти, если не сгибаю колено и наступаю на всю ступню. Медленно и без фокусов, но могу.

– Схожу за мясом, – натянув штанину на повязку, привязал котелок к рюкзаку. – А ты сиди тут и никуда не лезь.

– Нет, пойду с тобой! – эльфийка попробовала подняться, покачнулась и тут же плюхнулась обратно.

– Ты вчера еле на ногах стояла и сегодня не лучше выглядишь, сиди уж, – проверил топорик и сунул фонарь в карман. – Командуй отсюда, у тебя это отлично выходит.

Она сразу подчинилась, и это напугало меня сильнее любого спора.

Во дворе набрал из цистерны полную баклажку и убрал её в рюкзак. До дальней печи было минут пятнадцать обычным шагом, а моим все тридцать. Так далеко без Наи я ещё не уходил, и город немедленно сделался другим.

Раньше просто смотрел под ноги, запоминал повороты и знал, что меня заранее предупредят о засаде за углом, теперь приходилось самому выглядывать из-за каждого укрытия и надеяться, что успею среагировать раньше твари. К третьему двору поймал себя на разговоре вслух.

– Пусто, – зачем-то сообщил перекрёстку. – И во дворе пусто. Замечательно, идём дальше.

В печи по-прежнему лежала куча золы, мясо, к счастью, не пропало. В здешнем климате ниша работала не хуже холодильника. Я развёл огонь, вскипятил воду и доверху наполнил флягу. В оставшейся воде поставил вариться мясо и присел рядом, настраиваясь на долгое ожидание. Когда оно наконец стало мягким, залил угли и замотал котелок в запасную рубаху, надеясь донести обед тёплым.