Текст книги "Эльфийский Маскарад. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Лисицин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Моя, – рассказывать подробности сейчас не осталось сил. – Он шёл прямо на тебя, не мог остаться в стороне.

Поднялся и помог ей встать, подав левую руку. Элина оперлась на неё, и мы выбрались из прохода.

– Одноразовый антимагический амулет, – эльфийка кивнула на пакет у Марата. – Раздавишь его, и чужие чары рвутся, а того, кто их держал, бьёт отдачей. Я про такие только слышала.

– Значит, хотел разобраться с нами без свидетелей, – запоздало понял я. – Поэтому и пошёл так спокойно.

– Казалось, он у меня в руках, – Элина говорила тихо, глядя на пластырь у меня на щеке. – Больше на одни чары полагаться не стану. А тебе ведь ещё велела держаться в стороне… Спасибо, Саша. Если бы ты не встал у него на пути… – она не договорила.

У входа в вокзал всё также толпились пассажиры, кто-то провожал родных, кто-то торопился с сумками к дверям. Там даже не подозревали о нашей драке.

Из динамика донёсся гнусавый голос, объявляя отправление на Ижевск, а через минуту мимо стоянки проехал автобус. В окне мелькнул тот самый толстяк в дублёнке. На мгновение мне стало интересно, удалось ли ему отстоять право не платить за дополнительный чемодан.

Мы с Маратом подняли егеря и усадили в машину. Охранники устроились по обе стороны от него и стянули ему лодыжки. Рюкзак держал Марат, аптечку убрали в багажник. Пленник молчал и смотрел перед собой, сквозь личину проступали резкие черты его настоящего лица.

– Веди ты, – Элина протянула мне ключи. – У меня перед глазами всё ещё двоится.

– Я едва поднимаю правую руку, – предупредил её. – Ладно, попробую левой, только быстро не обещаю.

Помог ей устроиться на пассажирском сиденье и сел за руль. Машина оказалась с автоматом, и одной левой управляться удавалось, хоть и неловко. Выезжал со стоянки медленно, стараясь не задеть фургон. Щека под пластырем саднила, а в зеркале видел Марата с рюкзаком, Игоря с перебинтованной рукой и зажатого между ними егеря в синем пуховике.

– На дальний склад, к Плахову, – она откинулась на подголовник и прикрыла глаза. – Туда же вызову врача. Игорю нужно зашить руку, да и Марата пусть посмотрит.

Повёз их обратно через центр по той же заснеженной дороге. В салоне царила гробовая тишина, только Марат изредка шипел сквозь зубы, когда машину трясло на ямах.

– На этот раз не ушёл, – Элина оглянулась на егеря с усталой, но довольной улыбкой. – Поговорим на складе и про тварей, и про того, кто велел их выпускать.

Пленник промолчал. После всего случившегося я тоже радовался, что мы везём его живым, хотелось наконец узнать, кто отправил гончую к нашему дому, и стоит ли ждать следующую.

– Со склада позвоню Нае, – мне не терпелось услышать голос хранительницы.

– Давай сейчас, – предложила Элина, заметив впереди красный сигнал светофора. – Я подержу трубку, пока едешь.

Когда остановились, разблокировал телефон и передал ей. Она нашла Наю в контактах, набрала номер и поднесла смартфон к моему уху.

– Ты где? – в голосе Наи сразу послышалось беспокойство.

– Еду на один склад, оттуда домой, – покосился на начальницу с моим телефоном в руке. – Всё хорошо, только нам снова придётся идти покупать куртку.

Арт

Глава 18

Утром Ная сняла с моей скулы пластырь и осмотрела рану. Порез за ночь подсох, хотя на подушке всё-таки остался след. Заклеив его, она приподняла мне футболку и занялась боком. Вдоль ребра тянулась красная полоса, но кожу содрало лишь в одном месте, и то слегка. С бедром повезло меньше, там нож прошёл глубже и повязка пропиталась кровью. Левое колено после вчерашнего удара посинело, но нога сгибалась.

– Броня тебя вчера здорово выручила, – хранительница закрепила бинт на бедре и с досадой покосилась на брошенную у кровати куртку. – А вот её теперь только в мусорку.

– Обязательно съездим за новой, – попробовал согнуть правую руку и поморщился. Надоело постоянно чувствовать боль. По-хорошему, стоило пару дней полежать и дать организму оправиться.

– Новую возьмём, когда вернёмся из Загранья, и выбирать, как договаривались, буду я, – напомнила Ная с явным удовольствием. – Походную до субботы побережём, а эту попробую зашить, пару дней ещё послужит.

В Перми за последнюю неделю одежду на мне рвали чаще, чем в Загранье, будет смешно, если походная куртка уцелеет и вернётся домой новенькой. Пока завтракал, эльфийка стянула края разрезов вощёной ниткой. Ткань вокруг грубых швов морщилась, и появляться в таком на людях было стыдно, но куртка хотя бы держала тепло. Надрезанный край воротника она оставила как есть.

Вчерашний свитер отправился на тряпки, распоротые джинсы туда же. С защитой я провозился дольше обычного, правая рука плохо слушалась. Ремень безрукавки на левом боку оказался глубоко надрезан; он ещё держался, но оставлять его так не стоило.

– Ремень вечером поправлю, – хранительница проверила надрез прежде чем помочь мне со свитером. – До шва с наговором нож не дошёл, на левом наруче он тоже цел, к Стёпе нести не придётся.

– Хорошо, а то я ещё и привыкнуть к доспехам не успел, а уже ремонт нужен, – вспомнил, как Стёпа нахваливал свою работу. Вряд ли он рассчитывал, что в первые же дни подставлю её и под зубы, и под нож.

– Давай вечером займёмся рукой, – Ная осторожно провела ладонью по больному плечу. – Я подлечу тебя, утром будет как новенькая.

– У нас ещё свежие монеты остались, все тебе отдам, – с радостью согласился на лечение. Перспектива отправиться в Загранье в таком состоянии совсем не радовала.

– Тогда и остальное залечу, – хранительница с явным облегчением приняла моё предложение. – Возиться придётся долго, зато в субботу пойдём спокойно.

Вечером нас ждала Зина. Вчера, пока я ездил на автовокзал, Ная сходила к ней одна и узнала, что в четверг та работает только до шести. Отложить встречу до воскресенья хозяйка отказалась наотрез, потому что «вы опять куда-нибудь денетесь», и велела приходить к семи.

– Днём схожу за продуктами, – Ная прикидывала, что ещё нужно купить к походу. – Тушёнку возьму, лапшу, сухари, чай и сахар, заодно и за совком загляну в хозяйственный.

– Давай тушёнку завтра сам куплю, – представил эльфийку на льду с полными сумками. – Банки тяжёлые.

– Так я ведь не всё сразу понесу, – мягко возразила девушка и благодарно сжала мою ладонь. – Сегодня часть куплю, завтра остальное. Справлюсь, Саша, ты лучше руку побереги.

В конторе Витёк посмотрел на пластырь, потом на свежие заплатки на куртке и нахмурился, на этот раз даже шутить про мясорубку не стал.

– Кто это тебя так? – он подал мне кофе, даже не спросив, хочу ли.

– За штырь курткой зацепился и упал. Всё нормально, Вить, – попытался улыбнуться, но пластырь тянул кожу, и получилось не слишком убедительно.

– С таким явился лицом в контору! – Витёк с неодобрением оглядел меня, не приняв отговорку. – Ленка бы меня из дома не выпустила. Ты хоть завтра-то придёшь? Корпоратив в шесть, зал тот же.

– На работу приду, а на корпоратив что-то не хочется, – от одной мысли о шумном застолье усталость наваливалась заранее, да и праздничного настроения не было, хватало предстоящих дел.

– Тихоня, скучный ты человек, – друг вздохнул, уже не пытаясь меня переубедить. – Ладно, выпью за тебя сам.

В начале одиннадцатого я позвонил владельцу гаража, трубку взяли не сразу. Дед говорил скрипучим старческим голосом, а услышав имя Петровича, охотно согласился встретиться.

– Зови меня Гаврилыч, – представился он и заговорил уже по-свойски. – Петрович про тебя говорил, приходи хоть сегодня. Сговоримся – в пятницу у председателя и оформим, он как раз с четырёх в правлении сидит.

– Сегодня, часов в пять, – прикинул дорогу от конторы. – Успеете?

– К пяти подойду, – старик помедлил, и в его голосе послышалось смущение. – Только ключ у меня один, запасной потерял, так что не обессудь.

Я сразу набрал Петровича, который отсыпался после ночной смены. Он ответил сонно, но услышав про бокс, оживился.

– Отвезу! – орк зевнул так смачно, что я невольно отставил телефон от уха. – К пяти в самый раз, мне всё равно в магазин надо. Он тебе цену загнёт, а ты сразу не соглашайся, торгуйся!

– Постараюсь, – что-что, а сбивать цену я умел лучше, чем драться, этим и зарабатывал на жизнь до появления в ней Наи.

Следом позвонила Иванова. Вчера она принимала поддоны, а сегодня на складе обнаружилась недостача. По накладной прошло двести штук, привезли меньше, да и половина оказалась не того размера. Поставщик клялся, что отгрузил всё строго по документам. Хоть разбираться с приёмкой я теперь не обязан, но Иванова попросила помочь по старой памяти, с этим поставщиком работал не первый год и знал, к кому обращаться.

Следующие два часа провёл на складе за проходной. Пометил мелом пересчитанные стопки, сверил клейма и составил акт. Поставщик для порядка поругался по телефону, но согласился забрать неподходящие поддоны за свой счёт и довезти недостающие к понедельнику. Таких актов я подписал не одну сотню, а после недавних событий мне даже нравилось заниматься привычным делом.

В обед встретил Элину в коридоре. Она заехала в контору за бумагами и не снимала пальто, но возле меня задержалась.

– Как ты? – спросила начальница, с тревогой осмотрев моё лицо.

– Жить можно, – постарался ответить бодрее. Вчера она и так насмотрелась на кровь, жаловаться ей не хотелось. – Левая рука теперь за двоих работает.

– Егерь начал говорить. Медленно, со скрипом, но это уже кое-что, – эльфийка понизила голос, хотя рядом с нами никого не было.

– А Игорь с Маратом как? – за них я тоже переживал, особенно за руку Игоря, повязка вчера уж очень быстро промокла.

– Игорь отдыхает дома, всё в порядке, Марат уже ходит, – на последних словах она чуть улыбнулась, но тут же спохватилась. – Мне пора, в понедельник поговорим спокойно.

– Завтра после обеда мне нужно отлучиться, – воспользовался случаем, пока начальница не ушла. – Хочу гараж купить. Если сегодня договорюсь, завтра оформим.

– Иди, – Элина обернулась на ходу и одобрительно кивнула. – Гараж – это хорошо.

В тот же перерыв я позвонил Рае. Травница ответила под звяканье каких-то банок и про картошку спросила раньше, чем успел представиться.

– Пять кило по три двести, как договаривались, – обрадовался, что покупательница не передумала. – Будет на следующей неделе, точный день скажу, когда вернусь.

– А вернёшься откуда? – полюбопытствовала Рая. Банки больше не звякали, теперь она слушала внимательно.

– С огорода, – ближе к правде ответить не мог, оставалось надеяться, что адрес она не спросит.

– Ну-ну, – травница коротко засмеялась, но тут же заговорила серьёзно. – А в чём ты её повезёшь? Час в пакете по морозу – и привезёшь мне кашу.

– В утеплённом ящике с тряпками, – обидно было бы привезти картошку из Загранья и заморозить уже по дороге на рынок. – Уже думаем, как упаковать.

– Тогда довезёшь, – одобрила травница, и в трубке снова зазвенело стекло. – Позвони, как вернёшься, а я тебе мёду оставлю за живой товар.

Уходя с работы, забрал оставленный в кабинете рюкзак с топором, после кровавого задержания егеря совершенно о нём позабыл. Без двадцати пять Петрович уже ждал у конторы, а на заднем сиденье «Нивы» устроилась Ная. За ней он заехал сам, хотя его об этом не просил.

– Хозяйка должна всё посмотреть сама! – орк тронулся, пока я возился с ремнём. – Кто просил печку? Вот пусть и глядит.

Эльфийка ничего не ответила, но вид у неё был очень довольный. Через промзону ехали знакомой дорогой. В начале месяца я брёл здесь пешком, позже мы приезжали сюда с Петровичем и искали прореху. Когда показался тупик, невольно глянул на Наю; мы знали, где в стене прячется наша калитка, а Петрович считал, что прореха здесь уже закрыта.

Гаражи начинались сразу за складом, где тогда стояла «Нива». Кирпичные боксы тянулись вдоль забора двумя рядами, а между ними шёл проезд с глубокими колеями. Возле одних ворот снег лежал по колено, к другим были протоптаны тропинки. Свежие следы привели нас к дальнему боксу, от которого до тупика было всего метров семьдесят.

Гаврилыч, невысокий морщинистый дед в ушанке и тулупе, ждал в открытых воротах, у его ног горел старый керосиновый фонарь. Под личиной скрывался орк зеленее Петровича и на вид гораздо старше. Я постарался не разглядывать его слишком пристально.

– Вот, чем богаты, тому и рады, – вместо приветствия старик поднял фонарь повыше, приглашая нас внутрь.

Я включил свой фонарь и повёл лучом по стенам. Обычный кирпичный бокс, шесть на четыре, с железными воротами и дверцей в правой створке. Через бетонный пол тянулась трещина. Вдоль левой стены тянулись пустые дощатые полки, а в глубине стояла буржуйка, сваренная из старой бочки. Труба уходила через крышу, вокруг неё был закреплён жестяной лист. Ни стола, ни лампочки, ни единой розетки.

– Света нет, – Гаврилыч заметил, что ищу выключатель. – Отрезали, когда кооператив за долги судился. Тут раньше машины чинили, мужики вечерами возились, а без света какой ремонт? Кто уехал, кто железо вывез и закрыл. Взносы платим, а толку… Я сам третий год только снег от ворот откидываю.

Вспомнил нетронутые сугробы вдоль проезда. Если торговля растениями пойдёт успешно, можно будет постепенно выкупить и соседние боксы, а со временем и весь гаражный комплекс под дополнительный склад, мастерскую, да хоть под ту же починку машин. Появятся помощники и алиби, почему мы вообще постоянно тут крутимся, но сперва нужно заработать много денег и желательно не погибнуть в процессе.

Чем дольше осматривался, тем больше находил недостатков. В дальнем углу на стене виднелись потёки, а под ними на полу намёрзла наледь. Ворота проржавели снизу, левая створка просела и цепляла порог, а навесной замок размером с ладонь давно просился на свалку.

– Крыша-то течёт, – я нарочно задержал луч на обозначенной проблеме, чтобы старик не свёл всё к отсутствию света.

– Так это в оттепель. Рубероид загнулся, а мне туда уже не залезть. Лист надобно положить, и всё дело, – отмахнулся Гаврилыч, даже не взглянув на заледеневший угол.

Ная тем временем заглянула в топку и осмотрела трубу, внимательно проверяя стыки.

– С виду целая, – эльфийка выпрямилась и впервые за весь осмотр улыбнулась. – Если дымоход не забит, можно топить. Давно пользовались?

– Три года назад, – хозяин бокса разглядывал её внимательнее, чем меня. – Тянет как надо, не сомневайся.

– Завтра проверим, с дровами приедем, – предложила Ная и вопросительно посмотрела на меня.

Я кивнул и ещё раз обошёл бокс, прикидывая, что куда встанет. Полки после уборки вполне годились под снаряжение, у печки хватало места для дивана, там мы сможем переодеваться, а у сухой правой стены можно ставить ящики с товаром, когда наладим доставку. Сюда бы ещё какой-нибудь стол, туалет – и вполне можно жить.

– Ну как? – Петрович спросил из проёма ворот, где терпеливо ждал, пока мы всё осмотрим.

– Ворота нужно подварить, крышу залатать, замок сразу под замену, но главное – нет электричества, – я постарался говорить так, будто выбирал из десятка вариантов лучше этого. – Вложиться придётся ещё до того, как что-то сюда заносить.

– Потому и отдаю всего за пятьсот тысяч, – Гаврилыч с гордостью обвёл рукой бокс. – Кирпичный, сухой, печка…

Я даже не сразу нашёлся с ответом. Полмиллиона за протекающий сарай без электричества⁈ Хорошо, что Петрович заранее предупредил, а то решил бы, что дед надо мной издевается.

– Сухой всего в одном углу, в остальных он мокрый и наверняка с плесенью, – указал на правую стену. – За пятьсот не возьму, сто тридцать и по рукам.

– Ты чего, парень? – старик вытаращился на меня и возмущённо развёл растопыренными ладонями. – Это ж не ракушка железная! Ладно, для Петровича четыреста.

– Так не он его покупает, – с трудом удержался от улыбки. Сосед за спиной шумно втянул носом воздух, пряча смешок. – Мне ещё ворота и крышу чинить, а весной разбираться, сколько за свет попросят. Сто тридцать наличными без рассрочек.

– Да я одну печку сколько делал… – Гаврилыч с досадой глянул на бочку и помолчал. – Триста и забирай.

– Сто сорок, больше не дам, – выключил фонарь. За такие деньги гараж меня устраивал, а связываться с ним дороже уже не хотелось. – Если не устраивает цена, мы поищем другой, смотрю их тут много заброшенных.

Дед потоптался, глядя на ворота, Ная стояла возле печки и не пыталась меня уговаривать. Я уже повернулся к выходу, когда Гаврилыч тяжело вздохнул.

– Ладно, малец, уболтал, давай сто сорок, но чтоб завтра деньги, – Гаврилыч устало махнул рукой в сторону ворот. – Мне с ним возиться не по годам. Печку с трубой оставлю, куда мне их теперь. Сам варил, для себя, не какую-нибудь жестянку ставил.

Петрович хмыкнул уже не таясь, а Ная смотрела на меня так, будто только я мешал ей немедленно затопить и организовать тут второй дом. За эти деньги мы получали свой угол возле самого перехода, где можно спокойно переодеться, оставить добычу и согреться после возвращения.

– Договорились, сто сорок наличными, – протянул старику раскрытую левую ладонь.

– Тогда завтра встретимся у председателя, – Гаврилыч крепко пожал мне руку, окончательно скрепляя уговор. – Ты привозишь деньги, я ключ, книжку и документы на гараж. На регистрацию подадим через сеть.

– Буду к четырём, – обернулся к соседу. – Петрович, подбросишь?

– У меня пятница свободная до ночной, – орк охотно согласился и сразу принялся строить планы. – Довезу и помогу с воротами. У Кости и сварка есть, и генератор имеется, без света обойдёмся.

Гаврилыч со скрежетом закрыл ворота, запер дверцу и ушёл к проезду. Мы дождались, пока он скроется за соседними боксами.

– Сто сорок… Это много? – хранительница всё смотрела на запертый бокс, не спеша идти к машине.

– Почти полторы защиты от Стёпы, – постарался сказать это беззаботно, хотя было жаль расставаться с такой большой суммой. – Но денег хватит и на ремонт останется.

– Печка того стоит, – эльфийка застегнула пуховик до подбородка и наконец отошла от ворот. – Остальное сделаем сами.

До Зины Петрович довёз нас без четверти семь, а сам отправился в магазин и пообещал завтра подъехать к конторе к трём. Звонок у хозяйки так и не работал, но Даша открыла на первый же стук. Она была всё в той же серой толстовке с телефоном в руке, а при виде моего лица замерла на пороге.

– Мам, они! – крикнула она в сторону кухни, пропуская нас. – Побитые какие-то.

– Да вижу я! – Зина вышла из кухни, вытирая руки. – Проходите! Ная, деточка, к батарее, а ты, Сашенька сюда, дай-ка на тебя посмотреть.

Пока снимал куртку, хозяйка успела заметить и порез на скуле, и то, как берегу правую руку. Она громко произнесла «так» и повела нас на кухню, откуда пахло свежей выпечкой. Первой чай налили Нае. Пирог на этот раз был с капустой, а испекла его Даша на тесте, которое мать поставила с утра.

– Вам привет от Стёпы, мы взяли у него защиту, – решил начать с хорошего, пока хозяйка не принялась расспрашивать о ранах.

– Можешь не рассказывать, звонил он, – хозяйка улыбнулась, довольная тем, что её рекомендация пригодилась. – Говорит, торговался ты, как я и предупреждала, но по-божески. Ну, показывай, что он тебе сшил.

– Вот, уже успел опробовать, – осторожно закатал правый рукав свитера, показывая оставленные гончей следы.

Хозяйка только вздохнула, а Даша перегнулась через стол и потрогала наруч пальцем там, где прошли зубы.

– Внутри что-то твёрдое, – девушка с удивлением ощупала край наруча, пытаясь понять, что спрятано под кожей. – Это железо?

– Стальная полоса, чтобы руку не сдавило, – пояснил, давая ей рассмотреть защиту. Без неё я бы сейчас вряд ли шевелил пальцами.

– Стёпа своё дело знает, – Зина одобрительно кивнула, затем коснулась пальцем своей щеки. – А это откуда?

– Ножом задели, – пришлось признаться. Придумывать историю о неудачном бритье было бы совсем уж глупо. – Всё уже закончилось, тёть Зин.

– Ну и слава богу, – хозяйка вздохнула, на этот раз оставив расспросы, и повернулась к Нае. – Николаич говорит, вы у него во вторник собак за гаражами гоняли.

– Одну, зато здоровую, – невозмутимо подтвердила Ная, даже бровью не поведя при таком описании нашей охоты.

– А ещё, по его словам, ты очень худая, оказывается, я тебя совсем не кормлю! – пожаловалась Зина, явно задетая упрёком Николаича. – Я ему объясняю, она у меня по два куска съедает, а он знай своё, всё равно худая.

– Значит, сегодня съем три, – с самым серьёзным видом объявила хранительница и потянулась за пирогом.

Зина засмеялась первой, а следом за ней и дочь. Даша сначала больше слушала, но вскоре разговорилась. Похвасталась, что сдала досрочно два экзамена и теперь может не сидеть над конспектами в праздники. Потом речь зашла о соседском коте, который проскальзывает к ним в квартиру, едва откроешь дверь, и уже дважды пытался уронить их ёлку. Зина вступилась за кота, а дочь принялась доказывать, что он всё делает нарочно.

– А вы куда собрались? – спросила девушка между делом, когда мать в очередной раз оправдала кота. – Мама говорит, в субботу уходите.

– За город съездим с ночёвкой, – переглянулся с Наей, надеясь, что Даша не потребует подробностей. – В воскресенье вернёмся.

– Опять охотиться, да ещё в мороз, – Зина огорчённо покачала головой. Мне стало неловко, она волновалась за нас, а я даже объяснить ей толком ничего не мог. – Ну, вам виднее. Погодите-ка.

Она вышла в коридор и вернулась с двумя белыми ящиками из пенопласта, на крышках которых остались следы скотча.

– Нам в таких рыбу возят, – хозяйка с гордостью показала их нам. – Пустые мы выбрасываем, а я два припрятала. Ная вчера говорила, вам что-то от мороза беречь надо.

– Земляные орехи, – эльфийка ответила раньше меня и с благодарностью приняла ящики. – Они живые, мороз их убьёт, а так должны довезти.

– А меня угостите? – попросила хозяйка с нескрываемым интересом. – Давно хотела попробовать, но они стоят… Рая говорит, старики их едят и плачут, а я такое сроду не пробовала.

Даша оторвалась от смартфона и внимательно посмотрела на мать, но так ничего и не сказала. Ушли мы уже в девятом часу. Пустые ящики вместе с крышками весили совсем немного, я мог нести их и одной левой. На пороге Зина ещё раз взглянула на моё лицо.

– В воскресенье заходите, – попросила она, поправляя Нае шапку. – Вернётесь и прямо ко мне, чтобы не гадать, добрались вы или опять где застряли.

– Зайдём, – Ная обняла её на прощание так тепло, что хозяйка наконец перестала хмуриться.

Дома я оставил ящики в прихожей, а Ная помогла мне снять свитер и безрукавку. Прежде чем она взялась за ремонт, принёс жестянку с монетами и отдал ей все имевшиеся у нас свежие монеты. Эльфийка накрыла их ладонью, и между пальцами мелькнул золотистый свет. Когда они исчезли, девушка довольно потянулась, словно только что хорошо выспалась, и принялась за ремень.

Надрез она укрепила той же вощёной ниткой, которой утром зашивала куртку, и работала медленно, с усилием протаскивая иглу сквозь толстую кожу. Пока хранительница шила, рассказал ей о перепутанной поставке и о внезапной работе на складе.

– Печка у него хорошая, – эльфийка снова вернулась к гаражу, не отрываясь от шитья. – Бочка толстая, дверца плотно закрывается.

– Дрова возьму на работе, у нас полно битых поддонов на выброс, – вспомнил груду досок за складом. – На пробную растопку хватит.

– Ты их сегодня полдня считал, а завтра жечь будешь? – Ная рассмеялась и отложила иглу.

– Так ведь битые! – вроде как получалось очень по-хозяйски. – Замок купим по дороге, а лист на крышу попрошу у Петровича. Если завтра всё успеем, в субботу уже оттуда пойдём в Загранье.

– А деньги? – забеспокоилась Ная, вспомнив про расчёт с хозяином. – Он же просил наличными.

– Утром сниму в отделении у конторы, – успокоил её. Хорошо хоть ради этого не придётся ехать через весь город. – Заодно возьму на замок и прочую мелочь.

Закончив шить, хранительница зажала ремень между ладонями и тихо заговорила на своём языке. Сквозь пальцы проступило слабое рыжеватое свечение. Ная провела большим пальцем по новому шву и протянула мне безрукавку.

– Стёпа скажет, что ты его вещи не бережёшь, – она улыбалась, явно довольная ремонтом. – Примеришь? Надо проверить, не стянула ли ремень.

Я надел и осторожно наклонился, затем присел. Ремень держался, никуда не врезался и не мешал двигаться. Плечо ещё ныло после удара ножом, зато за два дня ни одна пряжка не натёрла, и я постепенно привыкал к тяжести защиты.

– Считай, обносил, – с облегчением расстегнул пряжки. До утра можно походить и без железа.

– Может, и шлем в субботу тоже возьмём? – спросила Ная, оглядев разложенную защиту. После вчерашнего я хорошо понимал её тревогу.

– Можно, – согласился я. После встречи с егерем велосипедный шлем казался слабой защитой, но другого пока не было. Нужно подобрать ему хорошую замену.

После чая мы устроились на полу возле открытых рюкзаков, тут же стояли принесённые днём продукты, рядом лежали садовый совок с короткой ручкой и тряпицы для картошки. Ная достала из сумки сгущёнку, соль и большой кусок ткани. Про сгущёнку мы утром не говорили, но с тех пор, как эльфийка её распробовала, без неё не обходилась ни одна закупка.

– Завтра ещё возьму и на семь дней хватит, – она прикинула запас на нас обоих. – За четыре всё не съедим, останется на случай задержки.

– Тушёнку положим в мой рюкзак, – уже прикидывал, куда потом грузить урожай. – Обратно место под картошку освободится.

– Может, лучше я их пока понесу? – предложила хранительница, сравнив наши припасы. – У меня места больше, а обратно поменяемся, ящик всё равно только в твой рюкзак влезет.

Она оказалась права, в мой рюкзак ящик входил, если убрать часть вещей, а для её был слишком широк. Второй решили пока оставить дома. Саму картошку предстояло довезти по морозу от гаража, а потом и до рынка, и перед походом надо было проверить, хорошо ли пенопласт держит тепло. Мы решили положить внутрь закрытую бутылку с тёплой водой и на пару часов вынести ящик на балкон.

Так и распределили. Ная взяла больше консервов, совок и тряпицы, мне достался ящик. Горелки у нас были свои, таблетки для воды поделили, а аптечку положил сверху, чтобы не рыться в вещах. Старые монеты на открытие прохода хранительница пересчитала и завязала в тряпицу, их убрали поглубже в мой рюкзак.

– Значит, в субботу с утра в гараж, – откинулся спиной на диван. – Переоденемся и к переходу. Хочу сначала заглянуть в убежище, проверить, всё ли цело.

– Потом сразу на зелёную улицу к источнику, – Ная придвинулась ближе и устроилась у меня под рукой. – Орехи возьмём уже на обратном пути, чтобы зря не таскать.

– Пять кило Рае и немного Зине на пробу, – я обнял её левой рукой. После всех забот хозяйки являться в воскресенье с пустыми руками не хотелось. – Для первого раза хватит, сколько бы там ни росло.

– Четыре дня там, а здесь пройдут всего сутки, – эльфийка улыбнулась, предвкушая возвращение в Загранье. – В воскресенье успеем и домой, и к Зине.

– А в понедельник я как ни в чём не бывало выйду на работу, – такой расклад мне определённо нравился. – Даже отпрашиваться не придётся.

Ная замолчала, глядя на разложенные вещи; я решил, что она вспоминает, не забыли ли мы чего, и не мешал.

– Меня всё-таки напрягает этот источник, – призналась эльфийка уже без прежней весёлости. – Помнишь, как тебя к нему в прошлый раз тянуло? Ты ведь и сам не понимал, что с тобой.

– Помню, – крепче обнял её, стараясь не выдать собственной тревоги. – Поэтому и пойдём вместе. Скажешь, где встать, там и буду ждать. Стоять рядом и молчать у меня хорошо получается, спроси Витька.

Ная фыркнула и осторожно поцеловала меня в здоровую щёку. На этом наши сборы закончились. Открытые рюкзаки остались стоять у стены, до субботы ещё было время.

Я устроился на кровати, а хранительница занялась правой рукой, осторожно обхватив её ладонями. В первые мгновения почувствовал такой жар, что пальцы сами собой дёрнулись, но вскоре боль ослабла. Я следил за лицом Наи и старался не мешать, она работала молча, изредка останавливаясь, чтобы перевести дух.

Дольше всего пришлось возиться с плечом и рукой. Когда эльфийка наконец отняла ладони, осторожно сжал кулак, ожидая привычной боли, но её не было!

– Всё прошло! – сам удивился, с каким облегчением это произнёс. За последние дни успел забыть, каково это двигаться и не ждать резкой боли в самый неподходящий момнет. – Совсем!

– Вот и хорошо, – Ная тепло улыбнулась, хотя от сосредоточенной работы на её смуглой коже выступил пот. – Теперь давай остальное.

С боком и коленом эльфийка справилась быстрее, затем занялась бедром. Под повязкой защипало, ногу свело, мои пальцы сами собой вцепились в покрывало. Хранительница убрала ладони только когда боль утихла и я смог расслабиться. Напоследок она отклеила пластырь со скулы и прикрыла порез тёплыми пальцами, вызывав сильную чесотку.

– Всё, – Ная с облегчением выдохнула и быстро переоделась в пижаму, устраиваясь на своей половине дивана. – Теперь можно спать.

Осторожно коснулся щеки. Порез затянулся, от него даже шрама не осталось, нога больше не ныла, плечо тоже не беспокоило. Мне хотелось сказать что-нибудь получше обычного спасибо, но в голову ничего не шло. Впрочем, хранительнице хватило и обычных объятий, и она со счастливой улыбкой прижалась ко мне.

Уже в темноте, засыпая, эльфийка вдруг сообщила, что пирог с капустой понравился ей больше, чем с картошкой, и в воскресенье она непременно спросит рецепт у Даши. Уже проваливаясь в сон, согласился выступить дегустатором, и Ная моментально отключилась.

Арт

Глава 19

В банк у конторы заскочил прямо к открытию, чтобы не стоять в очереди. Сто сорок тысяч выдали без вопросов, только пришлось немного подождать, пока заработает оборудование и придёт ответ с сервера. Кассир отсчитывала деньги, а я думал, что это уже вторая крупная трата за неделю, зато к вечеру у нас появится собственный гараж у прорехи, где можно оставлять вещи.

Пятница в конторе шла своим чередом. Поставщик прислал письмо, и я перечитал его дважды, пытаясь понять, извиняется он или обвиняет. Выходило вроде как и то, и другое. Недостающие поддоны обещали довезти к понедельнику, а чужие забрать во вторник своими силами. Переслал письмо Ивановой, получил в ответ короткое «ок» и наконец смог заняться остальными делами.

Витёк ходил по коридору с коробкой мишуры. Зал украшали с утра, и он то и дело сверялся со списком в телефоне, пытаясь ничего не забыть.

– В шесть, Тихоня! – он поставил коробку на мой стол, загораживая экран. – Хоть на полчаса загляни. Сулугуни будет, я договорился.

– Не смогу, в три уезжаю, а в субботу встаю затемно, – пропускать сулугуни мне и правда было жаль.