Текст книги "Эльфийский Маскарад. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Лисицин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Пока следил за егерем, гончая обогнула паллеты вдоль стены и выскочила к холодильной камере. Дверь всё ещё была открыта, кладовщица махала нам рукой, звала прятаться.

– Закрывай, мля! – заорал так, что у самого зазвенело в ушах. – Не жди нас!

Перепуганная женщина мгновенно исчезла за дверью, лязгнул засов, а всего секунду спустя гончая ударилась в толстый металл, оставив на нём глубокие борозды от когтей. Отступив от двери, она повернулась к нам.

– Назад, за картошку, – Ная потянула меня к тележке. Мы протиснулись сбоку и вышли из-под навеса, оставив груз между нами и гончей. – Сейчас её позову, как полезет, бей.

Я приготовил топорик, стараясь унять дрожь в руке. Ная открылась твари, как делала в Загранье, и та сразу перестала красться, бросившись прямо на нас. Эльфийка стояла у меня за плечом, шею щекотало её частое дыхание.

Включил фонарь, направив луч приближающейся гончей в морду. Та вильнула, задела край тележки, и на снег посыпалась картошка из лопнувшей сетки. Я рубанул левой рукой, метя зверю в загривок, но лезвие лишь скользнуло по шкуре, бок задымился. Гончая отскочила и, прежде чем успел замахнуться снова, прыгнула на соседнюю стопку капусты. Сетки под лапами просели, несколько кочанов скатились вниз.

Подняв вверх фонарь, отступил, загораживая Наю. Гончая отворачивалась от луча, переступая лапами на шатком грузе. Я не мог достать её топориком, а ей до нас один был всего прыжок. Всё-таки прав Петрович, руки у меня короткие.

– Эй! Сюда! – Игорь выбежал из-за погрузчика и ударил тесаком по его борту.

Тварь вмиг развернулась и прыгнула на звон, но Игорь успел укрыться за машиной. Промахнувшись, гончая взрыла снег лапами и пошла к нему, подставив мне незащищённый бок. Не мог не воспользоваться столь любезным приглашением, подскочил и ударил точно под рёбра. Лезвие вошло глубоко, зверь повалился на землю, и, отступив от скребущих когтей, я добил его ударом в шею. Несколько секунд мы с Игорем ещё стояли наготове; только когда тело начало распадаться, он выдохнул и ловко спрятал оружие.

– Второго тоже убрал? – он оглянулся на тележку.

– У колеса лежит, – показал топориком и опустил дрожащую левую руку.

Игорь заглянул за тележку и двинулся к воротам, а бледная Ная всё ещё стояла на месте, держась за холодный край. Оставив фонарь и топорик на поддоне, подхватил её под локоть. Эльфийка ненадолго прислонилась ко мне, потом выпрямилась.

– Сядь, – подвинул ей ногой пустой ящик.

– Сейчас, – она покачала головой и ещё немного постояла, прислушиваясь. – Всё, больше никого не чую.

Слышались только работающий погрузчик да голос Игоря, который велел охраннику у будки пока не выходить. К нему подошёл один из бойцов с чёрного хода, второй остался на месте. Возле фургонов Марат помогал Диме вязать водителей. Снег у машины и возле будки темнел от распадающихся туш, ни одна из четырёх тварей не ушла с базы.

В наушнике прозвучал голос Элины. Егерь уехал на серой машине, она успела записать номер, и его проверят. Урод выпустил четырёх тварей на людей и ушёл, пока мы от них отбивались.

Холодильную камеру открыли изнутри, когда постучал и назвался. Кладовщица вышла первой и прошла со мной к тележке. Без планшета и шапки, она растерянно смотрела на рассыпанную картошку и капусту.

– Где собаки? – она оглянулась на разломанные ящики. Голос у неё сел.

– С ними покончили, – Марат подошёл со стороны машин и повысил голос, чтобы слышали остальные. – Отлов вызвали, проверят всю базу.

– Проверят они! – кладовщица покосилась на топорик, оставленный на поддоне. – Ты кто вообще?

– Закупщик, – тут врать не пришлось. – За поддонами приехал.

– Закупщик! – она подобрала брошенный планшет. – Ну ты, закупщик, и горазд орать.

Парень в оранжевой каске вышел последним, оглядел свою тележку и молча предложил мне сигарету.

– Не курю, здоровье берегу, – покачал головой.

– Это ты правильно. Спасибо, мужик, – он неловко усмехнулся.

Расспрашивать о случившемся он не стал, чему был рад.

Элина вернулась со стороны улицы и сразу направилась к охраннику. На базе она была на «вы» со всеми, включая меня. Затем расспросила кладовщицу и надолго задержалась у директора, которого вызвали с обеда. О чём они говорили, я не слышал.

Игорь с Маратом тем временем осмотрели третий корпус. За капустой нашли пустые сварные клетки, цепи с карабинами и ещё не обитую жестью тару. Пленных увезли на пикапе, туда же погрузили самый большой ящик и забрали ломик, за остальным должен был приехать отдельный транспорт, а пока склад оставили под охраной.

Со стороны это казалось обычной овощебазой с наёмными рабочими, если бы кто-то обнаружил здесь тварей без нас, связать их с ДомомТёрна никто бы не догадался. Директор показал бы договор на хранение рыбы и развёл руками. Удобно егерь устроился! Только теперь мы своими глазами видели, кто открывал ящики, и его люди находились у нас; не только водители, но и Плахов с тем техником.

Когда рабочих отвели подальше, собрал семь оставшихся от грызня монет у колеса тележки. Игорь подошёл к тому месту, где распалась гончая.

– И эти бери, – он показал на золото между рассыпанной картошкой. – Ты убил.

– Ты отвлёк, – возразил я. – Без тебя она бы на нас сверху прыгнула, давай пополам.

– Давай, – Игорь отсчитал мне пять монет из десяти. Не самый богатый трофей, но всё же лучше, чем ничего.

Ная ждала у поддонов, держа мой фонарь и топорик, от неё мне ещё предстояло выслушать про руку. Элина отвезла нас домой, и мы молчали всю дорогу. У подъезда Ная вышла первой, оставив меня наедине с начальницей.

– Ты ведь мог успеть спрятаться в машине, – эльфийка заговорила, когда уже собирался выйти.

– Там же люди были, – пожал плечами. – Не успевали убежать.

– Знаю, пятеро. Не ожидала, что они не отреагируют на опасность, пока ты не закричишь, – Элина устало потёрла переносицу. – Спасибо, ты спас их.

– Жаль, того хрена упустили, – вернул ей гарнитуру. Перед глазами всё ещё стоял мужик в сером свитере.

– Но базу он всё-таки потерял, – Элина нахмурилась, будто сама пыталась этим утешиться. – И эти твари больше никого не убьют.

– С директором договорилась? – меня беспокоило, не вздумает ли он заявить о разгромленном складе и людях, которых увели под охраной.

– Договорилась, – в её голосе вновь появилась уверенность. – Он нам мешать не станет. Сегодня мы успели до того, как кого-нибудь убили, и это хорошая новость, Саша.

Вспомнил парня с сигаретами. Завтра он снова выйдет на смену, если, конечно, не возьмёт отгул после такого стресса. Усмехнувшись, впервые после боя перестал думать о сбежавшем егере.

– Он видел вас с хранительницей, – Элине выглядела озабоченной. – И очень хорошо вас запомнил.

– Может узнать, где мы живём, – посмотрел на окна нашего дома.

– Поэтому если заметишь что-нибудь странное, сразу звони. сам за ним не ходи, – она дождалась моего кивка. – Предупрежу своих, чтобы приглядывали за вашим двором. Завтра едешь к Савельичу?

– Да, потом к кожевнику хочу заглянуть, – после сегодняшнего боя точно не стоило откладывать покупку нормальной защиты. – Зина в субботу подсказала мастера.

– Сходи обязательно, – Элина говорила уже мягче. – И руку побереги.

Дома Ная помогла мне раздеться и усадила на кухне. Рука ныла от плеча до пальцев. Сняв налокотник, она осторожно ощупала предплечье и попросила согнуть и разогнуть кисть. Синяк за день не увеличился и не потемнел.

– Хуже не стало, – Ная наконец отпустила мою кисть. – Только рано ты ею за топор схватился.

– По привычке, – устроил локоть на столе. – Потом переложил.

– Когда уже ударил, – упрёк в её голосе был вполне заслуженным, но спасённые жизни стоили боли. – Покров у тебя есть, а рука всё равно своя. Давай сюда.

Ная нанесла на предплечье знакомую горько пахнущую мазь и наложила мягкую повязку. Проверив, не туго ли, подложила мне под локоть сложенное полотенце.

– Сегодня этой рукой больше ничего не делай, – попросила она, убедившись, что мне удобно. – Дай ей хотя бы до завтра отдохнуть.

Постепенно боль отпускала, и я смог осмотреть треснувший налокотник. Пластик лопнул там, где навалился на рукоять тележки, так что завтра Стёпе будет что показать. Новых дырок на куртке сегодня не прибавилось, и на том спасибо.

Пока кастрюля с кнопками разогревала гречку с тушёнкой, разделил сегодняшнюю добычу; из двенадцати монет пять полагались Нае. Тут я вспомнил, что за прежнюю гончую мы с ней так и не рассчитались, и добавил ещё пять из запаса.

Ная накрыла всю десятку ладонью, и золото истаяло. Прикрыв глаза, она медленно выдохнула. После обеих долей у нас оставалось тринадцать свежих монет.

– Ты опять оказался ближе всех, – Ная села рядом, всё ещё поглядывая на мою повязку.

– Тот парень так и стоял бы возле тележки, пока его не съели, – покачал головой. – Пришлось заорать, чтобы он побежал.

– Видела и слышала, – она тяжело вздохнула, будто всё ещё стояла под тем навесом и ждала, пока закроется дверь. – Хорошо, что успели их спрятать. Завтра лучше обойтись без охоты, я не успеваю тебя лечить.

– Только за, – согласился с облегчением. – Да, и нужно наконец узнать про гараж, чтобы переодеваться в тепле и оставлять там снаряжение. А если получится с твоей картошкой, будет где хранить груз.

– Ищи с печкой, – напомнила Ная с надеждой в голосе. – Помнишь, ещё тогда просила?

– Помню, – улыбнулся, представив, как она греет ладони у печки после очередной вылазки. – Петровича поспрашиваю, может, кто продаёт; если по деньгам потянем, лучше свой взять.

После ужина мы задержались на кухне за чаем. Ная прислонилась ко мне, я обнял её здоровой рукой. На сегодня с делами покончено.

Некоторое время она молчала, слушая, как за окном скребёт по асфальту чья-то лопата, потом сладко зевнула, прикрыв рот ладонью, и я невольно зевнул следом.

– Пора спать? – спросил эльфийку. Подниматься совсем не хотелось.

– Рано ещё, – Ная чуть удобнее устроилась у моего плеча. – Давай просто посидим, а завтра кашу сварю. Рисовую любишь?

– Люблю, – только ради завтрака отпускать её с утра к плите не хотелось. – Можно сейчас поставить, мультиварка сама приготовит.

– Что к семи она сварит, уже знаю, – напомнила Ная. – А ещё будет подогревать, пока мы не встанем, я же инструкцию аж два раза прочла, – похвасталась она.

– А я привык бутербродами обходиться, – признался ей. – Пока чайник кипит, завтрак уже готов.

– Знаю твой завтрак, – Ная не удержалась от улыбки. – Два раза откусил и убежал.

Мы решили сварить рис на воде, а молоко добавить утром. С крупой, пропорциями и таймером хранительница разобралась без меня, как и в субботу, и завтрак должен был приготовиться к семи. Кастрюля коротко пискнула, и Ная удовлетворённо кивнула.

– Ну вот, теперь можно спать, – поцеловал её за заострённым ухом. – До семи.

– Она и подождать может, – Ная повернулась ко мне, не скрывая улыбки. – А нам торопиться некуда.

Хотел напомнить про Савельича, но эльфийка обняла меня за шею и тоже поцеловала. Мы стояли так у кухонного стола, и на этот раз первой отстранилась Ная.

– Пойдём на диван, – попросила она тихо. – Я ещё не закончила.

В комнате устроились под одним пледом, ларец показывал какую-то комедию. Я попал на середину и сперва пытался понять, кто кому кем приходится, но через несколько минут перестал следить за разговором на экране. Ная лежала головой у меня на груди, её волосы щекотали подбородок.

– Этот опять врёт, – сонно заметила она, когда мужчина в ларце принялся объясняться с двумя женщинами сразу.

– И, кажется, не впервые, – сам видел этот фильм впервые, но тут трудно было ошибиться.

– Долго же они терпят, – пробормотала Ная, едва сдерживая очередной зевок.

До развязки мы не досмотрели. Выключил ларец, когда понял, что Ная уже спит, и ещё немного посидел в тишине, не хотелось будить свою хранительницу. За стеной шумела вода, кто-то поднимался по лестнице, звякая ключами, а у меня постепенно затекала нога.

Когда всё-таки попытался устроиться удобнее, Ная приоткрыла глаза.

– Ты куда? – спросила она, не выпуская меня из объятий.

– Никуда, – успокаивающе поцеловал её в макушку. – Подвинься немножко.

Она сместилась ровно настолько, чтобы мог вытянуть ноги, и снова задремала, а я почти сразу выключился следом. Напоследок успел подумать про горячую кашу в мультиварке. Хорошая вещь, полезная.

Глава 16

– Приезжай к одиннадцати, – Савельич не дал мне договорить. – И снимки захвати, есть с чем сравнить.

Он отключился раньше, чем я успел спросить, с чем. Номер мне дал Петрович, попросив самому договориться с гномом, потому что у него не получалось. Ная слушала, раскладывая кашу по тарелкам. К восьми завтрак уже был готов, и кастрюля с кнопками не давала ему остыть. После такого хранительница смотрела на аппарат с уважением.

– Значит, нашёл, – она села напротив. – Иначе сказал бы, чтобы не приезжали.

– Или он хочет отказать нам лично, – взял ложку левой рукой и осторожно подул. – С ним не угадаешь.

После вчерашнего боя правую руку ломило до самого плеча. Синяк не изменился, а вот кисть сжималась хуже, чем в воскресенье. Ная осмотрела предплечье ещё до завтрака и велела пока обходиться левой, особенно если дело дойдёт до топорика.

– Держать-то могу, – попытался сжать кулак, но боль заставила разогнуть пальцы. – Ладно, бить не буду.

– Вот и не бей, пока не пройдёт, – эльфийка одарила меня строгим взглядом.

Ларец работал без звука. Ная включила его ради погоды, и сегодня там обещали минус восемнадцать с ветром. Посмотрев на цифры, она одобрительно покосилась на мою куртку в прихожей.

– Сегодня к Савельичу, потом к Стёпе и домой, – я озвучил наши планы на день. – Завтра в гости к Зине.

– Ей расскажешь, как к мастеру сходил, – напомнила Ная. – И что с рукой, она просила.

– Главное, чтобы в цене сошлись, – я ещё не знал, на какую сумму рассчитывать. – Зина сказала, что дорого, а насколько, не уточнила.

После завтрака сложил в сумку старую защиту, шлем и перчатки с накладками. Для примерки Петрович велел взять ещё рюкзак и топорик, чтобы сразу проверить, удобно ли будет со всем снаряжением. Ная достала из домашнего запаса две старые монеты и спрятала во внутренний карман пуховика.

– На полог, – пояснила она, заметив мой взгляд. – Если почую тварь, позвоним Элине. Только её людям ещё доехать надо, а монеты могут понадобиться сразу.

Топорик в чехле убрал за пояс, фонарь во внутренний карман, а сумку уложил в рюкзак. Петрович постучал без пяти десять. Орк выглядел как обычно: пуховик нараспашку, старая тельняшка напоказ, шапка сдвинута на затылок, на пальце ключи от машины.

– «Нива» греется, – он оглядел меня с ног до головы и задержался на куртке. – Хорошую взял, в такой не замёрзнешь.

– Ная выбирала, – улыбнулся хранительнице, застёгивая куртку.

– Оно и видно, – орк подмигнул. – Сам бы ты синюю выбрал.

Ная взяла рюкзак раньше, чем успел за ним потянуться. Спорить с ней не хотелось, тем более рука вновь разболелась. По дороге попросил остановиться у «Пятёрочки» и снял в банкомате сто тысяч. Я не знал, принимает ли мастер переводы, поэтому решил запастись наличными.

– С такими деньжищами к гному лучше не заходить, – усмехнулся Петрович, когда я вернулся в машину. – Ещё решит, что ты за покупками.

– Это на защиту, – я объяснил, куда мы собираемся после Савельича. – Зина подсказала мастера, который для наших шьёт.

– Стёпу, что ли? – Петрович сразу понял, о ком речь. – Он хорош, как-то приладил мне ремень к лому, до сих пор хожу.

– Он самый, – теперь я меньше сомневался в совете гоблинки. – Довезёшь нас потом до рынка?

– Довезу, мне к трём в депо, как раз по пути, – орк выехал на проспект. – Только у Савельича не засиживаемся, а то не успеем.

– Петрович, ты знаешь владельцев гаражей у того тупика? – я повернулся к соседу, который, похоже, был знаком со всей округой; в осведомлённости с ним могла поспорить разве что Зина могла. – За складом, где нас ждал.

– Знаю, как не знать, – он не отрывался от дороги. – Половина гаражей там брошена, хозяева кто помер, кто уехал. Тебе зачем?

– Хочу купить крайний, поближе к тупику, – про калитку Петровичу знать было незачем. – Будем там переодеваться перед охотой и снаряжение держать под замком, а не дома под диваном. Да и собираться в тепле удобнее.

– Дыру-то там закрыли, – он покосился на меня. – Куда ты оттуда выходить собрался?

– Место же осталось, – спокойно ответила Ная с заднего сиденья. – За ним всё равно надо присматривать.

– И до промзоны близко, – с благодарностью подхватил её объяснение. – Твари туда ходят, ты сам видел.

– Дело, – Петрович помолчал квартал, потом хмыкнул, перестраиваясь в правый ряд. – У нас тоже гараж был, у Кости из депо, там и собирались, и отогревались. Узнаю, кому принадлежит нужный вам, председатель у них старый, всех помнит.

– Можешь узнать, продадут ли и за сколько, – покупка защиты тоже предстояла недешёвая, и я пока не знал, потяну ли ещё и гараж.

– И про печку спроси, – Ная наклонилась вперёд между сиденьями. – Есть она там или нет.

– Печку ей! – орк засмеялся. – В гараже!

– Гараж без печки – сарай, – она ответила так серьёзно, что я едва удержался от улыбки.

– Ладно, спрошу и про печку, – пообещал Петрович, всё ещё посмеиваясь.

Дальше ехали молча. Многоэтажки сменились частными домами с дымящими трубами, сосед свернул к оврагу. Двор Савельича по обыкновению был расчищен, поленница стояла под навесом, над баней поднимался пар. Табличка «по записи» висела на прежнем месте.

Гном вышел сразу, на Наю он и в этот раз посмотрел дольше, чем на нас с Петровичем.

– Трубку привёз? – спросил он вместо приветствия.

– Телефон, что ли? – достал его из кармана. – Трубку я в жизни не курил.

– Его, его. Идём в сарай, – гном пропустил шутку мимо ушей и повёл нас через двор.

В сарае было холодно, у горна чисто подметено. Савельич включил лампу над верстаком, достал из кармана небольшой свёрток.

– Покажи снимок с веткой, – он протянул руку за телефоном.

Я открыл нужный кадр. Савельич увеличил головку иглы, положил телефон на верстак и развернул тряпицу. На ней лежала железная ветка с палец длиной с четырьмя шипами, только с головкой без жала и зацепа, чёрная от времени, кое-где в рыжих точках.

– Это что? – я наклонился поближе.

– Ученическая проба, – Савельич положил её рядом с телефоном. – Старик, про которого говорил, учеников держал, каждый у него такую из одного прута тянул, пока не научится. Пробы он до сих пор хранит по каждому ученику отдельно.

– Чья работа? – я сравнивал железную ветку со снимком.

– Одного из двух его учеников, – гном придвинул пробу ближе. – Старик сам так ковал и их научил. Ещё двое из тех пяти, о ком говорил, детали сваривают, этот способ им не дался, а сам учитель уже молотка не поднимет, вот и остаются два ученика.

Объяснение казалось логичным, Савельич в лучших детективных традициях сокращал число подозреваемых.

– Теперь сравни загибы, – гном повернул ученическую пробу шипами к нам и указал на снимок. – Здесь они вправо вывернуты, под левую руку. Совпадает с той иглой.

Ная подошла ближе, заглядывая через моё плечо. Теперь и я видел, как похоже сделаны обе ветки.

– И кто из них левша? – хотелось узнать имя, ради которого мы приехали.

– Аким, – Савельич положил пробу на тряпицу. – Он уже двадцать лет служит при Доме Тёрна. Старик не стал его переучивать, сказал, руки не портят.

В сарае стало тихо, Петрович у двери молча переступил с ноги на ногу.

– Точно при Доме Тёрна? – мне хотелось проверить, не ослышался ли.

– При Тёрне, – гном выключил лампу. – У Дома есть своя кузня, не знаю, где именно, не спрашивал. Мастера я тебе назвал, дальше не моя забота. Знай, он не должен брать заказы на стороне, за это выгоняют, так что либо Дом велел, либо Аким рискнул. Спрашивать его не пойду и тебе не советую.

– Этим займутся без меня, – убрал телефон. После услышанного встречаться с кузнецом не хотелось.

Савельич завернул ученическую пробу обратно, объяснив, что её надо вернуть, старик каждую помнит и хранит.

– Остальных четверых называть? – на всякий случай спросил гном.

– Не надо, раз они ни при чём, – я уже думал, что напишу Элине.

В доме как всегда было жарко. Тот же стол под травами, тот же правильный чабрец. Хозяин налил сперва Нае, потом нам. Я снял куртку, стараясь не тревожить больную руку, и устроился рядом с Петровичем. В основном говорил орк, нахваливая хозяина и вспоминая разные байки из депо, Ная сидела непривычно тихо, и Савельич за весь чай ни о чём её не спросил.

– Спасибо, вы сделали больше, чем обещали, – сказала хранительница серьёзно, без привычной улыбки, когда мы собрались уходить.

– Я обещал имя, вот и дал, – Савельич пожал плечами. – А за остальное старика благодарите.

Денег за работу он не взял, сказал, что за разговоры ему не платят, а учителю сам отвезёт бутылку. В половине первого мы уже садились в «Ниву». Савельич проводил нас до ворот, а я снова порадовался новой куртке, с оврага дул холодный ветер, а мне хоть бы хны.

– Тёрн, значит? – заговорил Петрович, когда частный сектор кончился. – Ты своей ушастой передай, а сам к ним не лезь, с Домом одному тягаться нечего.

– Не полезу, мне и гончих хватает, – достал телефон, чтобы написать начальнице.

– Вот и правильно, – одобрил он. – Дома пусть между собой разбираются, а мы люди маленькие, нам бы до рынка доехать.

Я отправил Элине имя мастера и объяснил, как Савельич его вычислил. Отдельно добавил, что заказчика он не знает и спрашивать не будет. Ответ пришёл на въезде в город.

«Аким и так был главным подозреваемым, он кузнец Тёрна, а вот что он левша, не знала. Спасибо, Саша, дальше сама. Ты к мастеру?»

«Едем», – написал я и убрал телефон.

– Аким, – повторила Ная с заднего сиденья. – У нас мастера при Домах тоже не спрашивали зачем, скажут ковать – куют. Только я бы на месте Элины сперва выяснила, кто ему заказал эту иглу, сам-то он мог её ни разу не видеть в деле.

– Может, и не видел, – вспомнил, как Савельич с первого взгляда определил назначение нашей находки. – Но вряд ли не понимал, что делает, другое дело, мог ли отказать. Мы пока даже не знаем, для Дома он работал или решил подзаработать на стороне.

– Если для Дома, он не расскажет про заказ чужой смотрящей, – в её голосе слышалась тревога. – А о таких разговорах наверняка донесут старейшине Дома Тёрна. Савельич правильно сделал, что не пошёл к Акиму.

– Элина уже подозревала его, теперь у неё есть доказательства причастности, – я повернулся, чтобы Ная лучше меня слышала. – Мы ей помогли, дальше она сама. Главное, что убийства наконец прекратятся и егерь перестанет натравливать тварей на обычных людей. У нас сегодня задача попроще: найти защиту, которую не раскусят вместе с рукой.

– Тогда идём к Стёпе, – эльфийка чуть расслабилась. – А если захочется сэкономить, я тебе про треснувшую защиту напомню.

Петрович высадил нас у входа на рынок и уехал в депо, пообещав позвонить вечером, если найдёт хозяина гаража. Мы пообедали в столовой на углу, где кормили водителей с рынка. Взяли по супу и котлете с макаронами, но половину своего второго я уступил вечно голодной эльфийке. Пока она доедала, думал о застёжках на новой защите. Хотелось такие, чтобы надевать броню без чужой помощи даже с больной рукой, Ная ведь не всегда будет рядом.

Нужный нам дом был старый, кирпичный, с аптекой на первом этаже. Вход со двора мы нашли не сразу. Железная дверь без таблички вела по ступенькам вниз ко второй, обитой дерматином. Из подвала пахло кожей, воском и клеем.

Под низким потолком длинной мастерской горели лампы, освещая прилавок с ремнями и кошельками, полки с колодками и швейную машину с большим колесом. За верстаком, заваленным обрезками, сидел хозяин и шил что-то толстое, с усилием протягивая нитку обеими руками. Проход в глубину помещения закрывала занавеска.

Под личиной старика виднелась зеленоватая кожу и уши, уходившие под вязаную шапочку. На вид широкоплечему гоблину в кожаном фартуке и очках на верёвочке было лет шестьдесят, а руки его покрывали многочисленные шрамы от порезов.

– Мы от Зины, – я подошёл к прилавку. – Она сказала, вы шьёте защиту. Меня зовут Саша, это Ная.

– Коль свои, почему бы и не помочь, – хозяин закончил стежок, сдвинул очки на лоб и оглядел нас. – Стёпа. А что у тебя с рукой? Бережёшь её.

– В четверг гончая схватила, – снял куртку и закатал рукав свитера. – Кость цела, кулак пока сжать не могу.

– Гончая, значит, – Стёпа посмотрел на синяк, потом на заштопанный рукав куртки. – Выкладывай на верстак, что принёс.

Я достал старую защиту и положил рядом топорик в чехле. Гоблин быстро перебрал вещи, задержавшись на треснувшем налокотнике.

– Велосипедное? Как вообще додумался до такого? – он громко хмыкнул, покачав головой. – Шлем ищи в другом месте, их не шью. Перчатки оставь, ладони от ссадин уберегут, а остальное тебя от зверя не защитит.

– Уже понял, – после вчерашнего хруста под рукавом удивляться было нечему. – Что тогда нужно?

Стёпа принёс из-за занавески кожаную безрукавку с пластинами на спине и плечах, пару наручей и поножи. Кожа была тёмная, толстая, пропитанная воском, изнутри подшит войлок, застёгивалось всё на ремни с пряжками.

– Готовое, на тебя подгоню, – он разложил защиту на верстаке. – Смотри и щупай, потом мерить будем.

Наруч оказался очень лёгким, хотя кожа была прошита в два слоя, между которыми по всей длине прощупывалось что-то твёрдое.

– Стальная полоса от запястья до локтя, – пояснил Стёпа. – Не даёт сдавить руку. Только крупный зверь и сталь согнёт, от такого вырываться надо. Гончую точно выдержит, они загонщики, не бойцы.

– Мой знакомый орк рассказывал про такие, только они носили цельнометаллические, – приложил наруч к предплечью, стараясь не давить на синяк.

– Железные ты через час снимешь, они тяжёлые, – Стёпа помог мне застегнуть ремни. – Пряжки под рукой, сам достанешь. Не давит?

– Нет, – согнул руку и повернул кисть. Наруч сидел плотно, не сползал и не тревожил синяк.

– Правый оставлю чуть свободнее, – мастер сделал отметку мелом. – Рука пройдёт – подтянешь.

– Можно посмотреть? – Ная протянула руку к наручу, но трогать без разрешения не стала. Швы интересовали её куда больше ремней.

– Смотри, – Стёпа отступил, уступая ей место.

Ная провела пальцами вдоль шва, потом проверила безрукавку и поножи. Стёпа следил за ней внимательно, но не торопил.

– Наговор на нитке живой, – она держала ладонь на поноже. – Зуб скользнёт, а от когтя не поможет.

– Нитка вощёная, наговор в воске, – Стёпа посмотрел на неё с уважением. – Порвёшь шов – чары уйдут. Ладно, перешью и подновлю, кто шил, тот и поправлять должен.

Ная едва заметно кивнула, мол, чары настоящие, брать можно. Дальше примерял уже на термобельё, сняв свитер, чтобы не мешал Стёпе подгонять ремни. Безрукавка плотно облегала грудь и бока, но я без труда мог дышать.

– А почему спереди нет пластин? – ощупал кожу на груди.

– Там у тебя руки, топор и мозги, сам справишься, а вот спину с плечами ты не прикроешь, поэтому им нужна защита, – мастер проверил, как сидит безрукавка. – С цельной пластиной на груди бегать неудобно, да и весит она немало, а сзади она и от когтей защитит, и удар смягчит, если тебя об стену швырнут. Бывало такое?

– Бывало, – вспомнил, как ломарь на складе ударил меня по спине, тогда ещё и боком приложило о паллету с фитингами, еле продышался.

– Вот здесь и пригодится, – он постучал по пластине у меня за плечом и подал поножи.

– Поножи носи под штаны, – Стёпа показал, как их надевать. – Голень открытой не оставляй, зверю до неё проще добраться. Прокусит голенище, распорет ногу, потом будешь сидеть в очереди за пособием по инвалидности.

– Петрович после грызня всего лишь хромал, – вспомнил его рассказ за чаем. Правда, хромать ему пришлось целый месяц.

– Знаю я Петровича, он матёрый, а вот ты что-то таким не кажешься, – гоблин указал на занавеску. – Там переодевайся.

Поножи надел за занавеской поверх термобелья; просторные тёплые штаны без труда налезли сверху, и при ходьбе ничего не мешало.

– Присядь, наклонись, голову поверни, – распорядился Стёпа, наблюдая за мной из-за верстака.

Выполнил всё, что он просил. Пластина на спине не упиралась в затылок, наручи не цеплялись за одежду, поножи не мешали коленям, тянуло только под левой рукой, где ремень безрукавки шёл через бок.

– Тут тесно, – указал на проблемное место.

– Вижу, – Стёпа ослабил ремень и отметил мелом нужное место. – Теперь куртку надевай.

Надел поверх защиты свитер и куртку. Молния сошлась, хотя в рукавах стало теснее. Подвигал плечами, проверяя, не тянет ли ткань, потом примерил рюкзак. Лямки не съезжали с пластин, нигде не жало.

– Ещё с топориком попробуй, – велел мастер, кивнув на оставленное у верстака оружие.

Взял его в левую руку и несколько раз замахнулся сперва осторожно, потом сильнее. Ни защита, ни рюкзак не сковывали движения.

– Левша? – Стёпа пригляделся к тому, как держу оружие.

– Правая болит, пока левой обхожусь, – объяснил я, опуская топорик.

– Тогда и правой попробуй один раз, но без силы, – мастер подошёл ближе, чтобы проследить за замахом. – Мне надо всё видеть, иначе ты больше не вернёшься; мёртвые никогда не возвращаются.

Осторожный замах рука стерпела, но повторять я бы не стал. К счастью, Стёпе этого хватило.

– Снимай, подгонка минут сорок займёт, – он освободил место на верстаке. – Чай на плитке, кружки на полке, только сахар закончился.

Мы устроились с чаем на лавке у стены, Стёпа включил радио и вернулся к работе. Ведущий рассказывал, где к Новому году зальют катки, потом принял звонок от женщины, которая жаловалась на нечищеный двор. Ная сначала прислушивалась, но вскоре её вниманием завладел старый мастер. Тот шил быстро, почти не глядя на иглу, и время от времени проверял натяжение нитки.

– Теперь понятно, почему у Даши сумка столько лет держится, – тихо сказала она. – У него каждый шов выверен.

– Зина плохого не посоветует, – я вообще не жалел, что мы сюда приехали.

Стёпа закончил раньше, чем обещал, и позвал на повторную примерку. С подогнанными ремнями защита сидела удобнее, под левой рукой больше ничего не тянуло, а застегнуться сумел сам даже больной рукой.

– Сколько с меня? – подошёл к верстаку.

– Безрукавка шестьдесят, наручи двадцать четыре, поножи семнадцать, – перечислил Стёпа. – За подгонку ничего не возьму, раз вы пришли от Зины. Всего сто одна тысяча.

– Давайте сто, – предложил с надеждой на скидку. – Новых клиентов всегда следует приманивать выгодными акциями.

– Зина предупреждала, что торговаться будешь, – он усмехнулся. – Ладно, сто за выгодное знакомство.

Когда мы рассчитались, мастер дал мне кусок воска в бумаге.