Текст книги "Эльфийский Маскарад. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Лисицин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Швы раз в месяц натирай, чтобы не сохли, – объяснил он. – Дня три походи в защите дома, где натрёт, приезжай подправим. Куртка у тебя хорошая, только рукав под наруч тесноват. К весне сошью пошире, если жив будешь, ну или купи что-то другое.

– Обязательно приду снова, – заверил гоблина, убирая воск в рюкзак. – Спасибо.

– Зине привет, – Стёпа вернулся к работе. – И старое своё забери, тут вам не склад.

Сумку забрала Ная, а я решил так и идти в новой защите. Когда мы вышли наверх, шёл четвёртый час, во дворе уже темнело.

– До дома как раз освоишься, – эльфийка оглядела меня, довольная покупкой.

– Он вообще-то велел дома, – чувствовал себя немного непривычно в кожаной броне.

– Дома ты сядешь на диван и всё снимешь, – возразила она. – А сейчас хоть походишь.

В трамвае я стоял у двери и держался за поручень. Защита не тёрла и не давила, хотя места под курткой стало значительно меньше. Под заштопанным рукавом теперь находилась стальная полоса, и от этого на душе было спокойнее.

На своей остановке, у «Пятёрочки», вышли в половине пятого. Фонари уже горели, снег под ними был синий, а за домами, у гаражей, стояла темнота. Ная сошла следом за мной и вдруг остановилась.

– Тварь, одна, крупная, – она смотрела мимо магазина, в сторону нашего двора.

– Где? – встал рядом, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за домами.

– За гаражами, у трубы, – Ная показала чуть правее нашего дома. – Идёт медленно к теплу.

Там жил дядя Коля в сторожке из поддонов и фанеры под баннером, с керосинкой внутри. В такой час он уже должен быть в своём убежище, а твари от гаражей до него добраться проще, чем нам от остановки. Достав телефон, набрал Элину.

– Слушаю, – ответила она почти сразу.

– Ная чует крупную тварь за моим домом у гаражей, – я говорил в трубку и смотрел в указанную сторону. – Там у теплотрассы сторожка, человек ночует. тварь идёт к нему.

– Сейчас у вашего двора никого нет, – Элина заговорила быстро. – Марат утром проверял, потом я отозвала его на плодоовощную базу, оттуда вывозят клетки. Ему до вас полчаса, не меньше.

– Она раньше дойдёт, минут за десять, – до сторожки было слишком близко, чтобы рассчитывать на помощь.

Элина помолчала, в трубке было слышно, как она что-то говорит в сторону и коротко.

– Марат выезжает, – Элина снова обратилась ко мне. – Если человека можно оттуда вывести, выводи, только сам не лезь, можешь не справиться. Потом сразу позвони.

– Позвоню, – закончил разговор и повернулся к Нае. Она уже расстёгивала внутренний карман пуховика.

– Отведём её от сторожки, – эльфийка зажала в ладони монеты. – Когда будем на месте, я её позову, пойдёт на меня, а не на него.

– А я её встречу, – нащупал под курткой рукоять топорика. Новая защита добавила мне уверенности. – Как подойдёт, ставь полог, чтобы во дворе не слышали.

– Для этого и брала, – Ная уже направилась к арке. Мы вышли во двор и поспешили к гаражам.

Гаражи здесь стояли в три ряда, за крайним лежала насыпь теплотрассы, вдоль неё тянулся узкий проезд, укатанный до льда. Метрах в пятидесяти светилась щель в сторожке дяди Коли, другого освещения тут давно не осталось.

Близко подходить к жилью было опасно, старик мог выйти на шум прямо в пасть твари, и мы выбрали угол гаража в начале проезда подальше от светящейся щели. Здесь я оставил рюкзак, а Ная сумку, из которой с торжественным видом достала велосипедный шлем. Надевая его, почувствовал себя глупо. Стёпа прав, нужно подобрать что-то другое.

– Где она? – накинул петлю фонаря на правое запястье, левой вытащил топорик и вышел на середину проезда.

– Идёт по той стороне насыпи, – Ная осталась у угла шагах в пяти от меня. – Нас ещё не чует.

– Зови, – встал так, чтобы встретить тварь между насыпью и углом гаража.

Хранительница открылась ей, как вчера на базе. Я почувствовал спиной тепло, пробившееся даже сквозь куртку и пластины, для тварей же оно ощущалось куда заметнее человеческого.

– Повернула, бежит ко мне, – тихо предупредила Ная.

Поднял фонарь, пока не включая, и уставился на гребень насыпи, откуда должна появиться тварь. В темноте ничего не двигалось.

– Сверху! – Ная вскинула руку. – Александр, она на крыше!

Рывком направив фонарь вверх, резко включил его, яркий луч выхватил гончую на крыше гаража метрах в десяти от нас. Длинное серое тело, узкая голова, иней на губах. Она стояла на краю, глядя вниз, и свет ударил ей в глаза. Вместо падения прямо на мой топор гончая просто мотнула головой и отступила от края, и я потерял её из виду. По кровле она двигалась так тихо, что даже не понял, куда побежала.

За моей спиной Ная что-то шепнула, разворачивая полог над проездом и ближайшими гаражами. Шум города стих, две приготовленные монеты сгорели.

– Ко мне! Она у меня за спиной! – вскрикнула эльфийка, отшатываясь от угла.

Бросился к девушке и едва успел преградить дорогу гончей, которая соскочила с другого гаража. Ная отпрянула к стене, пропуская меня вперёд. От оказавшейся рядом твари тянуло могильным холодом.

Зверюга ударила меня в грудь всем весом и отбросила спиной на ворота гаража. Я устоял, но челюсти уже тянулись к горлу. Успел выставить правую руку, подставив под укус наруч.

Зубы скользнули по зачарованной коже, а стальная вставка выдержала сдавившие её челюсти. В плечо стрельнула яркая боль, однако пальцы по-прежнему слушались. От рывка фонарь выбило из ладони, и теперь он болтался на петле, освещая лёд.

Рубанул тварь топором в шею, заставив её разжать челюсти. Она отскочила, скользя лапами по льду, но тут же развернулась и снова пошла на меня. Уклониться значило открыть ей дорогу к Нае, поэтому остался на месте.

Подхватив фонарь свободной рукой, направил луч в морду гончей. Во второй раз сработало лучше: она замедлилась у самых моих ног, и я успел ещё раз ударить её по шее. Зверюга противно взвизгнула, упала на лёд и больше не поднялась.

– Всё, Александр, всё, – выдохнула Ная у стены. – Она мёртвая.

Я не опускал оружие, пока серое тело не начало распадаться, только тогда позволил себе перевести дух и проверить руку. Вроде всё нормально, не считая сильной боли.

– Наговор сработал, сталь выдержала, – Ная подошла и тронула мою руку. – Правильно мы сходили.

– Вовремя, – разглядев новый разрыв на заштопанном рукаве, тихо выругался. – Опять куртке досталось! Не думал, что эта дрянь ещё и по крышам прыгает.

– Она спряталась от света и обошла нас, – Ная всё ещё тревожно поглядывала вверх. – Хитрее тех двух.

Когда гончая распалась, на льду остались блестеть золотые кругляши. Убрав топорик в чехол, собрал их, подсвечивая фонарём.

Добыча – 11 монет.

Ная развеяла полог, и снова стало слышно проспект за домами, музыку в чьём-то окне. В дальнем конце проезда скрипнула дверь, из сторожки выглянул дядя Коля в телогрейке и со слабым фонариком в руке, не чета моей стальной дубинке.

– Кто тут? – он направил свет в нашу сторону, но тусклый луч едва доставал до середины проезда.

– Это я, Саша, – подошёл ближе, пока он не надумал идти к нам. – Собаку гоняли, дядь Коль, здоровая такая тут бегала.

– А я слышу, кто-то ходит, – он посветил под ноги на пустой лёд. – Ушла?

– Ну да, теперь она никого не тронет, – из сторожки пахло керосином и тушёнкой, хотелось поскорее вернуть старика в тепло. – Вы дверь на ночь прикройте на всякий случай.

– Ну и ладно, – дядя Коля посмотрел на подошедшую Наю, и лицо у него смягчилось. – Худая она у тебя всё-таки, ты корми её.

– Кормлю, сегодня за двоих обедала, – улыбнулся, заметив смущение эльфийки.

– Ну-ну, – старик покачал головой и запахнул телогрейку. – Сами-то не замёрзли? Идите домой, чего тут стоять.

Пожелав ему спокойной ночи, вернулись за вещами. Я взял рюкзак, Ная подхватила сумку, но двигалась она медленнее обычного. При свете фонаря стало заметно, как сильно она побледнела.

– Пойдём, дома отдохнёшь, – поддержал её под локоть.

По дороге через двор позвонил Элине, и она сняла трубку на первом гудке.

– Гончую убили, – сообщил на ходу. – За гаражами, в проезде у теплотрассы. Человек в сторожке цел, ничего не видел.

– Марат минут через двадцать подъедет, осмотрит место, – голос Элины стал спокойнее. – Проверит, откуда она пришла, а вы идите домой. Ты цел?

– Цел, мастер помог, – ответил с облегчением.

– Хорошо, что успели к нему, – в трубке услышал, как хлопнула дверца машины. – Завтра расскажешь. Отдыхай.

Дома первым делом снял куртку. Рядом со старой штопкой ткань разошлась почти до локтя, и наружу лез утеплитель. Свитеру тоже досталось, но его ещё можно было спасти. Ная помогла стянуть его и расстегнуть защиту. На правом наруче остались светлые борозды, тянущиеся от запястья к локтю.

– Шов цел, наговор на месте, – она проверила нитку возле борозд и с облегчением отложила наруч.

– И полосу не согнуло, – ощупал вставку под кожей. Пластины на безрукавке тоже выдержали удар о ворота.

– Мы оба ждали её снизу, – Ная всё ещё досадовала на себя. – Я поняла, что она на крыше, только когда тварь подобралась совсем близко.

– Теперь будем смотреть вверх и по сторонам, – пошутил, стараясь не думать о худшем варианте. Я ведь мог и не успеть…

Потом она закатала мне рукав. Старый синяк был на месте, новых не появилось, только от ремня тянулась красная полоса.

– Стёпа предупреждал, что большая тварь и сталь согнёт, – осторожно опустил рукав термобелья. – Хорошо, что эта не смогла.

Ужин я взял на себя, хотя эльфийка и порывалась встать к плите. Пельмени из морозилки мог сварить и левой рукой, а пока закипала вода, снова подумал о деньгах. На защиту ушло сто тысяч рублей, почти две мои прежние зарплаты, но рука болела не сильнее, чем утром, и денег мне было совсем не жаль.

За ужином отдал хранительнице пять монет из сегодняшней добычи, и, впитав их, она быстро пришла в себя. Остальные шесть легли в жестянку к прежним тринадцати, и свежих у нас стало девятнадцать, а старых после полога осталось девяносто восемь. Во включенном без звука ларце кто-то ходил по большому дому и что-то выяснял.

– Покров не отозвался? – Ная отвлеклась от ларца.

– Про монеты сказал, про уровень молчит, – я и сам надеялся на прибавку, хотелось иметь побольше одного навыка.

– Значит, ещё не время, – рассудила она. – Ешь, остынет.

После еды Ная взялась за куртку. Я подсел к ней и придерживал распоротый рукав, пока она примерялась к разрыву. Со свитером хранительница справилась быстро, а здесь края лохматились, и шов никак не хотел ложиться ровно.

– Может, проще новую купить? – с тоской посмотрел на торчащий утеплитель. – Под наручем рукав всё равно жмёт.

– Ладно, только выбирать опять буду я, – она попробовала свести края и нахмурилась. – А сегодня так зашью, чтобы утром не замёрз. Руку убери, сейчас уколю.

Послушно отодвинулся и дальше уже не мешал ей воевать с утеплителем. Где-то сверху передвигали мебель, во дворе кто-то на морозе безуспешно заводил машину. Под эти обычные вечерние звуки я понемногу успокаивался.

– Завтра идём к Зине, – эльфийка закончила шить и придирчиво оглядела шов. – Покажешь, что у Стёпы купил, она за тебя переживает.

– После обеда сходим, – прислонился виском к её волосам. – Если, конечно, до тех пор у нас ещё что-нибудь не случится.

– Даже не думай! – Ная сердито ткнула меня в бок, но отодвигаться не стала. Так мы и просидели до звонка Петровича в восьмом часу.

– Нашёл! – орк старался перекричать грохот депо. – Крайний во втором ряду у самого тупика. Хозяин дед из наших, на пенсии, третий год продать не может. Печка есть, буржуйка с трубой в крышу. Сам варил!

– Сколько просит? – я сразу насторожился. Если три года никто не берёт, хозяин мог слишком уж задрать цену.

– Сам скажет, за него говорить не стану, – сосед что-то крикнул в сторону и снова заговорил со мной. – Телефон тебе скинул, звони завтра после десяти, раньше он спит. Скажешь, от меня.

– Спасибо, Петрович, – уже увидел пришедшее сообщение. – Выручил.

– И про печку Нае скажи, она там есть! – орк снова засмеялся и попрощался.

Ная сидела рядом и всё слышала, про печку ей повторять не понадобилось.

– Пойду с тобой смотреть, – она заметно оживилась. – Надо проверить, хорошо ли греет.

– Сначала о цене договоримся, – меня забавляло её нетерпение.

– И узнай, когда можно посмотреть, – попросила Ная. – Не хочется зря ехать через весь город.

– До Зины успею позвонить, – пообещал ей.

Ная пошла ставить чайник и только тут заметила, что я всё ещё в поножах. С верхом мы разобрались сразу, а про защиту на ногах так и забыл. И впрямь хорошая, раз за весь вечер о ней ни разу так и не вспомнил.

– Снимай уже, на сегодня хватит, – она кивнула на торчащий из-под штанины понож.

– Стёпа велел носить три дня, – попытался сделать серьёзное лицо.

– Так в ней же ходить надо, а ты сидишь, – эльфийка с улыбкой подала мне кружку. Крыть было нечем, и я потянулся к ремешкам.

Арт

Глава 17

Наручи так и лежали на столе, где Ная оставила их вечером, а безрукавка висела на спинке стула. За ночь руке не стало лучше. Пальцы гнулись, но сжать кулак мешала боль, а стоило поднять чайник, как начинало ныть плечо.

– Надень защиту, пожалуйста, – мягко попросила эльфийка. – После вчерашнего мне будет спокойнее.

– Я сейчас еду в контору, а не на охоту, – представил, как разбираю накладные в наручах.

– Под свитером никто не увидит, – тихо возразила она. – Гончая пришла к нашим гаражам, а не к чужим, егерь охотится за тобой.

Рисковать и впрямь было незачем, так что пришлось облачиться во всё купленное у Стёпы. С наручами справился сам, хоть и медленно, безрукавка легла поверх термобелья, поножи скрылись под джинсами, сверху натянул свитер и застегнул куртку. Выдавал меня только правый рукав, где неровная заплатка Наи теперь тянулась почти до локтя.

– Сможешь после десяти позвонить деду про гараж? – хранительница застегнула мне кнопку на воротнике. – И приходи к обеду, если получится, мы ведь собирались к Зине.

– Как освобожусь, сразу наберу, – договориться об осмотре хотелось уже сегодня.

В трамвае на меня никто не обращал внимания, с виду обычный парень, хотя под курткой кожаная броня, а в рюкзаке топор. Да, полиции лучше не попадаться в таком виде.

Витёк обнаружился на своём обычном месте у кулера и сразу уставился на мой рукав.

– Ты его что, в мясорубку суёшь⁈ – друг даже забыл про свой стакан. – В понедельник заплатка была с ладонь, теперь до локтя.

– Зацепился неудачно, – отмахнулся я. – Ная уже зашила.

– Хорошо тебе, тебе и зашьют, и накормят, а меня на диету сажают, – грустно вздохнул Витёк. – Ленка, кстати, спрашивает, когда вы к нам в гости. Я сказал, после праздников, а она говорит, до них всего неделя осталась, чего тянуть.

– Ленка права, но всё же вряд ли у нас получится раньше следующего года, – я не мог обещать свободный вечер на этой неделе. – Передавай ей привет.

Иванова за моим бывшим столом уже оформляла приём поддонов и сверяла накладную, не поднимая на меня глаз. Оставив куртку у себя в кабинете, пошёл к Элине.

Дверь у начальницы была прикрыта, жалюзи опущены до половины. Выглядела она лучше, чем в понедельник, хотя тени под глазами ещё оставались.

– Садись, – эльфийка закрыла папку, которую внимательно изучала. – Расскажи про вчерашний день, ты ведь не всё упомянул по телефону?

Рассказал ей, как Ная почуяла тварь ещё на остановке и почему мы пошли к гаражам. Больше всего Элину удивило, что гончая обошла нас по крышам, и об этом она переспросила дважды.

– Покажи броню, – попросила она, когда речь дошла до укуса, и я закатал рукав. Эльфийка осмотрела следы зубов на наруче и одобрительно кивнула. – Хороший мастер, нужно позвать его в Дом.

Закончил рассказ добиванием твари и разговором с дядей Колей по поводу бродячих собак. Элина слушала молча, но сделала пометку, когда услышала, как сильно Ная побледнела под конец.

– Марат вчера приехал уже после боя, – в её тоне прозвучали нотки извинения. – Он бы не успел спасти человека, вы всё правильно сделали.

– Он выяснил, откуда взялась гончая? – меня тревожило, что тварь добралась почти до нашего дома.

– От железной дороги, – она развернула ко мне лист с наброском района. – Шла вдоль теплотрассы, потом по насыпи до ваших гаражей. Возле путей след уже было не разобрать, снег там весь укатан, ни ящика, ни следов машины Марат поблизости не нашёл.

– Думаешь, сама пришла? – мне в это не очень верилось.

– Нет, – отрезала Элина. – Егерь наверняка натравил её на тебя, хотел убрать ведуна, пока мы не нашли его самого.

– Ная сказала, что эта хитрее прежних, – подался вперёд. – Если он отправит новую, можем и не справиться.

– До этого, думаю, не дойдёт, – твёрдо ответила эльфийка, сжав кулаки. – Мы ищем его с понедельника, и кое-что уже есть.

– Он опять сменил лицо? – догадался я.

– Скорее всего, – согласилась она. – Поможешь? Звать ведунов Дома не хочу, сам знаешь почему.

– Помогу, – после вчерашнего мне хотелось найти его ничуть не меньше Элины. – Только бы снова не сбежал.

– Поэтому брать его будем вместе, – в её голосе послышалась злость. – Мне нужно имя того, кто отдавал ему приказы.

– Если он не действовал на свой страх и риск, – слова Савельича про Акима годились и для егеря.

– Вот это он мне и расскажет, – покачала головой эльфийка. – Он нужен нам живым, и взять его надо сегодня.

– Почему именно сегодня? – я ещё надеялся, что до новой встречи с егерем рука успеет зажить.

– Он уезжает из города, а моя власть не распространяется дальше Перми, – мрачно произнесла эльфийка. – Автобус до Ижевска, отправление в два десять, обычный рейс с кучей людей, которые послужат ему прикрытием.

– Откуда ты узнала? – вырвалось у меня. Про беглеца она говорила так, будто сама покупала ему билет.

– Не спрашивай, – она посмотрела мне в глаза. – Просто знаю рейс и время, больше ничего.

– Ладно, когда выезжаем? – в голову почему-то пришли мысли о накладных, и лишь потом вспомнил, что это больше не моя работа.

– В час, – Элина поднялась из-за стола. – Едем я, ты, Марат и Игорь. Ты узнаешь егеря среди пассажиров, а дальше мы сами. Постараемся схватить его без шума.

– Он ведь тоже меня узнает, – вспомнил нашу встречу на овощебазе. – Не успею подойти, как бросится бежать.

– Поэтому держись подальше и натяни капюшон, – посоветовала Элина. – Увидишь его – позвони мне. К машине пойдёшь следом, если я сумею уговорить его пройти с нами.

– А если он решит отбиваться? – мне совсем не хотелось устраивать драку на автовокзале.

– Тогда возьмём силой, – Элина не стала скрывать, что допускает и такое. – Но при людях ему тоже незачем начинать драку, за нарушение Маскарада с него спросят даже в собственном Доме.

До отъезда оставалось время, и я позвонил Нае, хотел предупредить, чтобы не волновалась. Она ответила сразу.

– Я задержусь, – говорить про автовокзал по телефону не хотелось. – Служебный выезд с Элиной, вернусь вечером, точного времени не знаю. К Зине сегодня не успею.

– Тогда схожу к ней сама, – Ная не стала расспрашивать, что за выезд. – Скажу, что ты работаешь, а вместе придём в воскресенье. Зина поймёт, она сама практически живёт на работе.

– И деду позвоню завтра, – на разговор о гараже сейчас не было настроения.

– Хорошо, – Ная немного помолчала. – Защиту ведь не снимал?

– Она по-прежнему на мне, не волнуйся, – теперь я был рад, что надел её с утра.

– Постараюсь, – отозвалась она, хотя по голосу было слышно, что вряд ли получится. – Позвони мне, пожалуйста, когда закончите.

Если сегодня возьмём егеря, он уже не сможет выпустить новых тварей; хотелось верить, что тогда люди смогут спать спокойно. До назначенного времени я сидел в своём кабинете и бездумно шарился по сети, читая анекдоты. Меня охватило нешуточное напряжение, и мозг упорно отказывался думать о делах. К часу спустился к машине, оставив рюкзак с топором наверху. Марат и Игорь сидели сзади, причём Марат занимал две трети сиденья. Игорь коротко поздоровался, а Элина села за руль.

Левой рукой я кое-как застегнул ремень, защёлкнув язычок в замке. Даже так правое плечо отозвалось болью, стоило опереться на спинку. Ехали через центр, где ещё не успели убрать выпавший снег.

Машины еле ползли в огромной пробке, и времени до отправления автобуса оставалось всё меньше, но начальница вела спокойно, ни одним жестом не выдав спешки. Марат смотрел в окно, а Игорь держал на коленях сумку с пластиковыми стяжками. Ни монтировки, ни топора я у них не заметил, зато у меня под одеждой хватало железа, чтобы надолго застрять на досмотре.

– В наручах и жилете стальные вставки, – я представил вопросы полицейского у рамки безопасности. – Если попросят снять, быстро не получится.

– В здание заходить не придётся, к автобусам можно пройти по улице, – успокоила меня Элина. – Или вообще посмотришь с площади возле киоска с кофе, там вместо стен решётки.

– А как вы его свяжете? – кивнул на сумку Игоря. – Не думаю, что он сам подставит руки.

– Обездвижу его у машины, – невозмутимо ответила начальница. – Пока мои люди свяжут и обыщут, ты проследишь, чтобы никто не подошёл, потом отвезём его на склад.

Она покосилась на мою руку. Я так и не нашёл положения, в котором плечо перестало бы ныть.

– Не переживай, мне сейчас совсем не хочется драться, – попытался отшутиться, посмотрев в окно. – Я закупщик, смотреть на товар – моя работа.

Игорь сзади издал звук, который у него, видимо, служил аналогом смеха.

– Вчера я сказала тебе «полчаса», а ты мне «десять минут», – Элина не поддержала шутку, слегка приподняв бровь. – И сразу поняла, что ты разучился ждать.

Благоразумно промолчал. Даже зная, как всё обернётся, снова пошёл бы к гаражам; оставить старика на растерзание гончей не позволила бы совесть.

К автовокзалу добрались позже, чем рассчитывали, когда до отправления оставалось меньше получаса. Элина припарковалась в дальнем углу стоянки носом к сугробу рядом с высоким фургоном. Он заслонял нашу машину от привокзальной площади, а между бортами оставался достаточный проход.

– Игорь со мной, Марат за Сашей, – она заглушила мотор и обернулась к охранникам. – Только держитесь поодаль, не спугните его.

Натянув капюшон, я направился к зданию, стараясь со стороны ничем не отличаться от пассажира, который ищет вход. Марат держался позади, Элина с Игорем остались у края площади.

У входа толпились пассажиры с сумками и чемоданами, кто-то курил возле урны, кто-то ждал на лавках. За оградой уже стояли автобусы, водители принимали багаж. Двинулся вдоль здания к кофейному киоску, стараясь никого не пропустить.

Так, женщина с двумя детьми, парни с рюкзаками, старик в пальто с палкой явно люди. У тётки с клетчатой сумкой под платком виднелись острые уши, кожа отдавала зеленью. Обычная гоблинка, к которой тут же потерял интерес. Похоже, народ Загранья сегодня путешествовал неохотно.

У киоска пришлось замедлить шаг, чтобы разглядеть стоявших в очереди. Парень в капюшоне за лавкой оказался человеком, женщина у окошка тоже. Сбоку у прилавка стоял высокий худой мужчина в синем пуховике, под капюшоном виднелись наушники, рюкзак висел на одном плече. Он пил кофе из бумажного стакана и листал что-то в телефоне, ничем не выделяясь среди остальных пассажиров, но под чужой внешностью я узнал егеря.

Те же резкие черты бледного лица, стянутые в хвост чёрные волосы и янтарные глаза с узким зрачком. На овощебазе личина делала его невысоким и плотным, а сегодня изображала почти двухметрового доходягу. Я прошёл мимо, не останавливаясь, и набрал Элину.

– Нашёл его, – когда говорил в трубку, смотрел на расписание возле входа. – У киоска с кофе. Синий пуховик, капюшон, наушники и рюкзак на плече.

– Вижу, – голос у Элины не изменился. – Отойди к лавкам и не смотри на него.

Я отошёл к указанному месту, по-прежнему наблюдая за киоском краем глаза. Марат почти сразу встал справа от егеря, слева, со стороны рюкзака, приблизился Игорь, а Элина остановилась прямо перед беглецом.

Слов с такого расстояния было не разобрать, эльфийка говорила негромко. Парень с рюкзаком поднял голову, оглядел стоявших по сторонам мужчин, затем посмотрел прямо на меня. Я быстро отвернулся, хотя едва ли мог его обмануть. Похоже, он использовал какую-то магию, иначе как ему удалось сразу найти меня среди толпы?

Егерь убрал наушники с телефоном и что-то коротко ответил, потом без спора отдал Марату рюкзак, оставил стакан с кофе на прилавке киоска и пошёл за Элиной. Игорь держался слева вплотную, Марат замыкал шествие. Они прошли мимо меня в сторону стоянки. Пленник шагал спокойно, спрятав руки в карманы, и больше не оборачивался. Я двинулся следом, выждав несколько секунд.

Никто не обратил на нас внимания. Женщина с детьми поспешила ко входу, старик поднялся с лавки. За оградой толстяк в дублёнке спорил с водителем, указывая на чемодан у багажного отсека, видимо, не сошлись в цене.

У машины Элина поставила егеря лицом к пассажирской двери. Игорь встал рядом, а Марат прикрыл выход из прохода. Я остановился позади него со стороны стоянки, и огляделся. К нам никто не шёл.

– Руки на крышу, – голос у эльфийки звучал не громче, чем в кабинете.

Егерь упёрся ладонями в указанное место, держа спину прямо, словно и в этом положении не хотел выглядеть пойманным. Элина подняла правую ладонь, не касаясь его, и сказала одно слово не по-русски. Я его не разобрал и повторить бы не смог.

Мне показалось, что пленник окаменел, и я невольно подался вперёд, рассматривая его. Пальцы всё также лежали на крыше, голова застыла в полуобороте, только пар от дыхания показывал, что он жив. Через плечо Марата я следил за работой смотрящей. Игорь достал стяжки и взял егеря за правое запястье.

И тут пальцы левой руки черноволосого эльфа едва заметно шевельнулись, подхватывая тёмную подвеску на шнурке. Я крикнул Марату, он потянулся перехватить руку, но кулак уже сжался. Хрустнуло стекло.

Элину отбросило назад. С коротким вскриком она упала на Марата, и тот едва успел подхватить начальницу. Эльфийка сползла на снег у бампера, прижала ладони к вискам и зажмурилась. Из носа пошла кровь.

Егерь вырвал правую руку из хватки Игоря и развернулся к нему, из левого кулака посыпались осколки, и той же рукой он выхватил из-под пуховика нож. Человек Элины бросил стяжки и попытался перехватить запястье, но его опередило лезвие, пройдясь от ладони к плечу. Охранник отшатнулся к переднему колесу, зажимая рану, пальцами сразу проступила кровь.

Марат оставил Элину и шагнул в проход, пытаясь схватить егеря, тот присел и ударил его ногой сбоку под колено. Здоровяк рухнул на угол фургона, приложившись головой о железо так, что оно зазвенело колоколом, а у меня свело зубы,а потом сполз на снег у колеса и схватился за ногу. Всё произошло очень быстро, буквально за несколько секунд.

Егерь рванулся к выходу, где сидела Элина и стоял я; за моей спиной начиналась открытая стоянка. Упущу – может, он ещё и на автобус успеет.

Шагнул навстречу, преградив беглецу дорогу. Отступить значило оставить Элину у него под ногами, а кто знает, может, он захочет добить эльфийку. Егерь ударил ножом снизу вверх, целясь мне в горло. Я вскинул левую руку и отбил его кисть наручем, но кончик лезвия всё же достал скулу; хорошо, что железная кожа не пустила его глубже. Щёку обожгло болью, а я уже толкнул егеря плечом к фургону, стараясь прижать руку с ножом.

Он вывернулся и попытался ткнуть меня ножом в живот. Я резко развернулся боком, лезвие распороло куртку и скользнуло по кожаной безрукавке вдоль рёбер, почувствовав только толчок. Всё же не зря раскошелился у Стёпы! Не давая противнику отойти, ударил его левым кулаком в лицо. Попал вскользь, потому что егерь отшатнулся, и я навалился на него, снова загоняя к борту.

Но он не собирался сдаваться и резанул меня по бедру; штанина разошлась, ногу обожгло острой болью. Я потянулся к его запястью, но егерь убрал руку и ударил ногой точно под левое колено, попав очень удачно. Не удержавшись на ногах, рухнул на лёд, рефлекторно подставив правую ладонь, и чуть не заорал от боли в плече. Егерь сразу потерял ко мне интерес и шагнул к Элине.

Рванувшись вперёд, схватил его за ногу, пытаясь не дать уйти, но пальцы почти сразу разжались от боли. Он остановился и обернулся. Надо мной мелькнул нож, гад целился прямо мне в шею. Перебьётся, русские так просто не сдаются! Резко втянув голову в плечи, дёрнулся в сторону, и клинок со скрежетом прочередил по плечевой пластине, распоров край воротника. Плечо тряхнуло от удара, но сталь выдержала.

Пока егерь замахивался снова, я рывком встал с колен и коротко врезал ему в челюсть. Мой противник качнулся, стукнулся боком о фургон, а я навалился сверху, сбивая его с ног.

В падении он снова ткнул ножом мне в левый бок. Куртка затрещала, вдоль ребра полыхнуло болью, но безрукавка вновь не пустила лезвие дальше. Я поймал его запястье левой рукой, прижал правой и дважды во всей силы приложил кистью об лёд. Плечо жутко горело и постоянно стреляло, но пальцы моего противника наконец разжались. Ногой отбросил нож под машину, лишая его преимущества.

Егерь двинул меня локтем по рассечённой скуле и попытался перевернуться, но я упёрся здоровым коленом ему в грудь, рукой в горло и надавил. Он захрипел и дёрнулся уже не так сильно.

– Держи его! – Марат опустился рядом на здоровую ногу. Лицо у него было серое, на виске кровоточила ссадина. – Держи, я сейчас.

Вдвоём мы перевернули егеря на живот. Игорь, не вставая, подвинул к нам стяжки, и Марат затянул их на запястьях пленника за спиной. Я отпустил пленника только когда убедился, что его руки накрепко связаны, потом сел, прислонившись спиной к машине, и некоторое время просто дышал.

По щеке текла кровь, плечо ныло, бок жгло, а правую руку хотелось больше никогда не трогать. Куртка окончательно превратилась в лохмотья, теперь одной штопкой мы с Наей точно не обойдёмся. Игорь по-прежнему сидел у переднего колеса. Рукав у него потемнел от крови.

– Пальцы двигаются, вроде сухожилия целы, – он с трудом согнул их, показывая Марату. – Принеси аптечку из багажника.

Марат принёс аптечку, перебинтовал руку Игорю, затем помог мне закрыть порез на бедре и заклеить щёку. Обыскав егеря, он достал из-под машины нож, потом убрал оружие вместе с телефоном, билетом, ключами и деньгами в сумку. Осколки амулета и шнурок с запястья пленника собрал отдельно в пустой пакет от стяжек, а кровь присыпал снегом, вряд ли к ней кто-то станет присматриваться.

Когда с обыском было покончено, Элина наконец открыла глаза. Она всё ещё сидела у бампера с засохшей кровью под носом. Мутным взглядом оглядела раненых охранников, связанного егеря, затем задержала взгляд на мне.

– Твоя работа? – спросила еле слышно, явно с трудом приходя в себя.