Текст книги "Эльфийский Маскарад. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Лисицин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Обратно шёл нагруженный, злясь на собственную ногу и останавливаясь через каждый квартал перевести дух. Ни одна тварь так и не вышла навстречу. Думаю, в этом плане повезло нам обоим. Ная встретила меня у входа, она держалась за косяк, но стояла.

– Тихо, – сообщил ей, ставя котелок на камень. – Вообще никого нет, даже мелочи.

– Мелочь без хозяина быстро осмелеет, – пообещала она. – Дня не пройдёт.

Перед едой Ная взялась за мою рану. Точнее, эльфийка командовала, а я делал всё сам.

– Не три, просто лей сверху, – она устроилась так, чтобы видеть мою ногу целиком. – Лей ещё, не жалей воды.

– Легко тебе говорить, – наклонил флягу ещё немного. – Дальше что?

– Теперь присыпь вот этим, – эльфийка подала мне мешочек с зелёным порошком, не вставая с места. – Только понемногу, Александр, не огурцы солишь!

Я осторожно присыпал промытую рану. Намокший порошок превратился в приятно пахнущую пасту, и боль притупилась. Ная заставила дважды перемотать повязку, по её мнению, сначала затянул слабо, а потом слишком туго. Интересные ощущения. Со мной редко нянчатся, это я вечно с кем-нибудь вожусь.

Ели мы прямо из котелка, не разговаривая. Эльфийка умяла свою долю, потом добавку и посмотрела на дно с таким сожалением, что впору было идти варить ещё. У меня на это не осталось ни сил, ни желания, и я предложил ей сходить самой или грызть сухари.

После еды высыпал на камень все свежие монеты, которые копил на следующий уровень Железной кожи. От сверкающей золотом горки в нашем временном жилье будто посветлело.

– Держи, – подвинул всю кучку к ней. – Бери и не думай.

– Это же твоя сила! – Ная даже не пошевелилась. – Ты их добыл, вот и клади в Покров.

– Усиление никуда не убежит, – к монетам больше не притрагивался, только смотрел на них. – Нам скоро возвращаться, мы должны быть в форме.

– Александр… – голос у неё дрогнул, договаривать она не стала.

– Не упрямься, ты сейчас слабее ребёнка, – довод вышел так себе, и Ная посмотрела на меня соответственно.

Отодвинулся подальше, чтобы не смущать, устроил ногу поудобнее.

– Вчера ты выманила шатуна на себя и чуть не погибла, так что тебе они нужнее.

Она долго молчала, и я почти успел задремать, потом послышался знакомый шорох, и монеты одна за другой стали исчезать с камня. Вот и хорошо, теперь можно отдохнуть.

Проснулся уже под вечер от жара в ноге. Ная сидела рядом, положив обе ладони поверх повязки. Обычно её прикосновения приятно согревали, а сейчас под ними ныло и дёргалось всё бедро.

– Стой, ты что делаешь⁈ – приподнялся на локтях и попробовал отодвинуться.

– Лежи, – она не отняла рук и надавила чуть сильнее.

– Тебе это на пятницу нужно, а не на мою ногу! – сесть не получилось, вышло только крикнуть.

– Ты сам сказал, мы должны быть в форме, – она так и не подняла взгляда. – Ещё один такой поход и ты не дойдёшь до портала.

Я знал, что спорить с ней в таком настроении всё равно что стучать в запертую дверь, пришлось лечь обратно и смотреть в потолок, где по камню блуждали тени от фонаря. Работала эльфийка долго и, по её же словам, скверно. Временами жар ослабевал, и хранительница откидывалась к стене, переводя дух. Один раз даже выругалась на незнакомом языке.

– Раньше такие раны лечила куда быстрее, – пожаловалась она темноте в углу. – А теперь сижу над одной и потею.

– Ничего, ты хорошо справляешься, – перевёл взгляд на Наю. Грязь и слипшиеся пряди нисколько не портили её внешность.

– Помолчи немного, я пытаюсь сосредоточиться, – пальцы у неё сдвинулись чуть ниже, и там снова стало горячо.

Закончила она глубокой ночью, убрала ладони и вытерла лоб рукавом.

– И не вздумай бегать, слышишь? – говорила она уже с трудом, но твёрдо. – Откроешь рану заново – второй раз не потяну.

– Вроде и не собирался, – осторожно согнул колено и впервые после ранения не поморщился.

– И без геройства мне тут, а то знаю тебя, – она проверила повязку и завалилась спать прямо там, где сидела.

Остаток ночи мы проспали как убитые, и в кои-то веки меня никто не разбудил. Утром рану покрывала корка, но мышца под ней по-прежнему болела при каждом шаге. Пока Ная ещё раз зашивала куртку, переоделся в запасные рубаху и штаны, а старую одежду отложил на тряпки.

На второй день мы выбрались из убежища вместе. Я хотел проверить, вернулись ли на улицы мелкие твари, а Ная испытать своё чутьё. Мы дошли до ближайшего двора с пересохшим фонтаном, эльфийка положила ладонь на стену и постояла с закрытыми глазами.

– Есть! – выдохнула она с явным облегчением. – Двое, мелкие и голодные. Слышу их плохо, но всё-таки…

В пыли у фонтана виднелись свежие следы мелких лап. Оставленную шатуном тушу обглодали до костей.

– Быстро они осмелели, – присев, потрогал край отпечатка. – Ты угадала.

– Не угадала, а знала, – эльфийка сказала это с такой гордостью, будто выиграла спор на деньги. – Ещё вчера, между прочим.

Работали мы в тот день вполсилы и недолго. Выбрали двор с узким проходом, где я мог стоять и бить сверху, не сходя с места. Ная приманивала грызней по одному, бегать за ними не пришлось.

К вечеру в кармане собралась приличная кучка монет, но я не спешил вкладывать её в следующий уровень. Пусть пока побудет при мне, мало ли снова придётся поднимать эльфийку на ноги.

По дороге домой мы завернули на зелёную улицу.

– За картошкой, – сказал вслух и сам себе не поверил.

Мох за эти дни ничуть не изменился, камни под ним оставались тёплыми. Я прошёл вдоль стены до конца, вернулся и остановился там, где полоса мха была шире всего.

– Меня сюда по-прежнему тянет, – дождался, пока эльфийка поднимет голову от корней. – И дело вовсе не в картошке, хотя она и вкусная.

– И как оно… «тянет»? – она села на пятки, прислушиваясь к моим словам.

– Толком не объясню, – задумался, подбирая слова. – Будто меня здесь что-то ждёт. Не знаю что, но чувствую, даже когда не смотрю в эту сторону.

– Может, это источник тебя тянет, – прищурившись, она оглядела улицу до самого угла. – Далеко ты его чувствуешь?

– Ещё с покосившейся башни, – показал подбородком в сторону южного квартала. – Когда мы карту рисовали, было такое же чувство. Это не любопытство из-за зелени среди серых камней.

Ная прошла вдоль стены, затем вернулась ко мне. Присела и закрыла глаза, прижав ладони к мостовой.

– Я слышу его одинаково по всей улице, – нахмурилась эльфийка. – Лежит себе и светит, ничего не поменялось.

– А у меня по-разному, – указал на камни под нашими ногами. – Здесь сильнее всего, а у фонтана вообще ничего.

– Может, мы его по-разному чувствуем, – она вытерла руки о штаны. – А может, тебя вообще к чему-то другому тянет.

Дальше начиналось гадание, а гадать я не любил, лучше спросить напрямую.

– А здесь такой же источник, как у Домов? – сел на нагретый камень и вытянул ногу, давая мышцам отдохнуть. – Ты тогда только сказала, что он «лежит и светит».

– Мы же рассказывали тебе с Петровичем. Мана выходит наружу из-под земли, – она пожала плечами и снова взялась за корни. – Раньше она была везде, как воздух, а теперь осталась только в таких местах. Греет землю, оттого и растут здесь мох и земляные орехи.

– Это в Загранье, на Земле всё устроено по-другому, – подобрал с земли небольшой клубень и повертел его в пальцах.

– Да, в вашем воздухе нет маны, поэтому все пользуются монетами, – она вытряхнула землю из вырванного пучка.

– И никто её здесь не берёт? – я обвёл рукой мох и стену. – Столько добра, и всё уходит на одну картошку?

– Брали, только этим занимались Дома, а не мы, – она перестала копать. – Хранительниц учили беречь Завесу, закрывать разрывы и лечить раненых, а не доить землю. В этом не понимаю ровным счётом ничего и научить тебя не могу.

– Так я и не прошу меня учить, – достал блокнот с картой и выделил улицу жирной чертой. – Мне бы понять, почему меня сюда тянет.

– Этого я тоже не знаю, – эльфийка сложила выкопанные клубни в мешок, не глядя в мою сторону.

В тот вечер мы больше об этом не говорили, а картошки накопали вдвое больше, чем в прошлый раз. Запекали мы её в углях у дальней печи. Пока эльфийка следила за округой, я ворошил золу и выбирал готовые клубни. Если под той улицей и вправду такой узел, как у Домов, одним огородом его польза явно не ограничивалась.

Третий день выдался спокойнее всех предыдущих вместе взятых. Мы обошли шесть дворов, в том числе побывали у красильни, где меня достали когтями. Ная уже почти пришла в себя, я стоял в узких проходах и не геройствовал. За весь день ни одна тварь не подошла со спины и ни одна не скрылась. Когда карман перестал застёгиваться, пришлось ссыпать добычу в рюкзак.

– Какая-то скучная у нас выходит охота, – вытер топорик о тряпку и сунул его за пояс.

– Скучно – это хорошо! – эльфийка передразнила меня, и вышло довольно похоже. – Ты сам меня так учил.

Вечером у дальней печки проверил время по телефону. Нужно бы купить себе механические часы, а то мало ли в следующий раз не хватит заряда. Два пауэрбанка, которые поначалу считал лишним весом, за неделю разрядились едва наполовину.

Здешняя неделя стоила нам двух земных суток. Мы успели обжиться в чужом городе, а добычи с последних охот хватило бы на несколько месяцев моей конторской зарплаты, даже если сдавать всё Карлычу по его грабительскому курсу. Завтра мы закроем эту прореху и снова будем радоваться одному случайно заблудшему грызню.

– Ная, можно вопрос? – поставил кружку на камень. – А зачем мы вообще закрываем прореху?

– Как это «зачем»? – эльфийка не сразу поняла. – Через неё приходят твари и нападают на людей. Кому-то она нужна открытой, и он к ней обязательно придёт.

– Это уже слышал, я про другое, – придвинулся ближе к огню. – Ты сказала «вытащу иглу». А что дальше?

– Как только игла выйдет, окно начнёт гаснуть, потому что держать его будет нечем, – она развела руки и медленно свела их вместе. – Сама рана затянется не сразу, может, долго заживать будет, но пройти через неё уже не получится.

– Значит, мы сюда уже не попадём? – хотелось удостовериться, что понял её правильно.

– Сюда нет, – Ная подобрала щепку и бросила в угли. – Загранье-то никуда не денется, а вот эта дорога закроется и для нас, и для тех, кто вбил иглу в завесу.

Я помолчал, а она смотрела на меня и, кажется, уже начинала догадываться.

– Мы здесь хорошо заработали, – вслух это прозвучало ещё неудобнее, чем в голове. – Мне очень не хочется закрывать дверь, за которой лежит всё, что нам нужно.

– Никакая это не дверь, – эльфийка произнесла это тихо и очень отчётливо. – Это рана, Александр; ты сам слышал, двери хранителей служили жителям, они не повреждали границу и подчинялись нам.

– А ты сможешь превратить рану в дверь? – вопрос казался наивным, но всё равно его задал.

Тут она замолчала надолго, и я не стал торопить. В котелке на углях доваривалось последнее мясо из ниши, его как раз хватало до самого ухода.

– Старик тогда сказал, прежние Хранители скобами не пользовались, – начала она наконец, не отрывая взгляда от огня. – Где миры трутся, они ставили дверь с порогом, петлями, со своим сторожем. Хочешь – пройди, не положено – постой снаружи. Я росла на этих песнях и считала их красивой выдумкой, а оказалось, что это забытое ремесло.

– То есть ты так сможешь? – по лицу эльфийки бегали красные отсветы углей.

– Да не знаю я! – она уткнулась подбородком в колени. – Меня возвели за седмицу до конца, я не успела выучиться ничему, кроме самого нужного. Сёстры умели, но их больше нет.

– Ладно, зайдём с другой стороны, – высыпал на камень между нами добычу за два дня. – А с таким запасом получится?

Она посмотрела на монеты, потом на меня и задумалась.

– В принципе можно попробовать, – уверенности в голосе не было. – Порог поставить умею. Метка почти такая же, как на входе в подвал, только не «разбуди меня», а «дальше нельзя». Когда вытащу иглу, придётся самой держать края окна, и за это время надо закрепить проём, чтобы он не закрылся, когда его отпущу.

– А сторож? – вот это меня интересовало больше всего.

– Сторожа не умею, – Ная подняла голову. – Попробую переделать полог, чтобы он не прятал нас от чужих, а не пускал их к нам. Похоже, но не одно и то же. Выйдет или нет там увидим. Не выйдет – закроем совсем.

– Что для этого нужно? – спросил тем же тоном, каким выбивал у поставщиков сроки.

– Сила и монеты, больше ничего, – эльфийка повернулась ко мне всем телом.

– А монет сколько? Ну хотя бы примерно, – простите, без цифр мне никак.

– Сколько возьмёт, столько и надо, – хранительница пожала плечами. – Заранее не скажу.

– Прекрасно, мой любимый вид сметы! – пододвинул наши трофеи к ней поближе. – Считай её утверждённой целиком.

Ная улыбнулась впервые за три дня.

– А если всё-таки не выйдет? – спросил уже под конец, когда мы заливали угли.

– Тогда брошу всё, возьмусь за края и не дам им сойти. Ты уйдёшь первым, я за тобой, – она помолчала. Потом, подумав, добавила без всякого выражения: – И больше мы сюда не вернёмся.

В последнее утро посреди сборов я вдруг понял, что уже рассчитываю сюда вернуться. Спальник свернул и спрятал в углу, котелок отмыл и поставил на полку, оставшиеся доски сложил стопкой. Клубни на посадку и железку для Карлыча уложил в рюкзак к остальным вещам.

– Что это ты делаешь? – эльфийка встала в дверях с мешком в руках.

– Прибираюсь перед уходом, – затянул лямки потуже. – Если всё получится, мы сюда вернёмся. Не тащить же котелок домой, чтобы через неделю нести обратно.

– А если нет? – нахмурилась эльфийка.

– Тогда котелок нам больше не понадобится, не хочу переть домой лишний груз. – Перевернув его донышком кверху, накрыл доской.

К портальному залу мы пришли задолго до срока, он нисколько не изменился. Всё те же стены в три роста, рваный край вместо крыши, а над ним низкое серое небо. Ная поставила полог, потратив отложенные на обратный путь старые монеты, и мы сели под стеной.

Ожидание тянулось долго. Я коротал время, играя на телефоне, а Ная следила за местом, где должна была открыться прореха.

– Началось, – обронила эльфийка и резко поднялась.

Воздух у стены задрожал, и в нём проступила длинная кривая щель в человеческий рост. За ней чернела глубина, из которой тянуло холодом. Хранительница предупреждала, что у открытого окна время в обоих мирах идёт вровень. Каждая минута здесь теперь была минутой там, дома.

Ная выложила монеты и кусочек угля у стены, встала перед проёмом на колени и запустила руки внутрь по локоть. Я достал мешок и тряпку для иглы, положил рядом телефон с включённым секундомером и взял фонарь.

– Свети сюда, вот в это место, – она даже не обернулась. – Ближе, Александр, ещё ближе!

Я направил луч, куда она просила, стараясь не думать о том, что сейчас скрывается в темноте рядом с её ладонями.

– Первая петля пошла, идёт вторая, – сказала она ровно. – На третьей молчи и не шевелись.

Полезное замечание. В прошлый раз именно на ней окно захлопнулось, оставив нас здесь на неделю. Я покосился на телефон, секундомер продолжал безжалостный отсчёт.

– Прошло три минуты, – я почему-то заговорил шёпотом, хотя нам вроде никто не угрожал.

– Ясно, – её руки всё так же размеренно двигались.

Она возилась ещё долго. Один раз дёрнулась и замерла, я тоже затаил дыхание, потом в камне что-то тихо щёлкнуло, и Ная выдохнула.

– Держи мешок наготове! – она потянула, и наружу вылезло железо.

Игла выходила из кладки туго и напоминала кривой серый гвоздь длиной в две ладони с крючковатым зацепом на конце. На ней была знакомая метка, которую не раз видел на Земле, кованая ветка с длинными шипами.

Я положил фонарь рядом, завернул иглу в тряпку, сунул в мешок и убрал в рюкзак. В это время проём начал стягиваться с краёв, и вместе с ним исчезала наша дорога домой.

– Ная! – снова схватил фонарь, и луч заметался по стене.

– Держу, – она вцепилась в кромку одной рукой, потянула, и края под её пальцами остановились. – Недолго, Александр, свети!

Свободной рукой она провела углём короткую черту по нижнему краю проёма. Положила по монете справа и слева от неё и поочерёдно накрыла каждую ладонью. Золотые кругляши проваливались прямо в кладку, а не таяли на ладони, как при покупке навыка. Ная, не глядя, брала у колена всё новые.

Я верил в свою эльфийку, но всё же косился на горку. Только бы хватило! Рука, которой Ная держала край, дрожала всё сильнее, кромка под ней то и дело пыталась сдвинуться.

– Порог готов, – она с трудом выговаривала слова. – Петли встали, теперь защита.

На последней монете её ладонь надолго задержалась, лицо эльфийки побелело от напряжения. Я шагнул ближе, готовый подхватить её, если она потеряет сознание, но тут Ная отпустила край и… ничего не случилось.

В стене остался узкий кривой проём высотой мне по грудь с короткой тёмной чертой снизу. Ни сияния, ни грома небесного, просто щель в кладке, которая держалась без Наиной помощи.

– Это не Дверь, – хранительница смотрела на свою работу снизу вверх, всё ещё стоя на коленях. – Прежние хранительницы создавали ворота, а у меня вышла кривая калитка.

– Зато своя, – взял её под локоть и усадил спиной к стене, потому что ноги эльфийку уже не держали. – Работает хоть?

– Должна открываться и закрываться, пускать нас, – она откинула голову назад, прикрыв глаза. – Больше ничего не умеет и при этом жрёт монеты.

– А старые ей подойдут? – кивнул на пустой камень, где только что лежала вся наша добыча.

– Подойдут, – Ная посмотрела туда же, и на её лице расцвела широкая улыбка. – Для создания нужны свежие, но кормить её теперь можно старыми.

Сел рядом и принялся считать. Одну свежую можно разменять на несколько старых. Если калитка не слишком прожорлива, на следующие вылазки хватит малой части добычи, а остальное можно пустить на усиление или продать.

– Александр, идём домой? – Ная подёргала меня за рукав. – Дома всё прикинешь.

Поднялся, убрал телефон в карман и подошёл к щели, прикидывая, как протиснуться с рюкзаком.

– Открывать её смогу только я, – сообщила хранительница из-за спины. – Она моя!

– Понял, один сюда не хожу, – вернулся к Нае, подал ей руку и помог встать. Пригнувшись, она первой прошла в наш мир, я следом, и щель за нами почти сразу сомкнулась до невидимой нити.

Пермь встретила меня шумом. За складами гудела дорога, где-то лаяла собака, и после тишины Загранья всё это било по ушам. Пахло снегом, соляркой и чужим ужином, а под ногами хрустел натоптанный лёд.

Телефон ожил и завибрировал в кармане. Два пропущенных от Витька и сообщение от Тамары Павловны про деньги за квартиру. Была пятница, 11 декабря, начало четвёртого.

Дома прошло всего двое суток, а я за это время убил целую кучу грызней, завалил плевуна с ломарём, скормил шатуна подводному чудовищу и завёл собственный портал в другой мир.

Ная стояла рядом, щурилась на пермское небо и дышала так, будто её только что вынули из-под воды.

– Пахнет! – она втянула воздух ещё раз. – Живым пахнет, Александр, за неделю уже отвыкла.

У бетонных плит, там, где кончался проезд, стояла незнакомая машина, возле неё, засунув руки в карманы серого пальто и глядя прямо на нас, ждала Элина Викторовна. Петровича же нигде не было видно.

– Здравствуйте, Тихонов, – тихо произнесла светловолосая эльфийка.

Арт

Глава 6

Ная висела у меня на плече, стоять ровно у неё получалось с трудом. После Загранья, где держалось около нуля, пермский мороз сразу прихватил за щёки.

– Здравствуйте, Элина Викторовна, – перехватил эльфийку поудобнее. – Мы вернулись.

– Вижу, – Элина подошла ближе, не вынимая рук из карманов, и оглядела нас с головы до ног. – Рада, что вы в порядке, Тихонов, если это можно так назвать.

Серое пальто на ней было застёгнуто на все пуговицы, бледный нос покраснел от мороза. Вид у нас и правда был ещё тот. За поясом торчал топорик, куртка в грязи и бурых пятнах, а Ная, даже держась за меня, клонилась вбок. Начальница посмотрела на мою ногу, потом на руки хранительницы, но спрашивать ни о чём не стала.

– Это Ная, она со мной, – развернулся боком, чтобы они увидели друг друга.

– Элина, – начальница чуть наклонила голову, у неё это заменяло рукопожатие. – Мне давно хотелось с вами познакомиться, было интересно, кто это у нас научился закрывать переходы.

– В этот раз меня хватило вытащить чужое и ничего не порвать, – голос у эльфийки сел, но говорила она внятно.

– Пока этого достаточно, – взгляд у начальницы на миг потеплел. – Спасибо, что вернули мне помощника, он у меня один.

Ная отпустила меня и привалилась к бетонной плите, а я не стал ждать вопросов. Опустил рюкзак на снег, вынул мешок, развернул тряпку со скобой, которую мы с Наей привыкли звать иглой, и сделал три кадра с разных ракурсов, словно мы находились на приёмке. Элина ждала и не торопила.

– Снята сегодня с той стороны, – протянул ей иглу на тряпке, чтобы не браться за железо рукой. – Она не давала ране в завесе закрыться, теперь та затянется сама, хоть и не за один день. Прореха больше не проблема.

– Хорошо, – Элина взяла иглу осторожно и долго разглядывала шипастую ветку. – А вот кто скобу ковал, кто ставил и кто за это платил – это три разных вопроса. Может, за всем стоит один человек, а может, трое. У меня пока есть только тот, кто её чистил.

– Смотритель что-нибудь сказал после вторника? – убрал в рюкзак пустой мешок, а следом и топорик из-за пояса. Воевать тут было не с кем.

– Сказал, – она завернула иглу в тряпку, уголок к уголку. – Где будет следующая закладка. Деньги ему оставляли два раза в месяц, каждый раз в новом месте, и про следующее он знал заранее. А номер, с которого ему звонили, молчит.

– Значит, закладка – наш шанс, – застегнул рюкзак и закинул его на плечо. – Если пропажу смотрителя не заметили, можно поймать того, кто их положит. Посадите там своего человека.

– Уже, Тихонов, мы тут тоже не баклуши били, – Элина едва улыбнулась и убрала свёрток под пальто. – Отгулы оформлены до конца недели. В понедельник в девять жду вас в офисе, как обычно.

– Понял вас, Элина Викторовна, – ответил ей в тон и снова подхватил закачавшуюся Наю.

– Садитесь, довезу, – она открыла заднюю дверь и придержала её. – Из этого тупика ваша гостья пешком не выйдет, а такси сюда ехать полчаса.

Я усадил сонную эльфийку на заднее сиденье, пристегнул и сел рядом. Хранительница уснула раньше, чем тронулась машина, и уткнулась лбом в моё плечо. Элина включила печку на полную, хотя сама сидела в пальто.

– Пейте, он всё равно ваш, – на выезде из промзоны она, не оборачиваясь, протянула назад термос.

Сразу его узнал, этот самый термос я отдавал Петровичу в среду. Кофе в нём оказался горячий и сладкий, но его осталось на донышке; похоже, Элина ждала нас не первый час. Мы выехали на улицы. В пятницу к вечеру город стоял в пробках, и после недели серого неба огни светофоров резали глаза.

– Она сможет это повторить? – тихо спросила эльфийка.

– Не знаю. И она пока не знает, – посмотрел на спящую Наю.

– Тогда пусть спит, – начальница перестроилась в правый ряд. – Таких людей мало. Если ей нужны покой и лечение, у Дома Ясеня есть место, где не задают вопросов.

– Ей нужны наш диван и чайник, с остальным она справится сама.

Начальница кивнула и больше не заговаривала про Дом. Про Костина я спросил тише, не хотел разбудить Наю. Он по-прежнему ходил на работу и ждал звонка. Элина хотела дать ему понервничать, вдруг он кому-нибудь позвонит первым. Иглу она собиралась показать двум мастерам. Один хорошо знал эту школу, другой её терпеть не мог, и если оба скажут одно и то же, станет ясно, чьё это железо.

У подъезда эльфийка заглушила мотор и обернулась ко мне.

– Если бы вы не вышли, в воскресенье я бы вошла сама, – голос у неё был будничный. – Остальное обсудим в понедельник. Сегодня ты спишь, и это не просьба. Донесёшь или помочь?

– Донесу, – отстегнул ремень Наи. Элина забрала у меня термос и сунула его в бардачок.

Хранительница проснулась не сразу. Нога у меня затекла из-за неудобной позы в машине, и по пути к лифту я «наслаждался» мириадами крохотных иголочек. Эльфийка дошла до лифта, почти повиснув на мне, а в кабине прислонилась к стене и закрыла глаза. На нашем этаже пришлось будить её снова. Когда отпер дверь и разулся прямо на пороге, от тепла и обилия запахов закружилась голова.

Дома всё было на месте. На кухне тикали часы, на холодильнике стояла маленькая зелёная ёлочка от гоблинёнка. Батарея под окном грела вовсю, и после холодного подвала мне хотелось сесть к ней вплотную.

– Чайник! – Ная приподнялась на диване, куда усадил её прямо в куртке. – Я сама поставлю.

– Давай завтра, – открыв кран, подставил чайник под струю. – А пока он переходит в моё ведение.

Ная не стала спорить, хотя обычно билась до последнего. Пока он грелся, я стянул с неё ботинки, куртку и укрыл пледом. Услышав знакомый шум на кухне, эльфийка улыбнулась, не открывая глаз.

Раздевался я долго и только тут понял, сколько всего на себе таскал. Куртку снял первой и не стал её разглядывать, и так понятно, что носить её больше нельзя. Под ней был защитный жилет. За неделю так к нему привык, что почти перестал замечать, как и налокотники с наколенниками.

Всё добро сложил под вешалкой, только перчатки с накладками повесил сушиться на батарею в прихожей. Без всего снаряжения сразу стало легче дышать. Шлем, фонарь и топорик из рюкзака убрал на полку, туда же выгреб из карманов батарейки, севшие вперемешку с запасными.

Остальному тоже досталось. Свитер пропах дымом, запасные штаны, в которые переоделся после ранения, успели испачкаться, а шерстяные носки протёрлись на пятках до дыр. Ботинки выдержали, только внутри так и не просохли. Я набил их газетами, а одежду затолкал в стиральную машину и щедро сыпанул в неё порошка.

Ная попросила достать из рюкзака свёрток с магической картошкой и долго держала его на коленях, не разворачивая, потом всё-таки заглянула внутрь. Клубни были холодные и чуть влажные, на одном уже проклюнулся белый росток.

– Сажать будем весной, – она отдала мне свёрток. – Здесь, у нас.

– Семенную картошку до весны держат в темноте и прохладе, – это знал точно, у родителей на даче имелся огород. Сколько же с ним связано детских воспоминаний, и все плохие! – Иначе прорастёт раньше времени.

– Пусть прорастают, – Ная махнула рукой в сторону кухни, где на подоконнике стояла герань. – Хочу видеть, что они живые.

Высыпал трофеи в миску и поставил её на подоконник рядом с цветком. За окном уже совсем стемнело. Эльфийка так и не включила ларец, просто сидела под пледом с чашкой и молча смотрела по сторонам. Про Загранье мы не говорили.

Наконец Ная немного ожила и попросила достать из шкафа варежки с оленями, хотя в комнате было жарко. Так и пила чай. В ванной хранительница просидела почти час. Вышла в моей футболке до колен с мокрыми серебряными волосами, и щёки у неё наконец порозовели.

– Вода горячая, – эльфийка села на диван и поджала ноги. – Просто льётся из стены, сколько хочешь. Я успела забыть, до чего это неправильно.

Взяв полотенце, пошёл мыться следом. Стоял под душем, пока стекающая вода не стала снова прозрачной, потом выбросил в ведро старую повязку с бурым пятном и перевязался чистым бинтом из домашней аптечки. Корка держалась, отёк спал, и по квартире я ходил уже почти не хромая. Вместо штанов натянул домашние шорты, чтобы не тревожить повязку. Бриться не стал, сил уже не хватило.

Потом собрал ужин из того, что нашлось в холодильнике: яичница из всех яиц, чай и чёрствый хлеб, который пришлось поджарить, иначе было не разгрызть. Ная ела молча и быстро, а когда тарелка опустела, алчно посмотрела на сковородку.

– Яиц больше нет, – отодвинул посуду подальше. – Могу сварить макароны, а завтра сходим в магазин.

– Тогда завтра в магазин, – решила эльфийка и допила чай.

После еды наконец взялся за телефон. Витьку написал, что жив и выйду в понедельник. Он прислал три восклицательных знака и спросил, не женился ли я втихую. Тамаре Павловне пообещал деньги за квартиру, не назвав день, сначала хотел их пересчитать.

Ная задремала прямо за столом, уронив голову на руки. Я снова перенёс её на диван, сел в кресло, вытянул ногу и даже не заметил, как уснул. Разбудил нас звонок в дверь. Глянул в глазок и открыл, не спрашивая. На площадке стоял Петрович в пуховике нараспашку и с пакетом в руке.

– Здорово, сосед! – орк прогудел это на весь подъезд, шагнул внутрь и сгрёб меня в охапку прямо в прихожей, так что я всем весом встал на больную ногу. – Живой… Ну, значит, живой.

– Живой, – подтвердил откуда-то из пуховика и зашипел. – Только ногу пожалей.

– Ногу? – он отступил, оглядел меня и заглянул в комнату. – А с Наей что?

– Спит, – эльфийка сидела на диване с закрытыми глазами, завернувшись в плед. – Почти.

Петрович достал из пакета две банки сгущёнки, одну отнёс в комнату эльфийке, а вторую поставил на кухонный стол. Хранительница прижала банку к себе и тут же попросила самую большую ложку.

– Ну и видок у вас! – он принёс из кухни табурет и сел напротив дивана. – Ну, рассказывайте… Хотя нет, сначала я. Ты это… извини… она из меня всё вытянула.

– Кто? – я сел обратно в кресло.

– А то ты не знаешь, – орк тяжело вздохнул. – Страшная баба. Я на грызня с ломом ходил, а тут сел и всё ей рассказал про тебя, про неё, про охоту и расследования, сам не понял как.

– Ты не первый, – утешил я его, вспомнив командировку в филиал и все слухи в офисе за семь лет работы.

– В среду, когда за вами закрылся портал, я минуту стоял столбом, честно скажу, растерялся. Вы же только глянуть собирались и сразу назад, – Петрович уставился в пол и заговорил тише. – Ведь знал же, что следующее окно в пятницу, ты мне всё расписал и велел приезжать заранее, а я не смог уйти. Двое суток за складом в «Ниве» просидел, по ночам мотор гонял, чтобы не замёрзнуть. Хорошо, что в багажнике канистра лежала, хватило.

– Это мы нечаянно, – объяснил я. – Третья петля потянула за собой всё плетение, и окно захлопнулось. Во второй раз Ная уже знала, где не надо трогать.

– Я ей звонил два раза в день, как договаривались, а она мне в среду каждые три часа, – продолжил сосед. – Узнала, что я не уехал, и в четверг ночью приехала сама. Села ко мне в «Ниву» и просидела до рассвета. Твой термос выпила, спрашивала, что ты ешь, что Ная ест и какая у тебя группа крови.

– И что ты сказал? – сел ровнее.

– Что ты ешь всё, а она ещё больше, – Петрович покосился на диван, где жестоко уничтожалась принесённая им сгущёнка. – Про кровь не знал, так и сказал. Тогда она спросила, есть ли у тебя родня в городе и кому звонить, если что. Сказал, что мне. А в пятницу утром она меня домой отправила. «Идите спать, Петрович, дальше я сама». И я пошёл! Меня бригадир так не строит, как эта баба!