Текст книги "Рукопожатия границ (Сборник рассказов)"

Автор книги: Евгений Цыбульский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Флореан Гречея
У ОЗЕРА

еловек стоял на берегу озера, скрытый кустами, стоял, покуривая и глядя по сторонам. В его зеленоватых глазах была какая-то настороженность.

На вид ему можно дать не более сорока. Небритый, одетый в узкий старый пиджак с протертыми локтями, в поношенных брюках с грубыми заплатами на коленках, в рваных стоптанных туфлях, он производил впечатление бродяги. Может, только носки – модные, красивой расцветки, как-то отличались от остальной одежды, но это уже мелочь.

Так он стоял, дымя сигаретой и словно о чем-то задумавшись. Неподалеку, возле дерева, лежал сверток, видимо с едой: из газеты виднелся хлеб и охотничий нож.

– Здравствуйте, дядя! – внезапно услышал человек детский голос и быстро обернулся. В двух шагах от него стоял мальчик лет девяти – босой, в белой рубашке и коротких штанах с помочами крест-накрест, «верхом» на палке.

– Что ты сказал?

– Я сказал «здравствуйте», – улыбаясь, ответил мальчишка.

– Здравствуй, здравствуй, – усмехнулся человек, оглядывая его с головы до ног. – Зачем пожаловал?

– Это же мое место! Я всегда тут рыбачу. А вас ни разу не видел.

– Вот те на! Если это твое место, то мне тут и постоять нельзя?

– Конечно. Не то рыбу спугнете. Тут кроме меня еще рыбачат Гица Ифримов и Недияну, сын Барбы, а больше никто.

– Вот оно что! А тебя как зовут?

Мальчишка молчал, сморщив лоб, потом посмотрел на незнакомца:

– Меня?

– Да, тебя.

– А зачем вам?

– Просто так, чтобы знать, с кем разговариваю.

– Я ведь тоже не знаю, с кем разговариваю, – улыбнулся мальчишка.

– Меня зовут Никоарэ.

– Это ваше имя по документам?

Человек удивленно поднял брови.

– Как это по документам?

– Очень просто. У нас ведь пограничная зона, поэтому пограничники у всех проверяют документы.

– Честное слово?

– Да.

– Что ж, ты прав, граница – это граница, – согласился мужчина. – Пограничники хорошо делают, что проверяют документы. А где они находятся?

– Как это где? Там, в своем доме… – Мальчишка неопределенно махнул, рукой.

– И далеко отсюда их дом?

– Зачем вам это?

– Ну, просто так… Интересуюсь, как всякий человек.

– Дороги я не знаю, – вздохнул мальчишка, ковыряя землю палкой. Разговор явно не клеился.

– Как же не знаешь? – вновь заговорил незнакомец.

– Не знаю, дядя, я же сказал.

– Э, да ты, я вижу, ничего не знаешь. Может, ты просто глупый?

– Ничего не глупый, – возразил мальчишка. – В школе учусь хорошо, недавно меня в пионеры приняли…

– Это хорошо. А куда ты сейчас идешь?

– Дедушка послал меня в магазин за сигаретами. Дал вот десять лей. – Мальчонка показал смятую в кулаке бумажку.

– А разве тут дорога в магазин?

– Нет. Я забежал посмотреть, что делают рыбы. Утром я бросил в воду хлеб, а сейчас глядите – ни крошки не осталось. Ну я пошел. До свидания, дядя.

– Будь здоров, – сказал мужчина. – Но ты так и не сказал, как тебя зовут.

– Ладно, как-нибудь в другой раз.

Мальчишка пустился бежать, поднимая пыль своей палкой. Мужчина проводил его взглядом, пока тот не скрылся за деревьями. Потом развернул сверток, достал еду. Перекусив, сложил нож, сунул его в карман брюк, вытащил сигарету.

Солнце уже село. Над озером потянуло туманом. Стало прохладнее. Мужчина потуже затянул узкий в плечах пиджак, расположился поудобнее. Он, видимо, не собирался никуда уходить.

А мальчик торопился. Купив в магазине сигареты, он ни на минуту не задержался там и бегом пустился домой. Вот и калитка. Проскочив в нее, мальчик сразу увидел дедушку. Седоволосый, с обветренным лицом, в белой рубашке, расстегнутой на груди, дед сидел на маленькой скамеечке под деревом и мастерил ручку для сапы. Руки его, загорелые и крепкие, ловко орудовали топором.

Увидев внука, старик оторвался от дела.

– Ты чего, Имоша, или за тобой турки гнались?

– Дедушка, дедушка, чего тебе скажу…

– Ну, скажи.

– А папа пришел?

– Нет еще.

– А мама где?

– У соседки. Да ты рассказывай.

– Слушай, дедушка, – таинственно зашептал мальчишка, подтягивая штаны. – Шел я сейчас мимо озера…

– А чего ты там делал? Разве я туда тебя посылал?

– Я и ходил в магазин. А на озеро забежал посмотреть, что делают рыбы. Утром я бросил им хлеб…

– Ясно. И хотел посмотреть, как рыбы выйдут на берег сказать тебе спасибо, да? – рассмеялся старик.

– Рыб я не видел. Я видел человека. Такого бородатого, в рваной одежде. Спрашивал у меня, где тут пограничники…

– Вон оно что, – удивился старик. – И ты сказал?

– Нет, не сказал. Притворился глупым.

– А что он делал на берегу, этот человек?

– Ну… стоял.

– Где это, в каком месте?

– Там, где кусты. Мы еще туда ходим рыбачить.

Старик озабоченно поднялся со скамейки, отряхнув стружку с брюк, пошел к калитке.

– Ты куда, дедушка?

– Будь здесь, Имоша, я скоро вернусь. Смотри не убеги куда-нибудь, пока дома никого нет. Слышишь?

– Слышу.

Старик вышел на улицу и быстро пошел по дороге. Шел и думал о словах мальчишки. Зачем этот человек спрашивал о пограничниках? Всякие случаи бывают. Может, это нарушитель? Ждет ночи, а потом… Надо посмотреть, что за человек.

Деду Кристе не раз приходилось помогать пограничникам. Он понимал, как серьезна и ответственна их служба, и, как и многие односельчане, считал себя ответственным за охрану границы.

Старик спешил. Думая о своем, внимательно смотрел по сторонам. Вот и дорога, идущая вдоль берега озера, вот и заросли кустарника, о которых говорил Имоша. Дед Кристя сошел с дороги. Спускаясь по тропинке, скоро заметил неизвестного. Тот сидел, обхватив колени руками. Дед видел широкую спину и затылок с густой копной волос. Почувствовав за спиной постороннего, человек быстро обернулся, вскочил на ноги.

– Сиди, милок, сиди, – добродушно сказал дед. – Я ведь на минутку. Огонька у тебя не найдется?

– Отчего же нет, – дружески сказал мужчина.

Он достал зажигалку, чиркнул и поднес деду, прикрывая пламя от ветра.

Прикуривая, старик разглядел его руки – белые, с аккуратно подстриженными ногтями, руки человека, который вряд ли знает, что такое физический труд. А одежда незнакомца… Брюки в масле, как у тракториста. Туфли, как у строителей или рабочих на мельнице. А пиджак – от жалости расплакаться можно.

– Спасибо, – поблагодарил старик, затягиваясь сигаретой. Потом поглядел на воду, спросил: – Отдыхаешь тут? Да, место, что и говорить, красивое.

– Красивое, – нехотя подтвердил неизвестный.

– На катере работаешь?

– М-м, – процедил мужчина.

– Недавно тут? Я ведь почти всех знаю, большинство местные…

– Два дня, как приехал.

– A-а, – кивнул старик. – Не на перевозе работаешь? Может, у моего сына в команде?

– Нет, грузы перевозим. – В глазах неизвестного старик уловил неприятный огонек. – Как зовут нашего начальника? Не успел еще узнать.

Дед Кристя отошел немного в сторону.

– А с жильем как? Здесь, в селе, устроился или приходишь из другого колхоза?

– Из Дамнянска хожу, – не очень любезно ответил мужчина. – Далековато, а что поделаешь. Живу там у одного хозяина, но думаю со временем сюда, в село, перебраться.

– Конечно, перебирайся, – посоветовал старик. – Место тут всегда можно найти. Хоть бы даже и у меня. Жена, дети есть?

– Один я.

– Вот и хорошо. Если надумаешь, можем сговориться. Я недорого возьму. Придешь в село, спросишь деда Кристю. Второй дом за школой.

– Хорошо, – кивнул неизвестный.

– Ну, будь здоров…

– Всего хорошего.

Дед Кристя вышел на дорогу и быстро пошел в противоположную сторону от села. Скорее на заставу! «Это такой же рабочий, как я поп, – думал он. – Видали мы таких».

Сгущались сумерки. Вдалеке показалось белое здание пограничной заставы.

Как чудесны в этих краях летние вечера! Такая тишина вокруг! Все звуки словно доносятся откуда-то издалека, только пронзительно стрекочут кузнечики.

Летом у солдат заставы столовая прямо во дворе, под широкой кроной орехового дерева. После ужина они не торопятся расходиться. Хорошо посидеть здесь, поговорить о том о сем: о своих делах, о жизни вообще, о доме, о прежних друзьях.

Вечерние разговоры под ореховым деревом стали традицией. Бывали, конечно, случаи, когда ее приходилось нарушать. Дождь, например, хлынет – занесут солдаты столы в помещение, вроде бы и продолжать все можно, но начатый на дворе разговор звучал в казарме как-то не так… Бывало и другое – в чудесный летний вечер, тихий и звездный, вдруг раздается команда: «В ружье!» Граница есть граница.

На заставе ничуть не удивились приходу деда Кристи – он бывал здесь частенько, по самым разным делам.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался старик, снимая шляпу.

– A-а, дед Кристя, – отозвался кто-то. – Какими судьбами? – Все поднялись из-за стола навстречу гостю.

– Да вот… Видел я тут неподалеку волка на двух ногах. И бегом к вам.

Старик коротко рассказал пограничникам обо всем, что узнал от Имоши, и о своей встрече с неизвестным на берегу озера.

– Одежда, как у нищего, честное слово. Мне сказал, что рабочий, только черт ему поверит.

– А где этот человек, дядя Кристя? – спросил сержант Дэнеилэ. Он только что вышел из здания заставы и не слышал начала разговора.

– На берегу остался. Может, я нехорошо поступил, что ушел? Но что делать – не мог же я взять его…

– Правильно сделал, дядя Кристя. Идем доложим товарищу лейтенанту.

Дед Кристя поднялся с сержантом по цементным ступенькам, вошел в канцелярию. Там их встретил начальник заставы, молодой черноволосый лейтенант. Он хорошо знал старика и внимательно выслушал его рассказ. Потом повернулся к сержанту Дэнеилэ:

– Тревожную группу возглавите вы. Обязательно включите в нее инструктора Айоанея с собакой. Этот тип наверняка что-нибудь почуял и сменил место. Понадобится проработать след.

Группа пограничников быстро шла по тропе, которая скоро вывела их на дорогу. Сержант Дэнеилэ. широкоплечий, высокий, шагал твердо и широко. Рядом с солдатом Айоанея бежала овчарка Ботик. Она то и дело натягивала поводок, если люди замедляли шаги.

– Смотри – собака, а тоже знает, что идет на задание, уважительно сказал старик.

– Она ведь пограничная, – негромко ответил Айоанея. – Дело свое знает…

Неподалеку от озера пограничники остановились. Решили так: дед Кристя снова подойдет к незнакомцу, будто для того, чтобы продолжить разговор о комнате, которую он собирается сдать. Пограничники должны появиться внезапно.

Старик приблизился к берегу, внимательно вглядываясь в кусты. Вот и место, где он недавно беседовал с незнакомцем. На берегу никаких признаков человека.

«Удрал, поганец, – подумал дед. – Напрасно притащил сюда ребят».

Он повернул обратно.

– Что, дядя Кристя? Ушел ваш клиент? – спросил Дэнеилэ.

– Удрал, – в сердцах сказал старик. – Вон там стоял, – и он показал шляпой на берег озера.

– Идем туда, – решил сержант.

Пограничники вместе со стариком поспешили к месту, где недавно стоял чужой. В траве белел небольшой клочок газеты. Сержант дал знак Айоанея, который сразу подвел собаку к обрывку газеты, поднял его. Рыча от нетерпения, Ботик бросился к бумаге, обнюхал ее, потом, покружившись на месте, направился в сторону дороги.

– Есть след! – сказал Айоанея.

Пограничники, держа автоматы наготове, побежали за собакой.

– Спасибо вам, дядя Кристя, – сказал сержант. – Теперь мы одни управимся, идите домой. До свидания!

Он крепко пожал руку старику и исчез в сумерках.

Пограничники с трудом успевали за Ботиком, бежавшим впереди. След вел в лес. Да, надо было спешить. Скоро станет совсем темно. А тогда, если они зажгут фонари, нарушитель издалека их заметит.

Бежали по лесу, углубляясь в него все дальше и дальше. Потом потянулся густой кустарник, миновав который, собака остановилась, принюхиваясь.

– Топтался, видно, тут на месте, – предположил кто-то.

– Не очень решительно себя вел. Видно, не знал, куда себя деть, – объяснил сержант.

Но вот Ботик, зарычав, кинулся вправо, туго натянув поводок.

– Вперед! – приказал Дэнеилэ.

По дороге бежали недолго. След снова повел в лес. Сумерки сгущались. Пограничники старались не отставать от собаки, которая маячила впереди, словно темное пятно. Но и она уже бежала не так резво. Вдруг недалеко впереди раздался короткий треск. Сержант знаком приказал инструктору остановиться. Остановились и остальные.

– Тихо, – прошептал сержант. – Слышали?

Собака рвалась вперед. Дэнеилэ дал сигнал двигаться дальше. Каждый чувствовал, что нарушитель недалеко, что до встречи с ним остались считанные мгновения. И снова послышался треск сломанной ветки – на этот раз справа, совсем близко.

Вглядевшись в заросли, пограничники увидели темное пятно, похожее на фигуру человека.

– Стой! – громко крикнул сержант.

Черная тень метнулась в сторону, человек бежал, то и дело припадая к земле, под его ногами трещали ветки. Пограничники кинулись за ним.

– Стреляй! – коротко приказал сержант одному из солдат.

Тишину леса разорвала автоматная очередь. Человек остановился, прижавшись к дереву.

– Руки вверх! – на бегу громко крикнул Дэнеилэ. И в то же мгновение над головою пограничников просвистело несколько пуль. Сержант одним прыжком настиг нарушителя, набросился на него. Подоспели и другие пограничники. Через минуту все было кончено. Человек лежал со связанными за спиной руками. Никакого оружия, кроме ножа, при нем не оказалось.

– Где пистолет? – спросил его сержант.

– Никакого пистолета у меня не было, – сквозь зубы сказал мужчина.

– Может, и памяти тоже нет? Пэлеяку, осмотрите все поблизости…

Солдат Пэлеяку, который слышал, как пули просвистели у него над самым ухом, с ненавистью посмотрел на бандита. Пройдя с зажженным фонарем несколько шагов назад, он скоро увидел на земле пистолет. Поднял его. На пистолете была кровь.

По приказу сержанта нарушитель неохотно поднялся. На заставу шли напрямик…

В окно канцелярии светило утреннее солнце. Лейтенант слушал задержанного, скрестив руки на груди. На столе лежал пистолет, испачканный кровью и грязью. В стоптанном каблуке одной туфли у мужчины при обыске обнаружили микропленку. Нарушитель видел, что хитрить бесполезно. Да, он намеревался перейти границу. Да, готовился к этому долго и тщательно. Он то и дело с опаской и в то же время с ненавистью бросал взгляды на Дэнеилэ и Пэлеяку, стоявших за его спиной.

Солнце уже поднялось довольно высоко, когда у ворот заставы появился дед Кристя вместе с Имошей. Навстречу им вышел старшина заставы Иленели, степенный молодой мужчина с сединой на висках.

– Здравствуйте, дед Кристя, – сказал он, пожимая старику руку. – Хорошо, что вы зашли.

– А товарищ лейтенант на месте?

– Сейчас он занят, – ответил старшина, провожая старика и мальчишку к дверям канцелярии. – Сами, наверное, знаете…

– Так этого вчерашнего типа поймали-таки?

– Поймали. Здесь он, за дверью.

– Это хорошо, – оживился дед Кристя. – Можно я краем глаза взгляну?

Не ожидая разрешения, он приоткрыл дверь и увидел того, с кем разговаривал у озера. Имоша тоже узнал вчерашнего незнакомца. Услышав скрип двери, мужчина обернулся и встретился взглядом со стариком. Дед Кристя закрыл дверь.

– Точно, он. Я было подумал, может, что не так вышло, наговорил вам, а помочь не мог. А стоило его задерживать?

– Стоило, дед. Обязательно надо было задержать. Спасибо вам.

– Это Имоше спасибо. Он первый заметил.

– Знаете, дяденька, – обратился Имоша к старшине, – этот человек спрашивал, где дом пограничников. Я не хотел ему говорить, а он все равно нашел…

– Нашел, Имоша, – ответил за старшину дед Кристя. – И комнатку ему теперь предоставят. А как же иначе?

Ральф Гуддат
УБИЙСТВО НА ГРАНИЦЕ

ослышался гудок паровоза. Лейтенант Фризе оторвался от работы, взглянул на часы: на пограничную станцию Бергмюле поезд прибывал точно по расписанию, в 18.57.

За вокзалом метров на двести тянулись ржавые рельсы, заросшие травой. Здесь вдоль государственной границы была «ничейная» полоса. По обе стороны ее люди говорили на одном и том же языке, но жили в двух разных мирах.

В железнодорожном ресторане в этот час было пусто. За роялем сидел Пауль Милик. Держа одной рукой кружку с пивом, другой он барабанил по клавишам. А за столиком допивал сельтерскую фельдфебель Венгельс.

– Так сколько с меня? – поинтересовался он.

– Двадцать.

Венгельс положил кредитку в пятьдесят марок на стол.

– Но, Венгельс! – запротестовал хозяин. – Торговля еще не началась. Не разменяю. Мы все сдаем в банк. Потом заплатишь! А что ты собираешься делать вечером? С красивой малюткой?

– Между нами все кончено! – с горечью сказал Венгельс. – В Регине я очень ошибся…

Вечерний поезд из Пляуена подходил к Бергмюле. Услышав его гудок, Венгельс заспешил.

– Итак, до свидания! – Он дотронулся до фуражки и направился к двери, подозрительно при этом посмотрев на Милика, который продолжал фальшиво бренчать на рояле.

На перроне у контрольного прохода Венгельс встретил своих товарищей – ефрейтора Кунерта и солдата Шредера.

– Ваш пропуск прошу, – спокойно и решительно сказал ефрейтор Кунерт. Толстый мужчина с удивлением уставился на ефрейтора. Кунерт вежливо повторил. Он почувствовал, что толстяк выпил.

– Я – Гроббе, Фридрих Гроббе из Майнингена, торговец скотом! – Толстяк сказал это так, словно ожидал подтверждения, но пассажиры не были склонны к спектаклю, они все спешили. В толпе послышались нетерпеливые замечания. Кто-то толкнул Гроббе чемоданом.

– Отойдите в сторону! – вмешался Венгельс. Он взял за руку подвыпившего толстяка, который не сопротивлялся. На его лице блуждала пьяная улыбка.

Венгельс не поверил своим глазам, увидя среди множества пассажиров Регину. Что ей здесь надо? А она подходила к нему, радостно улыбаясь.

– Гейнц, здравствуй!

– Здравствуй, Регина! – ответил он холодно.

– Меня не поцелуешь? – кокетливо спросила она.

– Я на дежурстве! И кроме того…

– Что «кроме того»? – Она сделала вид, что не понимает его.

– Ты же сама знаешь! Разве ты не получила моего письма?

– Посмотри хотя бы на меня! – уклонилась она от ответа. – А не могут ли твои солдаты минутку побыть без тебя?

– Нет. Пройди, пожалуйста, и подожди меня в ресторане.

– Хорошо! – вздохнула девушка.

Венгельс больше не обращал на нее внимания. Пассажира и его спутницу с большими чемоданами он попросил отойти в сторону и подождать проверки вместе с торговцем Гроббе.

Когда Регина вошла в ресторан, она свысока посмотрела на пианиста. Милик скорчил гримасу, пожал плечами и опять забарабанил по клавишам: «Это воздух Берлина, воздух, воздух…»

Внезапно игра на рояле оборвалась. Видя, что ресторан постепенно наполняется посетителями, хозяин крикнул Милику ободряюще:

– Продолжай играть!

Но у рояля никого не было.

И тут послышались один за другим три выстрела.

В ресторане все замерли.

За дверью раздались пронзительные свистки и крики.

В них вплелись звуки рояля. Пианист опять энергично колотил по роялю. Кто-то открыл дверь.

– Пройдите все в ресторан! Из вокзала никто не выйдет!

Это был голос ефрейтора Кунерта.

Толпа возбужденных пассажиров хлынула с перрона в ресторан. Туда же с непроницаемым лицом вошел Кунерт. Со всех сторон посыпались вопросы. Балансируя от стола к столу, торговец Гроббе пытался удержаться в вертикальном положении и громко кричал:

– Мне надоела эта глупая слежка! А кто подумает о моих коровах? Я сказал: со мною не шутить! – и тихонько засмеялся: —Уж я ему задал!

Вдруг лучи фар осветили улицу. Быстро приближался автомобиль. По шуму мотора Кунерт узнал машину комендатуры.

Лейтенант Фризе легко взбежал по ступенькам.

– Три выстрела, говорите? – начал он.

– Да, товарищ лейтенант!

– А вы позаботились о том, чтобы после выстрелов никто не ушел из вокзала?

– Конечно, я сразу же распорядился запереть все выходы. Люди в ресторане.

Фризе кивнул. Кунерт открыл комнату дежурного и пропустил лейтенанта вперед. Тот снял фуражку и молча постоял возле убитого.

– Мы ничего не касались, – доложил Кунерт.

– Кого-нибудь подозреваете?

– Да, товарищ лейтенант. Подозрение вызывает торговец скотом, некто Гроббе. Он напился и кричал: «Я же и дал ему!»

– Намек на фельдфебеля Венгельса?

– Да, Венгельс забирал его к себе для проверки.

– Приведите его в мою комнату. Я хочу посмотреть на него до прибытия комиссии но расследованию. Туда я уже сообщил.

Кунерт направился в ресторан. Вскоре он вернулся вместе с кричавшим Гроббе.

– Садитесь! – приказал лейтенант.

– Что вам от меня надо? – раздраженно спросил тот. – Вы с вашей пресловутой слежкой! – он вскочил, толкнул Кунерта и хотел бежать в ресторан.

– Стойте! – резко прикрикнул Фризе.

Гроббе испуганно повернулся. На него глядело дуло пистолета, и он медленно поднял руки.

– Убери, друг! – тихо попросил он.

Кунерт обыскивал его.

– Ничего! – доложил он лейтенанту.

– Сядьте! – приказал Фризе, взял из рук Гроббе портфель и проверил его.

– Вы абсолютно пьяны, господин Гроббе, – возвращая портфель, сказал лейтенант.

– Но я же выпил всего одну бутылочку «Чертовой метлы»!

– Вот когда перепьешь, делаешь то, за что потом расплачиваешься!

– Пара глотков не свалит с ног старого Гроббе, господин лейтенант!

– Зачем вы приехали в Бергмюле?

– В Магдебурге не хватает коров, и бойня направила меня сюда за ними.

Вы заходили по требованию фельдфебеля к нему в комнату?

– Да, но я не хотел. Дело в том, что у меня нет времени. Понимаешь, друг? – Затем громко и оживленно продолжал: – Но я же и дал ему! Этот ничего больше не скажет!

– Итак, вы убили фельдфебеля Венгельса?

– Ка-а-а-к? – Гроббе так и остался с открытым ртом.

– Это вы застрелили фельдфебеля Венгельса?

– Застре… – Гроббе сразу протрезвел.

Где оружие?

Гроббе начал заикаться:

– Не-е-е, нет! Я не стрелял! У меня нет оружия, никогда не было. И человека я не убивал… Нет, этого я не делал!.. – Он зашатался, закрыл лицо руками и заплакал.

– Этот готов, – сказал Кунерт.

– Или хороший артист, – не поверил Фризе.

У вокзала резко затормозила машина. Дверь хлопнула. Послышались шаги. В дверях появилось несколько человек.

– Комиссар Юнг, – представился лейтенанту Фризе старший из них и назвал своих спутников: – Младший комиссар Крюгер, полицейский врач и специалисты-трассологи. Прошу показать нам место преступления.

Осмотрев комнату, в которой был убит фельдфебель, Юнг и Фризе вернулись к Гроббе. Он все еще сидел там, где его оставили. Только рыданий не было слышно.

– Ну, – спросил комиссар Юнг, садясь на скамью рядом с Гроббе, – как дела?

– Он все отрицает, товарищ комиссар! – сказал Фризе.

– Так, так, – заметил Юнг. – Вы заложили за галстук, господин Гроббе, верно?

– Только легкое вино. Это не повредит.

– А где же вы оставили бутылку?

Гроббе быстро ощупал свои карманы и с удивлением посмотрел на Юнга.

– Ведь верно! Бутылку я потерял, господин…

– Комиссар Юнг, – вежливо подсказал начальник комиссии.

На лице Гроббе промелькнула улыбка.

– Вы человек, с которым хотя бы говорить можно, господин комиссар!

– Не могли бы вы вспомнить, где осталась ваша бутылочка «Чертовой метлы»? – и Юнг протянул торговцу осколок бутылки. На обрывках этикетки можно было отчетливо прочесть марку вина. – Это мы обнаружили на месте преступления. Что вы можете сказать по этому поводу?

Гроббе беспомощно пожал плечами.

– Вы ссорились с фельдфебелем в дежурной комнате?

– Ссорились? Нет, господин комиссар.

– Но вы же сами сказали: «Твоему товарищу я дал, он больше ничего не скажет!» – вмешался лейтенант Фризе.

– Так я имел в виду совсем другое! – защищался Гроббе. – Я только хотел сказать, что выложил ему все, что думаю о проверке.

– А это как же? – И комиссар Юнг снова показал на осколок бутылки.

– Да, теперь я вспоминаю! – вдруг вскричал Гроббе и схватился за голову. – Вот было как: я упал, мои ноги вдруг стали как ватные. А когда упал, бутылка выпала у меня из кармана.

– Что еще можете вспомнить?

– Наверное, я был очень пьян, господин комиссар! – сказал Гроббе. – Ничего больше не знаю! Я только ужасно ушиб себе голову, – он пощупал затылок. – Поглядите, какая шишка!

– Вы не слышали выстрелов?

– Выстрелов? Нет.

– Вас одного вызывал фельдфебель в дежурку?

– Нет, были и другие!

– Сколько, кроме вас?

– Понятия не имею, господин главный инспектор! Там же были и женщины.

– Когда вы после падения пришли в себя, кто еще был в помещении?

– Никого, дверь была открыта. И я вышел из комнаты.

– И вы не видели, что фельдфебель Венгельс лежит на полу?

– Нет, я совсем даже не знал о том, что случилось!

Подумав немного, комиссар Юнг сказал:

– Пока все, господин Гроббе. Пройдите в ресторан и выпейте кофе, чтобы окончательно протрезвиться.

– Хорошо, господин главный комиссар! – Гроббе повеселел и исчез за дверью.

– А вы, товарищ лейтенант, пройдите, пожалуйста, в ресторан и распорядитесь, чтобы больше не продавали спиртных напитков, – обратился Юнг к лейтенанту Фризе.

– Слушаю, товарищ комиссар!

– Потом приходите сюда, мне надо расспросить вас еще о многом.

Трассологи, работавшие над выявлением следов, и врач уже закончили свои дела. Протокол врача гласил: «Фельдфебель Венгельс убит тремя выстрелами. Пули попали в тело со стороны спины. Одна пуля поранила легкое, другая проникла в сердце и послужила непосредственной причиной смерти. Преступник стрелял с близкого расстояния. При падении тело повернулось на сто двадцать градусов. Местонахождение убийцы, которое легко установить, отмечено».

– Все? – спросил Юнг.

– Да, товарищ комиссар.

– Благодарю вас, доктор. Теперь вы. – Юнг обратился к товарищам из трассологического отдела.

– Результат незначительный. Следов пальцев мы не обнаружили. Вот гильзы от патронов. Калибр 7,65.

Комиссар взял коробочку с гильзами.

– Все сфотографировано? Хорошо! Забирайте с собою труп и возвращайтесь в комендатуру. В случае, если выяснится еще что-либо важное, вы знаете, как связаться со мною.

Когда члены комиссии ушли, Юнг спросил Фризе:

– Вы говорили по телефону с Венгельсом непосредственно перед убийством?

– Да, Венгельс отсюда позвонил мне, – ответил Фризе. – Я был в комендатуре.

– Вы заметили время?

– Сразу после семи.

– Значит, вскоре после прибытия вечернего поезда?

– Примерно через десять минут. Венгельс позвонил и сказал: «Товарищ лейтенант! Я должен сделать вам важное сообщение. Дело идет о том…» Потом он сказал: «Одну минутку!» – и после уже ничего не было слышно.

– Он дал отбой?

– Нет, я предположил, что кто-то вошел в комнату и он не хотел продолжать разговор в его присутствии.

– Вы слышали голоса?

– Да, но я не мог ничего разобрать.

– Голос мужской? – Юнг спросил с интересом.

– Мужской.

– Дальше!

– Товарищ комиссар, в том-то и дело! В этот самый момент патруль доложил мне об уходе на дежурство, и я положил трубку на стол. Возможно, поэтому я и не слышал выстрелов. Когда же я хотел продолжать разговор, никто уже не отозвался. Я опять набрал номер Венгельса, предполагая, что нас разъединили. Но в ответ услышал только частые гудки. Вскоре после этого мне позвонил ефрейтор Кунерт и сообщил, что случилось.

Комиссар Юнг прошелся по комнате, остановился перед Кунертом:

– Что же произошло на вокзале, расскажите? Вы стояли у выхода и проверяли документы?

– Да, товарищ комиссар. Фельдфебель Венгельс некоторое время постоял около нас. Отозвав нескольких человек в сторону, он удалился с ними для проверки в дежурную комнату. Вскоре после этого раздались выстрелы. Я сразу же побежал в дежурку, поднял тревогу и приказал оцепить вокзал.

– Никто не успел скрыться?

– Исключено, товарищ комиссар!

– А могли бы вы вспомнить, кого Венгельс взял с собою на проверку?

– Помню торговца скотом, он сразу же начал скандалить.

– А других лиц вы не помните? – спросил Юнг.

– Кроме торговца скотом Венгельс увел с собою еще двух женщин и двух мужчин.

– Теперь скажите, товарищ Кунерт, сколько прошло времени между тем, как Венгельс забрал с собою этих пятерых человек, и выстрелом?

– Не больше пяти-шести минут!

– Шесть минут… – повторил задумчиво Юнг. – Разве за это время Венгельс мог проверить документы у пяти человек?

– Товарищ Венгельс был очень пунктуален. Полагаю, он был еще занят проверкой.

Юнг взял из папки фотографию.

– Я слышал, вы были с Венгельсом в дружеских отношениях?

– Товарищ Кунерт был его лучшим другом, – заметил лейтенант Фризе.

– Известна вам эта девушка? Карточку я нашел в письменном столе Венгельса. – Юнг передал ефрейтору фото.

– Конечно! Это его подружка Регина Деринг. Из Пляуена. Впрочем, она здесь, в ресторане.

– Она тоже приехала вечерним поездом?

– Да, товарищ комиссар! Но между ними все было кончено.

– Зачем же она сюда приехала?

– Этого я не знаю, товарищ комиссар! Венгельс очень удивился ее приезду и сразу же предложил ей дождаться его в ресторане.

– Что же случилось между ними?

– Точно не знаю. Кажется, он узнал, что кто-то еще есть у нее в Пляуене. Он мне говорил, что написал ей письмо, чтобы она больше не приезжала.

– Не знаете ли, когда они встречались в последний раз?

– Точно не знаю.

– А когда здесь была последняя кинопередвижка?

Кунерт смотрел удивленно. Он не понимал, к чему клонит комиссар, и переспросил, недоумевая:

– Кинопередвижка?

– Да!

– Кино здесь бывает каждый вторник.

– А какой фильм демонстрировался в прошлый вторник?

– «Запретный груз».

– В тот день вы были здесь?

– Нет, товарищ комиссар, У меня был отпуск и я был у родителей в Кранихфельде.

– Была в тот день перестрелка?

– Да, товарищ комиссар! – вмешался в разговор лейтенант. – Кто-то перешел границу. Была стрельба. Преследование, к сожалению, не дало результатов.

– А две недели назад и тоже во вторник в вашем секторе было нарушение границы?

– Верно! На следующее утро мы обнаружили следы на границе. Неизвестный ходил туда и обратно в точности, как и в прошлый вторник!

– Хорошо. Вы что-то еще хотели сказать, товарищ ефрейтор?

– Да, мне вот пришло в голову…

– Давайте! – сказал Юнг.

Кунерт слегка покраснел. Он подыскивал слова:

– Я еще вспоминаю ноги! Они стояли под доской с расписанием. Я не знаю, интересно ли это?

– Ну разумеется! Вы имеете в виду лицо, которое Венгельс собирался проверить?

Кунерт кивнул.

– Да, я помню ноги этого человека.

– Что же особенного было в этих ногах? Чем они произвели на вас столь сильное впечатление?

– Они были женские!

– Точнее, точнее! – потребовал Юнг.

– На ногах были тонкие чулки и красные туфли на высоких и тонких каблуках.

– Хорошо! – с удовлетворением заметил Юнг. – Узнали бы вы эти ноги?

– Думаю, что да!

– Очень хорошо! Пойдемте в ресторан и поищем эти ноги.

Лейтенант Фризе простился. Ему нужно было идти в комендатуру. Юнг, Крюгер и Кунерт направились в зал ресторана. Тотчас взгляды всех устремились на них. Один Гроббе не обратил никакого внимания. Он крепко спал, положив голову на руки.

К комиссару Юнгу подошел мужчина и спросил, немного волнуясь:

– Скажите: надолго вы нас здесь задержите? Мы опаздываем!

Юнг улыбнулся:

– Надеюсь, не надолго. Помогите нам в следствии, тогда дело пойдет быстрее!