Текст книги "Очень приятно, Царь! Компот (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Ну… – немного подумав, ответил он: – Если для тебя это важно, то… я пёк не для судей.

– Эм-м… А для кого?

– Это прозвучит странно… И я немного смущаюсь…

– Рассказывай! Мы все свои.

К этому моменту все на кухне внимательно слушали наш разговор.

– Я же тебе рассказывал пару лет назад, что бабушка с дедушкой были моей отдушиной… Мы вместе лепили пельмени. Чебуреки жарили. Варили манты. Да, в общем-то, много выпечки было. Я так восхищался ими в детстве! Это невозможно описать словами. И я подумал – а, что, если бы у меня вдруг появилась такая возможность… Просто взять и показать им, чего я достиг. – Колян сглотнул неприятный комок в горле: – Поэтому… на самом деле, я пёк всё это для них.

– Как трогательно! – всхлипнула Настюша.

– Ну… я в тандыр залез, угли развёл, и как-то… руки сами начали работать. Стыдно признавать, но в тот момент я, вообще, про Теньшину забыл. Стою, перец сыплю… А сам с ними разговариваю. Ну, с бабушкой и дедушкой. Прям так чётко это представил… Как будто они реально стояли рядом со мной.

И вот тут всё встало на свои места. Пока Славик делала шоу и рисовала идеальную картину, погружая всех в красоту и эстетику… Колян просто хотел порадовать самых близких и дорогих людей, которых уже давно не было рядом. Конечно, со стороны это смотрелось не так красиво. И не так эстетично. Но зато… Это позволило создать кулинарный шедевр, заряженный душой.

– А ты? – Колян вопросительно посмотрел на меня: – Ты для кого хочешь приготовить отядзукэ?

– Ну… – я посмотрел на Леру, словно искал у неё поддержки, но та лишь развела руками: – Я варю, чтобы получилось то… что я хочу.

– Ну вот. – кивнул мой друг: – Значит получится. Просто получится то, что ты хочешь. И всё. Ты же сам всегда меня учил, что готовка – это не просто ингредиенты, посуда, рабочие инструменты и технология. Готовка – это творчество, Дерек! То, ради чего мы оба и начали этим заниматься. А творчество – штука такая… Если тебе не для кого творить – то оно и будет, кое-как.

– Факт. – кивнул Серёжа, смахнув скупую мужскую слезинку: – Я готовлю ради Светы.

– А я… Ради своего младшего брата. – задумчиво произнесла Леночка.

– Я ради бабули и дедули. – улыбнулась Настюша.

– Я ради мамы и старшей сестрёнки. – вздохнула Зиночка.

– А я… – Валёк сделал драматическую паузу: – Готовлю во имя Дейенерис из дома Таргариенов, именуемая первой, Неопалимая, Королева Миэрина, Королева Андалов, Ройнар и Первых Людей, Кхалиси Дотракийского Моря, Разбивающая Оковы и Матерь Драконов!

– Тьфу ты… – Лера швырнула в него подушкой: – Такой момент запорол!

– Вообще-то, это правда. – надулся Валёк: – Ну… нравится она мне! Что я могу поделать?

– Короче, Дерек. – Наташа подошла ко мне и положила руку на плечо: – Найди в своём сердце людей, ради которых ты захочешь творить. Не готовить… Нет. Это слишком скучно. Именно – творить!

– Найти людей? Хм-м…

В новом мире я обзавёлся друзьями, которые уже стали для меня семьей. И в целом… если так подумать, то… может быть, попробовать приготовить для них?

– Только этого недостаточно. – Наташа внимательно посмотрела на меня: – Даже с мощнейшим духовным зарядом посредственное блюдо не станет шедевром. У тебя даси на чём?

– На комбу и кацуобуси.

– Скучно. Возьми у меня соевую пасту. Годовалую! Я её в подвале держу. Третья полка. Банка подписана: «НЕ ТРОГАТЬ!!! НАТАША». Ложку в даси – и всё зазвучит.

– Наташ, у неё же вкус – как у… – я вовремя осёкся.

– Как у чего?

– Как у чего-то очень старого.

– Вот именно! – радостно улыбнулась Наташа: – В этом весь смысл. Ты хочешь, чтобы человек увидел свою историю. А все самые лучшие истории были написаны в старину. К тому же, все наши главные воспоминания связаны с чем?

– С чем?

– С детством, Дерек! Каким бы гадким оно ни было – там столько всего удивительно-чудесного! Человеку ассоциация нужна. Триггер! А ты ему свеженького наливаешь… Чистенького! Гармоничненького. Как будто у него в детстве всё было гармонично. У тебя в детстве всё было гармонично?

– Нет.

– Ну и не ври тогда! Любой ресторанный критик уже по запаху почует ложь. Поверь мне на слово.

Валёк, сидевший рядом, кашлянул.

– Что такое?

– Ну… можно я тоже скажу?

– Выкладывай.

– Ты рис просто варишь. – Валёк застенчиво отвёл взгляд: – А можно после варки на сухой сковородке немножко подрумянить верхний слой. Прям чуть-чуть! Чисто до запаха. Как гэммай, только сам рис. Тогда, когда зальёшь, будет… – он щёлкнул пальцами, словно пытался вспомнить – … будет пахнуть… Костром! Точно! Но совсем немножко.

Зиночка, забравшаяся к тому времени на стол, села напротив меня:

– И яркости надо! Дерек, туда обязательно стоит добавить, что-то остро-солёное. Иначе рот скучает! У мамы одним из крутейших блюд была капуста с брусникой. Вот, что-то подобное и надо!

– Дорогая, но там же японская кухня.

– И чего⁈ – возмутилась Зиночка: – Ты японцам варишь или нам⁈

Леночка, сидевшая на подоконнике, отставила кружку и спокойно произнесла:

– Она права, Дерек. Ты противоречишь сам себе. Пытаешься приготовить блюдо, которое будет отдавать, чем-то нашим… А в итоге, берёшь для этого чужую концепцию.

На кухне снова стало тихо.

– То есть… – начал я.

– То есть форма японская. – пояснила Леночка: – Форма гениальная! Я не спорю. Рис, бульон, три минуты, ешь ночью один на кухне. Идеальная форма. Но содержание ты, почему-то, тоже тащишь оттуда. А ты, извини, вырос не там. Как и мы все. Понимаешь?

– И что же тогда класть?

– А ты что помнишь? – уточнила она.

Если честно, то первой моей осознанной едой было мясо вепря, гадкие подземные грибы, пустое масло из греккеров… это такие маленькие насекомые, живущие в Изнанке. Из них ещё делают армейские питательные батончики. Которые я ел во время обучения. В общем-то, ничего такого, что сейчас можно было добавить в отядзукэ.

Значит, стоит переместиться немного вперёд. Мой второй день рождения. Встреча с Коляном в туалете. Побег из этого туалета. Встреча с КатЭриной и злобным Биг Би, который на самом деле оказался милейшим Костиком. Потом Дядя Рубэн. И… моя новая семья.

Вот отсюда я и начну!

Почему-то первым, что пришло в голову, был не лосось, не умэбоси и даже не тобико…

Это была картошка, оставшаяся с обеда, которую Дядя Рубен на следующее утро резал на кубики и заливал горячим куриным бульоном. Это был чёрный хлеб от Степаниды, натёртый чесноком. Это был огурец из трёхлитровой банки… Такой мутный, мягкий, с чесночным зубчиком и укропным зонтиком. Это было сало с прожилкой, тонко нарезанное Зоей. И это был чёрный перец из старой мельницы Карла, которую надо было крутить обеими руками, потому что она заедала…

– Ну, как? – поинтересовалась Леночка.

– Черный перец, твою мать! – я ударил кулаком по столу: – Наконец-то!

Колян перестал жевать:

– Чего перец?

– Крупная и мелкая дисперсия. Как у тебя! – я говорил быстро, чувствуя, как паззл, наконец-то, складывается в голове: – Слушай! Даси на комбу и кацуобуси, но с ложкой Наташиной пасты. Это старая нота. Глубина вкуса! Рис подрумяненный по Вальку – костёр. Заливка по стенке. Сверху – солёное и резкое, как Зиночка говорит: не умэбоси, а наш огурец. Порезанный мелко! Почти в пюре. И перец. Крупный – в даси. Пусть настоится и отдаст основной аромат. Средний – на рис перед заливкой. Мелкий и жжёный – сверху, в самом конце, чтобы он на пару раскрылся прямо под носом у человека, пока он подносит пиалу.

– Это уже не отядзукэ. – вздохнула Леночка.

– Нет. – согласился я: – Это отядзукэ «Полярная сова»!

– Звучит… потрясно. – кивнула Лера.

– Да. Согласна.

– Факт.

– Интересно попробовать…

Все тут же начали согласно кивать головами.

– Ну так, а чего сидим⁈ – я резко выскочил из-за стола: – Настюша! Ставь кастрюлю! Зиночка! Слазь, ты на разделочной лежишь! Наташ, тащи свою банку из подвала! Серёга, где термометр⁈

– У меня в кармане. – отозвался Серёжа.

– Ты с термометром пришёл на попойку?

– Я всегда с собой беру…

– … видеокамеру! Так. Колян – на тебе перец! Леночка и Лера – вы со мной на ингредиенты и подготовку!

– Так точно, капитан!

– Я не опоздала? – увернувшись от вылетевшей в коридор Наташи, произнесла Амелия.

– О! – я щёлкнул пальцами, словно открыл новый физический закон: – Ты, как раз очень вовремя!

Глава 11

– Я чувствую, что меня вновь… – Лера с подозрением посмотрела на Амелию: – Немножечко поднадурачили.

– Ни в коем случае. – усмехнулась Госпожа Симонова.

– Уверена? – Глава студсовета попыталась пошевелиться, но ничего не вышло. Она вновь лежала на стульях и поглаживала свой животик.

Мы готовили до трёх часов утра.

Первая партия вышла слишком пустой. Я пожадничал с пастой, и она не смогла усилить умами даси.

Вторая – переперченной, ибо Колян сыпал специю «на глаз». А глаз у него, как выяснилось – щедрый.

Третья очень жёстко горчила… Там уже я накосячил и прошляпил воду. В общем, случайно залил листья кипятком именно в тот момент, когда Серёжа с термометром отвернулся. Он потом ничего не сказал. Просто посмотрел и покачал головой. А мне было стыдно минуты три. Хотя по идее все косячат. Особенно с новыми экспериментальными блюдами.

Зато четвёртая получилась практически идеально! Восемь пиал и салатница для Коляна, потому что: «А я что? Воробей? Мне надо нормально». Рис, подрумяненный до ореховой корочки. Даси, тёмное от годовалой пасты, с крупным перцем, настоявшимся сорок минут. Огурец, изрубленный практически до состояния пюре. Полоска сала с прожилкой… Такая тонкая, что сквозь неё можно было разглядеть силуэты на кухне.

– А вы уверены, что жир настолько необходим? – поинтересовался Валёк.

– Да! – кивнула Амелия: – В противном случае, перцу не на чем будет ехать в сторону вкуса. Ему просто необходим транспорт.

Сверху – щепотка жжёной перечной пыли.

Затем чай. Ровно восемьдесят два градуса. Серёжа контролировал, не оборачиваясь.

Наш чайный бульон был медленно залит по стенке. Всё, как доктор прописал.

Пар поднялся, и я увидел, как восемь человек одновременно наклонились над своими пиалами и салатницей. Дегустация началась и… Никто не сказал ни слова.

– Ой… – первой нарушила тишину Настюша, которая, как мне показалась, едва сдержала слёзы: – Укроп… Тот дурацкий укроп, с которого началась моя практика в области овощей и зелени… Я чувствую его!

Валёк ел молча, но у него дрожала рука.

– Вот! – улыбнулась Наташа: – Вот теперь честно! Форма японская. Душа – исконно наша.

Серёжа снял очки и не стал их протирать. Просто держал в руке.

– Дерек. – Леночка доела и поставила пиалу на подоконник: – Знаешь… Я тебе это припомню лет через пять, когда ты станешь легендарным шефом. Причём… Это не суши из гречи. Это реально японское блюдо, но с русской душой.

Амелия промолчала. Однако по её раскрасневшемуся лицу и застенчивой улыбке было всё понятно без слов.

– Ну… Что могу сказать? – Лера подошла ко мне и потрепала по голове, словно младшего брата: – Господин жираф в скафандре! Ты благополучно долетел.

А Колян доел всё, что было в салатнице, вытер губы тыльной стороной ладони, немного помолчал и произнёс:

– Знаешь что, Дерек?

– Что?

– Бабушке с дедушкой бы такое очень понравилось.

– Ты думаешь?

– Я уверен.

В итоге, я последним приступил к дегустации. Мне хотелось собрать воедино все чувства, эмоции и ароматы. Чтобы это блюдо было не просто вкусным и подталкивающим к красивому «кино», но при этом и выглядело достойно.

Пиала была тёплая снизу и прохладная по краям. Пар шёл ровным столбиком, потому что окно мы закрыли. На кухне воцарилась та густая тишина, которая бывает только в общежитии в три часа ночи, когда все вокруг спят, а вы – нет.

Едва я поднёс пиалу к лицу, как тут же начал чувствовать аромат… Причём, он пришёл не одним пятном, а по очереди, будто кто-то постепенно открывал двери в длинном коридоре.

Сначала – жжёная перечная пыль, которую я насыпал сверху за десять секунд до подачи. Пар подхватил её и понёс вверх. Она раскрылась прямо у меня под носом… Такой сухой, тёплый, чуть смолистый дух, как от нагретой солнцем сосновой доски. Он щекотал слизистую и заставил вдыхать глубже. И вот тогда, на втором вдохе, из-под аромата выглянул поджаренный рис. Ореховый, хлебный, с той самой еле уловимой горчинкой корочки, ради которой Валёк заставил меня возить рис по сухой сковороде и внимательно слушать.

И только третьим, самым низким слоем, поднялось даси. Тёмное, солоноватое и одновременно – морское. Годовалая Наташина паста дала ему что-то, чего у меня раньше не было никогда. Глубину и… возраст. Это был аромат не еды, а помещения. Старый погреб, деревянные крышки, банки… Как будто на мгновение я оказался в винном хранилище огромного поместья русского аристократа.

Насладившись всей палитрой ароматов, я сделал первый глоток бульона без начинки и риса.

Он был горячим, но в тоже время – не обжигающим. Восемьдесят два градуса… Серёжа оказался прав до неприличия.

Что же по вкусу – это отдельная песня.

Сначала соль. Такая чистая и ровная, будто линия горизонта на Крымском побережье. За ней сразу же, почти внахлёст – кацуобуси. Копчёное, сушёное, чуть рыбное. Это был тот странный вкус, который в первую секунду казался дымным, а во вторую резко становился мясным.

Затем снизу поднялась комбу – округлая, глубокая, безымянная. Та самая, из-за которой хочется сразу же сделать второй глоток.

И вот тут в игру вступил перец.

Крупнодисперсный настаивался в даси сорок минут. И за это время бульон вытянул из него все возможные вкусовые нотки. Поэтому острота пришла не уколом, а разливом. Тёплая волна пробежала по нёбу. Это было невероятно уютно! Я не мог поверить, что перец может быть настолько дружелюбным и домашним.

За теплом развернулась древесина. Сухая… С чётким отпечатком времени.

Следом из-под неё показалась землистость с нотками мокрой коры и горечи. Но горечь была не злая. Она усиливала вкус и придавала вес всему остальному блюду.

И уже в самом финале, когда я думал, что всё закончилось – появилась она. Тонкая, почти невозможная нота цитрусовой корки! Такая светлая… Почти сладкая, словно в самом низу аккорда, кто-то держал одну высокую струну.

И это всё был только бульон!

Теперь я хотел попробовать с рисом.

И вот здесь случилось то, что я так долго ждал…

Рис успел впитать бульона ровно настолько, чтобы стать мягким сверху и остаться упругим внутри. Он лопался на зубах короткими сухими щелчками! Подрумяненная оболочка отдавала костром, дымком и сентябрьским двором.

Кусочки перца среднего размера, насыпанные на рис перед заливкой, не растворились в бульоне. Они попадались мелкими живыми искрами, и каждая вспыхивала отдельно. Коротко и весело! Будто кто-то щёлкал пальцами у меня в голове.

Потом дошёл огурец.

Мелко нарубленный, почти до состояния пюре, он ударил уксусно-солёным взрывом, и рот, который начал было привыкать и расслабляться, наконец-то, проснулся. За кислотой пошёл чеснок – яркий и насыщенный, прямиком из банки. За ним – укроп. Тот самый – зонтичный и дурацкий, из-за которого Настюша вспомнила детство и едва не всплакнула.

И следом – сало.

Тонкая, почти прозрачная полоска успела осесть, и жир разошёлся по поверхности бульона мельчайшими золотыми капельками. Он обволок язык, погасил кислоту, подхватил перец и понёс его дальше, глубже, туда, где вкус становился температурой. Амелия была права: перцу нужен был транспорт для полного раскрытия.

А потом наступило главное. То, ради чего всё это и затевалось. А именно – послевкусие.

Оно держалось долго. Я решил замерить по времени. Сначала соль и дым. Они пришли на пять секунд. Потом – рис. Ореховый и спокойный. Ещё восемь. Потом – огурец, короткой вспышкой, будто напомнил о себе и снова замолчал.

И последним – перец. Он не уходил вовсе. Специя просто осела в горле ровным теплом и осталась там… Прямо, как друг, который зашёл ненадолго, а потом приятная беседа затянулась. Он снял куртку. А ты налил ему чай. Или не чай… Тут уже зависело от темы беседы.

И глядя на пустую пиалу, я всё думал… а какую же историю это блюдо покажет мне? Вкусно? Да. Глубоко? Очень. Изысканно? В какой-то мере… Но где моё «кино»? Почему все увидели, а я нет?

И тут ответом на вопрос меня догнало оставшееся послевкусие. Тяжеловатое… Но такое родное.

Только вместо кухни «Шашлычка» я увидел… своё настоящее детство. В Изнанке.

Как сбегал вместе с Алиной с пар. Как смотрел с ребятами из группы «Клан Сопрано». Как отец пытался вразумить меня, что быть Королём – не так уж и плохо… Главное – грамотно распределить силы и ресурсы.

И самое главное, я вспомнил мамины плюшки и сладости, которые она всегда подавала к чаю. Королева Тьмы… Всеми проклятая… Великая и ужасная Лилит на деле была самой мудрой, умной и прекрасной женщиной из всех, которых я знал.

Она всегда знала, что сказать. Она всегда могла поддержать меня так, что я был уверен в своём решении на сто… Нет, даже на двести процентов! Она никогда… НИКОГДА, в отличии от отца не отворачивалась от меня. Всегда была, где-то рядом. На связи.

Но побег от Абсолютной Тьмы. Собственный эгоизм. И нежелание отдавать условный долг по праву рождения в семье Короля… буквально затмили эти чудесные воспоминания из детства.

Принц или нет – у меня тоже случались провалы. И я всегда возвращался домой к маме, потому что знал – там меня ждут. Там меня выслушают. Там мне расскажут, как быть в той или иной ситуации.

Помню, как пришёл тогда… после ссоры с Повелительницей Тьмы. Окончательной и бесповоротной ссоры, после которой наша дружба сошла на нет. Для меня это было серьёзным ударом. Всегда тяжело, когда тебя подставляют или предают близкие. Я был сломлен внутри, хоть и пытался скрыть это. Почему? Да потому что осознал, что ближе друга, чем Алина у меня… никогда и не было.

Внутри образовалась огромная дыра. И кто меня вытащил из бездны отчаяния? Правильно. Великая, ужасная и всеми проклятая Лилит.

Конечно, меня сложно было назвать «Сыночкой-корзиночкой». Но в моменты одиночества, отчаяния и громких провалов, мама была единственной, кто знал, что сказать и как помочь.

С тех пор прошло больше ста лет… А оказалось, что дорога в воспоминания занимает всего одну пиалу.

– Ты как? – поинтересовалась Амелия.

– Нормально. – кивнул я, отставив пиалу в сторону: – Теперь я с уверенностью могу сказать, что основа для моего блюда-чемпиона – готова.

– ЧТО⁈ – Лера схватилась за голову: – Основа⁈

– Ну да. Это всего лишь первый вариант, который я хочу возвести в абсолют. Сегодня вы показали мне дорогу. И я собираюсь исследовать её вдоль и поперёк.

– Сегодня⁈

– В том числе.

– Ох… – Лера попыталась встать, но не смогла: – Кто-нибудь… Унесите меня отсюда! Он сейчас разыграется и начнёт готовить орудия пыток!

– Не переживай. Тебя не трону. – усмехнулся я, подходя к плите: – Спасибо, друзья! Вы мне очень помогли. Но… более лишать вас сна я не хочу. Вы и без того слишком много сделали для меня.

– А разве не в этом суть «Полярной совы»? – вопросительно посмотрев на меня, поинтересовалась Зиночка: – Мы живём все вместе. Едим за одним столом. К тому же… Ты столько всего сделал. И для меня… И для всех остальных. Лично я буду с тобой до конца.

– Я тоже. – кивнул Колян.

– А мне просто интересно. – пожав плечами, произнесла Леночка.

– В общем, продолжаем готовить блюдо-чемпион! – заключила Наташа, поставив на стол ещё одну трёхлитровую банку «Хлебного игристого».

За окном начало светать. В раковине громоздилась гора посуды. А на кухню зашёл Петрович в крайне приподнятом настроении.

– Не спится, детвора? – спросил он, радостно улыбаясь.

– О! Петрович! Ты вовремя. – я тут же сделал для него порцию основы для будущего блюда-чемпиона: – Попробуй и скажи, что чувствуешь.

– Честно говоря, супец мне сейчас не помешает.

– Это отядзукэ «Полярная сова».

– Будь здоров! – взяв пиалу, Петрович практически моментально употребил всё, что в ней было. Немного помолчал. Подумал. Его взгляд, как будто прояснился: – Я всё понял!

– Ну? – мы все с нетерпением ждали вердикт, богатый на кулинарные термины.

– Водочки сюда не хватает. – ответил дед и тут же улыбнулся: – Идеальная закуска к горькой! Столько всего… Ещё и этот чайный бульон! Красота, да и только.

– Водочки? – я крепко так задумался: – А что? Вполне неплохой вариант. Сейчас попробуем!

* * *

На практический урок я решил прийти заранее. Так сказать – всё подготовить, чтобы лишний раз не дёргать ассистентов.

Значит, борщ и солянка.

Насчёт первого у меня даже сомнений не было. Возьмём за основу самый классический рецепт на говяжьем бульоне. А вот насчёт солянки… О, сколько разновидностей этого прекрасного супа гуляло по миру. Однако официально считалось, что существует всего три солянки: грибная, рыбная и мясная.

Поэтому, остановлюсь на мясной. Осталось только выбрать наполнение.

А ещё я всё никак не мог отпустить мысль, что девчата, привыкшие к огромному и идеальному Аполлону-Волгину просто… не примут меня. То есть, откажутся слушать. И не будут воспринимать всерьёз.

Надо подумать, как заслужить их уважение, но сделать это так, чтобы всё прошло мягко и гладко?

«Зачем тебе это?» – на моём плече появился чертёнок: – «Бабки уплачены! Просто проведи урок, а будут тебя слушать или нет – уже не наши проблемы!»

«Ни в коем случае!» – на втором плече появился ангел: – «Мы представляем престиж Харитоновки! Клан Симоновых доверился нам! А значит мы не в праве их подвести. К тому же, девочки хотят стать хозяйками. Это священное желание для каждой будущей и нынешней жены!»

Да… Мой невидимый ангел был прав. Да и мне самому всегда неприятно, если работа сделана спустя рукава.

Открыв журнал с участницами, я внимательно изучил, кто должен прийти. Девушки-орки, девушки-гоблины, девушки-зооморфы, эльфийки… В общем, практически все возможные волшебные расы, обитающие в этом мире. Предчувствую очень интересный опыт.

Главное, настроить их на нужную волну.

Дверь медленно открылась, и в аудиторию зашла здоровенная барышня-орк. Этакая гламурная блондинка. Истинная «бимбо» с элементами японских «гяру»-модниц. Она посмотрела на меня совершенно безынтересным… и я бы даже сказал – скучающим взглядом.

За ней зашли ещё девочки-гоблины, девочки-лисы, девочки-собачки, огромная женщина-волколак и четыре высокие эльфийки.

Ощущение такое, что сейчас мне предъявят за отсутствие Волгина…

– ИСКАНДЕР ЦАРЕГРАДЦЕВ!!! – бимбо-орк откинула в сторону леопардовую сумку и на дикой скорости понеслась на меня.

Для понимания… Пускай она и была одета в короткую юбочку, пушистый свитер и дутые гетры… Но по габаритам барышня серьёзно превосходила меня.

Врезавшись так, что мои кости едва не покрылись трещинами, бимбо-орк крепко сжала мою бедную тушку.

Остальные участницы проекта так же поспешили в мою сторону.

«ПАМАГИТИ…» – выдало моё погибающее от удушья сознание.

– Девочки. – холодно произнёс Раневский.

И все тут же отстали от меня, выпрямившись по струнке.

– ДОБРЫЙ ДЕНЬ, ШЕФ!!! – хором отрапортовали они.

– Вот этот юноша, от которого после вашего приветствия уже мало что осталось – Искандер Юрьевич. Ваш временный преподаватель. Огромная просьба… – Раневский быстро подошёл ко мне, поднял, встряхнул словно полетенчик и посадил на стул: – Не тискать его. Не пытаться убить. Съесть. Соблазнить. И всё в этом же духе. Это ваш ПРЕПОДАВАТЕЛЬ! Понятно?

– ДА, ШЕФ!!! – отрапортовали девицы.

– Чудно. Что ж, в таком случае… Прошу занять всех свои места. Искандер Юрьевич, вы живы?

– Кря.

– Понятно. Хорошего урока! Слушайте Искандера Юрьевича внимательно!

– ДА, ШЕФ!!!

Девчата расселись по аудитории и во все глаза разглядывали меня.

– Фух… – я пустил Пламя на регенерацию, чтобы поскорее отойти от массового пожмяка и вышел на сцену: – Всем привет, дорогие ученицы! Меня зовут Искандер Цареградцев. Я занимаюсь кулинарией всю свою жизнь. И сегодня… Я постараюсь приоткрыть для вас мир гастрономических тайн.

– УИ-И-И-И-И-И!!! – девчонки заверещали, словно перед ними выступал мальчик из южнокорейской попсовой группы.

– ТИХО! – из-за двери вновь выглянул Раневский и матом оглядел всех присутствующих: – Это тоже шеф! Вам понятно⁈

– ДА, ШЕФ!!!

– Смотрите у меня… – с этими словами профессор поспешно скрылся.

– Так вот, сегодня мы…

– Нихао. – дверь снова раскрылась, и в аудиторию зашла очень занятная троица. Миниатюрная гоблинша в спортивном костюме, девочка-енот в дорогущем платье и здоровенная барышня-огр в деловом костюме. Выглядели они максимально надменно. На меня лишь бросили пару недовольных взглядов, а затем неспешно уселись на верхний ряд.

– Для всех новоприбывших – меня зовут Искандер Цареградцев. И я ваш временный преподаватель.

– Простите, шеф! – девочка-собачка в ярко-оранжевой футболке подняла руку, размахивая пушистым хвостом, словно пропеллером. Так… Это у нас Ирма Паго. Дочка одного влиятельного купца.

– Слушаю.

– А можно ваш автограф⁈

– Можно, но после урока.

– УРА!!!

– И мне! – девчонки тут же активизировались.

– И мне тоже!

– Обожаю ваше шоу!!!

– Киньте в меня кастрюлю!!!

– У вас есть девушка?

– Хочу приготовить кабачок…

– А мне можно автограф на груди⁈

– Так. – я внимательно оглядел аудиторию: – Милые девушки! Все вопросы не по кулинарии – после урока. Договорились?

– ДА, ШЕФ!!!

– Тогда, поехали. Вы хотели бы стать лучшей версией себя? – сложив руки за спиной, спросил я.

– ДА, ШЕФ!!! – хором ответили девчонки.

– Готовы превратиться в лучших из лучших?

– ДА, ШЕФ!!!

– Готовы добраться до звезды Мишлена⁈

– ДА-А-А, ШЕ-ЕФ!!!

– Готовы слушать меня без лишних вопросов⁈

Девчонки очень неуверенно переглянулись между собой. Так и знал, что не сработает. Но, я хотя бы попытался.

– Ладно! Это был тест. И вы его прошли.

– Простите, Искандер Юрьевич… – миленькая гоблинша Солт неуверенно подняла руку: – А… Что за тест?

– Повар должен быть любопытным. Неважно, сколько у вас опыта! Год. Два. Три. Да, хоть пятьдесят лет. Без разницы! Повар должен всегда исследовать и учиться. Вы должны задавать вопросы! Любые. Всегда! Понятно?

– ДА, ШЕФ!!! – воодушевлённо ответили девчонки.

– Замечательно. Кто угадает, что мы будем делать сегодня? – я поднял здоровенный кусок мяса на кости.

– Оссобуко? – предположила эльфийка.

– Нет.

– Стейк «Мачетте»? – облизнувшись, спросила бимбо-орк.

– Нет. Ещё варианты?

– Рулька на немецкий манер… – с большой надеждой предположила девушка-лисица.

– Нет. – самодовольно усмехнулся я: – Дорогие леди! Сегодня мы с вами будем готовить… борщ.

На кухне повисла гробовая тишина.

– Извините, а вы точно академический преподаватель, а не представитель сообщества «Блюда Империи за триста»? – с ухмылкой поинтересовалась гоблинша в спортивном костюме из той надменной троицы. Кажется, её звали Гыржа. Она сестра хозяина крупного аграрного предприятия.

– Отличный вопрос, Гыржа.

– Вообще-то, Герта.

– Правда? – я проверил в своём журнале: – Видимо… Господин Волгин неправильно записал.

– Всё правильно! Но Гыржа – это моё имя на языке древних Ии-Шарат. То есть – на гоблинском. А мы с вами общаемся на русском. Поэтому – Герта.

– Услышал тебя, Герта. И нет, я не представитель сообществ «Блюда Империи за триста». Вижу… У вас возникли вопросы. Кто-нибудь ещё хочет спросить?

– Я хочу! – эльфийка подняла ладонь. Кажется, её звали Аэль. Наследница из очень крупного клана, который занимался ловлей морской и океанической рыбы в промышленных масштабах: – Я не хочу вас обидеть, Искандер Юрьевич. Но борщ – это… – она слегка замялась: – … это еда для количества. Не для качества. Это суп, который варят вёдрами.

– Верно.

– Тогда зачем?

– Затем… – пояснил я: – Что «сварить вёдрами» и «сварить хорошо» – это два разных вида приготовления! И второй, к великому сожалению, встречается в сто раз реже. Аэль, скажи мне честно: ты когда-нибудь ела борщ?

Пауза. Уважительная! Длинная…. Эльфийская.

– Нет.

– Грета?

– Ела. В студенческой столовой, когда пришла проведать подружку… – гоблинша передёрнула плечами так, что стойка стола скрипнула: – Оно было розовое. И там плавала капуста, которая сдалась. А затем погибла… Очень страшной смертью.

– Тайра? – я взглянул на девушку-лису.

– Я ела. – задумчиво накрутив рыжий локон на палец, ответила она: – У бабушки моей подруги. Мне было девять. Я до сих пор помню.

– Что помнишь?

– Что там был… – девушка-лиса нахмурилась: – Вкус, который не заканчивался. Я съела тарелку, и он ещё был. Я выпила воды, и он ещё был. Я легла спать, и он ещё был.

– Запомните эти слова! – громко произнёс я, и Солт, сидевшая с краю, тут же схватилась за блокнот: – «Вкус, который не заканчивается». Тайра только что описала вам то, ради чего мы, вообще, сегодня собрались. Это называется послевкусие! Но на мой взгляд, «послевкусие» – слово холодное. А то, что описала Тайра – это когда еда не отпускает. Когда она идёт за тобой домой. Три соуса на тарелке размером с монету так не умеют. А ведро супа – умеет. Вопросы?

– Никаких вопросов, Искандер Юрьевич. – дверь со скрипом распахнулась, и в аудиторию вошёл Волгин: – Десять минут от практического урока, а вы даже не взяли в руку нож. Не порядок.

В аудитории тут же воцарилась гробовая тишина. Даже надменная троица, что до этого постоянно шушукалась – замерла.

– О! Господин Волгин. – улыбнулся я: – Решили вернуться на законную должность?

– Просто любопытно. Борщ… В Харитоновке? Это сильно. Но с другой стороны… практически из любого блюда можно сделать изыск.

– Я того же мнения.

– Знаете… – Ратибор подошёл к столу и медленно взял в руки свёклу: – Мне всегда хотелось узнать, а как готовят борщ в самых обычных семьях? И главное – каков он на вкус. Однако всё познаётся в сравнении.

– И что же вы хотите предложить?

– Шутливую дуэль. – глаза Волгина вспыхнули. Мне показалось, будто внутри «Первого номера» загорелся настоящий азарт: – Мы с вами приготовим борщ, а наши прекрасные ученицы сравнят, у кого получилось лучше. На кон поставим, что-нибудь несерьёзное… Забавное. Как вы на это смотрите?

– Очень даже положительно.

– Что ж… Тогда приступим!

Глава 12

– И что же вы хотите предложить? – поинтересовался я.

– Шутливую дуэль. – глаза Волгина вспыхнули. Мне показалось, будто внутри «Первого номера» загорелся неподдельный азарт. Страсть, которая бывает только в том случае, если человеку действительно очень интересно: – Мы с вами приготовим борщ, а наши прекрасные ученицы сравнят, у кого получилось лучше. На кон поставим, что-нибудь несерьёзное… Забавное. Как вы на это смотрите?

– Очень даже положительно. – уверенно кивнул я.

– Что ж… Тогда приступим!

В аудитории стояла гробовая тишина.

Не та вежливая, которая бывает, когда заходит преподаватель. А та, что была плотной, как холодец на третьи сутки! Тишина, в которой слышно, как капает вода из плохо закрученного крана в дальней мойке. И как хлопают наращённые ресницы гламурной девушки-орка с длинными блондинистыми волосами. Очень неприятная и напряженная.