Текст книги "Очень приятно, Царь! Компот (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Вот это да! Бергамот, сливки и чуть горчинки от танинов.

– На таком масле, можно поджарить гребешок. Или пропитать им бисквит. Или… добавить в крем. – произнёс я.

– Да, очень хорошая добавка. Но я бы попробовала поджарить в нём креветки. Именно неочищенные, чтобы масло не повредило нежное мясо.

– Тоже вариант.

Потом было ещё проще и честнее. Я заварил крепкий ассам, посолил, поперчил, добавил лаврушку и на этом чёрном, солодовом, почти мясном по плотности настое сварил обычную картошку.

– Ого! – Лера с удивлением разглядывала тёмную картофелину: – Выглядит очень необычно.

– На то и расчёт. А что по вкусу?

– Она явно плотнее… Знаешь, с каким-то земляным, «взрослым» оттенком! Будто её вырастили не на грядке, а в каком-то более серьёзном и старом мире.

– Попробую сделать толченку! – я тут же вооружился толкушкой.

Любой повар ищет уникальные вкусы. Конечно же, было сложно назвать то, что сейчас происходило: «продолжением». Однако, мне казалось, что Леру я всё же немного надурил.

Растолкав картошку с чайным маслом, я разложил получившееся по двум тарелкам.

– Вот это вкуснотень! Невероятно! – Глава студсовета выглядела счастливой.

Хорошо, что она сама себя заманила в эту ловушку…

– Ну, что? Пришло время для самого смелого и дерзкого. – усмехнулся я.

– К чему же?

– К копчению чаем.

– Вау…

– Ирина-сан рассказывала, как в китайской кухне утку или курицу коптят над смесью риса, сахара и чёрного чая прямо в воке, накрытом крышкой. Чаинки, соприкасаясь с раскалённым дном, начинают тлеть и дымить. А этот дым – тонкий и ароматный! Не такой грубый, как от щепы. Он буквально обволакивает мясо и впитывается в него, оставляет золотисто-янтарную корочку и запах, от которого невозможно уйти.

– А у тебя утка есть?

– Увы, всё закончилось из-за дуэли с Леоном. А просить у Настюши новую мне неловко. Поэтому… подойдём к вопросу нестандартно.

– Аккуратнее, Дерек… Я в отличии от первогодок – не дурочка. Только я заподозрю неладное – сразу сбегу. И если ты думаешь, что сильнее меня…

– Ни в коем случае! Всё будет максимально законно.

– Ладно. Показывай, что там у тебя.

– Погоди! К копчению надо всё подготовить. Не люблю тратить время за просто так.

– И что ты предлагаешь?

– Прежде, чем всё подготовить, я покажу тебе… яйцо.

– Первогодка показывает Главе студсовета яйцо на кухне. Смотреть без регистрации и всего прочего. – усмехнулась Лера.

– Всё по факту. – кивнул я: – Сделаем чайные яйца! Ча-е-дань. Уличная еда, которую в Китае продают на вокзалах и в переулках. Яйца варятся в огромных кастрюлях весь день, наполняя воздух пряным, чайным и анисовым духом.

– Такое я ещё не пробовала.

– Вот сейчас и попробуешь.

Яйца я сварил не вкрутую. Тут главное, чтобы желток остался чуть влажным. Потом я остудил яйца в ледяной воде и сделал то, от чего у меня самого замерло сердце: не почистил их, а слегка обстучал ложкой, покрывая скорлупу сетью мелких трещин, но при этом, не снимая её.

– Ничего не понятно… – вздохнула Лера: – Но очень интересно.

В кастрюльку я налил воды, всыпал две ложки крепкого ассама, добавил соевый соус, звёздочку бадьяна, палочку корицы, несколько горошин сычуаньского перца, кусочек апельсиновой цедры, ложку сахара и щепотку соли. Доведя отвар до кипения, опустил туда надтреснутые яйца и оставил их томиться на слабом огне почти час.

Пока естественный источник белка делал особую кулинарную магию в кастрюле, я подготавливал всё необходимое для дерзкого копчения. А Лера всё это время с подозрением не сводила с меня взгляда. О, дорогуша… Сейчас не до «продолжений». К тому же, я ударю именно тогда, когда ты не будешь этого ждать.

А яйца? Что в них такого ужасного? Просто сварены в особом бульоне, только и всего. Выключив плиту, я дал яйцам остыть прямо в этом тёмном, ароматном настое.

Ждать пришлось долго.

Мы с Лерой обсуждали всё и ничего одновременно. Я ходил по кухне, заваривал нам ходзитя. Мы пили и наблюдали за тем, как за окном гаснет свет, а небо становится сначала розовым, потом сиреневым, и затем чернильным.

Всё это время в кастрюле, в тёмной пряной воде, происходило маленькое чудо.

Когда я наконец достал яйцо и снял скорлупу, то тут же замер. Белок был покрыт узором – тонкой, коричнево-золотой мраморной сеткой, повторяющей трещины. Каждое яйцо было, словно маленькой планетой… Ну, или речной галькой. В общем, невероятная красота!

– Ну что там? – с нетерпением спросила Лера.

– Сейчас всё будет. – я разрезал первое яйцо пополам.

По сути – всё просто, но в тоже время крайне сложно. Влажный желток, ароматный и солоноватый белок с оттенком чая, аниса и сои.

– Вот еда, которая выглядит потрясающе не потому, что её украсили, а потому, что так получилось. – произнесла Лера, с удовольствием уплетая миниатюрные планеты с тарелки: – Красота, как побочный эффект честного процесса.

Что ж, а теперь пришло время для того самого! Я взял лапсанг сушонг – копчёный чай, и начал делать с ним то, что задумал ещё на лекции у Ирины-сан.

– А вока у нас нет?

– Могу сходить к Главе сообщества исследователей китайской кухни. Хотя… – Лера взглянула на часы: – Наверное, это будет невежливо.

– Тогда и не надо. – я вытащил старую чугунную сковороду, которую Петрович использовал для жарки картофеля: – Обойдёмся тем, что есть.

– Действительно… Правда, фишка вока в том, что всё стекает вниз, не задерживаясь на стенках.

– Ничего страшного. Значит с воком потом будет ещё вкуснее. – я постелил на дно старой чугунной сковороды слой фольги, а на неё насыпал горсть риса, ложку коричневого сахара и щедрую горсть лапсанга.

– Ты уверен? – уточнила Лера.

– Абсолютно. – я поставил сверху решётку, положил на неё кусочек куриного бедра, предварительно посоленный и обсушенный, а затем накрыл всё крышкой. Для успеха мероприятия пришлось обмотать край влажным полотенцем, чтобы дым не уходил. И всё. Теперь осталось лишь поставить импровизированную коптильню на сильный огонь.

Через несколько минут из-под крышки пополз тонкий сизый дымок, и кухня наполнилась запахом костра, сосны, охотничьего домика в снегах. Я коптил курицу минут двенадцать, потом снял с огня и дал ей дойти. Мясо вышло розоватым у поверхности, но с золотисто-коричневой кожей. А пахло так, будто его готовили на костре, где-то далеко в тайге. Копчёность была не грубой, не химической, как от «жидкого дыма», а живой, деревянной и дышащей. Самое то, чтобы разбудить внутри не просто воспоминания о поездках за город, но и переместить пробующего туда прямо сейчас!

– Невероятно! – с наслаждением выдохнула Лера, попробовав курицу: – Может быть, тоже подумать над чаем?

– Ты так говоришь, словно впервые ешь подобное.

– Ну… так и есть.

– Эм-м… То есть, за всё это время у вас ни разу не было темы, где чай – ингредиент?

– Неа. – Лера невинно хлопала ресницами.

– А как такое может быть⁈

– Изучай сам. Или ты думаешь, что Харитоновка всё разжуёт и положит в рот? Дерек, милый мой мальчик, здесь совершенно не такая система образования. Хочешь чего-то добиться – найди и изучи сам. Преподаватели лишь дают направление! Не больше.

– Жесть, какая… И кто придумывает темы дуэлей?

– Специально отобранная комиссия.

– Ну ладно. Будем считать, что меня эта самая комиссия невзлюбила.

– Причём тут «невзлюбила»? Комиссия посчитала, что ты сможешь самостоятельно разобраться в теме.

– Шикарно… Но в целом, ладно. К тому же… Это так интересно!

– Вот и я о чём. – согласно кивнула Лера.

А я тем временем сделал ещё одну запись в коннекторе: «Лапсанг = костёр в помещении. Дым, как специя. Осторожно – легко переборщить. Травянистый ублюдок мстит горечью».

* * *

К полуночи кухня была завалена мисками, тарелками, испачканными вениками и ложками. Лера составила несколько стульев в ряд и буквально лежала, придерживаясь за набитый живот. Но уходить не спешила. А я работал вот уже несколько часов подряд, но не чувствовал усталости. Можно было сколько угодно ворчать на тему сложности поставленной задачи. Однако, всё это компенсировалось очень увлекательным процессом.

Для меня это было сродни таинственному путешествию Индианы Джонса в места, где ждут настоящие сокровища!

И мы с Лерой постепенно подходили к главному гостю нашего сегодняшнего вечера. А именно – японской кухне.

– Так, чего именно ты добиваешься?

– Хочу создать блюдо, которое не просто покажет очередное «кино» или успокоит. Я хочу создать то, что очистит душу.

– М-м-м… Амбиций тебе не занимать. – усмехнулась Лера, с интересом наблюдая за мной.

– Разве не в этом суть всех «достигаторов»? – я вспоминал руки Ирины-сан. Как она двигалась без единого лишнего жеста. Как она не декорировала блюдо, а словно освобождала его, убирая всё лишнее.

А я решил делать всё постепенно. И начал с бульона.

Даси – основа основ японской кухни, прозрачный бульон из водорослей комбу и стружки тунца кацуобуси. Он давал тот самый умами – пятый вкус, который служил глубоким невидимым фундаментом, что отдавал морскими нотками. Я замочил комбу в холодной воде заранее, ещё когда варил рис, и теперь медленно грел водоросли, не доводя до кипения.

– Почему такой маленький огонь? – поинтересовалась Лера.

– Потому что кипящая комбу отдаёт слизь и горечь, а нам нужна только её тихая морская глубина.

– Как поэтично!

Перед самым закипанием я вынул водоросли, довёл воду до первых пузырьков и бросил горсть кацуобуси. Стружка тунца закружилась, как живая, а потом медленно осела на дно. Я тут же снял бульон с огня и процедил.

Даси вышел золотисто-прозрачным, пах морем и дымом… Чем-то древним и чистым. И вот тут я сделал то, что ещё неделю назад показалось бы мне дикостью. А именно – добавил в горячий даси щепотку листьев сенчи и дал им настояться тридцать секунд.

Зелёный чай встретился с морем. Даси стал свежее и ярче. В нём появилась травяная, весенняя нота поверх морской глубины. Я попробовал – и понял, что стою на пороге того самого отядзукэ. Что ещё немного, и у меня получится догнать Ирину-сан.

– Дерек! – на кухню заглянула Амелия и остановилась, как вкопанная, заметив лежащую на стульях Леру: – Ой… А что это вы тут делаете?

– Дегустируем, конечно же. – ответила Глава студсовета: – У Дерека очень сложный ингредиент. Вот… Пытаемся приготовить блюдо, которое «очистит душу», как бы забавно это не звучало.

– И без меня? – Госпожа Симонова мило надула щёчки.

– О… – Лера с ужасом посмотрела на Амелию: – Ты что… Насупилась⁈ Матерь божья! Дерек! Она насупилась! Ты посмотри!

– Реально насупилась. – согласился я: – Прости, что не позвал. Если честно, я хотел поработать один, чтобы не травмировать чужие вкусовые сосочки.

– Мои сосочки ты можешь травмировать всегда! – возмутилась Госпожа Симонова.

– Так… – Лера тут же поднялась со стульев: – Между вами явно, какое-то странное напряжение… Но давайте вы будете нарушать политику академии в другом месте?

– Я не это имела в виду!!! – мило раскрасневшись, ответила Амелия.

– Ладно. Ничего страшного! Главное, что мы всё поняли. – улыбнулся я: – Амелия, не желаешь ли ты присоединиться к дегустации?

– Желаю!

– Отлично. Тогда занимай свободный столик. Мы как раз подошли к японской кухне. Но… Для тебя я хочу сделать нечто особенное.

– Правда? – Госпожа Симонова тут же растаяла.

– Правда. – кивнул я и взял яйца.

Всё же, к отядзукэ хотелось подойти во всеоружии. Мне казалось, что необходимо ещё немного времени, чтобы стабилизировать информацию в голове.

Поэтому я решил для начала сделать для девчонок тамаго – японский омлет, свёрнутый в красивый рулет.

Взбив яйца с ложечкой даси, каплей соевого соуса, щепоткой сахара и с половиной чайной ложки матчи, просеянной сквозь ситечко, я принялся жарить тонкие слои один за другим. Здесь важно не упустить момент, иначе омлет высохнет и начнёт ломаться. Сворачивая слой за слоем, я наблюдал, как тоненький жёлтый брусок превращается в нечто массивное и вкусное. Зеленые вкрапления матчи на срезе напоминали древесные кольца. А какой стоял аромат! Свежий, но в тоже время очень нежный, настигающий плавно и мягко.

– Тамаго… – Амелия внимательно осмотрела рулетики со всех сторон: – Выглядит идеально! У тебя было много практики в японской кухне?

– Если бы… Просто привык всё делать аккуратно. Кстати, а зачем ты пришла?

– М? – за долю секунды умяв свою порцию, Госпожа Симонова вопросительно посмотрела на меня.

– Не верю, что ты гуляла возле «Полярной совы», почувствовала движуху и прибежала на аромат.

– А… Ты об этом? Ну… На самом деле, я пришла напомнить, что мы с тобой завтра идём на фестиваль еды к Фрязину.

– Уже завтра? – удивился я: – Блин… Как быстро летит время!

– Ну, что поделать? Ты же не сольёшься? – Амелия с подозрением сузила глаза.

– Ни в коем случае! К тому же, мне очень интересно, что это за Фрязин, и почему его все боготворят?

– О! Фрязин – это живая легенда. – к разговору подключилась Лера: – Я бы тоже сходила, но завтра у меня подготовка к новогодним отборочным. Проклятая индийская кухня, чтоб ей пусто было! Готовься, Дерек. В ближайшее время мы с Леночкой будем вонять.

– Воняйте на здоровье. Я не против. – убрав всё лишнее со стола, я представил себя самураем, который готовится к древнему ритуалу.

Мне нужно ХОТЯ БЫ попытаться улучшить отядзукэ Ирины-сан. Получится или нет – сейчас увидим.

Готовка началась с простого. Пиала. Рис. Чай. Немного рыбы. Полоска нори. Соль.

– Ого! Ты хочешь готовить отядзукэ? – поинтересовалась Амелия.

– Истинно так. – ответил я, представляя, как в моё додзё приходит Белый Зиндзя и начинает размахивать своим огромным банкаем…

– А на чём?

– Госпожа Багрина готовила отядзукэ на ходзитя – обжаренном зелёном чае.

– Почему не на сенче?

– Сенча слишком юная… – суровым голосом самурая ответил я: – Слишком яркая и колючая для уставшего человека. А ходзитя… Она уже пожила. И прошла сквозь огонь. В ней нет горечи. Только тепло и орех. Она не будит… Она укрывает.

– Ты «Сегуна» пересмотрел? – хохотнула Лера: – Призрак Цусимы, тоже мне…

– Моё красноречие – сила! Слово точит камень быстрее воды.

– Обычно такие фразочки используют для подкатов. А! Я поняла… – Лера положила кулак на ладонь: – Ты опять переключился на «городского Дерека» и теперь хочешь нас склеить! Но аккуратнее, Господин Дамский Угодник… Мы можем и согласиться.

– Я ниндзя. А вы простые женщины! Наша любовь обречена… – заключил я и заварил ходзитя.

– Как жаль. – с лёгкой ноткой театрального трагизма произнесла Амелия.

– О-о-о… Ты видел⁈ Она ещё и шутит!!! – воскликнула Лера и тут же потрогала лоб Госпожи Симоновой: – Дорогая, ты точно не больна?

– Нет.

– Слушай, она почти всегда себя так ведёт при мне. Не обращай внимания. – я немного подождал и дал листьям раскрыться. Настой вышел цвета червонного золота и осенней листвы на солнце. А пах он поджаренными орехами, тёплым деревом и… чем-то бесконечно домашним.

– Амелия… Будь аккуратнее с ним. – приобняв Госпожу Симонову за плечо, по-заговорщицки прошептала Лера: – Он усыпит твою бдительность… А потом всю облобызает. Очнёшься голой в кровати. С ним.

– Ах, если бы… – вновь вздохнула наша «Королева Несмеяна».

– О-о-о-о! Я в восторге!!! – воскликнула Глава Студсовета: – Вот я всегда знала, что в тихом омуте…

Рис у меня ещё оставался. Тот, что был сварен на генмайтя в самом начале вечера. И я подумал, что это отличная идея! Пусть в самом рисе уже живёт эхо чая. Он, как раз остыл до комнатной температуры.

Взяв пиалу, я наполнил её рисом чуть больше, чем наполовину. Ровно так, как учила Ирина-сан.

Сверху, в центр рисовой горки, я положил кусочек лосося.

– Свежий лосось? – удивилась Амелия.

– Ну, да. Можно взять жаренного… Который сякэ. А можно и свежего. Но ломтик должен быть тонким. Намного тоньше, чем сашими. И тогда горячий чай слегка его «приготовит», прихватив края. А сердцевину оставит нежной.

– Интересный вариант. Уже не терпится попробовать.

Рядом с рыбой я разложил то, что называют яксуми – маленькие спутники основного блюда.

– Это что? – уточнила Лера.

– Яксуми.

– Эм-м… Проще не стало.

– По сути, это приправы. Щепотка обжаренного кунжута, несколько нитей нарезанной тончайшими лентами нори, кружочек зелёного лука, крошечный комочек васаби и несколько зёрен «риса-ошибки».

– «Риса-ошибки»?

– Ага. Из вот этой потемневшей от чая смеси на донышке. Там много вкуса! Грех его просто так выбрасывать.

– Хм-м… Ладно.

– А теперь – магия! – я наклонил пиалу и начал медленно наливать ходзитя по стенке. Девчонки подошли ближе, с восхищением наблюдая за тем, как золотой настой заполняет пространство между зёрнами. Рис начал медленно всплывать, подобно острову. А край ломтика лосося побледнел, из ярко-оранжевого становясь нежно-розовым.

Пар медленно поднимался из миски, погружая нас всех в домашний уют.

– Сразу хочу предупредить, что это эксперимент. – произнёс я: – Поэтому… На свой страх и риск.

– Я готова! – Амелия придвинула пиалу двумя руками: – Приятного мне аппетита.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Что ж… Тогда действительно – приятного аппетита.

Мы с Лерой с замиранием сердца наблюдали за тем, как Госпожа Симонова начинает безудержную дегустацию.

Глава 4

– Ну, как? – спросил я, внимательно изучая реакцию Амелии.

Однако Госпожа Симонова не спешила отвечать. Она просто стояла с закрытыми глазами, словно наслаждаясь моментом.

– Видно же, что ей нравится. – улыбнулась Лера и подошла ко мне: – Знаешь… Хоть я и допустила главную ошибку любого дегустатора, но готова попробовать твоё отядзукэ. Уважишь Главу студсовета?

– Естественно. – я вновь повторил весьма аутентичный процесс приготовления потрясающего чайного блюда: – Приятного аппетита!

– Благодарю. – Лера без лишних слов взяла пиалу, попробовала чайный бульон, а затем принялась за рис и всё остальное. Однако меня больше волновала реакция Амелии. Вернее то, что она загадочно молчала, то и дело глядя, куда-то в потолок, а затем переводя взгляд на окно.

– Слушай… Если не вкусно, то ты так и скажи. Я абсолютный профан в чайных блюдах. И чем быстрее увижу ошибки, тем будет лучше.

– Нет-нет. – тихо ответила Амелия, отставив пиалу в сторону: – Дело не в том, что «не вкусно». Видишь ли, у каждого свои предпочтения в еде. К примеру, Мила ненавидит холодец, а я его обожаю. Или… Мила любит торты со сметанным кремом, а лично я их считаю слишком жирными. Нюансов много. Ведь у каждого свой вкус… Только вот, критик должен абстрагироваться. Должен уйти от своих предпочтений, оставаясь непредвзятым.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что… скорее всего, крайне предвзята к твоей готовке.

– О как… – усмехнулась Лера: – Радуйся, Дерек! Королева любит тебя.

– Дело не только в этом.

– А… Эм-м… Погоди, то есть… Я угадала, да? – Глава студсовета раскрыла рот от удивления.

– Мне нравится твоя еда, Дерек. Даже слишком нравится. Скажу больше, она нравится мне настолько, что это становится крайне опасным для нашего плана.

– Опять это странное напряжение между вами… Знаете, что? Я, наверное, пойду. Любите друг друга и будьте счастливы. – шокированная Лера поспешно удалилась с кухни.

– Погоди… Что значит, «опасное»? – уточнил я.

– Ты должен развиваться в плане готовки. Любое промедление может испортить наш план. А я… Я испытываю от твоей еды невероятное удовольствие.

– Чёрт. Вы такие любопытные, что я всё же решила пойти чуть позже. – Лера вернулась обратно к столу: – Хотя, кому я вру? Я просто обожралась и не могу подняться…

– Это же хорошо. – я с непониманием посмотрела на Амелию: – Ну, что испытываешь удовольствие.

– Ты столкнёшься с местными чудовищами, Дерек. Типа той же самой Леры, Маро, Леона и… Волгина. Как бы я не была рада попробовать очередной твой шедевр… Но на деле могу ошибиться. И ты будешь думать, что всё идеально, хоть на дале вкус можно «докрутить». Понимаешь?

– Кажется, теперь до меня дошло. И что ты предлагаешь?

– Поскольку я больше не могу себе доверять, то… буду вынуждена привести одно из будущих чудовищ.

– Милу?

– Верно. – кивнула Амелия: – Она сильнее многих, пускай и скрывает сей факт.

– Ну да… Скрывает… – усмехнулась Лера, вновь обрушившись на стулья: – Первое место на отборочном этапе. Конечно-конечно!

– И это только начало. – загадочно произнесла Госпожа Симонова: – Мила нестабильна. Она больше не сможет сдерживаться. Так что, если её никто не выбьет, то финал для тебя будет очень тяжелым. Пускай Мила не может притворятся и играть слабачку… Но зато она может помочь, если выдаст непредвзятую оценку.

– Идея хорошая. – согласилась Лера, глядя в потолок: – Однако, отядзукэ Дерека действительно прекрасно.

– Но достойно ли оно сражения даже с двадцатым номером? – холодно спросила Госпожа Симонова.

– Ну-у-у-у-у…

– Вот и ответ на твой вопрос. Значит, так! – Амелия указала на пиалу: – Сперва сделай блюдо для себя. Попробуй его и дай самостоятельную оценку. Честно! Как ты это видишь. Без хвастовства или же «синдрома самозванца».

– Хорошо. – я снова приготовил отядзукэ и почувствовал целую гамму ароматов. Травяной, ореховый, чуть дымный, морской от нори и свежий от лука… Все эти нотки вскружили мне голову.

Взяв пиалу двумя руками, я почувствовал, как тепло переходит в ладони, а затем поднимается по запястьям. Было в этом, что-то своё… Атмосферное! Я стоял посреди ночной кухни «Полярной совы». За окном чернело осеннее небо с редкими звёздами. Где-то на втором этаже затарахтел холодильник… А я держал в руках маленькую тёплую пиалу и не торопился. Хотел продлить этот прекрасный… почти волшебный момент.

Поднеся пиалу к губам, я сделал первый глоток чая с рисом.

Не буду врать, что мир перевернулся. Или что меня унесло в другое место, чтобы показать очередной «фильм». Вокруг не появилось смешных антропоморфных продуктов или странных локаций. Мир не перевернулся. Нет…

Он, наоборот, встал на место.

Ходзитя обволок язык. Такой тёплый, ореховый, без единой ноты горечи! Мягкий, как ладонь любимой девушки на плече… Рис, пропитанный чаем, был нежным, чуть клейким и распадался во рту без сопротивления. Лосось таял… Тёплый снаружи, прохладный и шёлковый внутри, он отдавал морем и жиром. Нори добавляли солёную, йодистую и глубокую ноту. Кунжут буквально искрился на языке. А лук, подобно рапире, колол свежестью. Васаби поднимался тонким огоньком к носу и тут же гас, растворяясь в тепле чая.

Всё вместе оно не казалось мне сложным. В этом не было ни одного приёма, которым я мог бы похвастаться на экзамене. Ни пены, ни геля, ни зеркальной глазури, ни выверенной архитектуры на тарелке. Это было просто… Но именно простота и согревала душу!

– Оно? – Амелия внимательно посмотрела на меня.

– Без хвастовства и «синдрома самозванца»… Получилось практически то, что я испытал у Ирины-сан. Но… я не могу сказать, что выступил бы с этим блюдом на дуэли. Ему всё ещё… чего-то не хватает.

– Маро рассыпался в комплиментах насчёт тебя. – задумчиво произнесла Лера, продолжая смотреть в потолок: – Однако, он утверждал, что иногда ты слегка… сдаёшь назад. В тебе определённо есть дух новатора. Но порой ты тормозишь самого себя, чтобы не уйти в откровенный эксперимент. Из-за чего рискуешь не принести в блюдо свою изюминку.

– Я зашёл слишком далеко, Лера. Боюсь, тормозить уже поздно.

– Вот и я об этом же хотела сказать! Поэтому проблема данного отядзукэ не во вкусе или текстуре. Его проблема только в одном, что… Там нет тебя. Твоего поварского почерка, понимаешь? Думаешь, почему на многих ресторанах ставят имя шефа? Потому что, людям свойственно возвращаться в места, где им понравилось! Авторский почерк – вот главная визитка любого достойного шефа. А готовить всё по учебнику… это удел столовских поваров. Такова жизнь.

– То есть… Ты хочешь попробовать мой авторский стиль? – хищно улыбнулся я.

– Что? Погоди… Дерек, ты что удумал? – Лера напряглась, заметив мои поползновения в сторону холодильника: – Дерек… Я предупреждала! Никаких шуток… К тому же, у меня здесь Амелия! Она ни за что не позволит тебе творить бесчинства с едой. Правда? Ами? АМИ⁈ Что с тобой⁈

Увы, Амелия уже не слушала Леру, а с нескрываемым вожделением наблюдала за тем, как я достаю банку консервированных сардин.

– Ами!!! Беги отсюда!!! – воскликнула Глава студсовета, безуспешно пытаясь встать: – Он тебя загипнотизировал, что ли⁈ Ами!!! АМИ!!!

Увы и ах, Лера выбрала не того союзника.

– Представляю вашему вниманию новое «продолжение»! Консервированная сардина, томлёная в чайном масле! – торжественно произнёс я, бросив кусочки рыбы в разогретое масло.

– Нет… НЕТ!!! АМИ!!! – Лера попыталась встать, но слишком объелась, поэтому продолжала лежать на стульях: – Дерек! Не порть мне девку!!! Лучше возьми меня вместо неё!!!

– Нет уж. – Амелия строго посмотрела на Главу студсовета: – Вообще-то, Дерек всё ещё мой должник после той дуэли.

– Ты не понимаешь… Он готовит не еду, а орудие пыток!!!

– Поздно спешить. – усмехнулся я, вытащив кусочки рыбы на решётку, чтобы избавиться от лишнего масла. Аромат стоял такой, что наверное даже самый непритязательный едок поспешил бы открыть окно… А на вид… М-м-м… Безумное блаженство короля ужасов!

– Ты… Ты серьёзно планируешь это пробовать⁈ – побледнев от страха, спросила Лера.

– Естественно. – Амелия радостно подцепила кусочек рыбы и отправила себе в рот.

– ФУ!!! НЕТ!!! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ⁇!!?! – Глава студсовета схватила за голову.

– Это… Просто блаженство, какое-то! – восхитилась Госпожа Симонова.

– Чего⁈ Вы что, угораете⁈

– Ни в коем случае! Попробуй!

– Я не буду это есть.

– Пробуй. – строго приказала Амелия: – Дерек, будь другом… Подержи её.

– Не вопрос. – я поспешил схватить Главу студсовета за руки.

– ПСИХИ!!! НЕГОДЯИ!!! ПРЕДАТЕЛИ!!! – дёргалась Лера, но было слишком поздно.

– Самолётик с вкусной сардиной летит прямо Лерочке в ротик… – злорадно усмехнувшись, пропела Амелия.

– НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! АГХ-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Х…

Ещё один лепесток «продолженьевской» девственности был безудержно сорван.

* * *

– Ну, жени-и-их! – с усмешкой заключила Снежа, глядя на меня: – Куда вырядился, Царь? Неужто предложение собрался делать?

– Именно. – уверенно кивнул я.

Ехидная усмешка тут же исчезла с лица девушки-песца.

– Ты же прикалываешься?

– Я похож на приколиста?

– Царь… – распушив хвост, Снежа медленно встала из-за стола: – Ты же в курсе, что в таком возрасте женятся по двум причинам… По дурости или по залёту…

– А как же любовь?

– У тебя⁈ Любовь⁈ – девушка-песец лишь рассмеялась: – Да чтобы ты полюбил… Да так, чтобы до свадьбы… Царь, ты уверен, что про себя говоришь?

– Однако, умеете вы задеть чувства. – я театрально закатил глаза и положил руку на лоб: – Не верите в наше счастье… А ведь это искренняя, большая и чистая любовь! А ребёнка назовём Феофаном. В честь знаменитого музыканта.

– Ха-ха-ха… Стоп. Что ты сейчас сказал⁈ – Снежа изогнула хвост рогаликом: – Ребёнок⁈

– Ну, да… Мы ждём маленького. Но это сугубо по любви.

– Царь… Твои шутки переходят все грани!

– А кто сказал, что это шутки?

– Ты нарываешься… Серьёзно тебе говорю! Кого оприходовал⁈ А ну колись!

– Вы снова оскорбляете мои чувства…

– Да какие нахрен чувства⁈ Колись, кого оприходовал! Живо!

– Я не намерен разговаривать с вами в подобном тоне.

– Изувер! Негодник!!! Кто она? Теньшина? Звонарёва? Симонова? Или… Может быть, Жданова⁈

– Посмотрим.

– Я тебе сейчас посмотрю! – Снежа вооружилась веником: – Ты думаешь, это смешно⁈

– Что здесь происходит? – на лестнице показалась Амелия. Одета она была в потрясающее красное платье для коктейльной вечеринки и блестящие лакированные туфельки такого же цвета. Честно говоря, на долю секунды её внешний вид заставил меня забыть, зачем я сюда пришёл…

– Госпожа Симонова⁈ – девушка-песец побледнела от ужаса: – Какое… шикарное платье! Но только не говорите мне, что вы собрались на свидание с Царём…

– Свидание? – на мгновение на щёчках Амелии проступил застенчивый румянец: – Можно и так сказать…

– Нет. Нет-нет-нет! – Снежа схватилась за голову: – Я посмотрела по камерам… Вы что, были ночью у него⁈

– Да. Но… Вы должны понимать, что мы связаны… одним важным обещанием. Наши отношения сейчас в такой стадии, что иногда мне приходится всё бросать и бежать к Господину Цареградцеву. – пожав плечами, ответила Амелия.

– Господи… – Снежа рухнула обратно в кресло: – Упустила… Прошляпила Госпожу Симонову…

– Почему? Вообще-то, я сама подговорила Господина Цареградцева на эту авантюру.

– А-а-а-а-а-а!!! О времена… О нравы!!! – бедная девушка-песец стекла вниз под стол, прикрыв руками лицо: – Что я скажу Господину Симонову⁈

– Вообще-то, это всё ради него. И нашего будущего.

– Что⁈ Он настолько хочет внуков⁈

– Внуков? – Амелия с непониманием посмотрела на стол, под которым сейчас сидела Снежа.

– А… Не обращай внимания. – я взял её за руку: – Сидит тут двадцать четыре на семь. Уже шарики за ролики заезжают.

– Действительно. – в голосе Госпожи Симоновой послышались нотки сожаления и сочувствия девушке-песцу: – Я распоряжусь, что у ей дали больше выходных.

Взяв пальто в гардеробной, Амелия вооружилась зонтиком, и мы вышли на улицу. Осенняя прохлада уже весьма толсто намекала на то, что пора утепляться.

– Ты вызвал такси? – поинтересовалась Госпожа Симонова, раскрыв зонт и прижавшись ко мне.

– Зачем? Я одолжил у Дяди Рубена машину.

– Ничего себе… Не знала, что он ездит за рулём.

– Скорее, это его увлечение, а не острая необходимость.

Как только мы подошли к «Хачироку», я по-джентельменски открыл перед Амелией дверь.

В салоне пахло шашлыком и специями, от чего живот Госпожи Симоновой слегка возмущённо подал звуковой сигнал.

– Простите… – смутившись, произнесла она.

– Ничего страшного. – улыбнулся я: – Это естественно. Все мы люди.

* * *

Москва встретила нас запахом жжёного сахара и дождя. Трафик сегодня был крайне ленивым, что максимально не свойственно для столицы.

Ресторан «Новиков» расположился совсем рядом со святою святых – Московским кремлём.

Выйдя из машины, я на секунду замер, ибо впереди, за широкими стеклянными дверями, горел свет, какого не бывает в обычных залах. Тёплый, золотистый и очень живой. Свет, в котором пар над кастрюлями превращается в нечто похожее на нимб. «РестоЛайф» – ярмарка рестораторов. По сути – главное гастрономическое событие года, куда простому смертному попасть почти невозможно.

Однако для Амелии подобная тусовка была… практически будничной.

– Прошу! – я открыл пассажирскую дверь и подал своей спутнице руку.

– Вы так любезны. – улыбнулась Госпожа Симонова.

– Сегодня всё для вас!

– Оу… Не боишься, что я этим всерьёз воспользуюсь? – хитро прищурив взгляд, спросила Амелия.

– Ты же знаешь, что не боюсь.

Как только мы дошли до двери ресторана, я тут же остановился, искренне желая «распробовать» чувство торжественного предвкушения.