Текст книги "Кель'Дорей, эльф из мира Warcraft (СИ)"

Автор книги: Евгений Хорошко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Я положил эльфийке ладони на плечи, и проникновенно заглянул ей в глаза. Я не произнёс пока не единого слова осуждения, но выражение лица было у меня достаточно выразительным, чтобы собеседница легко догадалась о моих будущих вопросах...

Лиадрин замерла под моим напором, и несколько растерянно на меня уставилась. Я вдруг заметил, насколько бледным было её загорелое лицо, и вздохнул. Когда девушка первой открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла вымолвить и слова, я уже смирился с тем, что с ответами придётся немного подождать. Её трясло от пережитого, мелкой дрожью – видимо, для неё сочинить историю своего чудесного спасения моими руками, а потом вывалить её на уши подгорного короля тоже было непросто.

Вдруг я краем глаза заметил вывеску одной из лавок на улице, и неожиданно потянул Лиадрин за собой.

– Нам нужно срочно туда! – сказал я ей. Непонимающая эльфийка удивлённо вскинула брови, и принялась за мной семенить. Я буквально ворвался внутрь помещения, сильно толкнув впереди себя тяжёлые дубовые двери. Мои глаза тут же нашарили искомый предмет, помещённый в хрустальную витрину высотой в человеческий рост...

– Мэвниар, коллега-зачарователь, какими судьбами!? – хозяин лавки, дворф по имени Адрак подскочил на месте и двинулся мне наперерез, уже разомнув руки для медвежьих объятий. Я машинально сделал несколько размашистых шагов, почти добрался до вожделенного артефакта, и тут меня настигли.

– Ах-ха-ха, дружище! Вернулся!? – крепкие дворфийские лапы сомкнулись вокруг моего туловища, плотно прижали куртку к коже так, что рёбра слабо хрустнули, и едва не подняли меня над землёй. Густые русые усы зашевелились, как мех какого-то медведя, когда дюжий хозяин лавки осклабился мне, как одному из лучших зачарователей, которых он знал...

Аллея перед дворцом короля Магни Бронзоборода была истинным магнитом для торговцев всех видов. Здесь важно прогуливались самые знатные представители всех народов и рас Азерота, богатейшие торговцы и аристократы. Если бы король это допустил, все подъезды к дворцу перегородили бы продавцы всяческого товара – и поэтому держать лавку на этой улице было дозволено немногим избранным.

В лавке придворного зачарователя можно было найти всё. Ну, или почти всё – по заоблачным ценам, которые кусались, подобно гигантской черепахе, панцирь одной из которых пустили на дверное полотно во дворце в зал совещаний. Даже мне случалось работать по некоторым особенным, редким заказам на экзотические зачарования предметов. Изюминкой, повторюсь, этого места была возможность найти здесь всё – включая переговорный артефакт высшей пробы.

– В Храме Луносвета тоже есть такое зеркало, – обронила Лиадрин, разглядывая ростовое зеркало в роскошной серебряной оправе, закрытое витриной от чужих рук. Сейчас оно не показывало ничего, кроме сгустившегося где-то внутри него тумана, сквозь который проглядывали какие-то очертания. Внутри него водили хоровод причудливые тени. – Но оно моему отцу не принадлежит. Его поставили в Храме для получения срочных сообщений из дворца или откуда-нибудь из других важных мест.

– Нет у твоего отца – будет у тебя, – пробормотал я, покосившись на вложенный в бронзовую рамку ценник. Приобретение должно было вгрызться в собранные у гоблинов трофеи, как изголодавшийся лесной волк в тушу пойманного оленя. Но я считал это разумной инвестицией и платой за срочность. Один чёрт, на экспедиции в Калимдор теперь можно будет сэкономить, если до неё я не доживу.

Всё поняв по моему лицу, Адрак-зачарователь оступил назад и задумчиво приподнял бровь. Я вынул из-за пазухи чековую книжку, написал нужную сумму и расписался магическим способом. Хоть чему-то я научился у дворфов – например, раскидать деньги поровну между сейфом и банковской ячейкой. С помощью последней, золотые монеты хотя бы в Стальгорне не пригибали меня больше своим весом к земле, и не тянули карман так, чтобы я потом его штопал.

– Адрак, будь добр, доставь Зеркало вот этой прекрасной эльфийке. Её зовут Лиадрин, и король Магни обещал вскоре предоставить ей покои в своём дворце.

– Я присутствовал на встрече, Мэвниар, сегодня же доставлю Зеркало госпоже Лиадрин, – Адрак почтительно поклонился нам, и улыбнулся. – Поздравляю с роскошным, подлинно королевским подарком для твоей дамы сердца. Хотя о чём я говорю, гм. Магни-то в своё время для жены зажмотился! Сказал, мол, «так и так, идти потом придётся», ах-ха-ха.

Красноволосая эльфийка, до того стоявшая соляным столбом, вдруг положила ладони на мои плечи и повернула меня к себе. Стремительно скользнув вперёд, она прильнула ко мне, её мягкие губы коснулись уголков моих губ. Она притянула меня к себе ещё ближе.

– Сразу вспоминается, как я сам свою старушку первый раз встретил, – дворф Адрак машинально стёр волосатой лапой непрошенные слёзы, выступившие на глазах, деликатно отвернулся и отступил назад. Взгляд его вдруг наткнулся на каменную лестницу на второй этаж, и заметался по сторонам. Монументальная дворфийка стояла на лестнице, уперев руки в боки, и пристально разглядывала Адрака.

Ложь, что женщины дворфов некрасивы и похожи на пивные бочки. Ещё большая ложь – утверждать, будто они усаты и бородаты, или имеют ровно на одно яичко меньше, чем у мужчин, но таких шутников уже основательно проредили секирами. Дворфийки молоды и прекрасны лицом, зачастую до самых преклонных лет. Но что верно: если сложение симпатичной женщины другого народа можно сравнить с перевёрнутым бокалом, то дворфийки больше походили сложением на песочные часы.

– Это ты кого старушкой обозвал, а!? – потребовала ответа женщина и начала спускаться по ступенькам. Она засучила рукава и расправила широкие плечи. Дюжий дворф Адрак на всякий случай встал так, чтобы между ним и благоверной оказался широкий стол.

***

Круговерть пустоты

– Ты вздрогнул, Рамгаррот, – проницательно заметил Зарелзар. Натрезим стоял за спиной сородича, исподволь за ним наблюдая. Подумав, он сочувственно произнёс. – Понимаю... ты всё ещё переживаешь, как тебя обвели вокруг пальца хитроумные гоблины?

– Молчи, – бросил Рамгаррот. Демон даже не шелохнулся в ответ на насмешку. Глаза его были закрыты, по мертвенно-бледному лицу скользнула тень. Могучие ладони с хрустом сомкнулись в кулак.

Спустя несколько ударов сердца, он нарушил звенящую тишину.

– Проявила себя одна из немногих моих зацепок, уцелевших в Стальгорне, – обронил Рамгаррот. – Дорогие переговорные артефакты особенно полезны, поскольку ими воспользуются либо сильные мира сего, либо через них будут передавать секреты особой важности.

– Нам мало просто подслушивать, – помолчав, заметил Зарелзар. – Если ты хочешь большего, тебе придётся подключить всё своё красноречие, брат.

– Одного красноречия мало, – бледные губы натрезима искривились в насмешливой улыбке. – Это наше искусство – чтение чужих мыслей, вложение нужных нам. Незримое влияние, чтобы исподволь достичь наших целей, оставаясь неузнанными. А затем...

– Это именно то, для чего лорд Архимонд отправил нас на Азерот, – в голосе Зарелзара звучало одобрение, откровенное довольство. – Я буду желать тебе успеха.

Глава 28. Кто больше всех помешает

Искривленная пустота – место, где столкнулись между собой Тьма и Свет, разорвав ткань бытия и породив новое измерение – Материальный мир. Высвобожденная энергия бушевала в новорожденном космосе мириады лет, закручиваясь в бесчисленные миры. После этого молодые планеты ещё долго кружились в буре огня и магии, прежде чем ветер творения стих. Впоследствии на их поверхности начали робко пробиваться хрупкие ростки жизни, очень неустойчивые к энергиям Искривленной пустоты, что иногда проникали через незримую Завесу и искажали творение.

Меня иногда тревожила мысль о том, что где-то мои рассуждения о моей зависимости и последующей смерти от магического истощения дали сбой. С одной стороны, это был замкнутый круг, и конец был один. С другой стороны, наиболее хрупкой частью моего существа было эльфийское тело – плоть от плоти Азерота, прах от праха материального мира. Оно и страдало.

Но шаман троллей сказал, что от энергии Искривленной пустоты изменилась даже моя кровь. Внутри меня уже давно было нечто другое – выкованное в горниле первозданной магии, оно явно продолжало существовать даже в отрыве от материнских энергий. Оно и верно, ведь магический голод – это эльфийское свойство!

Напрашивался единственный вывод: если я хотел выжить, мне нужно повторить то, что впервые запустило внутри меня перемены – только сделать это многократно сильнее. Там, где я открыл канал и пропустил через себя океан энергии – я должен был пропустить сквозь себя десяток. И тогда, та тяга, которая приводит в движение метаморфозы внутри моего тела, станет многократно сильнее. Достаточно для того, чтобы суметь переродиться достаточно быстро, и даже выжить.

То, что я называл словом «открыть канал», было всего-навсего усилием, чтобы провернуть вентиль. Я просто должен присоединить к уже имеющемуся каналу ещё один – второй, третий, четвертый... десятый. Клин вышибают клином.

«Проклятье, всё это время решение лежало у меня под носом!» – устало подумал я, когда вдруг заслышал осторожный стук в дверь. Я уже знал – это была Лиадрин. Прелестная эльфийка, в некотором роде, сюда зачастила.

***

Некоторое время назад

Я вдруг заслышал стук в дверь и пошёл её открывать. Шел следующий день после нашего возвращения в Стальгорн. Благодарность эльфийки можно было в буквальном смысле, почувствовать у себя на губах – так можно было провести вечность и ни разу не пожалеть об этом. Единственное, что могло заставить нас оторваться от друга, это умоляющее выражение на лице Варрина – дворф оказался поблизости, и настойчивыми перемигиваниями намекал, что дочери Ванделлора неплохо бы и переодеться перед продолжением банкета во дворце. Ещё никогда выражение любого дворфа не было столь убедительным – Лиадрин только заметила его краем глаза, как тотчас же она услышала и поняла все невысказанные мольбы, ахнула и стремглав умчалась от меня прочь.

– Такие дела... – Варрин смущенно крякнул себе в бороду, когда я взглядом обвинил его в предательстве.

Ну, мне всё равно стоило слегка пришипиться. Лиадрин нужно было дать возможность связаться с родными, после чего молиться о том, чтобы бюрократия Кель-Таласа в моём случае оказалась столь же неповоротливой, как обычно. Горячие мольбы о последнем вполне можно было совместить с очередным сеансом разрыва Завесы, пока я не отправился ненароком на тот свет. Чтобы Ванделлору было, так сказать, за что меня амнистировать. Не согрешишь – не покаешься.

В итоге, домой после всего прошедшего я вернулся засветло и рухнул как подкошенный, спать. Проснулся от настойчивого стука и голоса Варрина за дверью – дворф уже сбил себе, наверное, костяшки. Я разлепил веки, и с некоторым удивлением обнаружил за окном вечернюю мглу.

– С-сейчас, – каркнул я дворфу в ответ, как хриплый ворон, и завозился в постели. Потянулся за кувшином и едва не облился. Вытер воду с подбородка и вышел встречать друга, покряхтывая как древний старик.

Дворф широко осклабился в густую русую бороду, когда я отворил дверь. Но заходить внутрь он почему-то не спешил – и я сразу с замиранием сердца почувствовал в этом что-то неладное. Выражение лица Варрина даже выглядело слишком торжественным, чтобы обойтись без неожиданностей. Ухмылка на его лице тоже особого доверия не внушала – подгорный воитель уже знал мои слабые места досконально. Мне явно собирались подложить какого-то гоблина.

– Мэвниар, Мэвниар, – поцокал языком Варрин. – Я же говорил, что смешивать с темным элем самогон не стоит, если ты только не дворф?

Крупные ноздри дворфа напряглись, звучно вдыхая теплый воздух внутри дворцового коридора. Предсказуемо, никаких признаков пьянства не было обнаружено, и Варрин хитро взглянул на меня.

– Ты как будто начал работать сразу, как только вернулся с праздничного пира!? – усмехнулся он, довольно потирая руки. – Молодец. Мы как раз с Магни Бронзобородом советовались, как бы немного облегчить твои труды...

– Как именно? – я изумленно вылупился на собеседника. В промежутках между геройством, я обычно занимался переводом магических трудов с талассийского на общий, давал консультации или зачаровывал что-нибудь по заказам.

– Выделить тебе помощника, разумеется, – откликнулся дворф. Оглядываясь назад, он быстро поправился. – Точнее, помощницу. Вот она, – замявшись, пробормотал дворф, когда в проходе возникла Лиадрин. Девушка была удивлена не меньше моего, выглядывая острым носом поверх кипы писчих принадлежностей и пустых свитков, за которой она спряталась целиком.

– Я понял, – медленно произнес я, поднимая на гостью взгляд.

– Это – новая волшебница Лиги исследователей, Мэвниар. Она в твоём полном, кхм... почти полном распоряжении, – добродушно подытожил Варрин. – За неё замолвил словечко наш общий венценосный знакомый, ты его знаешь. В общем, принимай пополнение.

– Спасибо, Варрин, – тяжело вздохнул я. Варрин залихватски мне подмигнул, прежде чем поспешить удалиться. Пожав плечами, я забрал у эльфийки кипу писчих принадлежностей, которая в моих руках виделась уже не настолько монументальной, и пригласил её внутрь. Как у множества других ремесленников и магов, живущих во дворце, мои покои являлись одновременно и спальней, и мастерской. В моём случае – некоей библиотекой.

Длинные ряды шкафов с полками для книг располагались вдоль гладко отшлифованных мраморных стен, и ещё больше кип с книгами и свитками лежали прямо на полу в творческом беспорядке. По углам висели хрустальные сферы, которые излучали мягкий, переливающийся свет, благодаря которому внутри было ярко, как днем. Рядом с потухшим камином стоял уютный кожаный диван, к нему был придвинут журнальный столик и ряд удобных кресел из дорогих пород дерева. Эта комната была одновременно и гостиной, и рабочим кабинетом.

Эльфийка выглядела немного смущенной.

– Мэвниар, честно, я не имею к этому никакого отношения! – рассмеялась она. – Он и словом не обмолвился, что поведет меня именно к тебе.

– Так что он сказал-то? – уточнил я, уже смирившись с тем, что теперь мне придется занимать Лиадрин полезным делом, раз уж она, похоже, вызвалась.

– Я, э-э-э, уже говорила всем, что не хочу злоупотреблять чужим гостеприимством, тем более что у меня в карманах с самого выхода из Кель-Таласа не было ни монеты, – обронила эльфийка, неловко замявшись при последнем предложении. – Так что я сразу отправилась к Варрину с просьбой устроить меня на какую-нибудь работу.

– И-и-и? – я пригласил её продолжить рассказ.

– Варрин тут же согласился принять меня в Лигу исследователей и сказал, что назначит мне куратора, – сказала эльфийка, и принялась тараторить. – В ближайшее же время ты должен будешь определить, на что я лучше всего гож... гожусь, – запнулась она, и неожиданно всплеснула руками.

– Ну, нет, это точно какой-то розыгрыш! – воскликнула она, разворачиваясь на пятках. – Я пойду ещё раз поговорю с Варрином. Вы же сговорились и теперь издеваетесь надо мной, я правильно понимаю?!

Она сделала попытку открыть дверь, но та захлопнулась, когда через неё вышел дворф. Прежде, чем она добралась до замка, я опомнился.

– Всё-всё, – я рассмеялся, осторожно отводя её за локоток от двери. – Если Варрин и пошутил, то по ходу дела. Ты точно справишься с переводами магических трудов с талассийского, так что он всё правильно сделал. Выходит, тебе нужны деньги?

– В некотором роде, да, – Лиадрин с независимым видом огляделась у меня в комнате, потом продолжила. – Ещё если мне надоест ждать, пока меня заберут, то мне понадобится как-то оплачивать путешествие.

– Наверное, – у меня вытянулось лицо, когда я услышал эту сентенцию. – И, э-э-э, ты точно собралась уезжать?

– Пока просто размышляю, – с достоинством отозвалась девушка. – Но морской путь через Штормград меня не устраивает – это недели странствия на корабле. У меня разыграется морская болезнь!

– Ужас, – я начал смутно подозревать, что меня где-то дурачат.

– Остаются только гоблины с их дирижаблями, – поджала губы эльфийка. Я вскинул брови и смерил собеседницу взглядом. Зеленошкурые жлобы уже прознали, что Лиадрин – дочь Верховного жреца Кель-Таласа, так что должны были выкатить для неё поистине уникальное предложение, с особыми расценками для высокорожденных эльфов. Наверняка прохудилась бы даже королевская казна.

– Как выяснилось, перелёт стоит таких денег, что гоблины ничтоже сумляшесь предложили мне вместо этого сразу продаться к ним в рабство. Даже не подозревала, что я могу столько стоить! – изумилась эльфийка, широко раскрыв бездонные голубые глаза, полные удивления.

–Что-о-о!? – я захохотал. Лиадрин скромно стояла, опустив очи долу, словно хорошая актриса. Но теперь было очевидно – она просто шутит.

Повинуясь порыву, я приблизился к ней и коснулся своими ладонями её локтей.

– Глупые зелёные коротышки продешевили, Лиадрин. Ты стоишь во много, много раз больше, – я горячо зашептал во встрепенувшееся, заостренное ушко и начал притягивать её ближе к себе.

– Ох, оказывается, теперь у меня и цена есть? – обронила эльфийка, пытаясь сердито упереть руки в боки сквозь барьер из объятий. – Интересно, какая ещё?

Я шутливо рассердился, обхватил её руками за пояс и оторвал от пола.

– А ну-ка рассказывай, кто тебя так воспитывал, благородная эльфийка? – строго сказал я в голубые глаза и деловито понёс её в свою спальню. – Эльфы не торгуются!

Загорелое личико Лиадрин вытянулось от удивления, когда она увидела приближающуюся к ней двуспальную кровать. Она охнула и принялась запоздало брыкаться в воздухе руками и ногами. Я сгрузил сопротивляющуюся ношу в постель и рухнул следом за ней, упёрся головой в ложбинку между упругих грудей и принялся ласкать нежную кожу девушки везде, куда могли дотянуться руки.

– Мэвниар! – воскликнула перепуганная эльфийка, отбиваясь вовсю: дергая меня за волосы и толкая в лоб прохладными ладошками. Вдруг, она случайно цапнула мне ухо ногтем, ухитрившись его поцарапать.

– Ай! – сказал я. Болевые точки у меня оставались, как у любого эльфа.

– Извини, – сконфуженно пробормотала Лиадрин, сочувственно посмотрев на меня своими удивительными синими глазами. Притянув мою голову к себе, она подула на ранку. – Я не хотела задеть ухо, честно!

О том, что она вроде как сопротивлялась мне мгновение назад, девушка, видимо, уже забыла. Меня начал разбирать смех, и я положил голову в уже облюбованное место у неё на животе. Лиадрин, кажется, к тому времени уже смирилась со сложившимся положением вещей, и неосознанно погладила меня по волосам.

– Я разговаривала с отцом и нашла доводы, чтобы расследование по твоему поводу немного приостановили, – вдруг обронила эльфийка. – Возможно, и с другими вещами что-нибудь получится! Я буду надеяться.

– Я тоже, – заметил я. Перевод разговора на серьёзные темы несколько меня охладил. Эльфийка смотрела на меня со странным выражением в глазах, продолжая ласкать мне волосы, но я пока решил повременить с продолжением объятий.

– Знаешь... Мэвниар, отравление Солнечного колодца невозможно предотвратить, – вдруг сказала Лиадрин, голос её прозвучал достаточно горько, чтобы я насторожился и приподнялся, пристально разглядывая её лицо. – Я пыталась узнать, как отличить истинное пророчество от ненастоящего. Давно ещё, задолго до нашей встречи.

– И как же? – вздохнул я, пытаясь успокоить её поглаживаниями по плечам.

– По внешним признакам – никак. Но тот, кто видит пророчество, и без этого всегда сам понимает, когда оно истинно, – заметила девушка.

– Ты сама считаешь его истинным? – спросил я, и устало провёл ладонями по бровям. У меня было послезнание, но я пока об этом не распространялся. Возможно, Лиадрин и права – у меня не получится встать на пути лавины, чтобы обратить её вспять.

– Да, – шепнула мне молодая эльфийка. Помявшись, она попросила. – Ты ведь покажешь, где ты за пределами Стальгорна пытаешься наполнить себя магией Искривленной пустоты? Ты ведь именно этим занимался среди ночи, не так ли?

– Да, ты угадала, красавица, – тяжело вздохнул я. – Любопытному на днях... впрочем, как хочешь. Я всё тебе покажу, только ты уж, пожалуйста, не рискуй и не приближайся ко мне в это время. И никому не рассказывай, о чём знаешь.

– Обязательно! – пообещала эльфийка.

***

Длинная стальная игла с навершием из прозрачного кристалла, похожего на горный хрусталь, глубоко погрузилась в заиндевевший грунт. Почти сразу её вершина скрылась от посторонних взглядов под белым снежным покрывалом. Меховая варежка смахнула с земли горстку льдинок и присыпала место еще сильнее.

«Готово» – мысленно произнесла молодая эльфийка, еще немного припорошила иглу снегом и выпрямилась. Взгляд её глаз, пылающих голубым магическим светом, устремился в сторону Стальгорна. Туда следовало возвращаться как можно скорее, пока её отлучки не перестали быть тайной. Ещё не хватало наткнуться на Мэвниара и попасться на горячем. Заметит же, несмотря даже на волшебный плащ-невидимку.

Эльф ещё бодрился, но в уголках его глаз уже пролегли глубокие тени. С течением дней они становились лишь темнее и глубже. Когда он не замечал её пристального взгляда, на лице его читалась печать напряжения, тщетно скрываемая от той, что пристально вглядывалась в черты его лица каждый день.

Лиадрин знала: Мэвниару нужно как-то помочь. Но как?

Порой она остро жалела о том, что в своё время предпочла стезю жрицы Света и недостаточно изучала магическую теорию. Быть может, тогда советы того странного, но удивительно мудрого эльфа-волшебника, что общался с ней через Зеркало, стали бы чуть ясней? В любом случае, ученый кель’дорей звучал довольно убедительно, а у Лиадрин всё равно не нашлось лучшего способа помочь другу.

Она знала совершенно точно: если Солнечный колодец падёт, Мэвниар со своим источником странной магии станет единственным спасением её народа. Её спасением, и даже больше. Если однажды она... позволит ему, тогда в преддверие будущей бури у неё появится новорожденное дитя. Что станет с таким хрупким и нежным, ростком новой жизни, лишенным покровительства Солнечного источника? Одна мысль об этом заставляла её тело цепенеть от ужаса, останавливала течение мыслей и лишала малейшего рассудка.

Она сделает всё, что возможно.