Текст книги "Кель'Дорей, эльф из мира Warcraft (СИ)"

Автор книги: Евгений Хорошко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 21. Воевать не туда

Темнота казалась мне живой, одушевленной и полной звуков, что доносились до меня, как сквозь вату. Я слышал перестук капелек воды по камням, скрип дерева и разговоры, почему-то на талассийском.

Я подскочил, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Тот маг ещё жив?!

– Он очнулся, – услышал я мелодичный мужской голос. В тот же миг меня рывком вздёрнули на ноги, грубо ухватив за плечи. Сведённые от длительной неподвижности мышцы тела не слушались, и я повис на чужих руках, как куль с песком.

Я помрачнел. Чёрного культиста здесь не было, но мои неприятности только начинались.

Об этом без лишних слов намекал ошейник, защёлкнутый у меня на шее. Руки и ноги были скованы кандалами. И что стократ хуже любых цепей, я не мог задействовать магию. Лишь где-то в глубине сознания, я все еще ощущал канал в Искривленную пустоту, отдаленный и недосягаемый.

В полумраке я видел фигуру эльфа, сидящего за письменным столом. Длинные рыжеватые волосы его были зачесаны назад, открывая заостренные уши. Он был как живое напоминание о родине, где таких же щеголеватых магов можно было увидеть во множестве на любой улице. Этот выходец из Кель-Таласа носил свою рубиново-красную мантию, изукрашенную магическими узорами, с некоторой небрежностью. Смятая и покрытая пылью, она несколько выбивалась из общей картины.

В своей руке он держал покрытую копотью металлическую пластину, и задумчиво почёсывал себе с её помощью подбородок. Вдруг усмехнувшись, он повернул пластину в мою сторону и показал мне ряд крепившихся к ней железных когтей, и весьма острых. Не оружие, но что? Орудие пыток?

– А я уже хотел тебя будить, – произнёс эльф. – Только никак не мог выбрать, чем. Этой штукой, например, шкуру сдирают.

– Где дворфы? – мрачно спросил я, впившись взглядом ему в глаза. Я уже догадывался, кто меня навестил – Реликварий Кель-Таласа. Как я понял, эта полуофициальная секретная служба заведовала поиском запрещённых артефактов, так что я был по её части со всеми потрохами. Как и культист, за которым никто явиться так и не соизволил. Как это, гм, великолепно. Третья война ещё не началась, а Кель-Талас уже не туда воюет. Даже на экспедицию дворфов напасть не постеснялись.

Эльф задумчиво приподнял бровь, услышав мой возглас.

– Крайне неуместная, я бы сказал, – поморщился он. – Забота о подданых чужой короны, сородич. О себе бы подумал.

Он дал какой-то знак охране, и один из эльфов замахнулся кулаком. Я рухнул на загаженный пол, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха, получив удар в солнечное сплетение. Не дав мне прийти в себя, воины потащили меня за собой.

– Присаживайся, юный Мэвниар, – гостеприимно пригласил меня эльф, когда воины усадили меня на стул. – Только не перебивай больше старших.

Я хмуро уставился на его высокомерную рожу, ещё раз попытавшись прикоснуться к магии. Канал, как и обычно, отнекивался и тянулся ко мне, одновременно. Проникновение через Завесу всегда чем-то напоминало работу отмычкой с незнакомым замком. Следовало очень долго нащупывать верный путь, прежде чем им воспользоваться. Резко ускорить процесс, как я ещё недавно понял, мог магический голод.

Всмотревшись в моё мрачное лицо, эльф удовлетворённо кивнул.

– Ты жив ещё, Мэвниар, по двум причинам, – вдруг заметил он. – Неповоротливая бюрократическая машина не принимает экспертное заключение магов Реликвария в качестве доказательства против подданого Кель-Таласа, так что вынести смертный приговор заочно не получилось. Есть только разрешение привести тебя за уши домой, и всё.

– Так почему вы просто не прирезали меня, и всё? – фыркнул я. – Зачем эта возня?

– Я не хочу создавать прецедент, – усмехнулся эльф. – Пойми меня правильно: за игрища с магией скверны я удавил бы кого угодно. Но ты – сородич...

На некоторое время, он замолк.

– А теперь скажи мне, – мрачно вздохнул он. – Чего тебе не хватало... малолетний ты идиот!?

Я вздёрнул брови от удивления, столкнувшись с такой вспышкой гнева, от внешне уравновешенного эльфа.

– Тебя устроили в тёплое место и бесплатно учили магии, – прошипел эльф. – Ты даже показывал некий талант и с годами вырос бы в полноценного боевого мага. Уважение и почёт... и все, что можно в здравом уме только пожелать. Стоило лишь подождать немного – лет двадцать при худшем раскладе! Недоумок, двадцать лет – по нашим меркам это ничто! Зачем было тянуться к демонической скверне!?

Он подскочил с места, и принялся расхваживать вокруг стола. Воины-эльфы напряжённо положили мне ладони на плечи, увидев такое настроение у начальника.

– Ты хоть понимаешь, что ты творишь, рассеивая своей магией Завесу!? – рявкнул он мне в лицо. За пределами Азерота – демоны, тьма их! Они чуют, когда им расстилают красный ковёр. Кретин, неужели тебе было мало, что в первый раз сквозь прореху в Завесе в Стальгорн проник натрезим и положил множество дворфов!?

Я дёрнулся в искреннем удивлении. Первым побуждением было как-то сказать ему, что натрезим был в Стальгорне ещё до меня, но маг был слишком взбешён, чтобы меня слышать.

– Но нет, ты продолжил! В следующий раз в Стальгорне высадились десятки адских гончих. Во имя Света, какими недоумками могут быть дворфы! – орал маг. – У них под носом расхаживает взведённая бомба, а они её обхаживают! У короля Магни Бронзоборода не магов прискорбно мало, а мозгов мало – иначе не скажешь. Всё подряд тащит себе в рот, как... гм, ладно.

Я встряхнулся, продолжая молчаливые попытки нащупать канал в Искривлённую пустоту. В чём-то маг был прав, и я действительно создаю прорехи в Завесе, пока черпаю магическую энергию извне. Но глупо ныть на побочные эффекты лекарства, когда болезнь грозит тебе смертью. Девять эльфов из десяти погибнет, если историю Азерота не повернуть в более благоприятное русло.

Надеяться же на то, что ещё один обычный архимаг сможет перевернуть игральную доску будет верхом идиотизма. Я уже знал, что любая стратегия, помимо асимметричной, обречена на провал. Решение черпать силу Искривлённой пустоты было в чём-то закономерно, и являлось банальной попыткой всё поставить на красное, когда и так в долгах, как в шелках. Пан или пропал – неплохой расклад для одного эльфа, учитывая, какая кутерьма начнётся в ближайшие годы.

А этот эльф из Реликвария дует на воду! Армия Пылающего легиона не пойдёт через временный разрыв в Завесе – это будет фальстарт. Ну, может стаю неразумных гончих зашлют, чтобы жизнь мёдом не казалась... но и то это, гм, противоречит их долгосрочной стратегии.

Ведь большая ошибка думать, будто по ту сторону от нас находится неразумная масса зверья. У Архимонда есть на Третью войну проработанный план. И заключается он как раз-таки в том, чтобы создать условия для открытия полноценного Портала и последующего блицкрига. Уничтожение Лордерона, Кель-Таласа, осквернение Солнечного колодца и осада Даларана – всё это будет лишь промежуточной целью. Настоящей является полноценный Портал.

Внезапно распахнувшаяся дверь в темницу вырвала меня из неуместной задумчивости.

– Что!? – рявкнул эльф в сторону дверного проёма. – Я занят допросом!

– Малдор, дворфы устроили побег! – воскликнул взбудораженный эльфийский воин, ворвавшийся в темницу.

Вести настолько ошеломили моих охранников, что некоторое время я даже не чувствовал устремлённых на меня взглядов. Обо мне напрочь забыли. Но я не забыл о канале. И все мои усилия сейчас были направлены на то, чтобы его нащупать. Немедленно! Сейчас же!

***

– Я же просил не беспокоить! – рявкнул Малдор, но тут же осёкся. Террил выглядел слишком взбудораженным для того, чтобы причиной вломиться в темницу была глупая блажь. Явно случилось что-то из ряда вон.

Сбросив капюшон и отбросив с лица длинные светлые волосы, Террил тяжело хватал воздух. На его лице были мельчайшие капельки пота, словно он долго бежал. Впрочем, затравленное выражение голубых глаз заставило бы предположить, что эльф с куда большей вероятностью просто напуган. Сильно напуган.

– Дворфы устроили побег! – выдохнул он.

– Что? – потерял дар речи Малдор. – Каким образом? Кто их выпустил? Это что – Лиадрин постаралась?!

– Нет! – выпалил Террил. – Они выломали двери в камеру вместе с половиной стены. Чёрт, Малдор. Мы не можем его остановить!

– Какого к демонам, «его»?! – встряхнул его за грудки старший маг. – Соберись!

Раздавшийся вдруг грохот, казалось, заставил каменные стены темницы пошатнуться. Опешив, Малдор замер с недоумённо раскрытым ртом. У него на миг возникло ощущение, будто в стену напротив ударили крепостным тараном. Но... как?

– Командир! – услышали они панический крик одного из воинов, вскоре прервавшийся криком боли. Резко обернувшись, они увидели всполох стремительно приближающейся к ним волны синего пламени. Зарычав, Малдор укрылся самым сильным щитом. Луч энергии отправил его бы на тот свет, если бы маг не успел поднять преграду. Лишь одно короткое мгновение стало чертой, за которой была смерть.

Отброшенный, эльф врезался в стену, на которой висело множество изуверских пыточных инструментов, которыми полнилась темница. Все они посыпались на него, погребая под своим весом.

С рычанием, Малдор взметнулся на обе ноги и окутался полупрозрачным магическим куполом. Удар чуть не застал его врасплох, но сейчас он приготовился и был готов контратаковать. Но Мэвниар, неведомым образом пересиливший чары антимагического ошейника, всё не наносил удар. Малдор присмотрелся к нему и вздрогнул.

Пылающий силуэт, в котором от эльфа практически ничего не осталось – казалось, вся кровь его целиком обратилась сапфировым пламенем и сейчас полыхала, просвечивая сквозь прозрачную кожу. От эльфа во все стороны растекались языки пламени, разлетались протуберанцы магических искр.

Заслонившись ладонью от яркого света, Малдор вдруг почувствовал с помощью обострённой интуиции, что видимое буйство энергии было лишь жалкими отголосками. Отдалёнными отголосками грома, не более. Большая часть всесокрушающей силы оказалась заключена в теле эльфа и не могла вырваться наружу, остановленная барьером, которым стал ошейник на шее. Искусное творение кудесников Кель-Таласа было призвано запереть силу даже самых могущественных демонов, и сейчас она непрерывно циркулировала в теле чернокнижника. Лишь жалкие крохи её вырывались наружу, но и этого было достаточно, чтобы творить мощные чары.

Вдруг Мэвниар замер, словно задумавшись. Будто продираясь сквозь зыбучий песок, он вновь протянул в сторону противника ладонь, с которой стекали потоки пылающей маны.

В Малдора ударил сверкающий сапфировый луч. Ошеломлённо распахнув глаза, эльф отступил от натиска чернокнижника и приготовился отступать с помощью чар телепортации. О том, чтобы тягаться грубой мощью, речи и быть не могло.

«Надо отступить и подготовить защитные чары против этой чертовщины!» – зло стиснул зубы маг, проклиная судьбу. Сородичей в темнице придётся оставить Мэвниару на милость. Даже Малдор не владел телепортацией на таком уровне, чтобы утянуть с собой кого-то, кроме себя. Будь оно всё проклято!

Вдруг Малдор опомнился – поток атакующих чар внезапно иссяк, словно смерть в обличье эльфа-отступника передумала приводить приговор во исполнение. Прищурившись, маг заметил, что лицо Мэвниара исказилось в невыносимой муке, которую причиняла ему запертая в его теле энергия. Покачнувшись, он поднял руки, словно в последнем салюте, и рухнул на землю.

Оглядев помещение, Малдор подбежал к одному из тел...

– Живой! – Террил слабо застонал, когда Малдор похлопал его по щеке. Как и его командир, Террил успел выставить щит, но его едва хватило, чтобы защититься от вторичных последствий магического удара. Остальные эльфы-воины обнаружились поблизости, легкораненые.

– Оставь двоих дежурить у Мэвнара. Пусть поддерживают магический сон каждую секунду! – тут же распорядился Малдор, повернувшись к помощнику.

– Не проще ли зарезать его, не дожидаясь очередного фокуса? – зарычал Террил.

– Ещё успеется, – недовольно бросил маг. – И что там с дворфами!?

– Увидишь, – многообещающе проворчал соратник.

***

Чуть позднее...

С каждым мгновением лицо эльфа-мага становилось всё более хмурым. Если он думал, что происшествие с Мэвниаром было худшим событием за день, то он жестоко заблуждался.

Половина отряда высоких эльфов лежала с переломами и их обхаживала Лиадрин. У самой жрицы вспухла на рыженькой головке огромная шишка, и Малдор был готов рвать на себе волосы от досады. Если бы с дочерью верховного жреца Кель-Таласа что-то случилось, с него по возвращении сняли бы голову. А теперь снимут всего лишь шкуру...

Это была катастрофа. Боевой отряд высших эльфов разгромил один-единственный дворф! И как так вышло, было решительно непонятно.

– Дворфы разломали клетки с птицами, когда убегали... – тихонько подкрался к нему Террил, и маг вздохнул. Час от часу не легче.

На внутреннем дворике крепости, столь любезно предоставленной скользким бароном Штеххеймом, стояли клетки, ныне пустые. Разбежавшиеся слуги людского барона, естественно, ничего чинить не собирались. А сами драконьи ястребы обнаружились в воздухе, уже на горизонте. Беленькая самочка во весь опор улепётывала от целой своры других эльфийских ездовых птиц.

– Они должны к вечеру вернуться, когда налетаются на воле, – стараясь звучать оптимистично, сказал Террил. Истерический смех вырвался у Малдора из груди.

– Да что ты говоришь! – всплеснул он руками. – Сам что ли не видишь – они устроили брачные игры! Сначала загонят толпой самочку на самую высокую гору, а потом передерутся за право её обхаживать. Насколько затянется это безобразие, сам Свет тебе теперь не ответит. Чем ты, гоблина задери, думал, когда взял эту самку!? Тебя же предупреждали насчёт Кристалки.

– Кристалка белоснежная, словно снежинка, – вздохнул Террил. – У тебя хоть раз была ездовая птица такой расцветки? Это же экзотика.

– Вот и остальным ястребам она тоже понравилась, – проворчал Малдор. – Воздушного транспорта у нас теперь тоже нет. Просто отлично.

Некоторое время эльфы помолчали.

– Какие у нас теперь планы? – обратился к нему Террил.

– Мэвниара грузим в телегу, и поехали в Кель-Талас, – бросил Малдор, как нечто само собой разумеющееся.

– Дворфов преследовать не будем? – азартно осведомился соратник. – С тобой у нас есть шансы отыграться.

– Смотри, как бы они сами нас не... – хмуро начал Малдор, и вдруг осёкся. Его взгляд был направлен в сторону гор на горизонте. – Б....ь! Террил, срочно собирайте всех, и по телегам! Уходим немедленно!

Подавая пример, он первым ринулся в поисках подходящего транспорта. Насилу, помощник его нагнал и набросился с расспросами.

– Что непонятного?! – рявкнул на него Малдор. – Земля у нас горит под ногами. Видел, что на горизонте!? Заоблачный пик видно прямо отсюда!

– Ты думаешь, что дворфы пойдут к сородичам в Заоблачный пик? – спросил Террил. – Туда же несколько дней пути, так чего бояться? Пока доберутся, пока договорятся с местным кланом о помощи. Когда они все придут сюда, мы уже будем давно дома!

– Террил, включи уже голову! – Малдор устало провёл ладонями по лицу. – Когда они договорятся, то прилетят на грифонах. Клан Заоблачного пика их разводит. Даже с форой во времени, мы можем до границ Кель-Таласа и не успеть.

– Подданным короля Магни не выдадут грифонов на Заоблачном пике, по одной лишь их просьбе, – возразил Террил. – Это не их территория. Могут и послать.

– А могут и не послать, – отчеканил Малдор. – Собирайся. Хватит со мной пререкаться.

– Слушаюсь, – вздохнул эльф.

Глава 22. Покупаете или продаёте?

Мы, дворфы веками обманывали себя. Ведь чтение легенд о том, что твой народ является потомками Титанов, сотворивших Азерот – это одно. Ощутить внутри себя божественную искру – уже другое, и дано не каждому обитателю подгорных глубин. Само окружение всячески потворствует тому, чтобы погрести божественное пламя под ворохом всяческих дел и забот.

Мы, дворфы, испокон веков возводили огромные подземные города, испещрённые тоннелями, залами и галереями. Бесчисленные изгибы улиц изливали на наш разум утешительную ложь, и любой дворф от рождения начинал думать, будто мир и правда состоит из этих городов, подземных залов и галерей.

Но заберись в горы повыше и взгляни в серые небеса. Сразу поймёшь, насколько велик настоящий мир, и насколько ничтожна суета муравьёв, копошащихся у подножия каменных скал. Поглощённые своими бесконечными делами, способны ли они осознать масштаб? Способны ли они осознать, насколько велико творение на самом деле?

Лишь осознание этого может заставить подгорного жителя тянуться к искре, дремлющей внутри него. Лишь осознание позволит ощутить себя единым целым с чем-то несоизмеримо большим, чем собственное тело. Подлинное осознание, а не сухое знание – вот что придает духу опору, твердость камня. Тело может быть мягким и податливым, но дух – никогда! Во все века он стоял выше плоти, и иногда об этом он напоминает. И в воле каждого – раздуть искру творения в неистовое пламя. И тогда, возможно, настанет день, когда дух обретет подлинную власть над плотью...

Для Карадина выбор стал окончательным именно в тот миг, когда вокруг него стали один за другим погибать товарищи. Защитные амулеты плавились прямо на их телах, уступая неодолимой силе злой магии. Золотые брызги раскаленного металла шипели, попадая на обнаженную плоть. Их дух был надломлен. Делая шаг за шагом назад, они отстреливались из ружей, безуспешно пытаясь поразить врага.

Карадин разъяренно отбросил бесполезную винтовку. Вскоре уже он почувствовал, как защитный амулет начал нагреваться, а тело стало ломить от боли. Собрав волю в кулак, он зарычал и сделал шаг вперед, вопреки всему. Изнутри стало подниматься что-то неукротимое, упрямое и неостановимое, как снежная лавина. Во всплеске какого-то безудержного куража, Карадин вовсе выбросил защитный талисман и расхохотался, делая шаг за шагом вперед, под чудовищным давлением враждебных чар, а смерть все не приходила и не приходила...

Взорвавшийся в непосредственной близости огненный шар не заставил его даже сбиться с шага. Между ним и его целью ничего не стояло и не могло сейчас стоять. Шагая прямо по открытому пламени, Карадин смотрел на противника, не сводя глаз. Лепестки огня наталкивались на ноги дворфа, но он не ощутил их прикосновения к огрубевшей коже, что своей твердостью могла сейчас поспорить с гранитной скалой.

Когда на месте злого мага возникла тьма, дворф не замедлил своего хода. И когда что-то невидимое, внушающее трепет своим присутствием, остановило на всех свой тяжелый взгляд, нечто столь же древнее глянуло на него в ответ, а глаза дворфа послужили проводником в незримом противостоянии.

Тьма, древняя как мир, мигнула и погасла, а сам дворф пошатнулся, словно только что перетаскал на спине целую груду камней. Нестерпимое желание сомкнуть веки заставило его устало опуститься на землю. Прикрыв глаза всего на мгновение, дворф почувствовал, что его сознание куда-то уносит. А затем наступила тьма – но уже обычная, ласковая и спокойная.

***

Карадин пошевелился, очнувшись. По телу прошла расслабленная волна. Твердый каменный пол, на котором он лежал, казался ему мягче перины. Он жив – значит, они победили! Отправили того эльфа к демонам, где ему самое место, а следом отправили всех проклятых культистов с их мертвяками. Да и крепость слегка потрясли. Это было хорошо!

Карадин открыл глаза, и в тот же миг охнул от удивления. Руки его были скованы кандалами, отчего встал он очень неловко, хоть и торопливо. Он в плену!

Взгляд его обшарил помещение и нашел по углам еще двоих пленников-дворфов.

– Ну что, Карадин? – невесело помахал руками один из них кандалами. – Неплохо повоевали мы, да?

– Брални, мы что – в плену!? Мы же победили! – ошеломленно воскликнул Карадин.

– Да, как-то так, – развёл руками Брални. – Нас всех как-то усыпили уже после боя, бросив снотворную траву в костёр. Очнулись мы уже здесь.

– Кто это сделал? – нахмурился Карадин. – Звучит так, словно это не культисты, так в чём дело?

– Люди какие-то, скорее всего от барона Штеххейма, – развел руками Брални. – И эльфы. Нормальные эльфы из Кель-Таласа, а не как тот чёрный ублюдок.

– Чего!? Эльфам-то мы чего сделали? – поразился Карадин. Тут вмешался второй дворф, Глори.

– Мы – точно ничего, – с нажимом сказал Глори. – Кроме того, нападение на экспедицию Стальгорна может и войной кончиться, если Магни решит закуситься. Среди эльфов дураков нет, так что нас подержат некоторое время до выяснения, да и отпустят. Я так думаю.

– С чего ты так в этом уверен? – нахмурился Карадин.

– А давайте порассуждаем? – предложил Глори. – Вот вам намёк: во дворе крепости есть клетка одна, интересная, в рунах. Я так подслушал, она для эльфа какого-то предназначена.

– Так ты что, говоришь, что всё это время за нами по пятам следовал отряд эльфов из Кель-Таласа – и всё для того, чтобы изловить Мэвниара? – поразился Брални.

– Я просто говорю тебе, как все вижу, – ответил Глори. – Думаю, кто бы нас ни схватил, им нужен только Мэвниар. Его заберут, люди нас некоторое время подержат взаперти, а потом отпустят. Кстати, вот и выяснилось, кто барона Штеххейма отмазывает. Помнишь, Карадин, ты всё задавался этим вопросом?

– И что теперь? – перебил его Брални, – Сидеть ровно на попе, что ли?

– А что еще? – буркнул Глори. – Этот Мэвниар мне не брат и не сват. Заберут, и хрен с ним. Так что лучше расслабься. Скоро нас выпустят.

Брални уставился на товарища, пораженный его цинизмом. Лицо его побледнело от возмущения, а русая борода гневно встопорщилась.

– Ты... да ты просто трус позорный! Предлагаешь товарища бросить?! – воскликнул он, поднявшись на ноги, и обвинительно ткнул пальцем в дворфа. Глори так же поднялся, и лениво взглянул на Брални.

– Кто там трус, в бою сразу видно. Главное, я в отличие от тебя – не дурак какой, – уверенно бросил Глори.

– Так. Сейчас же сбрил бороду, ты меня понял?! – нахмурился Брални. – Ты не достоин её носить. Понял меня или нет? Предатель!

В ответ Глори насмешливо сплюнул на пол, скрестив руки на груди.

Брални зарычал, резким движением ухватил Глори за бороду и стал наматывать её на кулак. Лицо дворфа почти мгновенно приобрело оттенок спелого помидора. Взревев от бешенства, он двинул кулаком в лицо Брални. Тот, хоть и пошатнулся, но не выпустил из рук бороду. Уже начиная падать, он заставил Глори сделать несколько шагов вперед, и вскоре тот запнулся о выставленные ноги, рухнув наземь.

Карадин отпрыгнул от клубка тел, изрыгавшего ругательства вперемешку с оскорблениями. Дворфы сцепились на земле, пытаясь друг друга удушить.

– Пусти, скотина, бороду! – орал Глори белугой. Брални, вцепившись в бороду зубами, что-то нечленораздельно рычал, мутузя товарища кулаками куда попало. Извернувшись, Глори оказался сверху.

– Жри землю, жри! – Глори начал возить противника головой по земле, а Брални так и не выпускал чужую бороду изо рта. Карадин поморщился и решил их не разнимать. Дворфы все так же возились на земле, хрипя от ненависти, когда он начал обходить камеру.

Прочная зарешеченная дверь. Через крохотные оконца почти под самым потолком, проникали слабые лучи солнца. Каменные стены. Как ни странно, прикосновение к ним вызвало ощущение покоя, как прикосновение к чему-то живому, родному и близкому. Это чувство смыло легкую нервозность, которую ощущал дворф. Хотя нет, не так – пребывание в камере вовсе не заставило дворфа пасть духом, но только сейчас он внезапно ощутил веру в то, что все будет в порядке.

Прикоснувшись к холодному камню рукой, дворф испытал видение. Яркие образы заполнили его сознание.

Казалось, что стоит он не в холодной камере, а где-то высоко в горах, и заснеженные горные пики окружают его со всех сторон. Созерцая серые скалы, дворф постепенно стал терять ощущение собственного «я». Ему мерещилось, будто бы его каменное тело покрыто снегом и тянется, упираясь своими вершинами в небеса. Он тверд и велик в своей незыблемости. Полон силы, не сравнимой ни с чем. Силы, что есть плоть от его плоти.

Через некоторое время, показавшееся дворфу вечностью, видение рассеялось, и он смог свободно мыслить. Двойственное ощущение: словно он по-прежнему является огромной горой, и одновременно – дворфом Карадином. Мощь, переполнявшая его, никуда не делась.

Подняв руки, дворф в ошеломлении уставился на них. Плоть его постепенно приобретала твердость и цвет, как у жилы серебряной руды. Послышался треск материи, что рвалась на его плечах. Пол камеры постепенно стал отдаляться, словно он стал выше ростом. Оковы лопнули на его запястьях, не выдержав нагрузки.

Сняв разорванный браслет с запястья, дворф неосознанным движением смял его в ладони, как кусочек фольги. Он вдохнул воздух полной грудью. Камера внезапно стала казаться ему тесной.

– Ох, тыж, ё, – громко воскликнул Брални, тут же выплюнув чужую бороду изо рта.

Двое дворфов только сейчас обнаружили метаморфозы, случившиеся с их товарищем, и тут же забыли о драке. Челюсти их так и упали на серые, покрытые пылью бороды.

– Горный тан, чтоб мне провалиться, – возбужденно пробормотал Глори. – Второй вознесённый дворф, после Мурадина Бронзоборода. И снова в нашем Стальгорне!

На его лице расплывался огромный синяк, а борода зияла прорехами, но потасовка с Брални уже стёрлась из его памяти. На недавнего недруга он взглянул так, словно был готов тут же броситься с ним в пляс.

Карадин разорвал цепи, которыми они были скованы.

– Пора выбираться отсюда! – объявил он. – Дворфы не будут ждать чужой милости взаперти.

Крепкая, окованная металлом дверь могла бы выдержать удар тараном, но уступила неукротимому напору каменного великана, ударившего её плечом с разбегу. Сорванная с петель дверь врезалась в стену, когда Карадин пронесся вперед, практически не заметив преграды. От его столкновения со стеной, казалось, содрогнулось все подземелье. С потолка посыпалась каменная пыль.

Увидев краем глаза какое-то движение, Карадин не глядя махнул рукой. Послышался грохот от столкновения чего-то металлического с кирпичной стеной. Дворф с трудом помещался в тесном проходе, так что не мог сказать точно, что только что случилось. Ему хотелось расправить плечи, но он опасался, что от неловкого движения низкие потолки рухнут на сородичей.

– Ключи! – заорал Глори, мгновенно оказавшись у бездыханного тела стражника.

– Ломай двери! Свободу дворфам! – азартно крикнул Брални.

Карадин останавливался возле каждой двери в коридоре и сносил её с петель ударом огромного кулака. Рядом с Глори уже выстроилась целая очередь бойцов, нетерпеливо дожидавшихся, пока с них снимут их кандалы.

– Где остальные? Где эльф?! – спросил Брални у столпившихся дворфов. Среди них были далеко не все из тех, кто выжил после штурма крепости культа.

– Видимо, остальных держат в другой части крепости, – бросил Глори.

– Здесь есть только один путь – наверх! – объявил Карадин, выглянув в коридор.

– За Каз-Модан! – подал голос кто-то, но благоразумно пропустил Горного тана впереди себя.

***

Солнечный свет пробивался в открытые окна, освещая своими лучами зал. Посреди него находился длинный дубовый стол, за которым трапезничали сразу несколько десятков человек. Десятки людей и несколько эльфов, как понял Карадин.

Он первым ворвался в обеденный зал. Немедленно поднялась ужасная суматоха, послышались крики, грохот отодвигаемых стульев, брань. Дворф пронесся вперед с широко расставленными руками, сбивая с ног всех на своём пути, и схватился за столешницу. Пробежав вместе с ней еще дальше, он повалил множество людей и посеял в их рядах панику.

Даже из воинов мало кто был вооружен чем-то существеннее, чем столовый нож. Да и будь они в полных доспехах, дворф всё равно был сродни хорьку, забравшемуся в курятник. Никто не мог ему навредить, в то время как каждый взмах его каменной руки убивал или жестоко калечил, иногда и не одного человека. Швырнув столешницу через весь зал, Карадин сбил с ног половину присутствующих.

Ворвавшись в зал вслед за ним, дворфы смогли использовать панику наилучшим образом и стали теснить людей. Даже безоружные, они многократно превосходили простого человека грубой физической силой. Если дворф успевал схватить вооружённого человека за запястье, шансов у того больше не оставалось.

У выхода Карадин столкнулся с несколькими солдатами в полном боевом облачении, вооруженными мечами. Удар тяжелого меча высек сноп искр, но не нанес ни малейшего урона каменной плоти. Дворф ухватил солдата за ремень на доспехах и поднял его одной рукой. Широко размахнувшись, он отправил его в полет, сбивая с ног остальных воинов.

О лицо Карадина застучали стрелы, обращавшиеся в полете в лепестки жадного оранжевого пламени. Бессильные повредить неуязвимой плоти каменного великана, они ломались при столкновении с ней у древка. Карадин сморгнул стрелу, попавшую ему в глаз, и стал рассматривать лучника.

– Лиадрин, я сам им займусь! Предупреди Малдора! – в другом конце зала стояла пара эльфов в красных одеяниях с капюшонами. Эльфийка, ранее отправлявшая в полет стрелы одну за другой, отчаянно замотала головой в ответ своему товарищу. Тот досадливо сморщился, разрываясь между желанием вызвать подмогу и защитить соратницу.

Карадин двинулся в их сторону, определив их как самых серьезных противников. Как оказалось, двух эльфов ему с самого начала повезло опрокинуть столешницей, так что в схватку они вступили только сейчас. Эльф отправил в полет огромный огненный шар, но ни взрыв, ни жар горячего пламени не заставили дворфа обратить на себя внимание.

Издав горловой рык, дворф перешел на бег. Стучащие о глаза наконечники стрел уже начали немного его раздражать. Схватив рукой массивное деревянное кресло, дворф резким взмахом руки запустил его в полет. Лучница нырнула вбок, уходя от броска, а дворф побежал сразу к ней.

Эльфийка взвилась вверх, взлетев как камень из пращи. Заметно зависнув в верхней точке, на несколько метров выше головы дворфа, она сделала очередной выстрел из сверкающего лука. Стрелы её, как и прежде, разбивались ворохом искр о каменную плоть дворфа.

Карадин подпрыгнул и ухватил за лодыжку остроухую лучницу, бегущую по ветру.

– А-а-ай! – эльфийка издала тонкий панический вскрик. Сгруппировавшись в падении, как кошка, она упала на плечо и тут же потянула из-за пояса острый кинжал. Алый капюшон слетел с её головы, обнажая совсем юное эльфийское лицо, по которому рассыпались длинные, рубиново-красные волосы. Она в ужасе уставилась на Карадина, который потянул её к себе за схваченную лодыжку.

– Допрыгалась? – проворчал дворф, и одарил эльфийку затрещиной по-отечески. Голубые глаза тут же закатились и лучница обмякла.