Текст книги "Дом ста детей. Целительница для Генерала-Дракона (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

Соавторы: Елена Элари
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Надо бы, – протянула я, оглядывая свою новую ребятню, – как-то вас отдельно от остальных устроить…

Ох, чувствую, начинаются у меня «будни волшебного врача». А ещё и «чудо-кухарки», учитывая, что всех их нужно умудриться накормить.

Но теперь есть козы, а значит хоть с этим делом должно стать проще.

Знать бы только, каким богам помолиться, чтобы у меня в одночасье теперь не заболел весь приют.

Глава 23

– А у нас есть хлев! – сначала обрадовал меня Милах, когда услышал, как я рассказываю последние новости Иве.

И это меня обрадовало. Если повезёт, можно и часть детей там на первое время разместить.

Но то, что названо им было хлевом, на деле оказалось полуразрушенным сараем на заднем дворе с холодными каменными стенами, соломенной крышей и трухлявым дощатым полом с отделами для лошадей, кос или коров.

Ну да хоть что-то!

Однако Гейл, осмотрев это место, коз своих туда заводить запретил:

– Крысы их попортят, вот увидишь, дева.

– Да разве… – попыталась было я возразить, но он даже слушать не стал:

– Уж поверь.

– Что же тогда, – растерялась, – не на улице же оставлять?

Он подумал с минуту, затем подошёл к своим… братьям и сёстрам? Кажется, он называл этих детей так. И вернулся ко мне, уже держа в чёрных то ли от грязи, то ли от какой-то краски пальцах дудочку.

– Ух ты, – откуда ни возьмись, объявился Милах, хотя я оставляла его в доме и строго настрого запретила всем подходить к новеньким, – будет твориться волшебство!

Гейл впервые за всё это время сделался каким-то тёплым и уютным на вид. Присел на корточки рядом с Милахом и, улыбнувшись, потрепал его по золотистым волосам.

– Ага, будет… – и заиграл.

И мелодия была такой, словно сам ветер играл на дудочке, а не человек. Неслышно было, как он дышал, как делал вдох, чтобы подуть и извлечь музыку. И сама мелодия странная, и отрывистая, и мелодичная, льющаяся непрерывным ручьём, заволокла собой всё, поглотила все прочие звуки. Даже сам свет сделался каким-то другим, будто в воздухе заплясали мельчайшие, мягкие, но яркие искры.

Козы, одна за другой, зашли в хлев. И когда Гейл закончил играть, казалось, будто само тепло дня сгустилось в этом месте, собираясь дождаться здесь завтрашнего утра, не меньше.

Почему-то, я даже не спросила, что всё это было. Откуда-то знала и так – теперь животным не навредят ни паразиты, ни холод, ни испорченное, возможно, сено, которое осталось там.

Но надо будет, конечно, всё равно заготовить нового. Пить молоко пусть и отчасти, но зачарованных коз, было как-то не по себе.

Детей же всех я разместила в том крыле приюта, где находился дракон. Комнатки там оказались тесными и необставленными, но всё же лучше, чем ничего. И точно лучше, чем любой сарай! Я даже шкуру волчью, переданную мне Ивой для новеньких, отдала самым маленьким.

И угостила всем отваром трав, жареной тыквой и лепёшками.

Но вот, что странно… Ни один из детей и слово не проронил, как ни пыталась я их разговорить.

– Это Гейл, – всё никак не выходил он у меня из головы, поэтому я не выдержала и шёпотом спросила у кудрявой рыженькой девочки, – Гейл вас запугал?

Я поймала её в коридоре у окна, за которым открывался вид на темнеющий лес. Она не боялась меня, не пыталась уйти, но молчала, лишь хлопая своими длинными пушистыми ресницами.

– Как тебя зовут, малышка? – присела я напротив неё на подоконник, стараясь вести себя как можно более не принуждённо.

Но она продолжала молчать.

И когда я попыталась коснуться её волос, собираясь сделать комплимент кудряшкам, девочка вдруг высыпала на пол пару пригоршней земли, что достала из карманов своего светлого плащика и убежала прочь.

Я, вздохнув, отправилась за ведром воды и тряпками.

Порядок всё равно нужно будет наводить, начну, значит, с этого коридора…

Потом, на ближайшее время в планах приготовить крапивный суп, накормить Шмеля хлебом и молоком за неимением чего-то более подходящего. Отправиться на поиски целебных трав. А после обследовать хотя бы ближайшие к нам дома на наличие припасов, вещей и лекарств. Обустроить несколько комнат для детей. Заняться заготовкой еды и дров на зиму.

Чем дольше я думала, пытаясь составить в уме список дел, тем больше он разрастался.

А по мокрому полу с визгом и весельем заскользил Милах. Да ещё и босиком! Как бы не занозил ногу…

– Милах, чего носишься?! Не носись по коридору! – прикрикнула я.

Он остановился в недоумении.

– А ну, давай, – сделала я как можно более грозный вид, – кыш отсюда! Это новеньких крыло, ты ведь знаешь.

– Ну, это ещё ладно, – протянул он, ладошкой почёсывая нос и тихо чихая. – А почему бегать запрещаешь?

– Потому что делать это на мокром полу плохо. Опасно.

Милах нахмурился, пытаясь сделаться внешне очень важным.

– Но ты сказала – носишься. А носиться не может быть плохо.

– Это почему же? – упёрла я руки в бока, бросая мокрую тряпку себе под ноги.

– Я носился, – начал терпеливо объяснять мне Милах, – и курица носится! И даёт яйца, то бишь – плоды. Значит, носиться хорошо!

Смех мой, наверное, слышен был во всём доме.

– Милах, милый, – едва смогла я выдавить из себя сквозь слёзы веселья, – курицы несутся. А не носятся.

– Не вижу, то есть, – тряхнул он головой, исправляясь, – разницы!

– Тогда никогда, – бросил проходящий мимо нас Славка, – не играй ни на каком инструменте. Сомневаюсь, что у тебя есть слух, если с ушами проблемы.

– Эй, – побежал Милах за ним с возмущенным возгласом, – это ты про что?! Я даже петь умею. Знаешь, как я пою?!

Их голоса отдалялись, я осталась одна. Свет из окон слабо освещал мокрый, блестящий деревянный пол. А мне вдруг сделалось так уютно, будто здесь не холодно и не сыро, а тепло и спокойно, как дома…

Со всеми этими событиями, впечатлениями, тревогами и маленькими радостями, которые цениться стали наравне с чудесами, я не заметила, какой тяжестью повисла на мне усталость.

Тыльной стороной запястья утёрла лоб, пытаясь смахнуть выбившуюся прядь волос, как вдруг заметила, что у самой теперь на одной руке пальцы окрашены в чёрный.

Странно…

Я попыталась стереть грязь тряпкой – никак.

Что ж…

Думая об этом, обошла всех болеющих детишек. Кому силой своей сбавила жар, кого напоила целебным чаем, кого просто теплее укрыла, кому принесла горячего молока, что успела надоить Ася.

Всем, бледным и исхудавшим, становилось лучше на глазах. Но этого всё же было недостаточно. Я чувствовала, просто чувствовала, что вирус в них засел крепко и сдаваться так просто не планировал. Самому маленькому из новеньких и вовсе стало совсем худо… Он лежал на соломенном матрасе под шкурой волка и тяжело, со свистом в лёгких дышал, даже не в силах разомкнуть подрагивающие веки.

Я решила, что вернусь к нему и пробуду с ним ночь, после того, как навещу Иву. Нужно обработать его руку мазью и наложить чистую повязку.

Как вдруг, проходя мимо винтовой лестницы, заметила под ней узкую дверь. И открыла просто проверить, что за ней скрывается.

Открыла и обомлела…

Вот, что с лёгкостью могло украсть моё сердце!

Комнатка небольшая, сплошь заставленная стеллажами книг, с камином и двумя креслами у него, между которыми стоял низкий столик из красного дерева. На полу, молочного цвета ковёр, окно витражное с широким подоконником, уставленным декоративными, бежевыми и шоколадными подушками. И куда ни глянь, всё в подсвечниках с почти догоревшими свечами и свисающим сосульками воском!

И мало того, что всё это было очень красиво и уютно, так ещё и полезно!

Пальцы сами собой прошлись по узорчатым корешкам книг в поисках «той самой». И нашли!

Толстый томик в кожаном переплёте с иллюстрациями трав и описанием их целебных свойств и того, что могло свойства эти усилить!

Дар мой ликовал вместе со мной, и я не сразу осознала, что некоторые слова и фразы в книге словно мерцают золотым светом.

То есть, не совсем так. Скорее я внутренним взором видела, что некоторые слова вспыхивают и горят тёплым мягким пламенем моей магии.

А именно, описание ряда ночных трав да цветов и страшного заболевания, с которым они способны помочь.

И я просто знала, сила моя мне нашёптывала так, что не услышать было бы сложно – это нужно для новеньких деток.

А может и для моих родных. Потому что заразиться лихорадкой в одном доме было немудрено.

Так что, похоже, очередную ночь мне предстояло не спать. Нужно отправляться в лес и медлить нельзя.

Глава 24

На ночь глядя никого с собой в лес я брать не собиралась, как бы ни было страшно. Даже Шмеля. Не знаю, что буду делать, если с псом что-то случиться, а не удивлюсь, если, не смотря на свою (грозную) трусость он бросится куда-нибудь в чащу, услышав там шорох или другого зверя.

Поэтому, накормив всех и заверив самых тревожных, что еда ещё осталась, да и мы раздобудем новую, ещё раз обойдя болеющих, я сделала вид, будто ухожу спать.

И ночевать я намеревалась в холле на софе. Если бы и правда ложилась спать…

Я долго ждала, когда Милаха сможет уволочь из холла Ася, он упирался ногами и руками, чтобы остаться со мной. Затем девочка с рыжими кудряшками, которая выглядывала из-за угла лестницы и испугалась моего: «привет…». Она знала, что всем вновь прибывшим нельзя покидать отведённое им крыло дома, а потому, видимо, испугалась моей реакции и, не дожидаясь, буду ли я ругаться, бросилась бежать.

Догонять я её, конечно, не стала. Вместо этого повернулась лицом к стене и с головой укрылась пледом. Притаилась, услышала через несколько минут, как рядом со мной кто-то ворочается и сопит. И, наконец, решила взглянуть…

Арго и Слава вновь спали рядом, будто тем самым охраняя меня, а не ища во мне защиты.

А я понимала, что все детки, находящиеся в приюте, на самом деле испытывают потребность в безопасности. Особенно сейчас, когда за дверями дома нас никто и ничто не защищает. А стены пусть и толстые, крепкие, но, что стоило бы взрослым и недобрым людям выбить дверь или окна, чтобы пробраться внутрь?

Из головы никак не уходило, что у новеньких украли пятимесячную девочку и мальчишку постарше.

Страшно представить, зачем кому-то так понадобились дети. Лучше не вдумываться…

Без сожаления – в любом случае бы не заснула – я тихо-тихо поднялась, стараясь не скрипеть софой, спустила на пол ноги, невесомо погладила по волосам Славку и направилась в сторону подвала.

Там наверняка должна была быть лампа или вроде того! В крайнем случае, возьму с собой несколько тех странных камней, которые начинают светиться, если по ним ударишь.

Так и вышло, чтобы не терять времени я лишь взяла их, лежащих у входа, и поспешила уйти.

Только вот на этот раз мальчики не спали и встретили меня у входной двери.

– Бросаешь нас… – скорее заключил, чем задал вопрос Арго.

И в шёпоте его было столько понимания с безысходностью, и нисколько осуждения, что у меня зашлось сердце.

– Снова рискуешь собой? – пронзал меня Славка взглядом исподлобья.

Я облизала вмиг пересохшие губы. И совсем расстроилась, когда к нам подошёл ещё и Шмель, склоняя голову к полу, поджимая хвост и тихо скуля.

– Ребята, – шепнула я, – мне очень нужно, у нас почти ничего нет из лекарств. Я недалеко отойду и вернусь через пару часиков, обещаю! То, что может пригодиться цветёт только ночью.

– Я с тобой, – хотел было Арго схватить меня за руки, но остановил себя, не решился, – ты ведь местности совсем не знаешь!

– Пса хоть возьми, – присоединил Славка к ошейнику Шмеля поводок, – мне так спокойнее будет.

Я усмехнулась. Сам, значит, со мной не рвётся? Или задумал тайком, когда я этого ожидать не буду? Хитрец.

Славка не знает, что я его вижу насквозь.

– Мальчики, – на этот раз сказала твёрдо.

Пора, всё, пора быть взрослой и принимать решения так, чтобы их уважали!

– Мальчики, – повторила строже, – если кто-то из вас пойдёт за мной, то будет наказан. Как можно уйти и дом оставить без присмотра?

Арго начал колебаться.

– Но… Ива здесь. И Ася девочка умная, бойкая.

– Угу, – протянула я, – всё на девчонку спихнёшь и на старшего своего, кто ослаблен был болью и пытается восстановиться?

– Ну, вот и хорошо, – заключил Слава, шагая к двери, – Арго смотрит за порядком, а я за тобой.

И моим взрослым решением было ему уступить…

Как бы я ни держалась, а Славке было сложно отказывать. А если ещё честнее, то дело не только в этом.

Мне нужна была его поддержка, единственного человека здесь из моего мира, единственного родственника. И я себя очень корила за то, что полагаюсь на ребёнка. Но ничего с собой поделать не могла, стоило лишь Славке на меня посильнее надавить.

– Только Шмеля держи крепче, – попросила я, выходя вместе с ним во двор.

– Конечно.

До леса шли молча. Оба… нет, все втроём вздрагивая и настораживаясь из-за каждого шороха, скрипа или треска.

Но сам путь до леса оказался не так долог и сложен, как мне думалось. И вот, под неверным светом мерцающих камней, сверяясь для надёжности с книгой, я присматривалась к длинным голубым стеблям трав, покачивающими на ветру кисточками с пыльцой.

– Кажется, оно, – прошептала, словно боясь вспугнуть тишину и спокойствие вокруг.

Мы находились среди высоких сизых елей рядом с какой-то дорогой, почти полностью заросшей травой.

Приют был почти не различим вдалеке за кронами деревьев, но одно его окошко, наверняка зажжённое для нас Арго, напоминало луну, застрявшую в ветвях.

И это грело мне сердце.

Шмель осторожно, очень осторожно ступал по траве, обходя меня по кругу, словно держа свой пост, охраняя. И смешно чихал, когда целебная пыльца оседала на его влажном чёрном носу.

Я смахивала её, белую и едва заметно мерцающую, в небольшую стеклянную баночку, сосредоточенно и аккуратно, закусив губу от старательности. Как вдруг меня оглушил крик Славки и я с перепугу укусила сама себя и натянула поводок Шмеля.

– Марьяна, беги, – Слава находился всего в метрах пяти от меня, но видел что-то вдали дороги, – беги скорее, прячься!

Я спешно закупорила баночку деревянной пробкой и бросилась к ближайшим зарослям, не разбираясь, что напугало так моего племянника.

Однако было уже поздно.

Ночи здесь тёмные, настоящие… Темноту эту не разбавлял привычный свет города, где я раньше жила.

Поэтому мне и не видна была сразу странная процессия, что неслась по дороге, будто призрачные жуткие тени.

Лошади и повозки вынырнули из темноты в тот самый момент, как фырканье, цокот копыт и треск колёс донёсся до моего слуха. Уж не знаю, магия виной была тому, что я не услышала их раньше или что-то ещё.

И двое мужчин, худощавых, судя по силуэтам, что мне удалось разглядеть, но всё же наверняка более сильных, чем я, спрыгнули на землю, противно и довольно гогоча.

 – Ты смотри-ка, – протянул один хриплым, низким голосом, – женщина!

– За такую много дадут, – ответил его приятель, хлопая своего подельника по плечу и выхватывая факел, мерцающий на краю одной из «карет».

– Если продать не пожалеем, можно ведь и себе…

Пока они строили на меня планы, я пыталась удержать пса и скрыться в лесу, пусть и понимала, что тщетно.

Глава 25

Они схватили меня играючи, будто я и не бежала, что есть силы через бурелом. Будто не путалась в траве, что замедляла бег, не терялась в темноте, выставляя вперёд руки, боясь во что-нибудь врезаться и всё равно больно получая ветвями по лицу. И я ведь не была в платье, которое цеплялось бы подолом за корни, колючки и ветки! И всё равно, всё равно двое дурно пахнущих незнакомцев скрутили меня и поволокли  к повозке, сжимая мне рёбра своими костлявыми, жёсткими пальцами и буднично переговариваясь по пути.

Я едва сдержалась, чтобы не позвать Шмеля.

И хорошо, ведь у одного из мужчин на поясе висел настоящий охотничий кинжал.

Стиснув зубы, я молчала, чтобы не позвать на помощь или наоборот не крикнуть племяннику, чтобы он убегал, не думая обо мне.

И хорошо. Вдруг бы не послушал и бросился защищать?

 Глаза мои тут же защипало от слёз.

Я ведь знаю, точно знаю, что он хороший у меня… Огрызался и чудил, будучи в нашем мире, потому что переживал нелёгкий период. Злился на всё и вся. На судьбу.

Удивительно, как сейчас не срывается на мне. Ведь, пусть и не виновата, вроде, а мог бы винить меня, что оказался здесь со мной. И не успел из-за этого проститься со своей матерью…

Её наверняка уже отключили от аппарата жизнеобеспечения. Мы планировали прийти накануне. Славке важно было проститься…

Бедняжка почти никогда не навещал её, не мог, слишком боялся, ему было тяжело видеть свою мать в таком состоянии и знать, что она даже не сможет открыть глаза, чтобы на него взглянуть.

А сейчас и я, похоже, ухожу из его жизни в молчании… Но лучше уж так, чем невольно спровоцировать его уйти вместе со мной.

Я услышала Славкин свист вдалеке, которым он звал пса за собой и тот, о чудо, слушался его! И это прервало поток моих горьких мыслей.

Главное, чтобы теперь чужаки не побежали за Славой. И не нашли приют…

Я лихорадочно завертела головой, на мгновение, от страха потеряв ориентацию в пространстве. Но горящее окно Дома нашла взглядом быстро. И свист Славки, кажется, слышался совсем с другой стороны.

Будто в подтверждение этого свист повторился, только звучал уже чуть дальше. А там и заливистый лак Шмеля. И голос Славы, который прикрикнул на него, видимо, чтобы тот вёл себя тише.

Умница мой… Тоже подумал, наверное, что нельзя чужаков подводить к дому. И бежит теперь, сломя голову, неизвестно куда, в холодную ночь.

Только не в приют к другим малышам.

Но успокоиться хотя бы немного мне не дали, вместо одного беспокойства подбросив другое:

– А за мелким пойдём?

Меня, как мешок с картошкой, бросили в крытую повозку, и я обо что-то больно ударилась локтем.

– Не, – ответил обладатель жуткого, низкого голоса, – он к болотам поскакал, заяц дурной!

– Эх, – прежде, чем занавески у входа захлопнулись, в свете факела я увидела, как мужчина сел на своё место и махнул рукой, – жалко, пропадёт за зря.

– Уроды, – прошелестело прямо у меня над ухом, и я вздрогнула, похолодев от ужаса.

Не из-за неожиданности. И даже не из-за ожидания чего-то плохого, ведь рядом со мной мог оказаться кто угодно.

Нет.

Теперь меня это нисколько не волновало.

Просто голос…

Ну, точно, как если бы мне сказала это моя сестра.

– Я только краем глаза видела, – продолжал вещать знакомый мне до боли голос, – но кажется, мальчишка один с совсем ребёночком на руках от них недавно сбежал. Так они, – шёпот её стал быстрее и тише, будто девушка боялась разозлить мужчин, – бросились в погоню. Уж не знаю, как мелкому сбежать удалось. Зато мне это помогло… Они от меня отстали, да так и не взялись снова, – она судорожно выдохнула, почти с облегчением, пусть в этом и слышалась напряжённая опаска, что двое бандитов вспомнят о прерванном деле.

– А зачем мы им? – так же шёпотом спросила я, сдерживаясь, чтобы не поддаться порыву и не спросить… Лилия ли это. Моя ли это сестра.

Ведь этого не может быть! И пугать странными вопросами подругу по несчастью лишний раз не хотелось.

Она ответила мне не сразу.

Я изо всех сил вглядывалась в темноту, но никак не могла разглядеть собеседницу. Только занавески у входа слабо подсвечивались и позволяли видеть очертания спин сидящих там мужчин.

Повозка ехала плохо, но довольно быстро для этих дорог. От того нас нещадно трясло и я даже на четвереньки подняться сумела далеко не сразу, то и дело ударяясь локтями и коленками, подскакивая на кочках.

– Я не знаю точно, – всхлипнули из темноты, – вроде как это люди из вражеской страны. Возвращаются домой с поражением, и хватают с собой… трофеи. Но это не воины. Типа торговцы. Кажется, здесь какое-то проклятие было, оно затронуло и их, ближайшие к границе земли. Едут туда обходными путями, опасаясь расправы над собой, голодают, мёрзнут… Не удивлюсь, если детей они…

Я услышала, как она шумно, с усилием сглотнула. Я и сама закрыла ладонью рот, пытаясь подавить тошноту.

С мясом вокруг проблемы, это действительно так.

Но кому из нормальных людей может прийти в голову использовать в качестве пропитания детей?

Меня передёрнуло.

– Часть, – продолжила собеседница, – пленных в качестве рабов в свою страну завозят, а часть… Ты поняла.

– Поняла…

После мы долго молчали, мне показалось, что около двух часов. Но кто знает, сколько на самом деле прошло. От стресса и ужасной усталости я несколько раз будто проваливалась в болезненную дрёму. Из которой меня, наконец, вырвал тихий вопрос:

– Ты не связана?

Но ответить я не успела. Шторку отодвинули, и к нам с пыхтением и довольным смешком залез один из похитителей.

– Ну что, дамы, о чём беседуем?

От дыхания его стало нечем дышать. Я слышала, как моя собеседница отпрянула и ударилась об стену повозки, стараясь отодвинуться от него как можно дальше.

Но ему она, похоже, и не была интересна. Он схватил меня за ворот кофты и рванул на себя, тут же наваливаясь сверху, придавливая меня, чтобы никак не вырвалась. И пальцы жёсткие, шершавые, сдавили мне горло, пока вторая рука жадно шарила по мне, путаясь в одежде.

– Пусти, – забилась я что было силы, – отпусти, урод!

– Тише, а то хуже будет, – проворчал он.

А рядом со мной что-то зазвенело.

Подруга моя по несчастью бросила в мою сторону нечто жёсткое, что я сумела нащупать на полу, поднять, сжимая в кулачке и ударить гада, что пытался меня поцеловать.

Он, взвыв, на пару секунд ослабил хватку, и я кое-как высвободилась, отпрянула в дальний угол, рефлекторно хватая девушку за руку, чтобы прижаться к ней.

Снаружи же послышался гадливый смешок:

– Что, с бабой справиться не можешь?

– Она чем-то пырнула меня в лицо!

Он схватил меня за лодыжку и потянул на себя, не обращая внимания на мои попытки ударить его пяткой в нос. Или хоть куда…

– Какие сапоги у неё странные, – заметил он мимоходом, а я, сама от себя не ожидая, воскликнула:

– Пусти! Мой муж – дракон! Сожрёт тебя и твоего дружка с потрохами, если со мной что-то случиться!

Он помедлил. Но скорее не потому, что поверил, а потому что услышать именно это не ожидал.

– Дракон? Какой ещё дракон? – схватил меня за руки.

– Крылатый и сильный, – пусть и глупо прозвучало, выкрикнула я, – мой муж, новый! То есть, единственный… Мы только что поженились!

Похитители рассмеялись. Тот, что оставался снаружи, сунулся к нам:

– И где же он в таком случае, а?

Ответом ему был сильный толчок в повозку, такой, что нас с девушкой смело в сторону, а того мужчину, который хотел влезть к нам, и вовсе выбросило вон.

И оглушительный, страшный рёв поразил нас всех, заполнив собой всё, будто сам воздух сделался рычанием, сплошной вибрацией, пробирающей до костей…

Я всё ещё сжимала в руке что-то тонкое и металлическое, оно холодило пальцы и добавляло смелости, будто держала я на самом деле меч, не иначе.

Опомнившись первой, вместо попытки выскочить из повозки, я схватилась за свою незримую подругу, помня о её вопросе. И принялась развязывать верёвки, стянувшие ей запястья и лодыжки.

Получалось у меня из рук вон плохо, но как только верёвки на руках ослабли, она сама принялась помогать мне с этим делом и, наконец, освободившись, слепо обняла меня.

Мы попытались выбраться, но похититель к тому времени опомнился тоже и преградил нам путь, больно и грубо отбрасывая меня назад.

– Эй, ты там что? – бросил он своему подельнику. – Что там?!

Подруга моя ударила его в спину, я догадалась по звуку. И на этот раз он отшвырнул её. Однако ничего нам сделать не успел, потому что повозка на пару секунд… поднялась в воздух? И похитителя, будто специально из неё вытряхнуло, чудом при этом оставляя нас с девушкой внутри.

И всё же, когда повозка снова опустилась на землю, я не слабо так ударилась затылком, свалившись на пол.

И увидела… звёзды.

Сразу я не поняла, что произошло, почему вижу над собой небо. И только спустя время осознала, что крыша повозки была сорвана.

В лунном свете я краем глаза успела заметить, как девушка, чуть не зацепившись платьем о торчащие сломанные деревяшки, совсем недавно поддерживающие стены и потолок, спрыгнула на землю и бросилась прочь.

А надо мной склонилась…

Драконья морда.

Я лежала, глядя в прекрасные глаза, напоминающие янтарь, в котором застыло красное бешеное пламя, и думала лишь о том, как это красиво. Пока лапа с изогнутыми, чёрными и длинными когтями не сомкнулась на мне, чтобы поднять меня в воздух.

Сильные драконьи крылья оглушительно хлопнули, и в них запел ветер. А затем наступила тишина, которую я почти сразу нарушила криком восторга и ужаса.

– Рейн? – уж не знаю, как в этой ситуации признала его и смогла воспринимать, как… моего Рейна, а не монстра. – Рейн, пожалуйста! Пожалуйста, опусти на землю!

Под нами мелькали макушки деревьев, блестела река в дали, где-то в стороне… горело пламя? Будто кто-то разжёг огромный костёр. А наверху простиралось шёлковое полотно неба, усыпанного созвездиями, каких я не видела никогда, и круглобокая луна подсвечивалась едва уловимым синим цветом, такая одновременно знакомая и совсем чужая…

У меня перехватило дух. Слишком много всего произошло за короткое время. Слишком много противоречивых эмоций. И слишком сильна оказалась охватившая меня слабость.

Я лишилась чувств.

Пришла в себя, уже будучи на земле, а точнее, на руках того, кого так отчаянно назвала мужем. Ощущая под ладошкой, которой упиралась в широкую сильную грудь Рейна, биение горячего драконьего сердца и порывисто обняла его за шею.

 -

Избранница дракона. второй шанс обрести сына и любовь – история, связанная с «Домом ста», но которую можно читать отдельно.

Там будет рассказано, что же произошло с мамой Славы на самом деле, и открыта тайна про него самого. А ещё можно будет взглянуть на происходящее в мире "без взрослых" с другой стороны, а точнее – со стороны вражеских земель.

Книга начинается почти с того момента, с которого закончится эта глава.