Текст книги "Дом ста детей. Целительница для Генерала-Дракона (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

Соавторы: Елена Элари
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

Раненного дракона сковала цепями, устроив его на низкой кровати у окна, Софи дети увели в её комнату. Славка отправился на поиски Шмеля, который, по заверению Милаха, точно находится в Доме, где безопасно. Последнее с треском, но как раз и позволило мне отпустить Славу, при этом беспокойство за пса оставалось таким же, как и было. Он и в родном доме у меня умудрялся найти неприятности, не то, что здесь!

– Целая дыра… – осматривала я дракона, пока стайка любопытных детей толпилась за дверью, не решаясь переступить порог.

На спине под левой лопаткой у Рейна находилась страшная рана, обугленная по краям, будто в него ударили огненным копьём. Я смогла лишь промыть её и перевязать. Для остального нужны, как минимум, лекарства.

Он весь горел. Перевернув его на бок, чтобы не лежал на ране, я коснулась ладонью его плеча, затем лба. И едва не обожглась! После чего, сама от себя не ожидая, застыла очарованная… Словно не странно и уместно было рассматривать его, раненного, возможно погибающего, в этот момент.

Но подобных ему я никогда не встречала. Даже жар от него был особенным, окутывающим меня, словно языками пламени, но не причиняющим боль. А под его атласной кожей гладкие, твёрдые, как камень мышцы были напряжены до предела. Белые волосы, точно шёлк, я осторожно убрала с его мужественного, красивого лица и не удержалась, чтобы не пропустить пару прядей сквозь пальцы, завороженно наблюдая, как свет угасающего солнца делает их серебряными и стальными.

На миг мне показалось, что губы Рейна дрогнули, словно он вот-вот что-то скажет, но из них не вырвался даже стон…

Что ж, похоже, я по-прежнему одна в этом доме из взрослых. И должна поспешить сделать всё, что могу на данный момент.

Поэтому, пока ещё не стемнело, я попросила Иву показать, чем они лечат Софи, и чем питаются дети. Быть может и для дракона здесь найдётся какое-нибудь лекарство?

Но ждало меня разочарование.

– И это всё?

Мы стояли то ли на кухне, то ли в просторной кладовой напротив массивных шкафов из красного дерева, что занимали всю стену. А на полках… почти ничего.

Я насчитала двадцать пять баночек с какими-то соленьями, пять с мясом, вроде тушёнки, как я поняла из слов Ивы, три пакетика с травами. Судя по всему: липа, календула и что-то вроде чая. Несколько баночек со специями, к которым дети даже не притрагивались. Корзинка с тонкими… лавашами? Только сухими, как чипсы. Ива назвал их «лепники». Как я поняла, это совсем простые, практически безвкусные лепёшки, которые становятся мягкими, только если что-то на них намажешь. Мазали они варенье, от которого остались только разводы на стенках банок. Вся мука, какая у них была, закончилась пару недель назад. Осталось лишь два холстяных небольших мешочка с сухофруктами, один с орешками, которые Ася по одному выдавала детям каждый день, и горсть ягод. С виду – шиповник. Я почти уверена. И это успокаивает – судя по всему, в основном травы и прочее в наших мирах совпадают.

Про плоды, растущие во дворе, я спросила тоже, но ответ мне не понравился:

– Они не съедобные.

– Жаль… – вздохнула я, ставя на место высокую баночку.

В ней нашлась соль.

– Как вы вообще выживаете? – в очередной раз задалась я этим вопросом.

Ива передёрнул плечом:

– Я охочусь и хожу на рыбалку. Сейчас с этим сложнее, конечно, – дотронулся он до своей больной руки. – Софи следила за чистотой в доме, как могла.

Я невольно огляделась. Здесь, как и во всех других комнатах, царил беспорядок, но могло быть и хуже… Понятное дело, что пятнадцатилетняя девочка не могла уследить в одиночку за таким большим домом и тридцатью детьми. А находилось здесь именно столько, по словам Ивы.

Он умел считать. Софи – читать. Все остальные – нет.

– Так же она следила, – продолжал Ива, – чтобы мы иногда мылись. Но здесь уж, кто победит… И кто не полениться натаскать для себя воды. Ася отвечала за малышей, таких, как Милах. А за тех, что постарше, ответ нёс я. Их уже можно было отправлять за территорию дома по всяким поручениям или брать с собой на охоту. Они слушались и не мешались, как делали малыши.

– Вы молодцы, – я опустилась на засаленный старый стул, – всё так организовали! Не каждый взрослый бы в подобной ситуации сориентировался.

– Да оно как-то само собой, – протянул Ива, будто ему совсем не польстила моя похвала.

Да, похоже, так и было, он выглядел слишком уставшим, чтобы реагировать на такое.

– Кстати, – вспомнила я, – дети ведь обычно не выходят за пределы территории? Но Асю с Милахом я встретила на улицах города.

– Обычно не выходят. Но иногда сбегают, или по делам устраивают вылазки. Милах, наверное, снова пошёл на поиски припасов, а Ася на его поиски… Дома же некоторые уцелели, в них могли сохраниться вещи или еда. И пару колодцев в отдалении осталось, проще, хотя и не безопаснее, за водой ходить к ним. Но не одни мы это понимаем и если враги нагрянут, наверняка тоже могут поживиться или вообще осесть там на какое-то время. Уже подобное было. Поэтому мы опасаемся…

Он вдруг поморщился и тихо-тихо зашипел сквозь зубы, замолчав.

– Больно? – кивком указала на его руку.

Ива лишь едва заметно кивнул.

– Дашь посмотреть?

Он колебался, но в итоге подступил ближе, и я осторожно сняла с него повязки, чтобы увидеть припухшую, едва не почерневшую руку.

Похоже и правда, перелом…

– Так, ладно, – дрожащими пальцами наложила повязку снова, затянув её чуть туже, чтобы рука меньше двигалась. – Ничего, всё будет хорошо, – погладила Иву по огненным волосам.

И тут-то парнишку прорвало. Видимо, участие и ласка пробили-таки несвойственную ребёнку скорлупу и слёзы градом покатились из его глаз. Бесшумно.

– Мы всё поправим, – зачастила я, начав метаться по кухне в поисках чего-нибудь, что могло помочь. – Слышишь? Все вы поправитесь! Обязательно. И больно тебе скоро не будет.

– Хорошо, – шепнул он, отступая к двери, – я тебе поверю. Я пойду... – и скрылся в коридоре.

Видимо, не привык показывать слабость, слишком уж вжился в роль старшего в их большой, вынужденной семье.

Я осталась в одиночестве.

За маленьким окошком, деревянный подоконник которого был заставлен горшками с засохшими растениями, сгущались синеватые сумерки. Лучи солнца окрашивали красным широкие листья винограда и проходили сквозь высокую лебеду.

Лебеда, это хорошо… Её можно есть.

Но больше всего меня порадовала найденная баночка в виде мини-бочонка с какой-то мятной мазью. Немного мёда. И… судя по запаху, в небольшом зелёном пузырьке, что я вынула из дальних закромов шкафа, был спирт.

Можно сделать настойку. Или обрабатывать им раны.

Надо же, в какой ситуации я оказалась, что даже такие мелочи вселяют в меня чуть больше уверенности и спокойствия… А ведь, по сути, в моём мире это было бы ничто.

Пока я размышляла, планируя, что из всего найденного может помочь Иве, Софи или дракону, кончики моих пальцев начали слабо мерцать мягким, золотым светом. Я даже не сразу это заметила. А потом замерла, широко распахнув глаза, вглядываясь в свои ладони…

Глава 11

Магия?

Страх, который должен был бы охватить меня, почему-то всё никак не брал верх. Побеждал какой-то детский восторг, смешанный с надеждой. Будто я вдруг поняла, что смогу справиться! Не знаю, каким образом, но смогу, со всем. Словно в руки мне некие невидимые силы вложили инструмент, который так слился со мной, что стал единым целым. Или который… и без того у меня был, просто в том мире, в котором жила до этого дня, он был незаметен и никак не мог выйти наружу.

Откуда-то я просто знала, что делать… И дотронулась до веточки трав, что минутой ранее выложила на стол.

Я знала название и совсем немного свойства этих растений. Теперь же мои знания словно обострились, вспомнились детали, а сами травы будто сделались более целебными. Как если бы сила, которую я ощутила на кончиках пальцев, могла вытянуть из них на передний план именно то, что мне было нужно. В данном случае – противовоспалительные и заживляющие свойства.

Будто находясь во сне, даже видя всё через некую дымку, я, уже будучи в полумраке, растёрла в порошок несколько стеблей, добавила мяты и той мази, которую нашла, подогрела, отыскала чистые льняные полотенца вместо бинта. И уже на пути к Иве окончательно осознала произошедшее…

Если у меня есть дар к целительству и откликается он на мои знания, мне бы книгу о медицине (интересно, на каком она уровне в этом мире) или травах. Я бы училась, а дар мой всё усиливал!

Мысли так захлестнули меня, что сделалось… больно.

А что, если и правда всё так (я сомневалась, начав думать, что и правда нахожусь во сне или слишком понадеялась на магию из желания помочь детям и сейчас разочаруюсь…) и я могла бы предотвратить множество потерь, появись в этом мире чуть раньше… Вдруг и от той страшной болезни могло найтись лекарство? И все эти дети не остались бы одни.

Ну да думать о несбыточном и тем более о не произошедшем – себе дороже!

Я тряхнула головой, отгоняя от себя всё лишнее, поднялась по ступеням на второй этаж и отыскала комнату Ивы.

Она была узкая, но с двумя окнами. Мальчишка лежал на соломенном тонком матрасе в углу. А на придвинутом к противоположной стене сундуке горой возвышались всякие вещи. Пол здесь был дощатым и скрипучем. То тут, то там в нём виднелись тёмные щели, сквозь которые с тонким-тонким свистом проходил сквозняк.

Нехорошее место для спальни…

Будить Иву я не стала, просто вновь освободила его руку, нанесла мазь и забинтовала уже чистой тканью.

К Софи же направилась, держа в руках тяжёлую глиняную чашку с отваром, который должен придать сил и унять её кашель. Я почти уверена, что больна она никакой не магической болезнью, а бронхитом с воспалением лёгких.

Увидев же, в какой коморке из камня жила она, я окончательно в этом уверилась! Даже меня пробрал холод, а одета я не по летнему… Ещё и в соседней комнатке обнаружилась медная старая ванна с двумя вёдрами воды рядом. Хоть Софи  и выглядела растрёпанной, а одежда и сама она была в безупречной чистоте. Не удивлюсь, если мылась и стирала девочка в холодной воде…

Хорошо хоть спала она, укрывшись лисьей шкурой!

– Тепло, – провела я по меху ладонью, напоив Софи отваром.

– Да, Ива подарил, – улыбнулась она мне.

– Заботится о вас…

– Как старший брат, – кивнула Софи, – хоть он и чуть младше меня. А ты, – не меняя тона, внезапно спросила, – дракона вылечишь?

– Вылечу, – ответила с неожиданной для самой себя уверенностью. – Конечно.

– Хорошо, – сонно уткнулась Софи в подушку, – он не выглядит плохим… я его в мужья возьму, – закрыла она глаза.

Видимо, последнее произнесла, находясь уже в полудрёме и я, тихо усмехнувшись, покинула её комнату. А на коридоре едва не столкнулась со Славкой, ведущим на поводке радостного Шмеля.

– Он гонялся за голубем на крыше, – мрачно поведал Слава и за крыло протянул мне тушку. – Ну, или на смотровой площадке, я не разобрался, как это назвать. Там у дома типа башенка есть с выходом наверх. И вот… Чуть нашёл!

– Молодец. А голуби, это хорошо, – сощурившись, проговорила я, едва не покачиваясь от усталости.

По сути, мы не спали уже целые сутки. В нашем мире был поздний вечер, когда мы перенеслись сюда. И вот, здесь уже наступила ночь. А мне бы ещё сделать что-то с раной дракона…

– Марьян, – дёрнул меня Славка за рукав, – ты в порядке?

– Д-да… Знаешь, ты иди к Иве, переночуешь с ним, хорошо?

– А ты? – видно было, что ему очень хотелось поспорить, но делать это он опасался, видя, насколько я вдруг сделалась замученной.

– А я побуду с раненым.

Сказано – сделано.

И вот я уже зашиваю его атласную кожу длинной тупой иглой, которую удалось найти в шкатулке, которую я бросила в свою сумку вместе с остальными вещичками из подвала.

Дело это оказалось сложным, в фильмах всё выглядело совсем не так! Ещё и неверный свет от огарка свечи заставлял плясать вокруг причудливые, пугающие меня тени!

Но пальцы мои вновь мерцали мягким золотом, и это облегчало задачу мне и самому дракону, дыхание которого сделалось частым и прерывистым. Зато жар постепенно отступал, а кровь прекращала сочиться из раны.

И когда я со всем закончила, Рейн схватил меня за запястье, не позволяя отойти от постели.

Внутри у меня всё оборвалось. Пусть дракон и был в цепях, но я находилась слишком близко, а хватка у него оказалась на удивление крепкой.

Огонёк свечи погас, в приоткрытое окно выпорхнул мотылёк вместе с сизой ленточкой дыма. Дверь в коридор была плотно заперта. Да и не звать же на помощь детей? А Шмель охранял Славку, наверняка смирившись с его присутствием и позволив тому лечь на свой мохнатый бок. Даже если я закричу, и пёс услышит меня отсюда, то мы перепугаем всех…

– Ты кто такая? – прохрипел дракон, пронзая меня взглядом горящих во тьме глаз.

И я подумала, что лучше уж всех перепугать, чем оставить детей одних. И разомкнула губы, чтобы закричать.

Только вот Рейн предвидел это, резко притянул меня к себе и ладонью зажал мне рот, зашипев, щекоча мне шею своим обжигающим дыханием:

– Тише, тише, птичка…

И я начала мысленно прощаться с жизнью, спиной ощущая его крепкую грудь и чувствуя, с какой лёгкостью меня сжимают, будто в смертельных объятиях, сильные руки дракона.

Глава 12

– Пусти! – я боялась вырываться, думая, что тогда он лишь сильнее сдавит меня.

Пусть и раненный, а я буквально ощущала силу под его кожей, как если бы прикоснулась к тонкой грани, за которой бушует огненная буря…

– Нет смысла меня держать, – язык от страха онемел, теперь у меня выходило лишь шептать, судорожно вдыхая прохладный воздух, – я ведь тебя спасла.

– Спасла? – усмехнулся он мне в шею, и по спине моей пробежала россыпь мурашек.

– Д-да… Я тебе не враг.

– Я и не опасался, птичка, что ты мне враг, – на этот раз в голосе его звучала досада.

Впрочем, здесь я понять его могла. Вряд ли дракон мог видеть во мне угрозу. Но понять можно и меня! Ведь, если угрозы он в такой, как я, не видел, то с чего вдруг такая реакция? У меня вот-вот и рёбра затрещат от его хватки!

– Но, кто ты такая? – договорил он.

– Марья… – я пискнула и осеклась, когда объятия Рейна ослабли, но ладонь его скользнула вниз по моей талии и сдавила бедро.

Хочется думать, что это потому, что так Рейну было удобнее лежать. И не думать, что мне… приятно. Потому что в таком случае, всё-таки можно решить, что я сошла с ума. Ведь это последнее, о чём я должна сейчас думать!

Или виной всему некая особая притягательность их расы? Вот у меня и сбивается дыхание не только лишь от одного страха…

– Марья, значит, – протянул он, словно пробуя моё имя (точнее, ту его часть, что услышал) на вкус. И, похоже, остался вкусом этим весьма доволен. – Красиво, необычно звучит. В Эффире девиц так не зовут. А город тот славится красотой, во всех её проявлениях. Я считаю, напрасно… Красота, вот она, где…

Вторая его рука скользнула к моей груди, обжигая. И у меня перехватило дух, что ввергло меня в панику.

– Как сильно бьётся сердце… – прошептал дракон.

Будто ради того, чтобы проверить, сделал это! Так я и поверила, как же!

А сердце моё и правда колотилось, как бешеное.

– Мы тут, что, – процедила сквозь зубы, – светские беседы ведём? Отпусти меня, нахал!

Он хрипло и тихо, почти шёпотом, рассмеялся. Но руки сдвинул, теперь просто меня обнимая.

– Где я и кто ты, Марья? – повторил вопрос.

– С этого дня, похоже, я хозяйка сиротского приюта. Ты упал за его территорией. С неба, – выдавила из себя, всё ещё не привыкнув, как нелепо это звучит. – Это приют, – повторила зачем-то.

И напрасно. Потому что, видимо, дракон на самом деле не совсем очнулся, а находился в полубреду:

– Что ещё за приютский сирот? – выдохнул он устало. И добавил: – А я, кто?

Не выдержав всего этого, я рискнула повернуться к нему. Как ни странно, это сделать он мне позволил, хотя объятий своих и не разжал.

Вглядываться в его сосредоточенное, будто вырезанное из мрамора лицо с мерцающими, как драгоценные камни глазами, было страшно. Но это и завораживало…

– В каком смысле, кто? Я хотела тебя спросить о том же, – голос мой на этот раз звенел сталью.

Как если бы я сердилась на Рейна, а не испугалась его ещё больше, сама не знаю, почему.

Он какое то время тоже рассматривал меня, затем прикрыл веки, глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

– Дожили… – на губах его появилась горькая, призрачная улыбка. – Я ничего не помню… Представляешь, Марья, милая леди, я ничего не помню…

Он так и заснул, притянув меня к себе, заставляя слушать его дыхание и гулкое биение сердца. Я лежала тихо-тихо до самого утра, любуясь им в лунном свете, пока не заметно для самой себя не уснула.

А первое, что сказала, проснувшись, было:

– Знаешь, хватит с меня мужчин!

Хоть он и держал меня крепко, но видно не ожидал, что я так резко попытаюсь от него оттолкнуться, ладошками ударив в его крепкую горячую грудь.

Цепи звякнули, когда Рейн попытался подняться, рефлекторно пробуя поймать меня вновь. Но я, упав на пол, спешно отпрянула от кровати.

– У тебя их было так много? – изогнул дракон бровь.

Щёки мои вспыхнули, хотя я и не собиралась, что-либо ему объяснять. Какая разница вообще, что именно он там обо мне подумал?

Я же всего то и вспомнила о своём бывшем женихе.

Надо же, со всеми этими происшествиями даже не успела отгоревать по ушедшей любви и дружбе…

Может и к лучшему. Уж лучше оказаться в другом мире, чем вариться во всём этом!

Ну, или мне легче себя в этом убеждать сейчас, чтобы не тосковать по родному дому, людям… еде. Чтобы не бояться новой реальности.

– Сколько бы ни было, – решила всё же ответить дракону, – тебя это не касается. И не даёт право трогать меня, будто куклу!

– Для куклы, – окинул он меня цепким взглядом, – ты не так хороша… Что за одежда на тебе? Ты будто парень, вернувшийся с работ в лесу.

Я застыла на месте, пытаясь понять, как реагировать, а Рейн тем временем продолжал:

– Впрочем, это исправимо. И при свете дня ты…

– Может, – прервала я его, – мне тоже взяться тебя оценивать? Бледный, слабый, самонадеянный нахал! Свалившейся детям и мне на шею и даже не имеющий совести поблагодарить за помощь!

– О, – он натянул на себе цепи, – боюсь, я не разобрался, что нахожусь не в плену, – протянул с сарказмом.

Но этим уже было меня не смутить.

– Мера предосторожности, – сложила я у себя на груди руки, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо и уверенно, – здесь всё-таки дети, послевоенное время, а ты – крылат. И не отвечаешь, свой или чужой.

– Даже если бы помнил и сказал, – уже без яда в голосе произнёс он, – поверила бы разве?

Я закусила губу, отводя взгляд, задумавшись.

– Рейн, просто… – собралась было сказать, сама не знаю, что, но он перебил.

– Рейн?

– Дети, – улыбнулась, а сама, почему-то, едва не разрыдалась, – так назвали.

– Дети… – прошептал, прикрывая веки. – Последнее, что я помню, было как-то связано с детьми…

На этом наш странный разговор прервался, ведь дверь в комнату открылась и на пороге, боясь его перешагнуть, столпилось с десяток ребят.

Они шушукались между собой, любопытными и боязливыми взглядами пытались рассмотреть дракона, пока самый смелый, в лице Милаха, конечно же, не выступил вперёд и не потребовал у меня с детской верой и наивностью во всемогущество взрослых:

– Мы хотим есть!

Глава 13

Милах подступил ко мне ближе, запрокинув голову, вглядываясь в моё лицо очень и очень старательно. Будто так я его не попрошу выйти, и он украдкой сможет рассмотреть и дракона. Почему-то я очень хорошо это понимала и пусть сама ещё не отошла от общения с Рейном, не смогла не уступить малышу. Помедлила, не спеша его выгонять, ответила на месте:

 – Есть?

– Ага, – закивал он с такой охотой, будто я уже успела что-то всем предложить и Милах готов съесть это «что-то» прямо здесь и сейчас.

– Так… – глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. – А чем вы обычно завтракаете?

– Ася выдаёт по орешку, а там, как придётся! Обычно ужинаем лучше, ведь Ива может что-то вечером принести. Ну, и чтобы мелкие Асю не будили ночью, надо на ночь поесть. Но сейчас, – он то и дело переводил на дракона горящий любопытством взгляд, – мы не хотим голодными ходить! Ты ведь здесь.

Остальные дети, всё так же не решаясь перешагнуть порог комнаты, одобрительно загудели, наперебой фантазируя, что бы я могла такого приготовить и задавая множество вопросов, большинство которых никак не касались еды. Один такой я смогла выловить из шума, ведь он слишком ярко отличался от остальных:

– Дракон будет тебе мужем, и тогда вы станете нашими папой и мамой?

Это, кажется, спросила та девочка, похожая на куколку, которую вчера оттянул от меня Славка.

Под натиском толпы она сидела на коленках и задумчиво дула губки, накручивая на палец прядь своих рыжих волос.

Я поперхнулась воздухом, а малышка продолжила, как бы успокаивая мои, как она решила, тревоги:

– Мы никому про него больше не скажем, поэтому его никто не заберёт. Если, конечно, он хороший дракон.

– А если плохой? – внезапно деловито, с неподдельным интересом поинтересовался сам Рейн.

И все на мгновение стихли. Будто стайка птиц, заметившая вдруг хищника, перед тем, как взмыть в воздух с уже более громким гомоном.

Да, воцарившаяся тишина прервалась так же резко, и всё вокруг взорвалось детским смехом, криком, голосами!

Часть деток просто удрали прочь, другая же наперебой принялась обсуждать дракона и различные сценарии дальнейших событий. Но ждал Рейн ответа именно той девочки, не обращая внимания на остальных, пронзая её, маленькую и светлую, своим колдовским взглядом.

Она думала долго, но, наконец, поднялась на ноги и, потупившись, робко произнесла:

– Плохих нам не надо. Уйдёшь… Куда-нибудь.

Рейн мягко рассмеялся:

– Договорились.

Но Милаха так просто не проведёшь, он громко втянул носом воздух и воинственно прокричал, заглушая всех:

– А вот и нет! Вот и нет! Либо будь хорошим, либо… Либо! – и вдруг выбежал из комнаты расталкивая всех.

– Так, дети, уходим, – поторопила я остальных, пытаясь покинуть комнату.

Не стоит всё же давать им общаться. От греха подальше лучше держать детей от дракона на расстоянии.

И, уже в коридоре, я потребовала у подошедшей к нам Аси принести замок на дверь. К счастью, такой и правда имелся, с одним единственным экземпляром ключей.

Она скептически потрогала навесной замок, пальчиком прошлась по железной задвижке на двери и обернулась ко мне:

– Ты его сильно не лечи…

– Мм? – не сразу поняла я, растерявшись, услышав подобное от девочки.

– Сначала понять бы, не враг ли он. Потому что здорового дракона и цепи с замком вместе взятые не сдержат.

Я медленно кивнула в ответ.

– Ну, где вы там?! – с конца коридора окликнул нас Милах. – Раз Ива охотиться не может, ты нам дичь принесёшь? Или рыбку? А может целого кабана?! – последнее протянул он мечтательно и счастливо, словно я уже вернулась с добычей.

– Девочки, – не разделяла Ася его воодушевления, – не охотятся на кабанов!

– Ну, а что же делать, – подбежал к нам Милах, ревниво отталкивая от меня обнявшую мои колени рыженькую девчушку и занимая её место, – если Марьяна здесь единственная мама?

Их спор я прервала быстро:

– Пока я никуда надолго и далеко не уйду.

К тому же я никогда не охотилась. Но это вслух говорить детям не стала. Вместо этого, подмигнув Милаху, предложила:

– Разве что устроим засаду на дичь во дворе?

– Это как? – загалдели дети вокруг меня.

– Я видела в подвале сколоченные ящики для овощей. Принесёте? Нужны ещё крепкие длинные верёвки. И один из лепников.

– Это я принесу, – вызвалась Ася, на ходу к кухне переплетая свои две косы в одну, – иначе малышня всё сразу съест!

Милах же вприпрыжку понёсся в сторону подвала, прихватив с собой несколько мальчишек.

А я в окружении оставшихся детей решила выйти во двор и хорошенько осмотреться.

Черноволосый и печальный Арго всё это время держался на расстоянии, но следовал за мной, не упуская меня из виду. От мысли, что он видит во мне образ своей матери, у меня рвалось сердце. На душе становилось так тяжело, что, к своему стыду, я всё никак не решалась подойти к нему и заговорить…

Выйдя же на улицу, первое, что бросилось мне в глаза, и что я до этой минуты не замечала, это огромные знакомые мне листья.

Тыквенные листья!

Стебли толстые, с моё запястье, вились с левой стороны крыльца вдоль каменной стены дома, и я шла всё дальше и дальше по их пути, пока не обнаружила тяжёлый и пухлобокий оранжевый плод.

– Тыквы! У вас есть тыквы, что же вы молчали? – обрадовалась так, словно от этого зависели наши жизни.

Впрочем, в каком-то смысле, это было правдой…

Дети недоумённо начали переглядываться.

– Это красноголовка… – неуверенно поведала мне девочка-кукла. – Их не едят.

– С чего вы взяли?

Она пожала плечиками.

– Они пропадают к весне, никто не видел, чтобы животные ели эти плоды. И не принято как-то. Их для красоты высаживают.

– И в качестве удобрения почвы, – добавил русоволосый мальчишка из толпы. – Разбить топориком нужно и по полю разбросать на зиму.

– К слову, – задумалась я, – тыквы же осенью зреют…

Мне казалось, что сейчас середина лета.

Но дети в очередной раз удивили меня и встревожили:

– Уже осень!

– Она всегда здесь такая, – наперебой зачастили они.

– А потом резко зима!

– Зимы всегда страшные.

Я закусила губу.

Выходит, времени у нас ещё меньше, чем я предполагала… А нужно заготовить на зиму еду и дрова для отопления. Кажется, я видела где-то камин.

Беда.

И что у них с зимней одеждой?

Но всё по порядку! Сейчас бы сначала всех накормить.

Под недоумённые возгласы, я отыскала тыкву поменьше и ножом отрезала её от толстого стебля. Удалось найти даже несколько мясистых жёлтых цветков. Эх, были бы яйца, пожарила бы цветки в кляре! Но можно и так, за неимением остального.

Красные плоды, которые я приметила, как только пришла сюда, оказались обычными помидорами. Дети, почему-то, тоже считали, что их не едят. Более того, верили, будто они ядовиты…

А я в уме уже прикидывала, что запеку для них тыкву, полив её остатками мёда. Сделаю салат из помидор и сварю компот из сухофруктов (которые после дети просто съедят). Уже хоть что-то. Так же из тыквы можно сделать пюре, а если я отыщу и подходящие баночки, можно будет заготовить пюре на будущее! Или засушить тыкву на худой конец.

С этими мыслями я вернулась на кухню, по пути поймав Славку со Шмелём и попросив… ладно, заставив их занять чем-то детей, что не давали мне и шага ступить без вопросов и попыток обняться.

Плита на кухне нашлась сразу же. Она представляла собой нечто вроде печи во всю стену с различными отверстиями, маленькими и большими, видимо, предназначенными для разных задач. Какое-то наверняка отапливало несколько комнат, какое-то грело воду, чан с которой должен был стоять в стороне, в каменной нише, а другие – для приготовления еды. Я нашла небольшой отдел, где уже находилось несколько глиняных и чугунных горшочков. Пустых, конечно…

Под этим отделом была дверца, туда нужно было положить дрова и разжечь их.

Дров поблизости не наблюдалось… Но Ива с этим помог, притащив ко мне несколько обломков досок и сломанных веток.

Я очистила кусок тыквы от кожуры, нарезала кубиками, часть полила мёдом, другую посолила и поперчила, капнула остатки масла, которое чудом нашла в шкафчике над окном, и поставила всё запекаться в чугунных горшочках.

С помидорами разделалась быстро, но салата получилось у меня всего на пять порций.

На компот времени тоже ушло немного, и вот его должно было хватить на всех.

Надо бы не забыть и попробовать собрать где-нибудь ещё яблок и груш, насушить на зиму…

Так, строя планы и сосредоточенно пытаясь прикинуть, что ещё можно было бы сделать, я расставляла еду в соседней, светлой и просторной столовой. Там не было ничего, кроме длинного большого стола, лавок возле него и под двумя окнами, и шатающихся стульев.

Дымящиеся горшочки были выставленные на сплетённые из соломы салфетки. Щербатые тарелочки расставлены рядом с горячими кружками компота. Дети недоверчиво толпились у двери, отчего-то вновь не решаясь перешагнуть порог, пока я не сделала приглашающий жест.

– А на улице уже всё, что ты просила, – сказал мне Ива, первым присаживаясь напротив тарелки с запечённой тыквой.

Ему досталась та, что со специями и маслом.

Я кивнула ему:

– Спасибо, хорошо… Приятного аппетита, дети.

Ива старался быть мужественным, но казался обречённым, однако с решительным видом он наколол кусочек на вилку, после чего… Съел всё.

Вот так, казалось бы, за пару секунд.

И остальные дети набросились на еду, едва ли не вырывая порции друг у друга.

Смотреть на это я была не в силах. Знаю, что надо бы всё проконтролировать, но вместо этого я вышла во двор, прихватив с собой Славку, и принялась строить ловушки.

– Найди мне несколько небольших палочек и привяжи к ним верёвки, – дала я ему задание и он, на удивление, молча, принялся выполнять.

Вскоре мы раскрошили под каждым ящиком, что одним краем был поставлен на палочки, «лаваш», протянули верёвки, как можно дальше к зарослям тыквы и другим кустам и принялись ждать.

Надежды мои оправдались быстро – голуби появились, будто из неоткуда. Сначала сели на козырёк крыши, воркуя и не решаясь слететь, а затем спустились на землю. И когда, склёвывая приманку, оказались под ящиком, я дёрнула за верёвку, вырывая палку, и ловушка накрыла собой сразу двух голубей.

Дети вышли к нам, когда пойманы были уже семеро.

– Дичь, – улыбнулась я, – конечно хилая, но лучше, чем ничего.

– А я вот думаю, – задумчиво протянул Славка, касаясь моей руки, чтобы отвлечь от галдящих вокруг детей, – если голуби… В общем, что они едят?

Я непонимающе изогнула бровь.

– Их бы здесь не было, Марьян, если бы нечем было питаться, – пояснил Слава. – Это ведь голуби! Надо посмотреть поблизости, где-то точно есть зерно или что-то такое…

Дети взбудоражились ещё сильнее.

– Экспедиция в глубины Ириона! – больше всех обрадовалась Ася. – Я за эту идею, я за! – едва не подскакивала она на месте.

Улыбаясь, заразившись их настроем, я не сразу заметила, каким необычно хмурым стоял позади всех Милах…

И спросить, в чём дело, не успела, так как двери дома тревожно заскрипели и Ива, оказавшись на крыльце, прервал всеобщее веселье:

– Там в столовой Софи плохо стало…

И сердце моё похолодело. Вдруг… Просто вдруг я ошиблась и те овощи в этом мире действительно не съедобны? А Софи всё ещё ослаблена после болезни…