Текст книги "Дом ста детей. Целительница для Генерала-Дракона (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

Соавторы: Елена Элари
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31

– Делаю то, что давно должен был, – сказал мне Рейн, бережно поднимая на второй этаж, а там уже плечом открывая двери в поисках более подходящей спальни. – И то, что нужно прямо сейчас.

– Боюсь спросить, что… Эта спешка меня пугает, – перед глазами у меня плыло, но и шутка моя не совсем была шуткой. Как бы ни было тепло и спокойно в руках дракона, сердце моё то и дело переворачивалось в груди.

Мысли бились одна об другую, чувства противоречили разуму, хотя тот и диктовал мне страх, пальцы поглаживали странную ткань на плечах Рейна, и я сдерживалась, чтобы не запустить их в его белые чУдные волосы и не скользнуть подушечками по коже…

Однако, когда он опустил меня на старенькую софу (кроватей свободных не нашлось) в крохотной затемнённой комнате с бардовыми шторами, деревянной мебелью и маленькой печкой, я лишь сильнее смутилась, но успокоилась.

Рейн принялся стягивать с меня одежду.

– Эй! – запротестовала я, хотя успела уже всё понять. – Это неприлично.

– Ты моя жена, – заметил он веско, изгибая бровь. – Я не к тому, о чём ты подумала.

– А к чему же? – одарила я его нехорошим взглядом и выскользнула-таки из его рук.

– Я должен о тебе заботиться, – пояснил дракон. – Дай взгляну…

Я, спрятавшись под покрывалом, сбросила джинсы, что так его заботили всё наше знакомство и обнаружила на бедре несколько воспалившихся ран от разбитой в кармане баночки, в которую я собирала пыльцу целебных синих трав.

Как я могла забыть, что меня ранили осколки? Так забегалась со всеми делами и беспокойствами, так устала, что боль в ноге сделалась каким-то незначительным фоном…

– Я, – опомнилась запоздало, от чего слова мои прозвучали невпопад и будто даже не к месту: – тебе не жена.

Рейн лишь усмехнулся, но тему не продолжил никак. Вместо этого сразу перешёл к делу:

– Сама себя так просто не излечишь, – проговорил каким-то особенным тоном и забрался ко мне на софу, пытаясь стянуть с меня покрывало.

– Рейн, – пискнула я, вцепившись в потёртую узорчатую ткань мёртвой хваткой, пытаясь дотянуть её себе до самых глаз, которые смотрели на дракона испуганно и растерянно.

Бросив со мной сражаться, Рейн упёрся руками по обе стороны от меня, отрезая путь к спасению и, без лишних слов и церемоний, впился губами мне в губы. До головокружения целуя, забирая моё дыхание и будто даря мне своё, обдавая меня жаром нестерпимым, но не болезненным, а приятным.

Я обвила его шею руками, забывая о страхе, отмахиваясь от увещаний разума и памяти, что услужливо напоминала мне о ничтожном количестве дней нашего с Рейном знакомства. Зато имя его под кожей пульсировало и распространяло по телу, словно импульсы тока.

– Стой, – против воли выдохнула я, обнаруживая его ладонь у себя на зажившем бедре.

Второй рукой Рейн обнимал меня за спину, приподнимая так, чтобы удобнее было оставлять на моей шее болезненные, жаркие отметины.

– Рейн, остановись, прошу…

– Т-ш, – лишь смог выдохнуть он, не отрываясь.

– Да хватит! – не выдержала я и упёрлась ладонями в его крепкую грудь.

– Марья? – туман в его глазах постепенно рассеивался, но я всё ещё чувствовала опасность.

– Дети дома, – выпалила первое, что пришло на ум.

Вид у него сделался недоумённым.

– Конечно, это ведь приют…

– Именно, – заставила я его отстраниться и выскользнула из объятий, завернувшись в покрывало, будто в странную длинную шаль. – Дети же за стеной, за дверью, во дворе, везде! Как тебе не стыдно?

Сама не знала, что несла в этот момент. И боялась разозлить его, или обидеть… Почему-то эта мысль заставила меня не на шутку встревожиться, но Рейн лишь рассмеялся.

– Повезло же мне, – потёр он переносицу, будто стирая с глаз выступившие от смеха слёзы, и поднялся с софы. – Что ж… когда я выкраду тебя отсюда, Марья…

– Да-да, – не позволила я ему договорить. – Женись сначала!

– Ну, так давай, – протянул он едва ли не угрожающе. Кажется, я даже смогла расслышать за этими словами драконий рык.

И попятилась к двери.

– Ладно, – выдохнул Рейн, после чего поднял с пола нечто, что, по всей видимости, сам же недавно туда и бросил. – Принёс вот тебе. Давно пора было, но и за едой, и за чем-то ещё смог только теперь вырваться, и то в спешке, – как-то уже совсем неуверенно принялся он… оправдываться?

Видимо, ему самому было в новинку так себя вести: генералу, да ещё и императору. Поэтому Рейн поспешил взять себя в руки, прочистил горло и просто, молча, показал мне то, что так отчаянно хотел преподнести.

Шоколадное, в пол, ткань похожа на шёлк, с виду тяжёлое, но на деле лёгкое, как пух. Не жаркое и не холодное. Платье, какого у меня не было никогда!

Я не ожидала, что буду так смотреть на подобный подарок, но, приняв его из рук Рейна, растеряла все слова.

– Нравится, Марья? – ласково, тихонько так, спросил дракон. Осторожно, словно боясь меня спугнуть, заходя мне за спину, чтобы коснуться плеч и слегка сдавить их пальцами.

Приятно…

– Конечно, – выдохнула я. – Только не уверена, что мне такое пойдёт.

– А я теперь уверен, что да. Давай помогу? – и он попытался снять с меня покрывало.

– Выйди за дверь, – строго отчеканила я и каким-то образом вытолкала его в коридор.

Сдувая прядь волос со лба, оставшись в одиночестве и немного отдышавшись, убедившись, что Рейн не собирается заходить без приглашения, хотя и стоит вплотную к двери, словно сторожит меня, я собралась было переодеться, но в итоге натянула на себя свои старые, уже изрядно запачканные джинсы.

– Ты готова? – раздался с той стороны голос дракона.

– Да, но ты разочаруешься!

– Почему? – не спешил он заходить, видимо, не желая разочаровываться, или всё ещё думая растянуть момент.

– Я не примерила его.

Рейн заглянул в комнату.

– Почему? – повторил он вопрос, только на этот раз таким тоном, что рассмеялась я.

– Ну, прости, – улыбнулась по-доброму и не выдержала, прошлась пальцами по его белым волосам. – Не могу я такое платье надеть, не приняв ванну.

– Я… – Рейн на секунду прикрыл глаза и выдохнул: – болван.

И вновь скрылся за дверью.

А спустя час нашёл меня в читальной комнате в кресле среди стопок книг и за руку вывел куда-то.

Я сразу почувствовала, что в доме нечто переменилось. Как минимум, исчезло ощущение сырости и сквозняков. Все камины и печи были протоплены, в меру, идеально. Пахло выпечкой. Слышался детский смех и гомон. Но при этом малышня не вилась вокруг нас назойливым роем. Ума ни приложу, как у Рейна получалось поддерживать порядок среди них, добиваясь восхищения и уважительного трепета одновременно.

– Я набрал тебе ванну, – поведал он довольным голосом и открыл передо мной тяжёлую дубовую дверь в пристройке к дому.

Это было помещение с маленькими окошками под потолком, вёдрами воды, большой печью и ванной, больше напоминающей огромное корыто с широкими бортиками.

– Какую есть, – отвёл Рейн в сторону взгляд, – такую и набрал…  Вот, – сняв с крюка у двери полотенце, подал мне вместе с аккуратно сложенным платьем и вышел за дверь.

– Спасибо, – шепнула я, тронутая его заботой и тем, что дракон не предложил принять ванну вместе.

Как бы он мне ни нравился, а это было бы уже слишком.

Вода оказалась горячей, но именно такой, как я люблю. На бортике лежал кусок простого мыла, но оно показалось мне в моменте самым душистым и лучшим!

Я никогда в жизни, кажется, не мылась с таким удовольствием. И с таким удовольствием потом не нежилась в помутневшей воде, расслабляясь в её тепле. После, конечно, вместо душа облилась чистой водой из ведра и почувствовала себя словно заново родившейся.

А когда надела новое платье…

Либо я похудела только там, где надо бы, либо оно так удачно было сшито, но я очень пожалела, что зеркала в этом помещении нет.

– Ты скоро?

Я вздрогнула от голоса Рейна.

– Ты всё это время под дверью простоял?

– Конечно, – ответил он спокойно, будто ничего удивительного в этом не было. – Мало ли.

– Что могло случиться. Рейн? – выходить, тем не менее, я не спешила.

Смущалась…

– Поскользнуться можно. В ванне заснуть. Обжечься о камни, если собиралась подбавить тепла, – принялся он перечислять и, наверное, продолжил бы, но я открыла дверь.

И Рейн замолк, блуждая по мне своим чарующим взглядом.

– Я знал, – прошептал он, – я с первой нашей встречи знал…

– Что? – улыбнулась нервно, то и дело разглаживая ладонями платье на талии. Понятия не имею, зачем.

– Что ты достойна самых лучших платьев. Но никак не штанов, – переменился его тон.

И я закатила глаза.

– В моём мире девушки носят то, что им нравится, – направилась я к дому.

– Снова ты про свой мир…

– Прости? – обернулась к нему, изогнув бровь.

– Ничего.

– Так вот…

Но Рейн меня перебил:

– Значит, платье не нравится?

И продолжать глупый спор я больше не смогла:

– Нравится, – вновь, почему-то, смутилась и улыбнулась ему. – Очень удобное. Мне красиво, кажется. Да?

Двери дома на этом с грохотом распахнулись, и на пороге появился Милах:

– Мамочка! – позвал он меня, бросаясь к нам, но на полпути резко остановился: – Вау! Марьяна, ты очень-очень красивая, – и, не меняя тона, без передышки: – Там Гейл такое устроил! Такое! Идём, посмотришь! Ой, – будто только вспомнил он о Рейне, – п-по… повелитель, – и забавно склонил перед ним голову. – Можно я буду вашим воином? Вы подумайте, я могу.

– Так, мальчики, – я поднялась по ступеням, – давайте как-нибудь по мере поступления дела решать? Милах, веди, что там и где произошло?

Глава 32

Ожидая от жреца чего-то нехорошего, я подходила к входной двери с тяжёлым сердцем. Открыв же её и зайдя в дом, сразу даже не смогла осознать, что не так…

Но нехорошее стряслось лишь у несчастного Ивы, которого единственного я встретила в холле, сидящим у камина с бледным, отстранённым лицом.

Милах, не обратив на это внимания, схватив меня за широкий рукав платья (рукава были, словно крылья… так и хотелось разводить руки в стороны, чтобы ткань струилась на воздухе!) потащил меня в столовую.

Там столы оказались сдвинуты к стенам, на них сидела детвора, жующая лепёшки. По стенам и потолку будто мерцали красные блики огня, которые на самом деле были ничем иным, как отблесками магии от игры Гейла на флейте.

Музыка жреца плавными и мелодичными потоками, словно подсвечиваемый синеватый дым, вилась к потолку и лентами разбегалась по помещению. Он покачивался в такт, легко переступая с ноги на ногу, скользя по полу, танцуя, как было загадано недавно, с Софи.

Волосы её были на этот раз расчёсаны и распущены, они казались длиннее и гуще, чем раньше. Светлое платьишко подчёркивало хрупкость этой девочки, красиво развивалось колокольчиком при её движениях. Тонкие запястья и изящные кисти рук ловили алую магию, вспархивая над головой Софи. Ей не мешало, что Гейл не касался её, играя на своём колдовском инструменте, они всё равно танцевали вместе. И выходило так чудесно, что я наблюдала за этим, затаив дыхание, пока Рейн не увлёк меня за собой, оставляя детей праздновать подаренный Гейлу танец.

– Надо бы и нам, – поднимаясь со мной по ступеням, сказал Рейн и прямо на лестнице закружил меня.

Я вскрикнула от неожиданности и опаски. Но испугалась напрасно – упасть или хотя бы оступиться с ним было невозможно, сильные руки дракона поддерживали меня с лёгкостью и уверенностью. Рейн сам управлял моими движениями, мне оставалось лишь доверять ему…

– А куда мы? – спросила я.

– На площадку на крыше. Там сейчас хорошо… Солнце.

А будучи там он набросил на мои плечи свой китель, оставаясь в удобной белой рубашке, под которую всё норовил забраться ветер, чтобы приятно всколыхнуть ткань.

Мы, наконец, смогли поговорить. По-настоящему. По-настоящему, а значит – каждый о том, что его волнует, зная, что для второго это будет не пустой звук.

– Твои пальцы, – отнял он мою ладонь от своих обжигающе горячих губ, но из руки не выпустил. – Как это произошло?

Я смутилась, всё же забывшись, что нахожусь не дома, где магии нет.

Хотя, это «не дома» теперь стояло под вопросом. Потому что я чувствовала… Я точно чувствовала, пусть это и безумие, пусть и странно, неожиданно, возможно, даже глупо, но… будто я, наконец-то, нашла своё место в мире.

Смутилась, вспомнив, что пальцы мои выпачканы. Да так и сказала Рейну:

– Новенькая девочка землю в дом притащила. Я убирать принялась и, вот, до сих пор смыть не могу.

Рейн легко и снисходительно, ласково улыбнулся, мягко проронив:

– И не смывай, Марья…

Я непонимающе изогнула брови.

– Это оберег от тёмной богини, про которую чаще всего думают дети. Лишним не будет, хотя и сомневаюсь, что они имеют действительно такую тесную связь с высшими силами, как мнят себе.

– Оберег? – удивилась я. – Зачем ей ставить на меня защиту, если они как бы той богине служат? Вроде же она покровительствует Гейлу, он жрец.

Рейн недоверчиво хмыкнул. И прожёг меня взглядом, в котором вспыхнул такой огонь, что я готова была поверить – он знает и видит гораздо больше, чем говорит и чем я сама могла бы осознать.

– Марья, понимаю, что в новом мире тебе ничего не остаётся, кроме как сомневаться во всём или всё брать на веру, – голос Рейна, несмотря на слова, звучал всё такой же ровной журчащей рекой, спокойной и глубокой. – Лучше сомневайся, пока не узнаешь наверняка… А ещё, спрашивай у меня. Мне ты можешь доверять.

– Что это значит?

Он вдруг приблизился ко мне на пугающее расстояние, я видела своё отражение в его янтарных тёплых глазах, чувствовала дыхание на своей коже, казалось, ещё немного – и услышу биение драконьего сердца. Моё же билось едва-едва, во рту пересохло, мысли спутались. Особенно когда его ладонь оказалась на моей талии. Он притянул меня к себе, подхватывая на руки, губами опаляя мою шею и прошептал:

– Это значит то, что я твой дракон, и ты можешь доверять мне. И доверить мне… себя, – наверняка сказано было, назовём это так, с подтекстом. А от того меня обдало жаром и я сама не заметила, как отпрянула от Рейна и оказалась в противоположном углу открытой площадки, обдуваемая ветром со всех сторон.

– Я имела ввиду, – выпалила, пытаясь отдышаться, – когда спросила, что это значит… В том смысле, где ошиблась, в чём меня обманули? Гейл на самом деле не жрец? Или жрецы не в такой уж дружбе с богами?

Рейн ответил терпеливо, похоже, решив слегка сбавить напор и переключиться на тему разговора:

– Он жрец, но как близок к силе, к которой примкнул, это вопрос… Как и все служители высшим, он человек и волен поступать так, как задумает. И характер у него, на мой взгляд, примерзкий, Марья… И богиня его не очень почитаема, скажем так. Лучше быть настороже. И, знаешь, – задумчиво склонил он голову набок, – я бы меньше тревожился на его счёт, говори он действительно правду. Будь он на самом деле близок к Иттар. Богов, пусть и тёмных, порочить жрецам негоже, себе дороже. А Гейл, мальчишка, с травмами души и замашками лидера, что из травм этих вырастает.

И добавил уже совсем просто, как бы ставя точку в этой теме:

– Хотя я могу ошибаться, это лишь моё мнение и просьба держать мальца на расстоянии.

– Я прислушаюсь, – пообещала ему и подошла к краю площадки, окидывая окрестности взглядом, щурясь от солнца. – Красиво здесь… Несмотря ни на что, красиво.

– Ты бы видела, как прекрасно в этих землях в мирное время, – полушёпотом проронил Рейн, встав рядом со мной. – Ты… могла бы выбрать любое место, любой уголок в этом мире, где хотела бы жить, где хотела бы иметь дом. Если мой замок в Эффире тебе не придётся по душе.

Я невольно усмехнулась. Не без горечи, хотя в глазах наверняка и зажглось по весёлому огоньку.

– Все вы мужчины одинаковы! Луну с неба сначала обещаете, а после…

– Я человек слова. Ну, точнее, почти человек.

– А ещё, – напомнила я ему, пусть делать этого и не хотелось, – ты в бегах.

– Да, – направил он затуманенный нелёгкими мыслями взгляд вдаль, – это верно. Но я разберусь… Мне нужно будет отлучиться, Марья. Если отыщу племянников, то благодаря им и тебе, очищу своё имя. Меня любил народ. Очень. Большинство будет за меня. Узнай они правду, от брата отвернутся его воины, его никто не поддержит. Законы наши мы чтим, детей из высшей семьи трогать нельзя никому.

Я кивнула.

– Очень надеюсь, что они найдутся и будут невредимы. Если не здесь, то в моём мире. Я… помогу тебе, чем смогу, Рейн, – не глядя на него, взяла его за руку и прислонилась к драконьему плечу.

И всё было бы хорошо, не случись внизу какой-то суеты.

Я не слышала, что именно произошло, но дракон мой, похоже, расслышал.

– Марья, ты только не беспокойся, – проговорил он вдруг, хмурясь, – мальчишки в его возрасте почти всегда вспыльчивы и…

– Что? Кто?

– Славка твой. Сбежал, похоже, дети внизу его недосчитались. Шмель себя беспокойно вёл, вот Ива и решил проверить, где его хозяин.

Я прижала ладони к своей груди, будто надеясь сдержать вырывающееся из неё сердце.

– Опасно ведь уходить! Я же просила его, он мне слово давал, что без спроса ни ногой! – и осеклась. – Ключик, наверное, у камина нашёл… Я, кажется, его там обронила. А Славка нашёл… А ведь он матери его оставлял при последней их встречи. Понял всё, наверное… – договорила онемевшими от волнения губами.

– Своих искать буду и твоего прихвачу заодно, – заверил меня Рейн, собираясь уходить. – Ты здесь будь! Присматривай за жрецом и детьми. Как бы ни вышло ещё чего… Гулять по округе сейчас опасно. Я один скорее Славу верну, чем если с тобой расхаживать буду. Поняла?

Я лишь расстроенно кивнула.

И время потянулось медленно-медленно… С уходом Рейна всё словно застыло. И краски осени, что так внезапно всё чаще начинали вспыхивать то тут, то там, поблекли. И голод, даже голод поутих, и дело было не в наличии еды – просто кусок в горло не лез.

Где мой Слава? Как я могла не пойти тоже его искать? Понимаю, что это не очень разумно – срываться и бежать, оставляя приют на попечении трёх самых разумных деток, которых мне доводилось видеть. И создавать собой очередные трудности для Рейна, которому, вполне вероятно, пришлось бы меня от чего-нибудь выручать…

Но ждать оказалось сложнее, чем рисковать, чем испытывать страх за себя. Только деться я уже никуда не могла, раз осталась и сказала об этом дракону. Вдруг уйду, а он вернётся со Славкой, а меня к тому времени не будет не то, что в приюте, а… вообще? Мир этот опасен.

День прошёл, словно целая неделя, ночь, как настоящий кошмар. Буря за стенами приюта разошлась с новой силой, вернувшись, словно с подкреплением, недовольная, что не сумела недавно сокрушить стены Дома. Дети друг за дружкой начали стягиваться вниз, к моей софе, на которой я то ли спала, то ли лежала в полубреду. Шмель то и дело поднимал свою голову, всматриваясь в их лица, шумно втягивая воздух, как бы проверяя, точно ли пришли знакомые, свои, и вновь укладывался к моим ногам с тихим скулежом.

Арго шикал сонно и досадливо на малышей, пытаясь защитить мой покой, но, в конце концов, я поднялась, чтобы успокаивать всех самой. И заснула, по настоящему заснула, лишь к самому утру.

И будто сразу же меня разбудил взволнованный голос Милаха:

– Мамочка, просыпайся, бежать надо!

Я подорвалась с места, спросонья удивляясь своему платью, пледу, в котором запуталась и златовласому малышу с выпачканной в саже щекой.

– Ты чего мурзатый такой? – пытаясь согнать с себя сон, прошептала я первое, что пришло в голову, пока ворох тревог не обрушился на меня волной. Пока я всё ещё будто не обо всём помнила из-за остатков сна и усталости.

– Это так, – отмахнулся он, – в дымоход заглядывал.

– Зачем? – всё ещё ничего не понимала я.

– Птичка почудилась, – пожал он плечами, – испугался, что когда топить камин будем, подпалим ей крылышки. Но не об этом сейчас, ма! Прячься скорее! Там все остальные время тянут.

Я перевела взгляд на входную дверь, на стёкла окон, за которыми, будто блики и тени от листьев деревьев, мельтешили мои дети, что-то кому-то говоря, гудя, будто рой потревоженных пчёлок, мешаясь у кого-то под ногами.

– Рейн со Славой вернулись?! – бросилась я было к двери, но Милах преградил мне путь.

– Нет-нет-нет, – зачастил он шёпотом, – нельзя, Марьяна! Беги наверх, или в подвале прячься! Дети не в новинку здесь, нам вряд ли что-то свои же сделают. А вот взрослая женщина… Ива так сказал, и я понял его! И я согласен. Прятаться тебе надо, вот что. Быстрее!

Я побежала в сторону подвала, но на полпути остановилась.

– Брат императора с отрядом пожаловал, – пояснил мне Милах и, схватив меня за руку, сам повёл к подвалу, прятать. – Помнишь, Гейл что-то тревожное про бурю предвещал? Видимо, не совсем про бурю то было.