Текст книги "Дом ста детей. Целительница для Генерала-Дракона (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

Соавторы: Елена Элари
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

Дракон же о своей тайне, о своём истинном имени даже не подумал. Я отчётливо видела, как заволокла его глаза страсть, граничащая с безумием. Но меня он не трогал, лишь пожирал своим жгучим взглядом и продолжал:

– Тебя смущает недоброе время? Враги, что снуют вокруг? Голод? Многое, о чём я пока не знаю? Так подумай, Марья, разве для своей судьбы, для попытки обрести счастье разумно и можно ждать более подходящего момента?

– Это… безумие, – я спиной вжималась в стену, лихорадочно раздумывая о том, как бы так обойти дракона и сбежать, чтобы он не успел поймать за руку.

А у самой сладко ныло что-то в груди, распространяя желание сдаться. Что вводило меня в ужас сильнее всего прочего.

Не схожу ли я с ума?

– Метка истинности, – тем временем всё говорил дракон, – не клеймо любви. И любовь оно не создаёт. Выбор всегда за нами. Но это знак судьбы, милая леди. Знак, что, если решимся поддаться, обретём счастье почти наверняка.

– Мне уже как-то давали не менее жаркие клятвы, – не выдержала я и всхлипнула, отворачиваясь к тёмному окну, словно это могло скрыть от взгляда дракона моё плачущее лицо.

Он видел меня в отражении. Я же не смела поднять взгляд даже так, сперва пусть высохнут непрошеные слёзы!

– В том-то и дело, – произнёс он мягко, – что пока ещё не было клятв. До этой минуты я говорил о гарантии… Что касается остального, – он подступил ко мне и вновь сжал ладонями мои плечи, внезапно губами касаясь моего затылка, оставляя в волосах поцелуй, – так я обещаю, что буду защищать тебя и никогда не обижу.

– Мы знакомы всего день… – вновь попыталась я слабо сопротивляться.

– Что с того? Многие всю жизнь живут вместе, а по сути не знают друг друга… И я уверен в себе, чтобы не бояться принимать решения быстро.

– Иначе не был бы императором, Эрнель? – вдруг отчётливо и неожиданно громко спросила я.

И настал его черёд отшатнуться.

Он долго смотрел на меня, непонимающе, с болью во взгляде, а затем, прикрыв веки, схватился за голову, едва удерживаясь на ногах, пропуская сквозь побледневшие губы стон, которого я не слышала даже тогда, когда он страдал от ранений.

– Эрн? – бросилась к нему, но дракон остановил меня жестом руки.

– Я… вспомнил, – прошептал он.

И моё сердце бешено затрепыхалось в груди.

– Ты, – с трудом проглотила ком в горле, – правда виновен? Выходит, – вновь невольно всхлипнула и спешно, небрежно стёрла слезу со щеки, – напрасно мне всё это говорил только что?

Он тут же пришёл в себя, уж не знаю, стало ему лучше или усилием воли. Спокойно взглянул на меня, странно, очень странно улыбнулся и едва заметно покачал головой:

– Нет, Марья.

– Нет, это не напрасно? Или нет, это ты не виновен? – пошла я за ним, так как дракон покинул кухню и направлялся прямиком к выходу из дома.

– Женщины, – усмехнулся он сам себе, открывая входную дверь и застывая в мерцающим от лунного белого сияния проходе.

– Куда ты?! – едва ли не в отчаянье крикнула я.

– Тот, кто пустил стрелу в малыша… Почему именно в мальчика, не в меня? Теперь я понимаю, что это наверняка было мне предупреждением. Никто ведь больше не знал, что я ничего не помню. Это было мне предупреждением, и я понимаю, каким... Мне нужно отыскать стрелявшего и уничтожить его. Пока он не добрался до центра и никому не передал, что отыскал меня живым. Я скоро вернусь, милая Марья, и всё тебе объясню. Отвечу на все вопросы. А пока лучше думать тебе, если кто спросит, что я и правда изменник своего рода... Но коль случится беда, зажги огонь на башне, я обязательно увижу и явлюсь.

– Стой! – едва успела окликнуть его. – А путь домой, в другой мир?! Ты должен будешь помочь мне и Славке вернуться!

– Если захочешь, – помедлил он, – я смогу. Если, – повторил Рейн с нажимом, – захочешь.

И скрылся за дверью.

С уходом Рейна дом словно опустел. Так странно, ведь я здесь, по сути, провела лишь две ночи, а уже привыкла к дракону.

Две?

Легко запутаться в днях, когда за столь короткий срок прошла будто одна маленькая жизнь.

Целая жизнь…

Я зябко обхватила себя руками и наверняка ощутила бы одиночество, если бы ко мне не подошёл Ива. Беззвучно. У него настоящая походка охотника! И неожиданно. Я бы не удивилась заметить рядом Славку или Арго, которые могли проснуться, когда я поднялась. Но, почему-то, не Иву.

Однако он ответил на моё удивление, не дожидаясь вопросов:

– Я сегодня дежурил. Всё хорошо?

– Дежурил?

Ива кивнул и сладко зевнул, поправил выбившуюся на лоб рыжую прядь волос и осмотрелся.

– Конечно… Дом хоть и запирается, но хотелось бы заранее узнать, если на пороге чужаки. Мы с Асей и Арго дежурим по очереди. Остальным это дело не доверяем, они дурни, – улыбнулся он как-то по особому тепло. – А Софи, пока не заболела, должна была силы для другого копить. Ей не спать нельзя.

– Молодцы какие, – прошептала я.

– Так всё в порядке?

– Дракон ушёл, – голос мой предательски дрогнул.

Ива же насторожился, но ничего не ответил. Рассуждать, к добру этот уход или к худу смысла не было. Надо было думать, как жить дальше и мы оба это понимали.

– Знаешь, – я всё не решалась погладить его по голове, как сделала бы с остальными, – ты иди, поспи, а я покараулю. Мне всё равно уже не заснуть.

Ива начал колебаться, но, в конце концов, отвёл меня в башенку дома, где вместо крыши устроили настоящую смотровую площадку.

В мирное время здесь можно было бы поставить вазоны с цветами, столик, кресла и развесить фонари. А может и оборудовать что-нибудь вроде мангала и жарить зефир на огне, любуясь звёздами…

Но сейчас на крыше лишь стояли стулья, был расстелен на полу плед и поставлена рядом огромная медная крышка из под кастрюли с палкой, привязанной к ней верёвкой. Чтобы в случае опасности стучать и разбудить этим весь дом. На тот же случай неподалёку был оставлен и лук со стрелами, к которому от греха подальше я даже не притронулась. Хотя мысленно и пометила у себя в планах научиться стрелять…

Я ходила туда-сюда, кутаясь в плед, выпуская из губ клубочки пара, боязливо, но с любопытством вглядываясь вдаль, где крыши домов сливались с листвой деревьев и всё, даже лесная полоса, что находилась ближе всего к нам, казалось мне скалами. А надвигающийся на нас туман – дымом от драконьего дыхания. И шелест листвы вокруг – взмахами больших крыльев…

Но вот я припала к перилам, щурясь и до рези в глазах вглядываясь в это чарующую красоту опустевшей земли. Потому что мне на миг почудилось, будто я увидела поднимающийся ввысь столб искр.

Костёр? Труба какого-то дома? Факел?

Что это могло быть?

А вдруг в городе обитает, прячется в подворотнях, в шатких стенах, на разрушенных улицах ещё много детей, которым нужна помощь?

Устроить бы вылазку туда ещё разок. Только как-нибудь при этом себя подстраховав. И, желательно, не беря с собой детей.

Но пока, прямо сейчас, меня ожидали куда более срочные дела. Размышления мои прервало новое зрелище: Софи светлым, лёгким призраком, в белом платите и наверняка босиком (так как я не услышала даже эха каблучков по каменной кладке) выбежала из дома и заметалась у тяжёлых ворот, собираясь с духом, чтобы решиться выпорхнуть на улицу в этот холодный, предрассветный час.

– Софи! – крикнула я, но девочка даже не обернулась. – Софи, ты куда?

Глава 21

Когда я выбежала на улицу, то обнаружила, что Ива меня уже опередил.

Как только он заметил, что из Дома кто-то вышел, мне оставалось только догадываться, да это и не так важно. Куда важнее то, что Софи плакала, а я чувствовала, будто немного, вроде и не по своей вине даже, но подвела мальчишку.

Ведь он, а не я, остановил Софи, не дав ей уйти куда-то в ночь…

– Как же так? – причитала она, удивительно легко и проворно, как-то даже естественно избегая его успокаивающих объятий. – Всё ведь шло так хорошо…

– Пожалуйста, Софи, – срывающимся от бессилия и волнения голосом уговаривал Ива, – прошу, успокойся же.

– Что случилось? – подбежала я к ним.

Они стояли на тропе за двором в метрах пяти от ворот.

– Как ты могла его отпустить?! – выкрикнула Софи, даже не пытаясь стереть слёзы с лица.

Она заламывала себе руки, то и дело нервно поправляла свои светлые, серые волосы и изо всех сил избегала наших взглядов.

– Что? – не сразу поняла я.

– Рейна! Как ты мгла позволить ему уйти, Марьяна? – всхлипывала она, поддавшись, наконец, Иве, позволив ему приобнять себя одной рукой и уткнувшись ему в плечо. – Он лежал несколько дней под деревом, я слушала о нём едва ли не сказки. Придумала, – едва не задохнулась она от плача, – ему имя… Это я придумала! Затем он оказался в приюте. И всё вдруг начало оживать. И Рейн ничего не помнил, был только наш. А теперь, что думать, на что надеяться? На… – судорожно втянула она воздух, – на кого… смотреть?

Ива на этом медленно отстранился от неё, рассматривая Софи так, словно впервые её увидел. И выпалил, сделавшись весь красным, как свеча, под цвет своих волос:

– На меня… Как же я, Софи? Есть ведь я.

Она резко прекратила плакать и воззрилась на паренька широко распахнутыми глазами, сразу не находя, что ответить.

И лучше бы не находила и дальше…

– Ты маленький ещё, Ива, – произнесла она как-то скомкано и недоуменно.

Ива звучно сглотнул, крепко накрепко сжал руки в кулаки (даже сломанную, что не до конца ещё зажила после моей помощи и теперь наверняка причиняла боль) и высоко поднял голову, выдерживая эту паузу с достоинством.

С достоинством, на какую только был способен безнадёжно влюблённый и отвергнутый мальчишка.

– Не возраст делает мужчину, – едва смог он выдавить из себя, но взгляд его был твёрд.

От ответа Софи отвлёк воинственный возглас со стороны дома и несущийся к нам Милах с палкой наперевес:

– Где враги?! Я их сейчас! Я их! – он, отдуваясь, остановился рядом с нами, озираясь по сторонам, а затем недоумённо спросил: – Нет врагов? Мне после ранения уже не так страшно… А чего вы тогда здесь, – это предназначалось уже одному лишь Иве, – и женщины плачут?

Я не смогла сдержать умилительной улыбки и смешка.

Прелесть какая, ринулся защищать нас! Мужчина.

Ива ничего ему не ответил, молча прошёл мимо, возвращаясь в приют.

Зато Софи, словно и не видела во мне соперницу и корень всех зол, вдруг обняла меня, как подругу или мать. Чем окончательно сбила Милаха с толку.

Он принялся нас расталкивать, смешно и мило ворча:

– Софи, ты уже почти взрослая, тебе мама больше не нужна. А мне нужнее!

Я, уже не скрывая смеха, обняла их обоих и потрепала Милаха по волосам, на которых уже начинали отплясывать отблески восходящего солнца.

– Всем нужна, – шепнула я. – Но мам нужно слушаться, – мой взгляд упал на кое-что, чего я раньше не замечала и чему теперь была очень рада, – и сегодня я дам вам задание. Собирай народ!

Я опасалась, что на уход дракона бурно отреагирует не только Софи. Дети и правда успели навыдумывать себе невесть чего насчёт Рейна, пока он был в стенах дома, строили планы о нём, бегали взбудораженные и радостные, а после того, как он навёл порядок на кухне и всех накормил, наверное, и вовсе поверили в скорое и светлое будущее.

Как бы не было теперь бунта или упаднического настроения, когда узнают, что Рейн нас оставил…

Поэтому я собрала во дворе четверо ребят, не считая Милаха.

Ларо, русоволосого, веснушчатого мальчика со смешным именем Марси и двух братьев, чьи имена всё ещё не смогла запомнить.

Дала им по палке в руки и указала в сторону крапивы, что росла у тропы к воротам настоящей страшной стеной:

– Милах тут врагов искал, так вот.

Дети непонимающе переглянулись.

– Мне надо, – пояснила я, – то растение, что находится за крапивой. Сперва нужно победить врага!

– Кусачку? – протянул пухлощёкий Ларо. – Она ведь ядовита.

– Крапива-то? – улыбнулась я. – Вовсе нет! Её, кстати, даже едят. Я вам суп сварю с бульоном на косточке.

– А, – Милах покрепче взялся за палку, – это зачем?

– Крапи… Эм, то есть, кусачку бить, конечно же! – сказала я, искренне удивлённая тем, что местные дети не знают этой забавы.

Я то думала, что бои с крапивой – общее для детского мира во всех мирах. Как бы это ни звучало.

Хотя… Возможно, так оно и было, просто до этой минуты в детях не просыпался этот инстинкт, эта тяга к сражениям с коварным растением! Потому что мальчишки не только распробовали вкус этой борьбы, но и заразили часть остальных детей. И вот уже со смехом и угрожающими выкриками в сторону крапивы, на улице собралась целая команда ребятни.

Когда же все вражеские войска были уложены к земле и для верности ещё примяты ногами, я смогла с лёгкостью выдернуть несколько стеблей топинамбура.

– Ну, – счастливая, поделилась находкой с раскрасневшийся от битв ребятнёй, – вот! Пожарю и на салат натру.

Они притихли, вновь переглядываясь.

– Корни? – догадалась, наконец, девочка-кукла.

Имя у неё оказалось знакомым мне и очень ей подходящим – Шура.

Я кивнула ей.

– Правильно. Это «земляная груша».

Один из братьев оживился, пусть (я по глазам видела) и не поверил:

– Груша?!

– Не сладкая, – поспешила предупредить я, чтобы зря не обнадёживать детей. – Это, мм, – задумалась, – почти, как редька. В общем, еды нам прибавилось, – подвела я итог и принялась раскапывать остальные клубни.

Топинамбура росло здесь не очень много, но несколько вёдер набралось. Радовало и то, что клубни эти могли довольно долго храниться.

Шурочке я дала задание помочь мне отмыть их от грязи, и уже с чистыми «грушами» мы отправились на кухню, где компанию нам составила Софи, вызвавшаяся помочь с приготовлением еды.

Чему я была рада не только из-за самой помощи. Больше всего я была успокоена тем, что девочка не видела во мне врага.

Но, в каком-то смысле, из-за этого мне стало её до боли жаль. Трогательно, что она будто и думать не смела ревновать Рейна ко мне.

Светлая и хрупкая душа, страдающая от первой влюблённости…

Или же мне просто было легче думать о других и отвлекаться их переживаниями, чем признать, что самой до смерти хотелось бы видеть Рейна.

Впрочем, может это лишь потому, что с ним здесь спокойнее, да и он обещал помочь мне и Славке вернуться в родной нам мир?

– Марьян, – племянник мой оказался рядом, будто услышал, что я о нём подумала, – Шмеля то тоже кормить нужно…

Пёс мой, понурившись и вжав между ног хвост, стоял за Славкой с жалобно-поднятым на меня взглядом и тихо-тихо скулил.

Пока не заметил нечто, что заставило его подпрыгнуть и начать скакать по кухне как угорелый с оглушительным лаем, перепугав девочек.

– Сидеть! Нельзя! – пыталась я утихомирить пса, а Славка с трудом поймал его за ошейник. – Что на тебя нашло?

– Увидел кого-то, – кивком указал Слава на окно.

– Я тоже видела, – робко сказала Шура, – там незнакомый мальчик.

Я часто заморгала, словно это могло помочь мне увидеть незнакомца.

– Ещё один новенький? – выглянула в окно, но заметила лишь примятую траву под ним.

Славка же на всякий случай… взялся за скалку, за неимением биты:

– Лучше бы ему быть маленьким и безобидным!

И я его понимала. Но что-то мне подсказывало, что неизвестный, каким бы он ни был, создал своим появлением новый виток истории для этого дома.

Сейчас я была склонна прислушиваться к своей интуиции. Она говорила мне, что проще было бы изо всех сил сохранить здесь привычный для всех ход вещей, лишь добавляя в него недостающие элементы. Вроде еды, тепла, чистоты и заботы.

Но не закрывать же глаза на всё, что кроме, из-за предчувствия трудностей!

Мальчика нужно было отыскать, обязательно. А там видно будет…

Глава 22

Слушались меня дети пока из рук вон плохо. Они с охотой принимались за поручения, что касались их же благополучия и удовольствия, воспринимая это, как некую игру. И желая, конечно, показать мне себя с самой лучшей стороны, добиться внимания, похвалы, ласки. Но когда речь заходила за изменения уже устоявшихся в приюте правил…

– Мало ли, кто там, – как можно более строго говорила я толпе насупившихся детей в холле, – вдруг недобрый человек? Если кто-то видел ребёнка, что не точно, прошу заметить, – подняла вверх палец для большего внимания, – то это не значит, что рядом с ним не может быть взрослых. Плохих взрослых.

– Но это территория приюта! – запротестовал один из мальчиков, мелкий и щербатый, постоянно шмыгающий носом (надо бы заняться его лечением…) – Мы всегда могли выходить, лишь бы не дальше!

– Дальше, только с Ивой или Асей, – подхватил кто-то за его спиной.

– Так-так-так, – выставила я вперёд ладони, – успокойтесь! Пусть, не спорю. Но ситуация сейчас другая. И за вашу безопасность отвечаю теперь я.

– А пусть Ива скажет! – выкрикнула Ася.

И дети расступились, чтобы собраться вокруг Ивы.

– Как ни странно, – проговорил он медленно, будто взвешивая каждое слово, – но я согласен с большинством. Не можем мы тебя отпустить одну. Мы только тебя нашли, и потерять так легко было бы преступлением.

– Ты единственная наша мама, – проговорил хранивший до этой минуты молчание Арго.

Сердце моё ёкнуло.

Он стоял у самой двери, держа её закрытой, чтобы ненароком ни один малыш не выскочил во двор. И сам хотел бы выйти, подождать меня снаружи и отправиться вместе со мной на поиски чужака, но терпел. Потому что я попросила.

– Сколько раз повторять, – расталкивая ребят, вырвался ко мне Милах, – она не ваша мама, а моя!

Здесь уже не выдержал Слава, встав рядом со мной:

– Она вообще никому здесь не мать!

И какая-то девочка, из совсем маленьких, заплакала, сидя на руках у одного из братьев.

– Ну, молодец, – протянул Милах, неодобрительно косясь на Славку.

А я потихоньку начинала впадать в панику.

– Ребята, пожалуйста, успокойтесь… Обещаю, что не пропаду и скоро вернусь! Сами же сказали – искать нужно близко от приюта. Со мной ничего не случиться.

– Так же его мама, – сразу несколько ручек указали в сторону Арго, – говорила, когда уходила на реку!

Глаза молчаливого Арго наполнились слезами.

– Так, всё, – Славка неожиданно для всех вытолкнул меня за двери и захлопнул их, оставаясь с той стороны. Оттуда же и прокричав мне напоследок: – Марьяна, если ты пропадёшь, я всё это терпеть не буду!

С благодарностью и затаённой тревогой, я спустилась со ступеней крыльца, размышляя над тем, что же Славка в таком случае бы делал. И смешно, и страшно…

Но за свою жизнь я особо не беспокоилась, в том числе потому, что Шмель выскользнул из дома вслед за мной и теперь шагал рядом, большой и (с виду) опасный.

По нему я и сверялась, есть ли кто рядом из чужаков. И долгое время всё оставалось спокойным.

Я обошла приют по кругу, обнаружив на заднем дворе заросшую, полуразрушенную оранжерею, неработающий фонтан и большие белые статуи лежащих друг против друга, подперев ладонями лица, мужчины и женщины, которые в первую секунду до чёртиком меня напугали.

 Если в мире этом обитают драконы, то почему бы и великанам не быть?

Так, держась за сердце, я вернулась к первоначальной точке, кожей ощущая на себе пристальные взгляды детей, лица которых одно за другим появлялись в окнах.

И я бы никого и ничего не нашла, если бы Шмель не начал беспокойно обнюхивать землю, устремляясь к выходу со двора.

С минуту поколебавшись, я всё же отправилась за ним, с затаённой надеждой понимая, что ведёт меня пёс прямиком к тому дереву, под которым был найден Рейн.

И хотя я понимала, что дракона там не увижу, расстроилась, оказавшись на месте и не заметив даже примятой травы, на которой он лежал.

Тропа и та за это время едва не заросла, такими плотными и сильными были здешние травы!

Зато я заметила кое-что другое…

Свисающую с почти вертикальной, высокой ветви, мальчишескую руку.

Он лежал, не боясь сорваться, внимательно, будто заворожено глядя вверх на небо, белеющее сквозь сеть ветвей и мельтешение листвы. Пока не соскользнул вниз (заставив меня вскрикнуть в предчувствии его падения), зацепившись за другую ветку коленями.

– Имя мне Гейл, дева, – произнёс он так, будто был взрослым, а не притворялся таковым, как делают часто дети, порой действительно веря в это.

Такое было моё первое впечатление о нём, несмотря на то, что говорил он, будучи вверх тормашками.

Но причина мурашек на моей коже оказалась не только в этом. И не в разноцветных, мерцающих из глубины зрачков колдовским огнём глаз, нет...

Просто стойкое ощущение, что передо мной не ребёнок, не взрослый, а просто некое иное существо под личиной мальчика, никак не хотело отпускать.

Однако, как ни странно, от всего этого меня отвлекло… блеянье?

Блеянье неподалёку!

Только вот Шмель, почему-то, даже головы в ту сторону не повернул.

Я тоже не спешила суетиться, всё нарастающие странности лишь слегка отрезвили меня, но не заставили оторвать от парнишки взгляда.

А рассматривать его можно было долго…

Один глаз его был болотно-зелёным, другой синим, как холодный огонь. Копна тёмных волос встрёпанная, будто её никогда не касался гребень, а только выпачканные в земле пальцы поправляли то и дело спадающие на лицо пряди. Из одежды груботканая рубаха, потрёпанная синяя накидка, напоминающая пончо и штаны терракотового цвета из замши, сплошь покрытые заплатками.

Пока я рассматривала его, мальчик продолжал висеть вниз головой, сложив на груди руки, ничуть не устав от этого положения и, видимо, чувствуя себя в полной безопасности на высоте.

– Тебе нужны мои козы? – бойко спросил он, вдруг улыбнувшись, обнажая красивые, белые клыки.

Нет, зубы у него были человеческими, но эта чарующая, будоражащая улыбка всё же воспринималась хищной.

Ох и красавец мог бы из него вырасти! Лишь бы "плохим" он казался только внешне!

– Я не... – собралась было оправдаться, успокоить, заверить, что красть у него ничего не намеревалась, но он прервал на полуслове.

– Вопрос был задан не тебе, иномирянка.

Как только понял? По одежде моей?

Я обернулась, проверяя, на кого при этом Гейл неотрывно смотрел, и едва не врезалась в Софи.

Она стояла, запрокинув голову, вглядываясь в незнакомца очень внимательно, задумчиво и спокойно. Затем подошла к дереву ближе, медленно подняла с земли посох, которого я до этой минуты не замечала, и протянула наверх.

Посох был похож на туго сплетённые между собой лианы, изогнутые на конце, создавая как бы закруглённый наконечник, в центр которого был вставлен камень на подобии "кошачьего глаза".

И Софи произнесла с потрясающим безразличием:

– Не нужны мне твои козы, я не воровка.

Пальцы той его руки, на которой была надета перчатка, защищающая лишь ладонь, сомкнулись на посохе. Улыбка растаяла на лице, оставив после себя лишь намёк, призрак того, что губы его вообще когда либо растягивались в ней.

– Ты не поняла... – проговорил он, срываясь вниз.

Но прежде, чем я успела хотя бы вскрикнуть, перевернулся в воздухе и ловко приземлился на ноги. Накидка его хлопнула на ветру пару раз, словно ворон крыльями и вновь обняла его, как если бы Гейл сложил эти крылья за спиной.

– Не поняла? – ничуть не испугалась его Софи.

Но когда парень взял её руку и поднёс к своим губам, оставляя на светлой коже поцелуй, щёки её зарделись.

– Да, – выдохнул он, – я не обвинял. Я предлагал их тебе... В дар. За твоё имя.

– Так за имя, – склонила она голову набок, улыбнувшись, – или в дар?

– А разве имя открыть – это плата? Но и не бесценок. Правда?

Он оказался на пол головы выше неё, пусть лицом и выглядел чуть младше. Впрочем, мальчики часто выглядят так в его возрасте. Девочки взрослеют быстрее...

Но если уж сравнивать, то поставь рядом с ним моего Славку, сказать сразу, кто из них старше, было бы затруднительно. Несмотря даже на более здоровый вид Славы. А он выглядит взрослее почти всех обитателей Дома. Из чего я сделала вывод, что Софи и Гейл, скорее всего, одногодки.

– А ты угадай, – тем временем хитро сощурилась она.

И хитрость эта ей шла… Так мог бы заигрывать ребёнок с нечистью, встреченной в лесу, начиная игру и, конечно же, обязательно в конце победить, чтобы из леса этого выйти!

Очаровательно. И тревожно…

Тревожно, так как Софи была сейчас не в порядке, расстроенная всей той историей с влюблённостью. Поэтому, как далеко захочет она уйти в тёмный лес, оставалось лишь гадать.

Гейл принялся обходить её, опираясь на свой посох, но двигаясь при этом, словно танцуя:

– Грета? Лилия? Оффита? Нет… Линдин.

Я, похоже, сегодня узнаю много новых имён…

А он продолжал, словно зачитывая странное заклятие:

– Акката. Милгрео? Аззи… Софи, – и остановился, подытоживая: – Тебя зовут Софи.

– Правильно, – выдохнула она, стоя, как завороженная. – А ты маг, верно? Никогда не видела магов вблизи.

– Нет, – улыбнулся он, на этот раз как-то совсем по-простому.

И вот удивительно, лишь сейчас я заметила деталь, на которую странно было не обратить внимания – на лице у него был треугольный шрам, берущий начало как бы с уголков глаза и двумя острыми линиями заканчиваясь почти над уголком губ.

Гейл и сам будто не вспоминал о нём до этой минуты, но вместе с тем, как я заметила шрам, опомнился и спешно натянул на голову капюшон.

Хотя, как по мне, пусть эта деталь его и не красила, своеобразная харизма его перекрывала собой всё куда лучше капюшона.

– Ведьмы да колдуны, – продолжил он, – почти в гонениях, не в почёте. Я жрец!

На этом Софи насторожилась, а я подошла к ней ближе, готовясь в случае чего защитить её.

Кто знает, что всё это означает в их мире.

– Жрец, – дрожащим голосом переспросила она, невольно хватая меня за руку и заступая мне за спину, прячась, – чей? Кому ты служишь?

– Служу? – усмехнулся парнишка. – В дружбе я с богиней Иттар! Она явила мне сон, в котором звезда упала под дерево, что ветвями своими скрывало небеса. И межмирное полотно прервалось, впустив к нам взрослого, кому не страшно проклятие. И дом стоял посреди разрушенного мира, и в нём творилась судьба земель Эффира. И я пришёл.

– Богиня что-то хотела? – Софи всё сильнее волновалась, и волнение её передавалось мне.

Что за богиня? Что означает, быть жрецом? Почему у девочки нашей такая реакция на незнакомца?

Но ответ его, кажется, слегка унял волнение Софи.

– Нет, у Иттар не имеется планов на вас и происходящее. Просто… – тут он заметно понурился, словно гордость не позволяла ему произнести следующее: – У вас есть укрытие. А у нас – нет. И дважды уже мы сталкивались с врагами. Они сейчас прочёсывают здесь всё в округ в поисках наживы.

Я нахмурилась:

– У «нас»? Ты не один, Гейл?

Он коротко передёрнул плечом.

– Угу… – и, громко сглотнув, поднял на меня жалостливый взгляд, который тут же поспешил спрятать вновь под тенью капюшона. – Если бы вы позволили нам переждать опасность несколько недель с вами… Нас тринадцать человек, из них три девчонки. Я старший, остальным от шести до одиннадцати. Нас было больше недавно, но пятимесячную Иргиль и семилетнего Кэса… их забрали, – совсем уж тихо закончил он и замер, словно тёмное изваяние.

Чувства у меня были смешанными. Парнишка этот по-прежнему настораживал, будто было в нём что-то… не правильное. И вести его к моим… Да, к моим! Светлым детям было тревожно.

С другой стороны, бедняжка выглядел потерянным и напуганным. Имели ли мы право отказать в помощи?

Дети, они и есть дети. Даже если не совсем люди…

– Что ж, – шепнула я и жестом руки указала в сторону дома. – А сбежал ты почему? Мог бы просто постучать и рассказать обо всём. И почему хочешь лишь переждать, а не остаться навсегда?

Он помрачнел.

– Я вопросов много не люблю.

– Уж будь добр, – зазвенел голос Софи, – ответить хоть на один!

– Мы кочевая семья.

Софи кивнула. Почему-то её этот ответ удовлетворил.

И пока мы возвращались домой, а Гейл тростью своей подгонял трёх своих коричневых коз впереди, я всё поглядывала на идущую рядом со мной Софи.

– Богиня, – зашептала она, уловив мой немой вопрос, – которой он служит, покровительница кочевников. И детей. Но недобрых… Раз он жрец, значит должен соответствовать.

– А что это за богиня такая? Ты в неё веришь?

– В каком смысле, верю ли? Все знают о ней.

– Мм… – я растерялась. – То есть, все верят? Это относится к какой-то религии, да?

– Что такое религия?

Она совсем меня не понимала, а я не знала, как объяснить. Но к счастью, этого делать и не пришлось. Софи как то уж слишком серьёзно посмотрела на меня и вкрадчиво спросила:

– В твоём мире о ней не говорят, так?

Я кивнула.

– Не все даже верят в сверхъестественное.

Софи сощурилась, обдумывая мои слова и кивнула, похоже, придя к некому заключению.

– Понятно… У нас верить и не нужно, оно просто есть. Ты ведь не скажешь, что веришь в существование драконов, например. Божеств не очень много и они, как бы так сказать, – протянула она. – Они скорее не то, чтобы живые существа. Они больше воплощения чего либо. Могут появляться и исчезать, меняться и менять что-то или кого-то в нашем мире. Это сила, родившаяся здесь и принявшая некую форму при каком либо событии или просто со временем… Иттар, например – богиня ночи и тьмы. Она, – зашептала Софи, взяв меня за руку, чтобы приблизиться, – нехорошая богиня… Страшная и изменчивая. Не всякий с ней может подружиться. И почти никогда – взрослый. К детям она больше благоволит. Дети чаще видят что-то в темноте, относятся как-то к темноте, не любят спать или спят с удовольствием и верят снам… В общем, Гейл, он… возможно, он вечный ребёнок. Или не вырастет, уйдя во тьму, или же ему на самом деле гораздо больше лет, чем кажется. Он не человек, даже если являлся таковым, он – жрец богини Иттар.

Я невольно поёжилась, и виной тому был вовсе не прохладный ветерок. Мы почти уже оставили поле позади, вышли на тропинку, ведущую к дому, как со всех сторон к нам начали выходить незнакомые детки в светлых одеждах и все, как один, светловолосые.

– А жрецы, – я не знала, какие лучше подобрать слова, поэтому спросила, как есть: – опасны? Как к ним обычно относятся?

– Ко всем по разному, смотря кому они служат. Но общее есть – с ними стараются не ссориться. Потому что считается, будто покровитель смотрит через их глаза. А ссориться с богами – плохая затея. Драконы, разве что, себе это могут позволить. Они сами из рода божеств, просто в какой-то момент слишком приблизились к людям. Этому даже доказательства остались – зачастую они как бы в родстве с какой-то из стихий. У нашего императора вот, стихая водная.

 – Дамы, – обернулся к нам Гейл, прерывая нашу беседу, – а лекаря у вас здесь случайно нет?

– Она целительница, – кивком указала ему Софи на меня.

– Я очень рад, – расплылся Гейл в улыбке. – А то мы все болеем. Заболели по очереди.

И словно в подтверждение этого две девочки зашлись в страшном кашле.

Я приобняла Софи за плечи, будто тем самым могла её укрыть от заразы (а может и правда могла!). Хоть я и целительница, а она совсем недавно переболела. Да и не хотелось заразить остальных в доме.

Мне нужны были травы для лекарства и силы для исцеления всех. Справлюсь ли?