Текст книги "Дом ста детей. Целительница для Генерала-Дракона (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

Соавторы: Елена Элари
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 29

– Марьяна, – позвал меня Славка шёпотом, когда я обнимала вылезшего из под крыльца Шмеля.

Он лизал мне лицо, барабаня хвостом по земле и мелко дрожал. С одного бока у него оказалась подпалена шерсть, но сам он не пострадал, в отличие от моей ладони, которую неприятно колола образовавшаяся «щетина».

Я целовала его между ушей, не обращая уже никакого внимания на крутящуюся рядом волчицу. И не сразу осознала, что именно ещё сказал Славка:

– Там ружьё…

Когда же смысл сказанного до меня дошёл, внутри на мгновение похолодело, и я замерла, боясь даже перевести на приоткрывшуюся дверь взгляд. Пока не вспомнила следующее – в этом мире вряд ли есть ружья… И всё-таки обернулась.

Два отверстия «дула» действительно смотрели в мою сторону из будто бы ружья. Которое на деле оказалось двумя будто бы металлическими, чёрными трубками, соединёнными между собой, и заканчивающимися некой «коробочкой», которую в руках держал маленький, исхудавший русоволосый мальчишка.

Что это такое, я не знала, а потому насторожилась вновь. Славка тоже понял свою ошибку, а потому, в отличие от меня, расслабился и плечом прислонился к ближайшей сосне, хмыкая:

– Ещё один беспризорник…

Арго же внезапно наставил лук на незнакомца и коротко приказал:

– А ну, опусти чаро!

– Что? – не поняла я, зачем-то крепче обнимая Шмеля.

– Он сейчас ручку повернёт, – кивком указал Арго на ключ сбоку коробочки, напоминающий мне ключик от музыкальной шкатулки, который нужно несколько раз закрутить, чтобы полилась музыка, – и волчица его взбесится! А может и Шмель. Это оружие такое, – пояснил он, наконец, догадавшись, что в моём мире подобного я не видела. – Чтобы на охоте зверьё с толку сбивать. Но оно запрещено, ибо может наоборот тебе навредить.

– Опущу, – отчеканил мальчик, – если уйдёте и не тронете ни меня, ни мою Пчелу!

– Кого? – засмеялась я.

– Пчелу, – ответил девичий испуганный голосок за его спиной, и из-за плеча мальчишки выглянула такая же худенькая, русоволосая девчушка с белой ленточкой на прихваченных сбоку волосах. – Наша волчичка…

Я не смогла сдержать умилительной улыбки. «Волчичка»! Ну, кто ж так говорит?

– А его, – похлопала я пса по спине, – Шмелём зовут, представляешь?

Девочка нерешительно шагнула в нашу сторону.

– Значит, – сделала наивный, но такой напрашиваемый вывод, – это её жених теперь?

– Я же просил, – шикнул на сестрёнку мальчик и затолкал её обратно в дом, – не выходить! Чужаки же…

– Ну, может, пойдём тогда? – протянул, как не в чём ни бывало Славка, будто и правда думать уже было не о чем: пёс наш найден, врагов и опасности вокруг нет.

Я окинула его строгим, красноречивым взглядом и племяша мой тяжело вздохнул:

– Понял. И как, силком их за собой потащишь, в дом, где куча болеющих детей?

И то верно… Надо бы повременить, но как, чтобы оставаться при этом спокойной за малышей?

Понимаю, что как-то они здесь выживали до этого дня, но случиться ведь могло, что угодно!

И всё ещё может…

– Как тебя зовут, мальчик? – как можно более дружелюбно улыбнулась я хозяину хижины.

Ответить ему помешал треск ветвей неподалёку. Звери наши притихли, Арго прицелился туда, откуда слышался шум, Славка, от греха подальше, отступил ото всех на пару шагов, то и дело, бросая на меня досадливые взгляды, ведь сама я и с места не сдвинулась.

Потому что знала, ведь чувствовала теперь, когда Рейн находится рядом.

– Когда, – улыбнулся он, выйдя к нам в своём кителе и собранными на затылке волосами, – я приду и застану тебя дома, Марья? Желательно, на кухне у печи… В идеале – в платье.

– Мне кажется, – с трудом убрала я улыбку со своего лица, – я всё же за тебя не выйду.

– Я знаю, – едва не промурчал он, – что кажется, – выделил последнее слово.

– Силг, – улыбнулся вдруг мой дракон мальчишке с девочкой, – Тия, не ожидал увидеть вас.

Странные всё же бывают здесь имена…

А дракон, получается, знаком с малышами? Я перевела на них заинтересованный взгляд.

Мальчишка очень серьёзно ответил, опуская своё оружие и даже решаясь подойти к Рейну и слегка поклониться ему.

– Я вас тоже… Вы всё ещё наш император или слухи не врут?

– Они не врут лишь о том, что я сбежал от расправы… – помрачнел Рейн, а затем потрепал мальца по волосам. – Я всё ещё ваш император и буду им являться. Как-нибудь со всем разберусь.

– Ваши племянники, – проронил Силг тихо-тихо, – погибли? Мне очень жаль.

– Мне тоже. Но тела их нигде не были найдены, поэтому я всё ещё на что-то надеюсь. Где твой отец? – спросил Рейн, хотя я прекрасно видела, что ответ он и без того знал, просто хотел убедиться. –Шкуры, купленные у него, ценились дороже привезённых из-за океана мехов… Жаль, что он так быстро прекратил своё дело.

– Так руки у него болели! – подала голосок Тия.

– Знаю, – кивнул Рейн.

– Его не стало ещё до болезни, – поделился мальчишка. – Враги здесь целой волной проходили. Отец спрятал нас под полом, а сам вышел из дома. Думал переговорить, откупиться, а в итоге… Мы его вон там, – кивнул он куда-то в сторону, – похоронили.

У меня всё внутри перевернулось. «Мы», это он и его сестрёнка? И они продолжали жить после всего этого здесь одни, рядом с…

– Ребята, – подошла я ближе, – здесь же совсем близко детский приют. Вы почему не пришли? Вы даже не пробовали прийти туда или куда-нибудь ещё за помощью?

Малышка вцепилась в руку брата и едва не повисла на ней, пряча от меня лицо, прижимаясь к нему то ли от страха, то ли от смущения.

– Отец их, – вместо детей пояснил мне Рейн, – нелюдимым был… Так и их воспитал.

– А почему?

– Так волчья кровь в их жилах, – сказал он мне просто, – таких люди не особо любят, вот и привык их народ как-то особняком держаться и не доверять никому.

– Но нам, – улыбнулась я детям, – можно! Надо, – добавила, уже обращаясь к Рейну, – что-то придумать, чтобы они одни здесь не оставались… Но не вести же их в дом на карантине?

Рейн задумался, разглядывая исхудавших детей и местность вокруг, которая шумела листвой и пахла пеплом и сыростью.

– В приюте порядок наведём и вернёмся за ними, – взял он меня за руку и, не обращая внимания на мои возражения, потянул прочь от этой хижины.

Арго со Славкой беспрекословно последовали за нами.

В итоге домой вернулась я вся в слезах, которые с трудом уняла лишь потому, что встретила меня толпа обеспокоенных детей.

– Всё хорошо, – заверяла я их, когда меня наперебой начали расспрашивать. – Правда, всё хорошо! Мне просто, – всхлипнула, – так жаль… Так жаль, что вам всем пришлось столько… пере… жить, – судорожно втянула воздух, пытаясь не зарыдать.

Видимо, здесь я научусь плакать при ком то, а не держат всё в себе.

Рейна же это, похоже, умиляло. Он, мягко посмеиваясь, вновь взял меня за локоть и увёл в сторону.

В сторону кухни.

– А ты я смотрю, – не преминула заметить, – слова на ветер не бросаешь? Действительно меня на кухне видеть захотел.

– Почему тебя это задело?

Он первым принялся хозяйничать там, проверяя шкафчики, рассматривая чугунки и посуду.

– Да не то, чтобы задело… – закусила я губу, наблюдая за ним с плохо скрываемым интересом.

– Но от платья ты не спасёшься, – прокрались в его голос угрожающие нотки. – С остальным, как знаешь.

– И с замужеством?

– Боюсь, этого у тебя и вовсе нет шансов избежать, всё предрешено.

– Из-за имени? – невольно провела я пальцами по запястью, где под кожей временами высвечивалось его истинное имя.

– Да не совсем, – улыбнулся Рейн, ставя на плиту чугунный большой горшок, наполненный водой. – Предрешено мной!

– Самонадеянно, – сузила я глаза.

Но не успела ничего больше сказать и даже отступить, когда Рейн оказался передо мной и, подхватив меня, усадил на стол, отрезая мне путь к побегу руками, которыми опёрся об стол по сторонам от моих бёдер.

– Знаешь, Марья, – прошептал он, – ни одна женщина ещё даже шутить не смела, что не хочет быть моей. Тебе… стоит задуматься. Присмотреться.

Я замерла, молча.

– Ну? – спустя какое-то время, не выдержал он. – Что ты?

– Смотрю, – выдохнула я. – Ты пугаешь меня, знаешь?

Он медленно отстранился.

– Не хотел, – произнёс так, что я поверила сразу. – Просто не знаю, как быть с тобой.

– С этим тоже сталкиваешься впервые? – улыбнулась.

– Да, – не стал он спорить.

– Зачем вода? – вдруг смутившись, решила я перевести тему.

– Для супа. Скоро принесу продуктов. И не только.

На кухне сделалось тепло и уютно, огонь разгорался в печи и тихо потрескивал, за окном сгущались сумерки. Заката не было видно из-за туч. Я немного опасалась, не собирается ли разразиться буря, но пока… Пока было очень хорошо.

И этот странный, не вписывающийся из-за своей красоты и силы мужчина, прислонившийся к подоконнику, наблюдающий за мной так, будто я какая-то желанная ему диковинка, лишь добавлял мне спокойствия.

А ведь мог бы и правда пугать. Иначе пугать, по-плохому…

– Я сказать хотела, – заправила за ухо тёмную прядь волос и присела на стул, – мне кажется, твои племянники в моём мире. И если ты можешь открыть путь туда...

– Чтобы вы со Славой ушли?

На это я не ответила.

– … если можешь открыть путь, то мог бы их там разыскать.

Рейн долго молчал. Он не проронил ни слова, пока вода в котелке не закипела.

– Если бы я открыл путь, – будто эхом повторил он мои слова, – мог бы их разыскать… Но в твоём мире моей силы со мной не будет. Она сохраняется лишь ненадолго рядом с открытым проходом. И… ты бы осталась там, Марья?

– Если так, кстати, кто открыл путь в первый раз? – я намеренно уходила от ответа, признаю.

– Дети, – предположил Рейн, передёрнув плечом. И сдаваться был не намерен: – Ты бы предпочла жизнь там, жизни со мной?

– Я ведь тебя едва знаю… – прошептала я в отчаянье, мучаясь от противоречивых чувств. – Да и Слава, как быть с ним? Он не рад этому миру… Единственное, – нащупала я в кармане ключик. – Что, если его мама и правда каким-то образом здесь?

– Это вряд ли…

– Пусть так, – не стала я спорить, мою сестру, Лилю, должны были давно уже отключить от аппарата, скорее всего я желаемое выдаю за действительное, а потом сама же и мучаюсь от сомнений. – Но разве честно будет не сказать Славе обо всём?

– О твоих сомнениях насчёт его матери? – изогнул Рейн бровь.

– Да. И насчёт того, хочет ли он вернуться.

– Мальчишку можем отправить домой в любой момент. Одного, – отрезал дракон.

Развеселившийся огонь в печи отбрасывал на него красные жаркие блики. Чарующе…

Я нахмурилась.

– Если Славка уйдёт, то я тоже. Прости… Но как оставить его сиротой? Его, – выделила я. – Не видишь, что-ли, что мальчик и без того изранен? Нельзя ему одному.

– Только в этом дело?

Он всё напирал на меня, и мне становилось тошно. Поэтому я поступила так, как сама от себя не ожидала – развернулась и выбежала из кухни.

К счастью, Рейн за мной не пошёл. Дал мне передышку, время, чтобы успокоиться.

Но когда я привела себя в порядок, ополоснув лицо стылой водой, зачерпнутой в ладони из ведра, и посидела немного на крыльце, после чего вернулась на кухню, то дракона там уже не обнаружила.

И только решила готовить ужин без него из ингредиентов, которые имелись в наличии, как в холле поднялся шум. И этот шум, гул детских голосов, всё нарастал и нарастал, поднимался стремительной волной, идущей в мою сторону.

Я выбежала в коридор, готовясь к очередному происшествию, но детские лица были радостными, пусть и взбудораженными.

– Мама, – наперебой твердили они, показывая ручками в сторону выхода, то и дело, пытаясь ухватить меня за края одежды, подгоняя, утаскивая за собой, – мама! Там дождь из еды! Смотри! Идём скорее!

Когда же мы всей толпой вышли во двор, первое, что я увидела, это как мой Шмель и Пчела рвут на куски мясо, брошенное на землю. А рядом лежат ломти такого же. Словно кто-то оторвал у невиданного, наверняка редкого зверя по куску и сбросил с высоты. Сбросил вместе с парой мешков овощей и круп, часть из которых тоже частично рассыпалась по земле.

Но не беда! Соберём и промоем.

Это первое, что я сразу же попросила сделать детей. А сама, пусть и несколько удивлённая и испуганная (вид разбившегося о каменную кладку мяса был не особо привлекателен) принялась за сортировку продуктов и попытки отогнать от остального зверей.

Славка тут же оказался рядом, каким-то чудом прежде, чем я успела ему запретить, набросил на шею Пчелы самодельный ошейник из свёрнутого полотенца.

Шмелю ничего не оставалось, кроме как подчиниться тоже. И мальчишка мой привязал их обоих к ближайшему дереву.

– Что ещё, – крикнул он мне, – чем помочь?

– Не дай малышам наесться не мытого!

Славка, вымученно вздохнув, поплёлся усмирять детвору, которая прямо с земли поднимала и ела разбившиеся в кашицу незнакомые мне фрукты.

И тут мой взгляд случайно скользнул по стенам дома наверх. И от неожиданности я едва не упала, заметив на фоне потемневшего неба огромного дракона с переливающейся синим пламенем чёрной чешуёй.

Он шумно выдохнул, будто усмехаясь, уловив мою реакцию и, красуясь, расправил крылья, вызывая у детей восторг и ужас.

И скрылся в небе в тот самый миг, когда я чуть не выкрикнула ему: спускайся домой, Рейн!

Мне очень хотелось, чтобы эту ночь он провёл в Доме.

Но успеет ли обернуться человеком до рассвета?

На горизонте вспыхнула малиновая молния и рокот грома сотряс стены… Близилась буря.

Глава 30

– Жаль, что он улетел… – вздохнула Софи, помогая мне вместе с Асей отбивать мясо.

Оно было похоже на говядину, но по толстой странной шкуре, которая частично осталась на нём, я видела, что это незнакомое мне животное.

– Улетел, но обещал вернуться, – не удержалась я и хихикнула в кулачок.

Никто из детей ожидаемо не оценил шутки, только Славка цокнул языком и закатил глаза.

В котелке тем временем варились овощи, за которыми следил он и  мальчишки: Арго и Ларо, который заверил всех, что умеет готовить не только хлеб. В бульоне плавали яркие мелко нарезанные овощи и стебли какого-то сочного растения, напоминающего мне сельдерей, но не имеющего того самого специфического запаха.

– Нужно ещё морковь нарезать, мелкими-мелкими кубиками, – командовала ими Ася, отвлекаясь от отбивных, – как и всё остальное.

– Каша ведь выйдет какая-то, – проворчал Славка, который всё это время не спешил первым выполнять её просьбы.

Из вредности или гордости, видимо. Или, что более вероятно, из-за стеснения.

– Воды ведь много, – закатила Ася глаза. – Это наше национальное блюдо, правда считаешь, иномирянен, что я не знаю, как правильного его готовить?!

– Я не сказал, что неправильно, – тут же перешёл Слава в оборону. – Я сказал, что не хочу есть странную кашу потом! Мне всё равно, как правильно, если в итоге выйдет каша.

– Но не выйдет каша, сказала же! – начала Ася закипать.

– Друзья мои, – улыбнулась Софи, – не нужно ссориться, пожалуйста. Лучше поставьте кто-нибудь на огонь сковороду!

– Хоть мяса жареного поедим, – шепнул Славка, на этот раз, почему-то, бросаясь выполнять просьбу сразу.

– Его потом в конце в суп добавим, – усмехнулась Ася. – Нарезав соломкой, зажарив почти до хруста! Оно тогда будет очень ароматным, но, поварившись со стеблями илио, внутри сделается нежнейшим.

Вот, как называется этот странный «сельдерей»! Надо будет поискать о нём в книге, вдруг он и целебные свойства какие-нибудь имеет.

На кухне сделалось уже совсем темно. Только в печи плясало пламя, да зажгли на подоконнике пару свечей. Ива принёс несколько светящихся камней, которые время от времени нужно было ударять, чтобы они не теряли яркость. И аромат сытного, наваристого супа распространился вокруг уютным, тёплым облаком, заставив за дверью столпиться детвору.

В том числе и новеньких, которых, как ни прогоняй в выделенное для них крыло, тянуло к остальным.

Я успела ещё раз напоить самого слабенького малыша лекарством и обойти остальных болеющих, немного успокоившись, что им стало лучше. Поэтому не сильно возражала, что теперь часть из них ждала в столовой, а другая шушукалась с детьми в коридоре.

Гейл был первым, кто решил нарушить запрет заходить и присоединился к нашей компании из меня, Софи, Аси, Славки, Арго и Ивы, что взялся, несмотря на до конца не зажившую руку, помогать с уборкой после готовки.

– Ты что-то хотел? – Ива не сказать, чтобы был ему рад.

Да и я по какой-то причине чувствовала себя рядом с юным жрецом неуютно.

Гейл же, усевшись прямо на пол между нами, пронзал своим колдовским взглядом лишь одну Софи, которая, смутившись, принялась прятать себе за спину выпачканные в красном соке какого-то овоща руки.

– Да, – наконец ответил Гейл, улыбнувшись ей, а затем, словно спохватившись, натянул себе на лицо капюшон, пряча шрам. – Возвестить хотел о тьме, что вот-вот накроет этот дом своими плотными крыльями…

По спине моей пробежали мурашки. Но Гейл договорил, сбивая всё таинственное впечатление:

– И специй с рыжей солью принёс, нужно? – достал из кармана небольшой свёрток.

Софи тут же взяла его, расцветая прямо на глазах, улыбаясь.

– Какая драгоценность! Оно ведь делает блюда вкуснее! Откуда у тебя это, Гейл? Оно же очень дорогое…

И было что-то такое в её ласковом «Гейл», что Ива вмиг помрачнел.

Жаль, сделать я тут или сказать ничего не могла, слишком легко было бы поставить Иву в ещё более невыгодное, неловкое положение.

На всякий случай я даже отвела от него понимающий взгляд. Если гордость Славки меня порой забавляла или слегка злила, то гордость Ивы была иной. И затрагивать её лишний раз просто не хотелось. Из уважения.

Но тронуть Гейла я могла. Пусть и не со зла. Просто вырвалось, заодно отвлекая его от Софи:

– Если не секрет, откуда у тебя шрам? Тебе ведь неудобно в капюшоне здесь, и без того полумрак. Сними… Он тебя совсем не портит, – заверила я его искренне.

Но Гейл одарил меня взглядом совсем недобрым. Однако, капюшон снял.

– Если расскажу… – начал он тихо, – вы должны будете мне подарок. За откровенность. Я редко откровенничаю.

– Шрам мне оставил медведь чёрный с красными глазами, – начал он таинственным тоном, выпрямляясь во весь рост, уже никак не скрывая шрам, а выставляя его на обозрение.

Только я то видела, как подрагивают при этом его пальцы от напряжения. Даже жаль мальца… Зря он так переживает, Гейл по своему красив. Меня больше не шрам пугал в его облике, а колдовские недобрые глаза.

А он продолжал:

– Тогда братьев и сестёр вокруг меня было немного, но я знал, что зверь тот – это испытание, посланное мной богиней. И если я его не пройду, то заберёт он у меня моих последователей! Поэтому я бросился ему наперерез, поднимая шум, размахивая, – поднял он руки, легко взлетая на ближайший стул, – руками, стараясь казаться выше! Но медведь смёл меня своей лапой, словно пушинку, рассекая мне лицо. А затем… исчез. А я получил от богини в дар силу. Так что это, – провёл он тёмными кончиками пальцев по своему шраму под глазом, – отметина, знак моей принадлежности к силе богини Иттар.

Софи, слушая его очень внимательно, не удержалась, чтобы не хлопнуть пару раз в ладошки.

– Вот это история! Зачем же ты прячешь его всегда, Гейл? – спросила она осторожно, искренне и ласково. – Если всё так, ты мог бы носить его даже… с гордостью.

– Да… – отозвался Гейл, спускаясь со стула на пол. – Наверное, так.

– Какая-то скудная, – протянула Ася, теребя одну из своих чёрных косичек, – история для подарка вышла.

– Согласен, – поддержал её Слава. – И странная. Смысл тебя было богине именно так испытывать?

– Иномирянен, – вмиг оказался Гейл рядом с ним, – ты о богах наших давай, не суди! И коль со мной договорился кто о чём, то должно этому исполниться, иначе нечего было договариваться!

– Так-так-так, – поспешила я оттянуть Славку (и на всякий случай прикрыть его от жреца), – не будем ругаться, мальчики. Гейл, что за подарок хочешь?

– Танец с Софи, – улыбнулся он.

А сама Софи отвела в сторону смущённый взгляд.

– Будет, – тихонько прозвенел её голос, – тебе танец, жрец…

Он успокоился и, с гордо поднятой головой, прошёл к выходу, как бы случайно задевая Иву плечом.

Тот проводил его напряжённым взглядом, но не проронил ни слова, даже не изменился в лице. Только после ни разу (я специально следила) не взглянул в сторону Софи.

Суп к тому времени уже доварился и мы стали разливать его по глубоким мискам, то и дело не выдерживая и пробуя его на ходу.

Мы с Софи разливали, а остальные разносили порции по столам в столовой. После чего часть опустевших тарелок приносили обратно, чтобы помыть их и налить супа тем, кому просто не хватило посуды.

Милах неожиданно для всех вызвался помогать. А точнее – следить за тем, чтобы все получили своё, никто не переел и недоел, не обидел другого, забрав его порцию. В общем, он пытался запомнить и проследить за порядком. И никто из нас ему не напомнил, что Ива умел считать, а потому ему проще было всё это сделать.

Милах в конце был весьма доволен собой. И заснул, маленький помощник, прямо у меня на коленях, когда мы все собрались в холле у камина, чтобы не страшно было пережидать назревающую снаружи бурю.

Я рассказывала детям сказки из своего мира, пока сама не начала засыпать.

Молнии сверкали за окном, ветер зловеще выл. Или то была Пчела? Мне снились дети, оставленные в хижине, а просыпаясь, я всё хотела уйти в ночь за нами. Да не было на то сил…

Так и пролежала у догорающего огня в камине до утра. А как только заснула крепко, меня разбудил голос Рейна.

– Марья, – он звал меня, а его обжигающе горячая ладонь… ползла вверх по моему бедру?

Я резко распахнула глаза, но подняться мне дракон не позволил, подхватил на руки.

– Ч-что, что ты делаешь? – попыталась я сопротивляться, но быстро бросила это дело, ощутив резкую, нестерпимую боль в ноге.