Текст книги "Дом ста детей. Целительница для Генерала-Дракона (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

Соавторы: Елена Элари
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 39

Волчица, как только я переступила порог комнаты, подскочила на все четыре лапы и принялась утыкаться влажным носом мне в локоть. Преданная, как собака, она наверняка ждала, когда увидит свою маленькую хозяйку. И мне пришлось спустить с рук сестрёнку Силга, чтобы та обняла Пчелу за шею, будто та на самом деле была ни кем иным, как плюшевой большой игрушкой.

Трогательно, печально и светло стало на душе. Я подошла к камину. С софы, которая воспринималась уже моей, спрыгнули Арго и Ася, поспешив подобраться ко мне поближе. Гейл, который сидел ближе всех к огню, даже не поднял на меня глаз. Он задумчиво играл на дудочке, положив у своих ног посох, а вокруг него, прямо на полу, сидели детки, большинство из которых успели сменить белые одежды на обычные, полностью или частично. Будто дети приюта перемешались, сроднились, слились друг с другом, и Гейл поэтому грустил, пусть и несколько… успокоился.

Мне хотелось бы в это верить, по крайней мере, что ему стало спокойнее.

Буря за окном набирала обороты, гром взрывался над самой крышей, заставляя оконные стёкла тревожно вздрагивать и громыхать. Дети то вздрагивали вместе с ними, пугаясь, то начинали смеяться, как бы прогоняя этим тревогу, дразня грозу и темноту за окном.

Маленькие льдинки попадали в трубу камина, но до огня долетали нечасто и лишь в виде небольших капель, которые тут же с шипением превращаясь в пар, стремились обратно вверх.

Гейл и Ива хмурились, наблюдая за этим, но ничего не говорили. Арго, устроившись у моих ног, положил голову мне на колени и задремал, пока я перебирала его чёрные волосы.

Камин, видимо, нужно будет почистить и отремонтировать перед долгими зимними днями и ночами, которые вот-вот настанут в этих землях…

– Мамочка, – позвали меня шёпотом, и я обернулась, тут же встречаясь с голубыми глазами Милаха. – То есть, Марьяна… – исправился он, тут же делая вид, словно и не было ничего.

Он подобрался ближе, ревниво расталкивая других детей, но Арго не потревожил. Сел рядышком и принялся гладить задремавшего Шмеля.

– М… Марьяна, – снова едва не назвал меня мамой, но отчего-то смутился, – а ты почему не боишься бури?

Я улыбнулась ему.

– А чего ж бояться? – на этом практически все дети перевели на меня взгляд, из чего я поняла, что им очень нужно было знать, почему же бури опасаться не стоило. – Мы все вместе, в стенах нашего дома, здесь тепло, есть еда, – стала перечислять я, загибая пальцы, – музыка, сказки…

– Сказки! – тут же оживилась ребятня.

– Да, – кивнула согласно, – скоро я расскажу одну. Ну и… как можно бояться грозы, когда дракон наш ею управлять способен?

Сказала и поняла, что действительно так думаю. Лишь одно по-прежнему волновало – где там мой Славка? Не один ли?

– Расскажи, – загорелись у Милаха глаза, – сказку!

– Про дракона расскажи, – подхватил Ларо, который до этого момента в самом дальнем углу дожёвывал украденную с кухни лепёшку.

И я начала сочинять для них:

– Однажды в одном доме, ближе к ночи, случилось удивительное. Буря бушевала за окном, никто бы в такую погоду никуда не вышел. А застань кого буря на улице, не пройти тому человеку было и двух метров, таким сильным был дождь и ветер! Но в доме все ждали дракона… Только вот когда в дверь постучали, оказалось…

Хотела сказать я: что в гости пришёл совсем не он, а его злой брат.

Но в этот момент раздался вполне реальный стук в дверь. Все мы обернулись в её сторону, вскакивая со своих мест. Шмель разразился лаем. И сказка моя прервалась.

***

Слава.

Я ни разу, кажется, не говорил Марьяне о своей матери. Уже давно. А если и говорил, то не помню, значит – не заметил даже. Потому что изо всех сил старался этого не делать, и не думать о маме, тоже. Чтобы не делать больнее ни себе, ни Марьяне. Пусть они с сестрой не особо и общались… Но я знал, как Марьяна переживала и сомневалась из-за меня.

Она не готова была к детям. Ни к своим, ни к чужим. Брать надо мной опеку было подвигом для неё. И я бы её даже зауважал за это, если бы прошло ещё чуть больше времени. И если бы мы не попали в другой мир, где я увидел, как она безропотно и с охотой начала возиться с целой кучей беспризорников. Когда в нашем родном мире я один уже являлся для неё проблемой и преодолением себя и своих страхов!

Но ничего, я всё понимаю, выбора у неё здесь действительно не было. Она хорошая девушка, Марьяна не могла бросить целый дом детей на произвол судьбы.

И меня не забыла при этом. Мы как-то… сдружились даже. И я вновь начал смотреть на неё иначе, и может быть зауважал бы за всё. Если бы не нашёл на полу в холле ключик – наш с мамой талисман.

Талисман, которого здесь никак не могло быть!

И всё, дальше помню происходящее, словно в тумане.

Помню свои мысли, что пульсом гремели в висках: Марьяна меня обманула! Скрыла, что мама на самом деле здесь. Не знаю, как, не знаю даже, возможно ли это, но раз талисман наш в этом мире, то и мама!

И я убежал.

Вот так глупо, просто невероятно глупо. Не взяв ни еды, ни запасной тёплой одежды, ничего.

Пришёл в себя, успокоившись, только в сердце города между разрушенными каменными стенами. Отдышался, сев прямо на землю, и понял весь масштаб своего поступка…

А назад – никак.

Ну уж нет! Как это будет тогда выглядеть?

Ладно, может быть – по-взрослому. Вспылил, остыл и всё исправил, пришёл бы на спокойный разговор.

Но я… не мог. Не смог себя заставить.

Обида на Марьяну грызла и ела меня изнутри. Даже если чуда нет и моей матери уже не существует, не то, что нет в этом мире, то всё равно! Тётя должна была отдать мне вещь, напоминающую о матери. Просто обязана была!

Не вернусь – решил я, и продолжил свой путь.

Я ночевал в сарае одного из домов, зарывшись на ночь в сено. Ел сухие ягоды чёрной рябины (мне не понравились), после нашёл замёрзший куст винограда. Чёрные гроздья оказались наполовину испорченными, но ягоды, уцелевшие на них, были сладкими.

И я продолжал идти, думая уже о том, как бы отыскать для себя убежище рядом с колодцем и, может быть, каким-нибудь садом… В идеале – найти погреб с припасами или что-то подобное. И можно было бы жить. На зиму как-нибудь запастись дровами, ветками и всякими досками, чтобы топить печь, найти в ближайших домах чью-то тёплую одежду…

В общем, планы на будущее потихоньку складывались в моей голове, а на ресницах то и дело противно поблёскивали слёзы. Потому что я знал, как сглупил, так некрасиво и некстати вспылив.

Но случилось неожиданное, что перебило все мои страхи, сомнения и сожаления, вытеснив их.

Уж не знаю, какими дорогами я шёл, что за такой короткий срок сумел убежать далеко от приюта, но оказался, если судить по местности и приближённой лесной полосе, едва ли не на окраине.

Домов здесь меньше, они ниже, песочного цвета, и дороги между ними разбитые, все в колдобинах. Деревьев, в том числе полу-сгоревших – наоборот больше. Как и сухих кустарников и вьюнков, что оплетали целые стены и крыши тех жилищ, которые уцелели.

И тишина…

Как ни прислушивайся – тишина.

По спине пробежали мурашки. А затем, видимо, я слишком старательно начал прислушиваться, потому что разобрал вдалеке… плач.

Разобрал и не смог уже понять, воображение то моё, песнь ветра или действительно плачет кто-то.

Но, собрав волю в кулак (мужчина я или нет, в конце то концов?) зашагал вверх по дороге, вздрагивая от нарастающего звука, что то  угасал, то звенел всё громче.

И вот, спрятавшись за огромным дубом, я уже выглядывал на попавшую в ловушку девочку.

Чёрные волосы распущенны, глаза, то ли синие, то ли чёрные, огромные и мерцают, отражая тусклый, белый свет дня. Плащик порванный и грязный, под ним такие же штаны и драная грубая рубаха.

Если б не волосы, не понял бы издали, что девчонка.

Она висела вниз головой, подвешенная за ногу, а верёвка покачивалась на ветви такого же дерева, как то, за которым я скрывался.

Внизу, протягивая к бедняжке руки, бегали и причитали ещё четверо детей. Малявки, лет семи, не больше, мальчишки три и белокурая девочка. Худющая настолько, что смотреть на неё было страшно, мне всё казалось, что она упадёт и сломается…

Глубоко вздохнув, я вышел на свет.

– Эй, – позвал и все тут же разбежались, кто куда, – вы её обижаете или помочь хотите?

Нет, ну а что, мало ли… Я здесь уже ничему не удивлюсь, лучше разобраться в ситуации подробнее, чем освободить пленницу и обнаружить, что она, к примеру, превращается в опасного монстра и дети от неё наоборот защищались.

Драконы в этом мире водятся, маги и жрецы – тоже. Я наверняка о многом и многих ещё не знаю!

А девочка, покачиваясь на ветру из стороны в сторону, кривясь от боли в лодыжке, на которой затянулась петля, молчала, разглядывая меня серьёзным и внимательным взглядом.

Ответ мне пришёл от белокурой худой девчонки, которая выступила из-за сухого колючего кустарника.

– Помочь, конечно… Искра сюда за едой пробралась, а гады те ловушки на нас поставили!

– Что ещё за гады? – нахмурился я, тут же напрягаясь.

Девчонка пожала острыми плечиками.

– Тут двое взрослых живут, уже дней семь. Вроде как отбились от своего отряда, что во вражеские земли отправлялся. Отбились и, кажется, не против задержаться!

– Отлавливают нас, – подошёл к ней один из мальчишек, мурзатый весь, с короткими русыми волосами и ладошкой почесал свой курносый нос, – словно дичь.

– Хорошо хоть о наших припасах не знают, – добавила девчонка, что слышать от неё, учитывая внешний вид, было странно. – И об убежище… А она, – кивком указала на попавшую в ловушку, – нас не выдала! Никто из взрослых не знает, где мы живём.

Дослушивал я это уже по пути к пленнице и, ловко ухватившись за ветку, подтянувшись, забрался за дерево и добрался до узла верёвки.

– Ясно… Я сейчас развяжу, а вы ловите, – сказал мальчишке и тот, кивнув, тут же позвал остальных.

Я правда старался, чтобы мелкая не упала, хотел, развязав, верёвку придержать, но не ожидал, как заскользит она в ладонях, сдирая мою кожу до крови… Аж жжённой кожей запахло!

И молчаливая пленница рухнула прямо на кучку ребятни, протягивающей ей руки в надежде поймать.

Ой, и крик поднялся!

Закрыв ладонями уши, пачкая в крови свои волосы, я сам чуть не соскользнул с дерева.

– Живы?! – спустя секунду, свесился с ветки, сам едва не воя от жгучей боли в руках.

В ответ – плач. И мальчишка с выпачканным лицом, помогая молчаливой подняться, запрокинув голову, ловя мой взгляд, ответил:

– Кажется, мы Ане что-то сломали.

– Нога болит, – прохныкала она, потирая свою худющую (двумя пальцами обхватить мог бы!) ногу. – Очень болит!

 Делать нечего, спрыгнув на землю, я поднял её и вздохнул.

– Куда идти-то?

Хотелось поспешить, сталкиваться с какими-то взрослыми желания не было.

Мальчишки сориентировались быстро. Ни капли подозрения ко мне! Словно то, что я тоже ребёнок, являлось пропуском в их «тайный клуб». И они побежали вперёд к узким уточкам, показывая мне путь, пока Аня тихо хныкала на моём плече.

Искра, если я правильно понял, как зовут немую девочку, брела, припадая на одну ножку, за нами на некотором расстоянии.

– Меня Славой зовут, – как-то невпопад представился я, отчего-то смутившись молчанию.

Но нормально познакомиться нам не позволили. Гогот и мужские голоса резанули слух, и все мы приникли к ближайшей каменной стене, прячась в её тени.

Мужчины проходили мимо довольно близко, но нас, если не свернут специально, могли не заметить.

– А стоит ли к ним вваливаться вот так? – говорил один. – Надёжнее по одному отлавливать, на-дольше хватит.

Каким-то образом я понял, что речь о детях. Но не понял, хватит для чего?

Второй отвечал:

– Ага, а если струсят и всё же поменяют своё убежище? А домой лично я возвращаться не собираюсь, не хватило ещё, чтобы казнили за дезертирство…

– Ой, да кто знает, сбежал ты или провалялся раненым где-то?!

– Ага, если бы ещё шрам какой был, а так не отговоришься ранением, не докажу ведь! Короче, я за подстраховку. Переловим их сразу, запрём где-нибудь, и пусть себе под рукой будут!

Голоса отдалялись, и мы потихоньку юркнули в затемнённый узкий переулок.

– Похоже, ваш дом нашли… – прошептал я.

– Ужас, – выдохнула Аня мне в шею, обнимая то ли ради успокоения, то ли чтобы надежнее удержаться на моих руках.

– Дом, – хмыкнул мальчишка насмешливо. – Мы в погребе живём!

– Всё же думаю, – отозвался другой, – это подвал…

– А я говорю – погреб! Иначе чего там соленья хранились?

– В подвалах тоже хранятся, – протянула Аня задумчиво.

– Не важно, – прервал я их. – Сколько вас там вообще?

Мы как раз остановились, выйдя на круглый маленький дворик, возле люка, ведущего под землю, что находился сбоку от стены сгоревшего дома.

– Много, – потянули мальчишки за ручку люка. – Мы не считали.

Похоже, сейчас пересчитать всех и увести подальше придётся мне…

Как только люк был открыт, на нас тут же воззрились десятки глаз, и пространство взорвалось детскими голосами. Все наперебой спрашивали обо мне, справлялись о самочувствии немой девочки и Ани, и возмущались планами взрослых, о которых мы сразу же всем рассказали, ведь нужно было поспешить и найти для всех новое укрытие.

И тут я заметил растущие вокруг деревья со странными ветвями, что будто создавали собой кружевные узоры.

Такие я и поджог ни так давно, давая Рейну знак. Оттого знаю, как легко они воспламеняются и как жарко горят!

– Если ты разведёшь огонь, здесь вспыхнет сразу же несколько улиц! И нас тут же найдут, – недослушав меня, высказал кто-то из толпы.

– Ха! – меня уже было не остановить. – Сквозь огонь найдут? Им не до нас будет. И гадов этих выкурить отсюда давно пора было. Пусть бегут, если смогут убежать от пожара! И куда, интересно, они уйдут в таком случае? Местечко здесь нагрели себе, радуются, вами себя обезопасить от голодной смерти удумали. Не оставим им за это даже времени собраться! Если убегут, то без всего.

– А мы? Но как же мы?

– Идите, как можно дальше. Мой друг нас найдёт, – заверил детей, будучи уверенным в своей правоте. – Я уже так делал. Он поймёт, что, раз огонь, значит, это я!

– Что за друг то? – наперебой начали расспрашивать меня, но я уже не отвечал, направляясь к драконьим деревьям так уверено, что дети без лишних слов поспешили отойти и вскоре вынесли из погреба все свои пожитки и, почти не оборачивались, стараясь не  останавливаться, убежали прочь.

А вот, как я уйду от дыма и пламени, это, конечно, вопрос...

Что, если Рейн сейчас далеко или тоже в беде и всё же не увидит пожара?

Но детей я защитить смогу. И свою честь, тоже.

Хоть какая-то польза будет от моего глупого побега!

За Марьяну, маму, детей и императора!

Думал я разжечь пламя, ударив друг об друга камни, но то ли быстро это у меня получилось, то ли... искры выскочили из самих моих пальцев, но сухие и хрусткие ажурные ветви занялись весёлым огнём. И начали вспыхивать дерево за деревом! А там и уцелевшие стены домов, и крыши, и заборы, и сараи...

Я не успел убежать, остался окружённый пламенем. Ничего не слыша вокруг из-за рёва опасной стихии. Из-за раздувающего огонь ветра.

И уже решил, что мне конец. Собрался умирать, дурак. Но рядом, откуда ни возьмись, оказалась та самая девочка со странными, красивыми глазами и взяла меня за руку.

И, вот чудо... Дым с пламенем от нас отступили, словно мы укрыты были невидимым защитным куполом.

– Ты ведьма, что ли? – спросил я, глядя на неё заворожено.

Она лишь отрицательно качнула головой и потянула меня за собой, уводя на другую улицу, через которую проходил широкий ручей. Подвела меня к воде. Именно к воде, так как мостик уже обрушился. То ли не выдержав нагрузки от толпы детей, то ли лопнули от подступившего жара канаты, связывающие его доски.

Но когда мы оказались в воде, возникла новая трудность – девочка плавать не умела и всё норовила утащить меня под ледяную воду, цепляясь то за мои руки, то за голову.

В какой-то момент я испугался, что утонем оба под подбадривающие и обеспокоенные возгласы с другой стороны ручья.

И в этот момент нечто рвануло меня вверх, вышибая из лёгких воздух, тряхнуло в воздухе, и перед глазами всё замелькало, перевернулось и слилось от скорости в единое размытое пятно.

И то ли сознание я всё же потерял, то ли всё слишком быстро произошло, но вот Рейн уже опустил нас с Искрой на землю у приюта.

И я, мокрый и замёрзший, лишь сейчас заметив бушующую вокруг бурю, взобрался на крыльцо и постучал в дверь.

Глава 40

Марьяна. 

Открыв дверь, я увидела Славку и прежде, чем успела всё осознать, едва не задушила его в объятиях.

– Ма... – моё сердце ёкнуло, но он смог договорить: – Ма-марьяна, задушишь же...

Я отступила от него, опустилась перед ним и принялась ощупывать.

– Ты цел?! Ничего не болит? Ты в порядке? Ты зачем меня так напугал?!

Он всё отводил взгляд, смутившись, а я вновь принялась его обнимать и зацеловывать.

– Ну, Марьяна... – принялся он ворчать, нехотя вырываясь. – Я не один, кстати.

И тут я заметила за порогом... её.

Ту девочку-близняшку, которую видела, будучи в своём мире!

– Это ты... – прошептала, словно боясь её спугнуть. И ничего, что вокруг тем временем поднялся гомон. Дети наперебой расспрашивали обо всём Славку и делились недавно пережитым.

– Детка, – я протянула в её сторону ладонь, – иди сюда, не бойся, тебя никто не обидит.

Подумав немного, малышка зашла в дом, но вместо того, чтобы взять меня за руку, порывисто обняла.

– Там сейчас ещё придут, – как бы между прочим добавил Славка.

– Что? – захлопали я ресницами в растерянности.

Он передёрнул плечом, отталкивая, не глядя, от себя требующего внимания Милаха.

– Да, человек сорок или около того. Ну, детей, а не просто человек. Ой, – махнул рукой, – ты поняла.

– Не поняла... Откуда?! Как? – выглянула за дверь. – Где они сейчас?

Никого не увидела я за плотной стеной дождя.

– Дракон ещё не доставил, не автобус же.

***

И время вновь устремилось вперёд в бешеном темпе, не давая мне ни минутки на переживания и хотя бы попытку сдаться.

Я собирала травы, делала настои, отыскала чай, настоящий чай! Чему была безмерно рада. Лечила детей, отведя для болеющих целое крыло. Контролировала старших девочек на кухне и готовила сама. Ремонтировала по мере возможностей и сил дом, прибиралась, стараясь создать хотя бы в некоторых комнатах уют и приемлемые для детей условия.

Рейн больше не отлучался. Прошло уже несколько дней, а у меня перед глазами так и стояла картина, как он застыл на пороге до нитки мокрый, как вода ручьями сбегала с его белых волос, как мне пришлось (пусть он и убеждал, что напрасно, ведь заболеть не может) отогревать его у огня и укрывать шерстяным пледом.

Было уютно…

Он объяснил мне, наконец, почему передал послание про огонь именно таким, как мне сказал Силг.

Выяснилось, что Рейн уже догадывался, где искать Славу и свою племянницу, просто точного расположения их не знал. И ему было бы даже лучше, задержись здесь его братец на день-два. Рейн мог бы тогда рискнуть и доставить Искру в центр, пока лжеимператора там нет. Спокойно бы раскрыть людям правду. Поэтому и хотел получить знак, задержался ли Эмрант.

Знала бы я об этом, то, несмотря ни на что, сама бы Эмранта здесь оставила, всеми правдами и неправдами отдаляя его отъезд в Эффир!

С другой стороны, может и к лучшему, что сложилось иначе... Дети, по крайней мере, целей остались. Да и я, тоже...

Да и у Рейна больше времени появилось, чтобы сделать всё правильно, без риска, а не сгоряча. Нужно было обдумать всё и прежде чем действовать, набраться сил. В идеале – помочь близняшке вновь заговорить…

Рейн сказал, что говорить она умела. И неплохо было бы, сумей малышка рассказать людям правду о невиновности Рейна, а не просто кивнуть после его слов об этом.

И узнать бы ещё, куда подевался её братик…

Всё это раз за разом прокручивалось у меня в мыслях, словно заезженная пластинка. В этот раз – под скрип грубой тряпки об сожжённый чугун, который я пыталась отмыть. Пока обжигающе-горячие ладони дракона не сомкнулись на моих плечах, и обволакивающий голос его не прозвучал рядом с моей шеей, вызывая этим на коже россыпь мурашек:

– Я представлял тебя у плиты, на кухне, угодливую и в платье, но не думал, что работа станет отнимать тебя у меня. Я передумал, – он притянул меня, смеющуюся, к себе и прижал к крепкой своей груди. – Идём, я тебя краду. Я… не могу больше ждать. Будем считать, ты уже моя жена, Марья. Согласна?

Мне ничего не оставалось, кроме как выдохнуть тихое, почти беззвучное «да». И меня подхватили на руки, чтобы унести туда, где не было бы детей. Видимо, помня мою давнюю шутку-отговорку о том, что дети в этом доме повсюду…

И время застыло.

Прошлое и настоящее слились в одной точке. И от этого, как ни странно, было хорошо...

Мы оказались на крыше, дверь Рейн запер, меня усадил на плед среди подушек, рядом поставил дымящийся чайник с травяным напитком и нехитрые закуски на медном подносе.

– Будем отдыхать, – объявил он мне, устраиваясь рядом и щелчком пальцев зажигая в воздухе по язычку синего пламени.

– Кто я такая, чтобы спорить с императором, – улыбнулась, подчиняясь ему, и следующие несколько часов мы проговорили обо всём на свете.

И вот лунный свет серебром пролился на крышу, будто превращаясь в холод, а мы закутались в тёплый большой плед.

Впрочем, и без него холодно бы рядом с Рейном не было.

Но я, не подумав даже, как-то само собой это получилось, запустила под его одежду ладони.

Настоящая печка...

Уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке, но сам дракон не шелохнулся, словно боясь спугнуть меня. Я сама придвинулась ближе, кладя голову на его плечо, а взгляд свой, направляя ввысь.

– Звёзды красивые, – прошептала завороженно. – Смотри, а там вон они зелёные! Ой, и синие!

– Созвездие «вороново крыло», его видно только зимними морозными ночами. И изредка – поздней осенью. В вашем мире такого нет?

– Нет, – ответила с запозданием, на мгновение растерявшись.

Пусть времени прошло совсем ничего, а я уже и забыла, что там у меня за «другой, ваш мир»...

– Загрустила? – встревожился Рейн и оставил в моих волосах мягкий, тёплый поцелуй, после которого слегка отстранил меня от себя и пытливо заглянул в лицо. Отчего скулы мои начали полыхать.

– Нет, – заверила его, – всё в порядке.

И сама не знаю, как решилась, зачем, почему – порывисто и мимолётно его поцеловала. После чего попыталась выпутаться из его объятий и убежать, но Рейн рассмеялся и прижал меня к себе, целуя куда попадёт, пока я не замерла, как птичка в кошачьих когтях, понимая вдруг, что, вот оно – попалась...

Только в моём случае (я уже верила) это не сулило мне беду.

– Слушай, – вдруг шепнул мне дракон, и что-то странное, будоражащее было в его голосе, – ты только не пугайся, хорошо?

И не успела я хоть как-то отреагировать, за спиной его с тихим шелестом выросли тёмные, переливающиеся, как драгоценные камни, крылья, от которых повеяло теплом таким, словно нас с Рейном накрыл купол, отгоняющий наступающий ночной мороз.

Я протянула руку, не удержалась, и провела пальцами по бархатистой коже...

– Красиво, – выдохнула, жмурясь от удовольствия, и тихо вскрикнула, когда Рейн посадил меня к себе на колени и поцеловал в шею, запуская руку в мои волосы, мягко стягивая их на затылке, заставляя запрокинуть голову.

Вторая его рука опаляла жаром мои рёбра и шла выше, пока не запуталась в завязках платья на груди.

Впрочем, с ними Рейн справился незаметно для меня и по спине моей пробежал холодком ветерок. После же всё сменилось жаром, и я уже не различала ни прикосновений, ничего, не разбирала слов, которые прерывисто шептал мне Рейн на ухо, не слышала собственных мыслей, не разбирала чувств.

Всё стало жаром и единым чувством, имя которому найти я не могла.

Я думала, что буду бояться, или вообще не решусь на подобное, особенно в другом мире, особенно с тем, кого нельзя назвать человеком. Но страшно мне не было, напротив, казалось странным его оттолкнуть, словно было что-то ужасающе неестественное в том, чтобы Рейн меня не касался. Будто он – недостающая моя частичка, деталь, без которой мне плохо.

И я не хотела, чтобы ночь эта когда-либо заканчивалась, пусть на утро, очнувшись в его сильных руках, глядя, как тают на драконьих крыльях мягкие снежные хлопья, не могла вспомнить в деталях всё, что произошло. Лишь тело помнило и горело алеющими отметинами. И мне не хотелось шевелиться, вставать, надевать платье, которое каким-то образом оказалось висящем на дверной ручке, собирать растрепавшиеся тёмные волосы, думать, о чём либо...

Хотелось растянуть привкус прошедшей ночи хотя бы ещё на пару минут.

Но никак – в дверь с той стороны уже робко стучались. Дети обыскались нас обоих, и ничего поделать с этим было нельзя.

– Я хотел бы своих, – проговорил Рейн, смотря в небо всё ещё затуманенным взглядом. – Но не так много... Точно не сто.

– Ну, у меня их уже сто, – рассмеялась я, пытаясь дотянуться до платья так, чтобы не пришлось вставать, и можно было продолжать прятаться под его боком на крыле от его же глаз, внезапно смутившись.

Рейн как-то странно задумался, слишком серьёзно восприняв мою шутку.

– Ну, раз они твои... Выходит, у меня уже есть дети? Надо подумать, что делать с этим, Марья.

Я рассмеялась, наконец, прикрывшись тёплой тканью.

– Ну, что ж, думай, – легкомысленно передёрнула плечом, спешно оделась и ушла к своим подопечным, оставив дракона в замешательстве и небольшой тревоге пополам с ликованием.

А оно, стоит признать, проскальзывало теперь в каждом его взгляде и жесте.

Ну точно мальчишка...

Но вот, что странно (и что успокаивало меня), Рейн весь последующий день старался не упускать меня из виду, будто боясь потерять ещё сильнее, чем до этого.

Будто думал, что даже теперь я могу захотеть вернуться домой, променяв его на свою прошлую жизнь...