Текст книги "Дом ста детей. Целительница для Генерала-Дракона (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

Соавторы: Елена Элари
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 33

– Вот, – спешно сунув мне в руку светящийся камушек, проговорил Милах и едва ли не затолкал меня за дверь. – Сиди тихо, Марьяна. Мы тебя не выдадим! Мы тебя никому не отдадим!

– Милах, – схватила я его за ручку, – проследи, малыш, чтобы про Рейна никто ни слова! Хорошо? Ты ведь понимаешь?

Он сделал серьёзное, очень серьёзное лицо, шмыгнул носиком, потёр его ладошкой и кивнул:

– Ага.

После чего скрылся в тёмном коридоре, прикрыв за собой дверь, оставив меня одну в неизвестности ещё большей, чем я была до того.

И с запоздалой мыслью о том, что Софи, по-хорошему, тоже следовало бы спрятать. От греха подальше. Хоть и девчонка ещё, а всё же пятнадцать лет, кто знает, как воспринимается в этих краях такой возраст. Она довольно красива, хрупкая до невозможности, кроткая, но стойкая и умная.

Вдруг приглянется кому из отряда дракона? Вряд ли дети смогут противиться воли лже-императора, вряд ли кто-то воинам дракона запретит забрать с собой приглянувшуюся девицу…

Следующая же мысль и вовсе заставила меня перебирать в уме план действий – брат императора, вот, кто настоящий предатель своей семьи! Он способен причинить зло не просто детям, а своему собственному ребёнку. Поэтому, я бы не была уверена, что никто не тронет малышей.

Как бы Ива или мой молчаливый, мрачный Арго не навлекли на себя чей-то гнев… Мальчишки наверняка даже при намёке об опасности девочек или малышей не раздумывая ринуться защищать их.

И меня, тоже…

Вот в чём я была уверена, так в этом! И в том, что и Рейна никто из них не выдаст. По крайней мере, из-за меня.

А ведь эти люди наверняка приехали, потому что кто-то заметил летающего здесь дракона…

Боже, а вдруг, это из-за меня? Ведь именно ради меня Рейн так часто обращался в крылатого монстра.

Я принялась мерять шагами пол, чувствуя себя, словно запертая в клетке волчица.

Интересно, как там Пчёлка? Как брат с сестричкой в лесной хижине пережили бурю?

Надо было их забрать.

Ну, или наоборот, боги отвели? Всё же неясно пока, что случиться в приюте.

Терпеть я больше не могла. Никак. И, до боли сжав в ладони светящийся камушек, стиснув зубы, собираясь с духом, отворила тихонько дверь и вышла в коридор, ведущий вон из подвала.

Постараюсь как-нибудь незаметно выбраться, прослежу за обстановкой, в крайнем случае, делать нечего – вмешаюсь! И будь, что будет.

Я шла, не слыша ничего от колотящегося в ушах сердца, чувствуя, как немеют от волнения губы, зачем-то до сих пор сжимая в руке тёплый мерцающий камень, стараясь шагать бесшумно и невесомо.

В главном холле никого не оказалось. Это странно… Впрочем, возможно мужчины пошли осматривать комнаты, а детвора продолжала крутиться вокруг.

Хоть бы не разозлили никого!

И только я решилась подняться по лестнице на второй этаж, взгляд мой упал на окно, за которым развернулась тревожная картина: один из высоких, крепких темноволосых воинов за рога и холку тащил одну из коз к повозке, не обращая внимания на двух девчушек в светлых одеждах, мешающих ему.

И всё бы ещё ничего, хотя коз терять, и было более, чем жаль, но я разглядела Софи, которая замерла у той самой повозки бледным скорбным призраком, склонив голову.

Запястья её были связаны.

– Твоя девица? – со смехом спросил мужчина Гейла, что вышел за вторым воином, собственноручно ведя за собой вторую козу.

Гейл окинул Софи странным взглядом и… отрицательно покачал головой.

– Нет, не моя, господин.

– Господин, – ухмыльнулся второй воин. – Слышал, как он тебя назвал, брат?

– Какой я тебе господин, дурень? – хлопнул тот Гейла по плечу, да так, что жрец пошатнулся. – Это к Эмранту обращаться так будешь, или повелителем звать, понял?

– Понял.

Вот тебе и бесстрашный жрец, бросившийся некогда на огромного медведя, тем самым пройдя испытание своей богини.

Как же, теперь я точно – не выдержала, саркастически закатила глаза – поверю в эту историю!

– А если чья-то, что, отпустите? – прозвенел голосок Аси.

Я, как ни силилась заглянуть дальше, опершись руками о подоконник, не могла её разглядеть но, надеюсь, девочка была в порядке и никому не нужна.

– А что, завидуешь? – хохотнул кто-то из подошедших воинов.

Они уже тащили в руках мешки. Наверняка с нашей едой.

– Откуда у вас столько припасов?

– Из ближайших домов, – тут же нашлась Ася с ответом, говорила она бойко, с вызовом. – Там больше нет!

– Проверим, – пообещали ей, забрасывая мешки на повозку.

А когда первый воин, темноволосый и пугающе-огромный, потянулся и за Софи, к ним выбежал Ива.

Полыхающий под бледными, утренними лучами солнца, как свеча, как медь, как чистое красное пламя!

– Она моя! Моя она, не смейте!

Мужчины лишь посмеялись и оттолкнули его, заставив парнишку упасть в пыль и побить едва зажившую, до того переломанную, руку. Из-за чего Ива не сразу поднялся. А веселье воинов сделалось более громким.

– Да не по зубам тебе такая, – наконец протянул черноволосый, можно даже сказать, дружелюбно, и за шиворот поднял Иву, помогая тому встать на ноги. – Что ты ей дашь? Ты вряд ли даже понравиться такой способен. А я домой её себе привезу, будет при мне жить. Чем плохо? Шёл бы ты, – толкнул его в грудь, – шёл бы, от беды подальше, – и чуть отведя край плаща, показал, погрозился Иве своим изогнутым острым мечом на поясе.

У меня сердце замерло, в глазах застыли слёзы, бессилие грызло душу так, что я едва не задыхалась.

Отчаянно хотелось, чтобы появился Рейн! Чтобы разбросал всех врагов в стороны, выручил нас, успокоил!

Отчего-то верилось, что он бы мог. Пусть разум и говорил, что тогда бы наверняка он попал в беду, ведь здесь рядом, если верить Милаху, находятся не просто воины дракона, а один из этих самых драконов!

Не просто ведь так Рейн был настолько серьёзно ранен, что едва не погиб…

– Увезёте её, – вырывал меня из размышлений голос Ивы, – так я за вами пойду. Хоть кем буду, но пойду за вами!

– Да, малец, мне-то лишний рот зачем? Проще тогда сейчас всё решить, – всё же выхватил воин оружие.

И я не выдержала, метнулась к входной двери.

Да только замерла, так и не успев повернуть ручку, чтобы выйти, услышав за спиной странный голос, в котором бархат обрамлял сталь. Голос, напоминающий голос Рейна…

– Как любопытно. И что же ты сделаешь? Лучше наблюдать за концертом, чем закрывать его своим неудачным выходом.

Я медленно обернулась, словно во сне. И встретилась со взглядом бледно-голубых драконьих глаз.

А то, что передо мной стоял дракон, сомнений не было. Почти те же черты лица, те же длинные светлые волосы, только более тёплого оттенка.

Они наверняка были братьями, более того – близнецами. По крайней мере, я бы в это легко поверила. Может Рейн и говорил, насколько его брат младше, не помню. Но на первый взгляд – они близнецы.

Глава 34

– Не дай им навредить ребёнку! – едва не заламывая руки, шагнула к дракону, жестом указывая в сторону окна, за которым происходило страшное. – Что за воины у тебя, если с детьми сражаются?! Только слабый так может.

– Слабый, – голос его отдавался эхом, глаза превратились в щелку с горящим ледяным огнём. – То есть, я управляю слабаками? Это ты хотела сказать?

– Да, – выпалила я.

И не успела даже моргнуть, как Эмрант оказался передо мной, схватил меня за локоть, наверняка оставляя на коже синяки от жёстких пальцев, и рывком выволок за собой на крыльцо, тем самым отвлекая своих людей от расправой над Ивой.

Если она происходила на самом деле, конечно. Может, мальчишку хотели лишь припугнуть? Иначе почему до сих пор не ударили?

Впрочем, это их не оправдывает.

– Друзья мои, – голос его пробирал до костей, как холод, вызывающий дрожь, – смотрите, кто ещё нашёлся в доме! А вы сказали, прошарили его весь... А мне вот в руки попалась такая зайка. Она назвала вас слабаками!

И он толкнул меня прямо в лапы одного из воинов. Тот поймал охотно и со смехом передал другому, будто я была неким мячиком, который так забавно перебрасывать друг другу.

К нам подтянулось ещё несколько мужчин, в руки которых я тоже едва не упала от очередного глумливого толчка в бок.

– Слабаки? – усмехнулся кто-то из подошедших, у меня от страха рябило в глазах, ни на ком не могла задержать внимание. – Я, конечно, давно не видел женщин, но доказать могу, что не слабак!

– В очередь, – выкрикнул кто-то ему.

А другой засмеялся:

– Доказывать что либо девице, уже слабость, господа!

– Не троньте её! – вдруг выбежал к нам Арго и прицелился с лука прямо в Эмранта, сужая глаза, повторяя тише, но весомее: – Не троньте Марьяну. Она наша мама.

Тот из воинов, что собирался увезти Софи, словно смутился. И я подумала, что, быть может, хотя бы у него осталось чувство приличия и не до конца очерствело сердце?

– Парень, – произнёс он мягко, то и дело бросая опасливые взгляды в сторону своего повелителя, который холодно наблюдал за Арго, – ты бы не шутил так. Никто здесь никого не обидит. Мама твоя просто раззадорила парней… А что девочку я забираю, так ей же и лучше будет.

– А еду?! – спросил Арго с вызовом. – Еду вы забирается во благо кого?

– Иди в дом, – сухо попросил его Ива, видимо тоже ожидая, что за такую дерзость Эмрант в живых не оставит даже ребёнка.

– В дом?! Да разве это дом, если мы там не в безопасности? Какое они право имеют так поступать? – блеснули слёзы на его чёрных ресницах. – Ведут себя, как захватчики, когда должны были бы защищать! Маму отпустите… – совсем уж задрожал его голос и Арго замолк.

– Пустите девку, – коротко приказал их лже император и подошёл к Арго, одним быстрым движением забирая его лук. – Выстрелил бы?

Арго, дрожа под его натиском и ощущением драконьей силы, тем не менее, гордо выпрямился.

– Да.

Эмрант кивнул и отступил от него, после чего, развернувшись, направился обратно к дому, на ходу отдавая приказ:

– Женщину не трогайте, девчонку отпустите, оставьте здесь, еду верните на место. Мелкого наглеца – казнить.

  – Нет, – выдохнул Ива, и собрался было броситься за новым императором, но Арго смирил его решительным взглядом и едва заметно покачал головой, как бы говоря: не надо…

И Ива сдержался, по-своему уважая его смелость.

Честь, видимо, ценится во всех мирах. Честь, сила воли, смелость. Думаю, поэтому Эмрант и исполнил то, за что сражался Арго. Уступил ему, оценил честность и силу духа.

Только вот наказать за это не преминул.

Чудовище, настоящее чудовище!

Слёзы катились у меня из глаз, не замечая их, я оказалась рядом с Арго и обняла, пальцами путаясь в его чёрной копне волос, прижимая к себе так, что, казалось, никто не в силах был бы отнять от меня мальчишку!

– Не бойся, сынок… – всхлипнула я, сама не проследив за собой неосторожных, но таких сильных и желанных для Арго слов. – Мой хороший, мой воин.

– Мама, – только и смог прошептать он, обнимая меня в ответ.

Мой сын.

Он стал мне сыном. Никогда, никогда, никогда не брошу его. Я буду сражаться за него!

С этими мыслями я взглянула на окруживших нас воинов и, видимо, что-то такое было в моём взгляде, что двое из них на мгновение, замерев, отступили на пару шагов. Будто боясь, что я наброшусь на них, словно дикая кошка и ни один даже самый искусный боец не успеет первым нанести удар!

Софи, с рук которой уже сняли верёвки, стояла в сторонке и тихо утирала дорожки слёз со своего милого, светлого лица. Ива, помедлив пару секунд, подступил к ней и обнял за плечи, после чего она уткнулась в него лбом, да так и замерла.

И в этот момент я поверила – чтобы ни случилось, Софи не останется одна и не пропадёт.

Больше всего сердце моё ныло за Милаха, который очень огорчится, потеряв кого-то из нас. И за Славку, которого обязательно, наверняка отыщет Рейн, вернёт сюда… а меня здесь уже не будет.

Я сама не заметила, как начала плакать в голос, пусть и тихо-тихо, будто таясь от кого.

– Не плачь, мама, – вдруг произнёс Арго очень серьёзно и твёрдо. – И не надо, – а это уже, как-то совсем по-особому.

И я поняла – он почувствовал, что собралась за него биться. Почувствовал и запретил мне. Потому что хочет, чтобы я осталась с детьми в приюте, знает, что нужна им. А они – нужны мне.

– Так, всё, – тот воин, что недавно заверял Иву, будто Софи повезло быть его пленницей, схватил моего Арго и поволок куда-то за дом.

Всех остальных заставили оставаться на месте, Иву, который ринулся следом, вновь отшвырнули в сторону и парнишка не сразу поднялся с дороги. Только на этот раз Софи помогла ему, то и дело опасливо, испуганно бросая взгляды на мужчин.

А меня вот никто не остановил.

Я побежала за ними. Мы свернули за угол и оказались за горой тыквенных широких листьев, между потрескавшейся стеной дома и железным ограждением, возле которого в ряд росли хиленькие узловатые деревья.

Будто воин, сжалившись над всеми, специально подыскивал место для казни такое, чтобы скрыть это страшное действо от чужих глаз.

– Вы не посмеете! – вырвалось у меня.

А сама никак не могла отвести взгляд от Арго, который сделался белым, как мел, предчувствуя свою скорую гибель.

Казалось, ветерок подует, и мальчик падёт замертво. Просто потому, что больше не выдержит напряжения и страха.

– Не посмею, – не стал спорить мужчина и разжал пальцы, выпуская Арго, позволяя тому упасть обессиленно на колени.

Я сразу же оказалась рядом, вновь обняла его. И неверующим взглядом окинула мужчину:

– Но… как? Вас же тогда самого… А потом и нас, всё равно, – прошептала пересохшими от волнения губами.

Надеюсь, что не зря. Потому что воин задумался.

От переживаний, из-за дико колотящегося сердца, у меня словно померкло в глазах. Все краски вокруг стали серыми и тусклыми, как на чёрно белой картинке потёртой, старой книги. Все звуки слились и превратились в белый шум. Звук же собственного сердца набатом звучал в ушах. И я была на грани того, чтобы со всей силы, на которую только была способна, позвать… Рейна.

Моего дракона. Моего будущего мужа… О, я бы сказала ему «да» тысячу раз, лишь бы он явился сейчас и разобрался с этими чудовищами, чтобы спас нас, чтобы решил свою беду и весь этот мир, наконец, вздохнул бы с облегчением. Потому что с таким императором, как он, людям не пришлось бы ничего больше бояться. А я усилила бы свой целительский дар, став женой дракона и лечила бы народ от всего, с чем бы приходили ко мне.

Я столько бы готова была сделать, на столько была бы способна! Только оставили бы мне этого мальчика… И вернули бы моего Славу…

И небо будто услышало мою отчаянную, беззвучную мольбу.

– Вряд ли кто-то будет проверять исполнение приказа, – протянул воин в полголоса и мы вместе с Арго воззрились на него глазами полными надежды.

– Вы, – прошептала, – отпустите нас?

– Во-первых, – усмехнулся он, – тебя я вообще не собирался трогать. И лучше бы, на будущее говорю, под руку тебе не лезть, когда мужчины дела решают! Во-вторых, – это уже предназначалось Арго, – не дрожи, малец, как осенний лист на ветру! Так смело с императором речь вёл, а здесь вдруг трусом сделался?

– Я не трус, – выдохнул мальчик.

И обнял меня порывисто и крепко.

– Ладно, ладно, – протянул воин и вынул свой изогнутый меч из ножен.

Я вскрикнула.

Он одобрительно кивнул, будто издеваясь:

– Кричи, девица.

Я и правда закричала, прижимая Арго к себе крепче и невольно зажмурилась.

Когда же поняла, что ничего не произошло, приоткрыла глаза. И увидела, как, закатав рукав, мужчина поранил себе руку и кивком приказал Арго подойти.

Я с трудом разняла объятия, выпуская мальчика. Арго, на не гнувшихся из-за страха ногах, подошёл к воину и гордо, с достоинством выпрямился.

– Ты ляг как-нибудь, будто замертво пал, – попросил воин и, для правдоподобности, толкнул Арго в грудь, сбивая с ног. – Замри! Да лежи так, пока мы не уйдём. Услышишь, что подошёл кто близко, дыхание задержи, будто мёртв. Не справишься, и правда убьют. И меня заодно, из-за вас, – измазал он его рубаху на груди своей кровью, после чего перетянул руку полоской ткани и опустил рукав.

А я стояла, как вкопанная, сама не живая, не мёртвая. Как и Арго сейчас.

– Сиди над ним и плач, – посоветовал мне воин. – А то сдашь нас ещё!

Я последовала его совету, заодно решила, что если и правда кто подойдёт проверить, прикрою Арго собой. Не дам подойти. Это даже правдоподобно будет, потому что, как можно было бы поступить иначе? Они недостойны даже рядом стоять с моим мальчиком!

Я склонилась над ним, уже не пытаясь сдержать слёз, на этот раз – слёз облегчения. И не успела, к сожалению, поблагодарить спасшего нас воина, он ушёл, вернулся к своим.

До меня теперь доносились лишь их голоса и детский плач. Видимо, кто-то оплакивал Арго.

Я собиралась так и сидеть, пока лже император не уведёт отсюда своих людей. Но заметила неподалёку за зарослями разноцветные, мерцающие глаза.

За всем, что случилось недавно, наблюдал Гейл…

Глава 35

Звуки вокруг для меня перестали существовать, даже собственное сердце, казалось, замерло в груди, в глазах померк свет. Я устала бояться, переживать, но ничего с собой поделать не могла. Гейлу я больше совсем не верила и ожидала от него отныне лишь плохое. Хотя и видела в этом жреце всего лишь мальчишку.

Возможно, лишённого любви и воспитания мальчишку. Однако это, в его случае, почему-то сочувствия во мне почти не вызывало.

– Выходи, – коротко приказала я, но не очень громко, боялась, что воины или брат Рейна подойдёт ко мне.

А надежда, что мы с Арго так всё и переждём, пока ещё была сильна. Ведь вряд ли лже император так не уверен в себе и имеет настолько больное самолюбие, что лично явится проверять, казнён ли ребёнок, выполнил ли воин приказ.

Он должен быть уверен в своих людях и думать о более серьёзных вещах, чем о сведения счётов с детьми!

Впрочем, «свои люди», это, конечно, вопрос… Наверняка ведь если не все, то часть этих воинов служили Рейну и уважали, любили его.

А что они именно так относились к нему, я уверена. Пусть знаю Рейна и ни так давно, но в этом не сомневаюсь.

Гейл медлил, словно раздумывал над чем-то но, наконец, подошёл ко мне ближе.

И первое, что он сказал, опережая мою просьбу молчать, было:

– Меня вознаградят… Все правители хотели бы, чтобы их слова ценили выше всего. Прости, Марьяна. Но я выдам вас.

И прошёл мимо меня, собираясь позвать воинов, а то и самого Эмранта.

Я, не помня себя от гнева, поймала его за локоть и оттолкнула к стене дома.

– Послушай меня, маленький засранец, – зашипела сквозь крепко стиснутые зубы, пальцем утыкаясь в его грудь, впервые за всё это время, позволив себе выругаться, – причинишь хоть малейшее неудобство, не говорю уже о зле, этим детям и я от тебя мокрого места не оставлю! Ты понял? И не посмотрю на богиню твою или кому ты там служишь. И если она и правда смотрит на мир глазами своих жрецов, то вот, – я видела своё отражение в его расширившихся от возмущения зрачках, – что я скажу ей: воспитывай своих детей лучше, дамочка, а моих не тронь!

– Да что ты себе, – отбросил он от себя мою руку, больно хлопнув меня по ладони, – позволяешь?! Да ваши жизни сейчас в моих руках. Мне стоит лишь закричать, а после проклясть вас. Стоит к императору подойти и про вашего дракона рассказать. И не только Арго казнят, но и тебя, и всех, всех, всех вас!

Я нервно рассмеялась.

– За коз сражаешься? Хочешь, чтобы коз тебе оставили, да? Эмрант ведь распорядился лишь наши припасы вернуть. А не ты ли их подарить Софи обещал? Ой, точно, – закатила я глаза, протянув саркастически, – ты ведь потом сам от неё отказался, маленький трус!

Арго, я кожей чувствовала, боролся с желанием подняться и ударить Гейла. Но продолжал лежать тихо-тихо, чтобы, в случае чего, никого не подвести, выдав себя. Он притворялся мёртвым. И делать это будет, я уверена, столько, сколько потребуется. Поэтому хотя бы о нём в этом плане я сейчас не беспокоилась.

И полностью отдалась злости на мелкого жреца.

Правда, не бить же его было… Я до боли закусила губу, сдерживаясь.

А Гейл это воспринимал, словно за мой страх перед своей силой. Иначе, думаю, не стал бы так наглеть и искушать судьбу:

– Отказался, ведь она недостойна быть моей.

– Прости? – изогнула я бровь.

– Ценность девушки измеряется и в том, кто именно считает себя вправе на неё претендовать. Влюбись в неё короли или великие генералы, был бы другой разговор. Но раз какой-то грязный воин решился увезти её с собой, да калека-мальчишка, значит, считали они, что она достойна их. Мне нужна та, на которую не решаться такие, как они, и глаз поднять.

Я даже прекратила злиться. Я смотрела на Гейла так, словно впервые его видела.

– Серьёзно? – только и смогла выдавить из себя. – Фантазия твоя тебе во вред идёт, мальчик… Вот так напридумываешь себе образ, прошлое, а затем об реальность очень больно ударишься, сам во всё это поверив, заигравшись…

– О чём это ты, дева? – недобро сощурился он. – В силу мою не веришь?

– Магия у тебя есть… Но жрецом точно ли тебя богиня признала? Или просто решил, что оправдывать колдовство будешь её именем? – не хуже него, угрожающе сощурилась я. – Выдумал ведь про то, что испытывала она тебя? Про медведя и прочее… Откуда на самом деле шрам?

– Да как смеешь ты?! – он вдруг замахнулся на меня своим посохом, и об меня словно ударилась невидимая горячая волна.

Ударилась и рассыпалась, исчезая бесследно. Только чернота на моих пальцах вспыхнула, да пропала, вновь делая кожу белой и чистой.

– Оберег тебе подарили? – удивился Гейл, который на пальцы мои внимания, похоже, до этого момента не обращал. – Но теперь его нет! – вновь замахнулся он, пытаясь меня проклясть.

И я бы даже не испугалась, думала, что мне уже ничего не страшно! Если бы, откуда ни возьмись, к нам не выбежал Милах и не оказался между нами:

– Мамочку не тронь! – успел воинственно крикнуть он, пока в него не попал магический удар Гейла.

– Милах… – выдохнула я, бросаясь к нему, чудом успев подхватить малыша на руки, не позволяя рухнуть на пыльную землю. – Маленький, что же ты…

Он, весь белый, как полотно, кривя губы так, словно вот-вот расплачется, взглянул на меня блестящими от слёз глазами и прошептал:

– Я воином стать хочу, я тебя всегда защищать буду, Марьяна…

Перед моим внутренним взором тут же всплыла картина, как он подбегал к Рейну с просьбой сделать его воином. Тогда это показалось мне забавным, теперь же я поняла – маленький не шутил, это была не просто детская фантазия или игра, а серьёзное намерение.

И даже сейчас, наверняка мучаясь от удара, Милах об этом не желал.

– Ты уже, – всхлипнула, растрогавшись и до боли в сердце ему сочувствуя, – уже воин, маленький. Самый-самый лучший воин. Лучше всех взрослых, даже сильнее их, – заверила его, видя, как, не смотря ни на что, мальчик начинает светиться от каждого моего слова.

И я подняла полыхающий от гнева и решимости взгляд на жреца:

– А ну, исправляй, что сделал! Иначе не посмотрю, что ты ребёнок и под защитой божества ходишь!

Гейл переминался с ноги на ногу, выглядя неожиданно растерявшимся и возможно даже виноватым. Кончик его посоха выводил в пыли причудливые узоры, взгляд рассеянный блуждал по сторонам.

Будь ситуация иной, я даже пожалела бы его и подумала, что с ним всё ещё можно что-то сделать, можно договориться, как-то ему помочь, предложить остаться.

Но Милах лежал тряпочкой на моих руках. И сочувствия маг не заслуживал!

– Я… Не стану. Не… не смогу, – пролепетал Гейл. – Это ведь для тебя предназначалось, слишком сильное проклятие было. А он кроха совсем. Я… не знаю, как… отозвать магию.

Внутри меня всё похолодело и кажется, заморозило даже эмоции, оставив лишь холодную пустоту и ясные, удивительно ясные мысли.

Приложив ко лбу Милаха ладонь, я прикрыла веки и глубоко вздохнула. А выдохнула уже, словно часть себя, отдавая её малышу, делясь с ним силой благодаря своему целительскому дару.

– Гейл, – произнесла чётко и холодно, – живо, снимай проклятие, пока я помогаю ему.

И жрец провёл над нами своим посохом, что-то быстро и неразборчиво зашептав, подчиняясь.

Когда всё закончилось, Милах пошевелился, будто на пробу и поднялся на ноги, принимаясь отряхиваться так, словно не был подхвачен мною и упал всё же на землю, нацепляв на рубаху колючек и листьев.

Я с облегчением выдохнула и вдруг поняла, что знаю, как Гейл получил свой шрам на лице.

Просто знаю, будто видела это когда-то и теперь вспомнила.

И женский голос в мыслях моих, наверняка принадлежащий его богине, прошептал: «Мать всегда поймёт другую мать… Мой жрец будет тобой наказан. Пусть благодарен будет, что тобой, а не мной».

И сила его (или его богини, тут уж, как посмотреть) окончательно от нас отступила.

Я поднялась, глядя Гейлу в глаза, уже веря, что паршивец ничего не посмеет совершить против меня и приютских детей. Потому что я знаю его страшную престрашную тайну. Которую сейчас и озвучу. И знать о ней будет ещё и Арго, и Милах. И это для Гейла будет самым ужасным наказанием, ведь образ его, так тщательно им создаваемый, исчезнет безвозвратно.

– А знаешь, не отвечай, – не смогла сдержать я улыбку.

Гейл сразу не понял даже, о чём я, а от того отступил, от неожиданности испугавшись.

– Что, дева, ты чего? – глупо захлопал он глазами и сильнее сжал свой посох, словно ища в нём защиты. Казалось, вот-вот и вовсе его обнимет, прижав к себе.

– Я про медведя, – со вздохом пояснила ему и не без удовольствия заметила, как Гейл переменился в лице. – И, боюсь, мальчишка, ты не достоин ни своих братьев и сестёр, ни Софи, ни какой либо другой девушки.

– Замолчи… – прошептал он, пятясь и бледнея.

– Стой на месте, – мрачно посоветовала я ему, опасаясь всё же, что в отчаянье он успеет нас выдать.

– А ты молчи! – воскликнул он. – Молчи! Молчи!

– От чего же, – изогнула я бровь, – это очень забавная история. Печально, конечно, что тебе пришлось это пережить, споткнуться, убегая от обычного мужичка, на поле которого ты воровал кукурузу. И, упав, ты разбил лицо о черепок глиняного горшка. А он, тот мужичок, потом тебя ещё и выдрал розгами. Печально. Но история такая, что можно было бы и посмеяться, не находишь? – ободряюще улыбнулась я ему, признаю, ради того, чтобы кольнуть сильнее. – Всё дело в отношении, во взгляде на мир. Он так забавно за тобой бежал, разве нет?

Гейл, едва не плача, плотно сомкнул губы и слушал меня внимательно, вдумчиво, видимо силясь понять, откуда мне известна его история.

– Ясно, – наконец вздохнул он и опустил свой посох. – Я всё понял, не надо ничего больше говорить… И коз скажи тем мужчинам, чтобы оставили вам, потому что они тоже ваши. Скажи-скажи! А я уйду поутру со своими братьями…

– Нет, – прервала я его и он, уже собираясь вернуться в дом за своими пожитками, от неожиданности замер.

– Почему нет? Мы кочевники, я не могу остаться.

– А тебя никто и не просит, – отрезала я. – Но уведёшь ты лишь тех, кто действительно захочет уйти, понял? Я не могу позволить тебе так просто отправиться в неизвестность с малышами, когда вокруг настолько опасно. И коз мы поделим, если с тобой уйдёт хоть кто-нибудь, я не монстр какой, чтобы обрекать детей на голодную смерть!

– Ну, что молчишь?! – набросился на него Милах, сжимая ручки свои в кулаки. – Отвечай!

– А? – нахмурился Гейл.

Милах шумно, вымученно вздохнул:

– Благодари то бишь, Марьяну, за её доброту!

– С-спасибо, – не стал отпираться жрец, но в глаза нам больше не смотрел, и мгновением после скрылся за углом дома.

– Пойду, прослежу, – решил Милах, напуская на себя серьёзный и важный вид, – чтобы не учудил чего. Побеждённые порой хотят мстить, а не смиряться или становиться лучше да сильнее.

– Иди, – подумав немного, разрешила я.

Богиня Гейла, как ни как, покровительствует детям, наказав своего жреца, она вряд ли позволит ему так сразу совершить очередную ошибку.

Милах в припрыжку побежал за ним, а я села ронять слёзы над Арго, просто для вида, на всякий случай.

И не зря, потому что вскоре над нами нависла тень Эмранта, который если не исполнение своего приказа пришёл проверять, то попрощаться со мной.

По крайней мере, я надеюсь, что он подошёл именно проститься…