Текст книги "Дом ста детей. Целительница для Генерала-Дракона (СИ)"

Автор книги: Ева Кофей

Соавторы: Елена Элари
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

То ли мы привлекли чьё-то внимание, то ли совпало так, а может быть на стаю голубей (не удивлюсь, если мальчишка начал прикармливать их недавно, от тоски и одиночества) засмотрелись не мы одни, но голоса чужаков доносились до нас всё отчётливее.

И вот, не успела я и слово сказать дракону, из-за полуразрушенного каменного забора к нам вышла компания из четверых мужчин.

Обросшие, в изрядно запачканной и порванной одежде, но отнюдь не измождённые, как можно было ожидать, они напоминали мне викингов из фильмов. Не хватало только громоздкого оружия. Вместо него, правда, все были вооружены чем-то напоминающим длинные изогнутые кинжалы.

Вначале, увидев нас, они замолкли, затем двоя их них, заметив Рейна, напряглись. Третий, со ржавой щетиной на лице, задумчиво потёр подбородок сбитыми пальцами, сплошь усыпанными мозолями, а последний, на вид помельче и моложе, начал мерзко ухмыляться, разглядывая меня, словно больше никого здесь и не было.

– Девка. Смотрите-ка, как нам свезло! – ткнул он локтем в бок своего товарища, кивая в мою сторону. – Как делить будем?

Славка добела в костяшках вцепился в край моей кофты.

– Это моя женщина, – выступил вперёд Рейн, а я отчего-то вздрогнула, услышав его красивый, чарующий голос.

И испугалась. Так как… Всё понимаю, наверное, он желает меня защитить, но чей-то женщиной я быть уж точно не планировала!

Почему-то мне вообще в голову не приходило, что раз здесь такая проблема со взрослыми, то женщины будут цениться куда больше. И это в нехорошем смысле. Для женщин, не в хорошем…

Дети принялись жаться ко мне, когда чужаки разразились противным, гаркающим хохотом.

– Да уж, была твоя, – пробасил самый крупный из них, удобнее перехватывая в руке оружие, – а стала нашей!

– А малышню на шашлыки, – голодным, блестящим от азарта взглядом окинул детей тот, кто предложил меня «разделить».

– Сначала поймай! – выкрикнул вдруг Милах и забрал у Аси из рук палку. – Только попробуй подойти, – замахнулся он и замер в боевой готовности, маленький и хрупкий.

Казалось, ветер подует и малыша просто собьёт с ног. Что уж говорить о чужаках, которые на фоне Милаха выглядели настоящими каменными горами.

Рейн одобрительно рассмеялся.

А я с ужасом заметила, что рана на его спине раскрылась вновь и тонкая струйка горячей драконьей крови стекает по рёбрам.

Высокий, хорошо сложенный, красивый, он выглядел всё же слабее компании чужаков. И они, видя своё превосходство, без лишних слов первыми нанесли удар.

Я не успевала проследить за сражением, перед моим испуганным взглядом лишь мелькала сталь, и движения мужчин сливались в одно сплошное, мельтешащее пятно. Звуки, голоса, выкрики… детский плач за моей спиной и за дверью домика, всё превратилось в единый шум, который перекрывал собой набат моего сердца.

Но вот, самый молодой из врагов, буквально упал к моим ногам, придавленный напоследок ножкой Милаха, который, пусть и стоял всё это время не шевелясь от страха, но с занесённой для удара палкой, сумел таки понять, что мужчина уже не опасен. А потому пнул его разок-другой, после чего с воинственным криком отбежал прятаться в ближайших кустах.

– Мамочка, – тем временем обнял меня Арго, пугаясь больше не за себя самого, а за меня…

Точнее, боясь вновь потерять свою мать в моём лице.

Я это чувствовала слишком отчётливо, поэтому всё же не смогла сдержать слёз и прижала мальчишку к себе, гладя его по иссиня-чёрным волосам, нашёптывая что-то успокаивающее и неразборчивое. Краем глаза наблюдая за тем, как мой Шмель скачет вокруг рыжего громилы, не подпуская того к его двум подельникам, что одновременно бились с Рейном.

В какой-то момент мне показалось, что дракона победят. Один из «кинжалов» с хрустом вошёл в его плечо… Но тогда-то я и поняла, отчего рана на спине дракона открылась.

Крылья.

Два крыла выросли за его спиной и смели со двора врагов, отбросив тех далеко в сторону, едва не размазав об ближайшую стену.

Рейн, тяжело дыша, безумно злой, обернулся к последнему оставшемуся врагу и тот… рухнул наземь без чувств.

– Во взгляде дракона можно увидеть свою смерть, – прошептала Ася за моей спиной. – Это самые страшные существа нашего мира…

– Трус, – тем временем прокомментировал всё это Рейн, по-своему рассудив, что именно произошло с врагом.

Без всяких поэтичных сравнений.

И без всякой заботы о наших нервах. Он медленно вынул из своего плеча оружие и собрался перерезать им горло врагу.

– Не надо! – вскрикнула я, ладонями закрывая себе глаза.

Да так и стояла, замерев и не решаясь взглянуть даже сквозь пальцы, пока горячие руки дракона не отняли мои ладони от лица.

– Не буду… – мягко, удивительно мягко после всего, что случилось, пообещал он мне. – Хотя стоило бы, – бросил он презрительный взгляд на лежащего в пыли мужчину. – Трусы не заслуживают пощады.

И, видимо, Милах это принял на свой счёт тоже, потому что он тут же, с опаской, вышел из своего укрытия, морщась, вытаскивая из волос застрявшие в них колючки и отлепляя их от своей льняной рубахи.

– Да! – поддакнул он.

И Рейн, чтобы его подбодрить (как только заметил то?) подхватил с земли брошенную Милахом палку и вернул ему.

– И оружие своё бросать негоже, – произнёс так же мягко, как недавно мне.

– Может, – раздался из окна детский голосок, – вы всё-таки уйдёте отсюда?!

Дракон, убрав свои крылья, хитро обернулся в сторону пухлощёкого паренька (тот сразу же зашторил окошко, прячась).

– О, конечно, малыш, – протянул он, зная, что мальчик всё слышит. – Мы уйдём. А они вот, останутся. И другие подтянутся сюда, заметив дым из печи, или птиц, которые кормятся у твоего дома. А может и случайно набредут в поисках наживы, а здесь такой чудный, сохранившийся домик… Идёмте, – взял он меня под руку, и жестом подзывая к себе ребят, – нам пора.

– Но, – хотела было заупрямиться я, только вот Рейн слишком уверенно и настойчиво повёл меня в сторону приюта.

Часть пути мы все шли молча, дети вздрагивали от каждого шороха, а подступить ко мне ближе не решались из-за дракона.

Но в какой-то момент оживились и стали перешёптываться. Обернувшись же, я поняла, что отвлекло их от страха.

Пухлощёкий темноволосый мальчишка (на вид ему было лет десять, не меньше) семенил за нами, взвалив себе на плечо мешок, доверху набитый сухарями. Что я поняла, судя по голубям, которые время от времени садились на дорогу и что-то склёвывали по его следам.

Я не сдержала нервный смешок.

– Я вернусь потом за остальным, – довольным голосом произнёс Рейн.

И обнял меня за талию.

Я рефлекторно попыталась отстраниться, но куда там! Рука его сделалась будто стальной, пусть и держала меня осторожно, не причиняя боли.

– Я не твоя, – прошептала, не выдержав, отчего-то краснея.

– С этим мог бы поспорить, – невозмутимо ответил дракон.

И внезапно добавил:

– И всё-таки, Марья, почему ты в штанах?

От ответа меня остановило очередное, потрясшее всех событие.

Милах, который отстал от нас, чтобы разглядеть получше нового мальчика, вдруг коротко вскрикнул, замер, побледнев, и упал ничком прямо посреди дороги.

И толстую стрелу, застрявшую в его спине, закатные лучи окрасили в багрово-алый…

Глава 18

Не помня себя, я бросилась было к Милаху, но дракон не позволил ступить и шага, прижав меня спиной к себе, не обращая ни малейшего внимания на мои попытки отбиться от него и вырваться.

Я не слышала ничего, ни детских возгласов, ни уговоров Славки оставаться на месте, ни оглушительного лая Шмеля. Пока горячее дыхание Рейна не опалило мою шею. Он спокойным, невозмутимым голосом приказал мне:

– Ты должна взять себя в руки, сейчас же. Иначе ничем не поможешь ему. Мальчик пока ещё жив, я чувствую.

Заливаясь слезами, всхлипывая, я обмякла в его руках, сама едва не теряя сознание. А затем почувствовала, как Рейн ослабил хватку, и мне пришлось твёрже стоять на земле.

– Помрёт, – со знанием дела заключила Ася, скорбно глядя на Милаха.

Никто из детей, кроме Арго, не решался подойти ближе. Он же, медленно подступив к малышу, склонился над ним и кончиком пальца невесомо коснулся стрелы.

– Это… не вражеская, – проговорил с недоумением. – Я почти уверен.

И мы все подошли.

Я опустилась рядом с Милахом на колени. Бедняжка не двигался и почти не дышал. Он не издавал ни звука, хотя лежал с широко распахнутыми глазами, в которых, словно в зеркалах, отражался клочок темнеющего неба и моё бледное отражение.

– У него шок, – погладила я Милаха по мягким золотистым волосам, с болью наблюдая, как Рейн собирается вынуть из его спины стрелу.

Стрела, судя по крови, выступившей у малыша на белых губах, вонзилась очень глубоко…

– Постой! – вскрикнула я. – Кровь же будет не остановить.

Дракон глубоко вздохнул. Похоже, чтобы оставаться терпеливым, ему требовалось много сил.

– Ты ведь целительница, Марья. Зачем быть целительницей, если даже с такой раной не можешь справиться?

– Я, – растерялась, – я… ведь не умею! Не знаю, как. Я устала и сама едва жива… Вдруг не выйдет?

– Но меня же ты подлечила, – пронзил он меня своим чарующим взглядом янтарных глаз. – А я не просто человек, и рана моя была нанесена мне не человеком.

– Ты вспомнил?

Но дракон лишь покачал головой:

– Нет. Просто это очевидно. Иначе я не валялся бы у вас полумёртвым.

И он выдернул из Милаха стрелу, на мгновение, приподнимая этим детское тельце над землёй, настолько крепко засела в нём стрела.

Я лихорадочно зажимала рану у малыша на спине, но магия никак не хотела давать о себе знать. Моя сила, мой неожиданный дар будто покинул меня.

– Не выходит. Я не могу, – мои слёзы падали на Милаха и исчезали в его крови.

– Ну нет, – прорычал дракон, – я не для того вас спасал…

И вдруг он небрежно зацепил меня за подбородок, чтобы поднять моё заплаканное лицо, склонился ко мне и наши губы слились в поцелуе настолько обжигающим, что я почти уверилась в том, что расплавлюсь. Точнее, уже расплавляюсь, как золото в огне и таю… И реками жара расхожусь по воздуху и лечу куда-то в бесконечность…

Я видела, сквозь сомкнутые веки, я видела золотое сияние, которое окутало нас с Рейном. И тьму его крыльев, что выросли за спиной дракона, чтобы обнять нас, словно сдерживая золото рядом, не позволяя ему распыляться вокруг тысячами тысяч мягких искр и бликов.

Рейн поделился со мной своей магией, чтобы уже мой дар исцелил и его самого и малыша, лежащего между нами.

Милах закашлялся и поднялся, сначала вставая на четвереньки, затем выпрямляясь, вытягиваясь стрункой, отряхиваясь от пыли и вязких капель крови. И пугаясь последнего до душераздирающего плача.

Я хотела его обнять, успокоить, заверить, что теперь он в порядке. Но когда свечение вокруг нас угасло, не смогла вымолвить ни слова. Всё это отняло у меня последние силы. И теперь я сама падала к земле, не имея возможности и воли сопротивляться поглощающему меня, болезненному сну.

Рейн подхватил меня одной рукой, позволяя прислониться к его плечу. А второй, неожиданно для всех, обнял Милаха и успокаивающе похлопал того по спине.

– Всё уже позади, больше с тобой ничего не случиться. Сейчас мы вернёмся домой.

– Никого не волнует, кто стрелял? – проговорил Славка, крепко-крепко держа Шмеля за поводок.

Я успела заметить, как Рейн, сделавшись сосредоточенным, вгляделся вдаль.

– Волнует, – проронил он тихо. – Вижу, тот трус с кем-то переговорил и они ушли…

А я, хоть и находилась уже почти без сознания, никак понять не могла, что за зрение такое у драконов? Что он с такой дали мог что-то рассмотреть, едва ли не сквозь стены и заросли кустарников да трав…

А Рейн продолжал:

– И эта стрела действительно не вражеская. И дальнейших ударов не следует, почему? Будто стрелу пустили в предупреждение. Или по ошибке.

– В ребёнка? – хмыкнул Славка.

– И то верно… – не стал спорить Рейн.

– Если не вражеской её зовёшь, – дрожащим голосом спросил Арго, – выходит, ты… наш дракон? У нас в стране лишь два дракона и их наследники.

Милах, тут же придя в себя, отшатнулся от Рейна. И Ася последовала его примеру.

– Ты наш император? – прошептала она.

Дракон замер на мгновение. Я слышала, как сердце его пропустило удар.

– Я… не знаю, – проговорил он хрипло. – Не знаю.

– Или он имел в виду, – сощурился Слава, – что стрела эта не ваших, вражеских ему, воинов. А значит, он чужой дракон. Враг!

Арго на этом внимательнее вгляделся в стрелу и, натянув пониже рукав своей рубахи, осторожно поднял им её, боясь запачкать кожу кровью Милаха.

– Покажу Иве, он разбирается.

– Не имеет значения, – поднялся дракон, держа меня на руках, – чей я. Сейчас я – с вами. И обязан Марье жизнью… А потому не опасен для вас.

Я из последних сил вцепилась в его плечи, затем слепо обняла, лицом уткнувшись в горячую шею, и прошептала прежде, чем позволила тьме поглотить себя:

– Имеет… Ты не должен оказаться врагом. Ты должен помочь нам со Славой вернуться домой. И детям… тоже, помочь.

И то ли мне привиделось, то ли реальность не уставала удивлять меня, но случилось странное. На моём запястье, будто под тонкой кожей, золотом вспыхнуло что-то и исчезло так же внезапно, как появилось.

Но хотя бы подумать, что это было, не то, что спросить, я уже не успела.

Глава 19

Ива разглядывал стрелу недолго.

– Эта наших воинов, – кивнул он утвердительно, не обращая внимания на столпившуюся вокруг детвору, обращаясь лишь к Арго, – совершенно точно. С другой стороны, стрелять мог и бандит. Сейчас, где только оружие не отыщешь…

И пока дети с важными лицами обсуждали произошедшее, а Милах всем желающим (и не желающим, девочка-куколка вот, например, с визгом отбегала в сторону) показывал свою продырявленную и испачканную рубаху, я, лёжа в холле на старенькой софе, глаз не сводила с дракона.

Он успел уже слетать и вернуться обратно с припасами Ларо. Так звали нового мальчика. И теперь, не шевелясь, стоял у окна, задумчиво наблюдая за угасающим закатом.

Не знаю, о чём он думал и можно ли ему доверять. Но отчего-то сердце моё щемило. Словно мне было больно за этого дракона…

Так я то приходила в себя, то забывалась тяжёлым сном, пока навязчивая мысль: «детям теперь можно приготовить поесть. Их нужно накормить. Нужно накормить. Нужно…» не заставила меня с трудом разомкнуть веки.

Оказалось, я пролежала так почти до полуночи, если верить громоздким часам, что больше напоминали маленький шкаф и стояли у лестницы.

Славка дремал, свернувшись калачиком в моих ногах. А у изголовья, сидя на полу и облокотившись о край софы, сонно сопел Арго.

Кто-то укрыл меня шерстяным пледом, а тронув раскалывающуюся от боли голову, я обнаружила, что некто заплёл мне несколько тонких косичек. Весьма недурно, стоит признать. Можно даже не расплетать или не собирать волосы в хвост. Пусть остаются распущенными.

Но самое удивительное, это то, что по всему приюту витал аромат свежей выпечки и… мяса?

Жареного мяса!

Здесь-то я и поняла, что никакая усталость не остановит меня от того, чтобы сходить на кухню.

Я хотела есть до одурения, до смерти. Мне хотелось спать сильнее, чем жить, но есть хотелось сильнее, чем спать! Настолько я вдруг оголодала.

Стараясь не потревожить мальчишек, я поднялась и по стеночке добралась на кухню. И там обомлела от очередного сюрприза.

Прибрано было всё. Каждая баночка рассортирована, окно, в котором отражался огонёк свечи на подоконнике, блестело от чистоты. Засохшие горшки с цветами убраны, вместо них там стоял один, с зелёным политым ростком. Под потолком свежие венички целебных трав. В шкафчиках расставлены новые припасы в деревянных бочонках-коробках. Дощатый пол вымыт и сделался светлым и золотистым, словно яичный желток. Один из столов, липких от жира, грязи и старости, выброшен, вместо него был поставлен другой, невесть откуда взявшийся. А на нём поднос полный булочек с хрустящей, румяной корочкой, но нежнейшим и невесомым мякишем внутри!

И зажаренное мясо в плите на железных шампурах.

– Я дракону помогала, – словно призрак, появилась в дверях Софи. – И другие дети. Он говорил, что делать – они делали. Я пекла лепёшки. А он из леса принёс дичь. И зажарил! Это настоящее чудо, ведь с охотой сейчас беда…

– Почему? – я села за стол, зачерпнув кружкой стылой воды из ведра на полу. Не могу есть всухомятку, но чай заваривать неохота, ведь его нужно ждать.

Софи устроилась напротив, составляя мне компанию.

– Битвы велись страшные, распугали они многих. Потом вражеские воины истребить пытались всю живность вокруг, чтобы людям она не досталась. Но Рейн, – на губах её заиграла мечтательная улыбка, – оказался охотником самым лучшим. Даже лучше Ивы. Можно, – потянулась она за лепёшкой, – мне тоже?

– Почему спрашиваешь?

– Рейн всех напугал, чтобы сразу не съедали всё. Дети не все послушались, бегали сюда воровать, но всё же…

– Можно, если ты не много съела до того. Вы ведь голодали, вредно теперь переедать. А дракон наш глупый.

– Это почему?

На этот раз вопрос задал сам Рейн, и я вздрогнула от неожиданности, однако не растерялась.

– Ты правда верил, что дети удержаться и еда доживёт хотя бы до утра? – изогнула я бровь, сама не заметив, как продолжала при этом жевать.

Видимо, для дракона выглядела я комично, с косами в волосах, в «мужских» штанах и кофте, жадно пьющая воду и уплетающая за обе щеки лепёшку, наплевав на правила приличия.

Он ухмыльнулся, разглядывая меня со странным удовольствием во взгляде и недоумением.

– Прости, – произнёс, наконец, – что ты сказала? Задумался.

Я закатила глаза, вздыхая.

– Ничего.

– Пусть едят, – протянул он, ворча, – лишь бы плохо не стало. А запасы у нас ещё будут. Вот увидишь.

– У нас? – оживилась Софи.

 – Конечно, я ведь теперь у всех вас в долгу, – обаятельно улыбнулся он ей. – Да и к Марье у меня есть дело. Очень важное.

Сердце моё пропустило удар. Я ожидала, что дракон пообещает вскоре открыть мне со Славкой путь назад, как я и просила. Но дальнейшие его слова меня ошарашили.

Он подступил ближе, не обращая внимания на пожирающую его обожающим взглядом Софи, и положил мне на плечи горячие ладони, слегка сжимая на мне пальцы.

Приятно… И будоражаще. И страшно, что уж душой кривить. За моей спиной ведь остановилась настоящая стихия, буря, шторм под личиной человека.

И стихая эта бархатным, тихим голосом поделилась со мной:

– Марья, я намереваюсь сделать тебя своей женой.

И запястье моё обхватило жаром.

– Ч-что? – часто-часто заморгала я.

– Понимаю, всё слишком быстро, но не каждый день встретишь судьбой назначенную тебе пару…

– Так, постой, – я собиралась с духом, чтобы отстраниться от него, в идеале встать и заглянуть ему в лицо. Но так и не собралась… – Ты, как минимум, ничего не помнишь. Вдруг у тебя вообще есть жена и дети?!

– Дети, – прошептал он странно, крепче сжимая пальцы на моих плечах. – Дети… Возможно… Я не помню. Но точно знаю, что сердце моё не занято.

– Но оно ведь не занято и мной! – я, наконец, смогла подняться, и развернулась к нему.

Чем он тут же воспользовался и за талию притянул меня к себе ближе, заставив рефлекторно упереться ладонями в его крепкую грудь.

Всё ещё обнажённую...

То ли ему было не холодно и ни чуточки не неловко, то ли рубашек мужских в этом доме не нашлось, уж не знаю.

Я закусила губу, смущаясь. И сердясь. Нашёл время для шуток!

А если то не шутки, то ещё хуже!

Я не сразу заметила, что в помещении мы остались одни. Видимо Софи постеснялась нам мешать.

И мне сделалось ещё более несмело.

Пришлось опустить глаза и приложить усилие, чтобы отойти.

Рейн на этот раз препятствовать мне не стал и разжал свою хватку, выпуская меня, словно мотылька из ладоней.

Я отошла к окну, кончиком пальца коснулась на мгновение огонька свечи. Чтобы проверить, правда ли всё это не сон.

Обожглась – правда.

– Твоё сердце занято? – предположил дракон. – В твоём мире, иномирянка, тебя ждёт муж?

Я поморщилась, будто от боли.

– Нет. Не было мужа…

– Никогда? – вдруг задал он очередной вопрос, который вогнал меня в краску. Я поняла, о чём именно он спрашивает.

– Никогда, – тем не менее, ответила, сама не знаю, почему.

Ведь могла бы уйти и прервать разговор!

– Тогда, – он сделал шаг ко мне, но заметив, как я насторожилась, замер, – что мешает нам?

– Я даже не знаю тебя!

Боже, неужели и правда, всерьёз обсуждаю это?

– И я тебя. Но не один ведь я почувствовал, как общее пламя зажглось внутри?

Я обхватила своё запястье.

А дракон продолжал:

– Как имена друг друга, Марианна, – произнёс он моё полное имя, пробуя его на вкус, катая его на языке, – выжгло оно под кожей…

Имена?

Я разжала пальцы со своего запястья, бросая взгляд на вновь проявившуюся метку. И прочла имя…

Его настоящее имя.

Наконец, узнав точно, кто стоял рядом со мной.