Текст книги "Хозяйка бобового стебля (СИ)"
Автор книги: Ева Кофей
Соавторы: Елена Элари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
И вот прошло столько дней, а ест великан рис с куриным мясом. Негусто. И жены нет. И в доме тихо.
А он, гора мышц, три метра ростом, ясноглазый, загорелый под лучами солнца, что и сейчас ласкают его льняные, заплетённые во множество мелких колосков волосы, одинок. По-прежнему одинок.
Доест свой рис, и всё-таки, видимо, придётся и правда рисковать сорваться вниз и как-то спускаться на землю.
Но от размышлений этих отвлекает великана чьё-то… тявканье?
Он с грохотом откладывает от себя ложку, что размером с лопату, какими людишки вскапывают грядки и рывком поднимается из-за стола.
– Животное, – удивляется великан, и губы его растягиваются в кривоватой, жуткой улыбке. – Животное наземное здесь! Поймаю! Я тебя поймаю! – выбегает он из веранды, где находился, на широкое крыльцо. – Наконец-то развлекусь. Наконец-то!
Глава 36. Жена
– О, нет, нет, нет, – шепчет Женя вслед удаляющемуся Джеку. В конце концов лис становится лишь чёртовой чёрной точкой. – Так и знала, что не нужно было тебя брать с собой!
Хочется разреветься от досады. Ведь она ужасно устала и в какой-то момент даже едва ли не потеряла сознание от высоты. Проголодалась, продрогла, перенапряглась, переволновалась. Пере-пере-пере-что-угодно, а тут ещё и мало того, что вправду какая-то страна великанов, так ещё и бедный Джек совсем спятил.
А что если всё, время вышло, его нельзя будет обратить назад в человека?
Впрочем, если он сейчас пропадёт, в любом случае колдовать не над кем будет!
И плакать времени нет!
Женя смело ступает на облачную землю, но тут же вскрикивает и едва не валится вниз – настолько ощущения необычные, настолько всё кажется ненадёжным…
Это Джек-то маленький, не упал, а она весит килограмм шестьдесят, наверное…
– Но великан, – Женя сглатывает и хмурится, – скорее всего ещё больше.
Так что не стоит переживать. Не стоит и выбора нет. Ведь не стоять же столбом. Женя обнаруживает в сумке целых два ножа, хватает их в обе руки и бежит со всех ног, словно ассасин.
С ма-а-аленькими такими клинками.
За огромными деревьями, налитыми плодами виднеется огромный дом. Больше похожий на замок, но всё же дом. Просто очень большой. С соответствующими окнами и дверными проёмами.
Джека нигде нет… неужели он умудрился в первые же минуты оказаться в логове великана?
– Чёрт, чёрт, чёрт… Ну ты у меня получишь! – топнув ногой и тут же испугавшись, что это приведёт к дыре в «земле», Женя проходит через огромную каменную арку.
Джек тем временем повисает в руке великана безвольной тёмной тряпочкой. Он краем глаза, через окно, в которое Женя может заметить его, глядит на неё безучастным взглядом. Неосознанным взглядом. Взглядом затравленного зверя. И как-то лениво скалится великану, прижимая к голове уши так плотно, что начинает казаться, будто их и вовсе нет.
Они в просторном зале, или скорее на террасе, что находится между коридоров и высоких окон, часть из которых витражные.
На первый взгляд, сидит великан под открытым небом. Но то лишь иллюзия, просто стеклянный, куполообразный потолок очень чистый и солнечные лучи проходят сквозь, не задевая ни одной пылинки или пятнышка. Янтарный пол тоже блестит от чистоты, и свет будто плавит его.
Великан сидит в позе лотоса и на вытянутой руке рассматривает свою добычу, готовясь то ли сожрать Джека сразу, то ли, всё-таки, закрыть его в плетёной корзине-бочке, что стоит рядом.
Женя решает, что трусить, как и плакать, времени нет тоже. Джек столько раз уже кидался при первой же возможности прикрыть её, несмотря на то, что именно она его заколдовала и втянула в опасные приключения.
И здесь он ради неё.
А значит пришло время отплатить ему. И уже плевать на золото, на сказку, на грёбаного Деда Мороза, чтобы ему пусто было…
– Эй, ты! – забегает и кричит, чтобы обратить на себя внимание великана. – Не тронь моего лиса, слышишь? Иначе я тебя на лоскуты порежу!
– Лиса? – почему-то удивляется тот и оборачивается, а затем и поднимается на ноги, выпрямляясь во все свои три (или сколько там) метра. – Крыса...
Джек в его руках и правда больше походит скорее на огромную крысу, чем на лису…
Великан разглядывает его ещё внимательнее, а затем лицо его озаряется осознанием и губы растягиваются в улыбке. Взгляд его вновь падает на Женю, и вспыхивает в нём очень странный огонёк…
– Жена… – выдыхает великан. – Пришла-таки! Моя жена!
– Это крыса, то есть, тьфу, лиса, лис, в общем, он мой, – она топает ногой, – отпусти! И да, я Женя, женщина и что ты там ещё хотел сказать. Какие-то проблемы? – грозит ему ножичком.
– Сказать хотел, – всё же засовывает он Джека в корзину и прикрывает его тяжёлой соломенной крышкой, – что ты моя будущая жена. Мне тебя обещали. Я уж думал, обманули меня, но вот, ты здесь! Как, говоришь, зовут? – щурится он подслеповато.
– Кто обещал?
Женя даже не знает, как реагировать. Снова чья-то жена? И кого – этого великана? Что за мир такой?
К тому же, в сказке этого точно не было!
– Меня зовут Женя, и у меня уже есть парень, спасибо большое.
– Парень, не муж? – уточняет он зло и медленно приближается. – Это ничего, если не муж. Он мог не знать. Рыжий колдун обещал мне тебя. И вот, ты здесь, – великан улыбается ей, судя по всему, стараясь выглядить дружелюбно. – Я рад. А ты… Ты, рада? Теперь это всё, – ведёт рукой, – будет твоим! И я, – добавляет так, будто это куда ценнее местных богатств и должно окончательно Женю добить. В хорошем, разумеется, смысле. – Я буду твоим.
– Ты! – Женя вновь направляет на него остриё ножичка, на этот раз словно учительница указку. – И что мне с тобой делать прикажешь? Тобой только потолок подпирать – без обид.
Великан и правда не обижается, он с недоумением возводит взгляд к потолку и тянется к нему рукой с таким видом, словно не знает, хорошо это или плохо, что достать до него он не может.
– Зачем подпирать? – наконец отвлекается он на Женю и оглядывает её с подозрением, после чего садится на пол и кивком подзывает её к себе. – Подойди. Что это у тебя в руках такое, зачем? Глупенькая, – тянет нараспев, ухмыляясь.
– Смешно тебе? Маленькое? А по моему, – она делает шаг вперёд, – отлично войдёт тебе в глаз! Верни мне Джека.
– Крысу ту облезлую? И вообще, – хмыкает великан лениво, – прежде, чем угрожать так, проверила бы сначала, допрыгнешь ли до моего глаза! Чего злишься, человечка, а? Твой будущий муж перед тобой, прояви уважение! Тебе очень повезло, осмотрись! Я хорош собой, силён, очень богат! Чем плох жених из меня?
– Я вижу, – Женя выдыхает и вправду осматривается. По крайней мере на неё пока не нападают. А с очередным недоразумением, связанным с замужеством, она как-нибудь разберётся. – Но кроме садов и всего остальное… у тебя же ничего нет. К чему золото, чтобы смотреть на него?
– Оно красиво блестит. Оно ценится и здесь! Что уж говорить о том, что внизу, на земле, ты будешь считаться самой богатой женщиной, Женя. Да к тому же я мечта всех великанш! Скажи спасибо, что тебе достался.
– Эээ, не поняла. Тут есть великанши?
Женя начинает ходить из стороны в сторону, глядя то на великана, то чрез стеклянный купол, то в сторону каменной арки.
Будто ожидая грохот от топота огромных соперниц.
– Ну, не прямо здесь, – пожимает он плечом и хватает корзину с Джеком, принимаясь трясти её, словно взбивая коктейль. – Но в мире этом, конечно, есть. Их много. Хорошие, – тянет бархатным голосом, жмурясь под золотыми лучами солнца.
Женя вскрикивает и подбегает к нему, вмиг растеряв рассудительный и любопытный тон.
– Я сказала не трогай его! Это мой фамильяр! – вырывается само.
И великан опасливо ставит корзину у своих колен.
– Ведьма ты, да? Ну, что ж, мне нравятся ведьмочки… Человеческие. Теперь точно вижу, что тот колдун именно тебя мне обещал! Ведь за свою ненаглядную заступился… Я почти уверен, что ему тоже та, что мне понравилась, приглянулась. Зря я ему в тот раз на неё указал, зря…
– Я не понимаю, что за фиксация за человеческих девушках, если в твоём мире есть те, кто тебе под стать, а?
Заговаривая ему зубы, Женя с опаской тянет к корзине с Джеком.
– Они не по вкусу мне, – великан сдерживается, чтобы не сплюнуть на пол. Всё таки правила приличия быть должны… – Не по вкусу, все такие… – странно запинается, но слово вылетает прежде, чем он успевает замолчать: – большие!
Женя хватает корзину и отступает на два шага. Сверлит великана взглядом, лицо без выражения, но недолго. Она не может удержаться, чтобы не прыснуть…
– Большие, значит?
– Ну да, – не понимает он и не замечает даже, как она забрала лиса, – большие… Естественно! Что смешного?
– Они большие, а у тебя… маленький, да?
Женя начинает откровенно смеяться. После всех этих приключений мозг, видимо, подумал, что так выйдет снять стресс.
Но великан вскакивает на ноги так резко, что пол содрогается словно от землетрясения и громогласно восклицает:
– Вовсе не маленький! Н-нормальный… он.
Видимо, задела таки за живое.
– Эй, пупсик, – это Женя шепчет лису, – ну как ты там?
Хотя с тем же успехом вопрос мог предназначаться великану. По крайней мере, частично.
Она отступает ещё, лихорадочно решая, что куда бежать в случае чего.
– Ты это… не подходи ко мне! Я занята уже. Тебе другую жену пришлют, хорошо?
Но великан уже воспринимает всё, абсолютно всё сказанное и происходящее, как личное оскорбление. Поэтому он, будто большой обиженный ребёнок, топает ногой от досады и делает шаг к Жене, возвышаясь над ней мрачной горой. И с этого момента становясь грозным и похожим на какого-нибудь греческого, воинственного бога.
– Ну. Уж. Нет, – произносит он с расстановкой и тянет к ней руку. – Я тебя хочу. А лисой твоей перекусить собираюсь, нечасто ко мне звери с нижней земли забредают.
Она делает ещё один шаг и натыкается на стену. Чёрт-чёрт-чёрт – колышется в мыслях.
– Ну… эээ… Если ты хочешь, чтобы я стала твоей невестой, разве можно обижать меня?
– Да разве же я обижаю? – приподнимает он бровь. – И я не то, чтобы хочу, я говорю тебе, что ты уже стала. В общем-то, мы можем… ну, знаешь, – становится его тон каким-то уж больно странным, – не тянуть. Можем даже не тянуть. Ни с чем. Да и вообще, меня бы свои не поняли, если бы мы тянули.
А тем временем, Джек на руках Жени сонно зевает и жмётся к ней своим тёплым чёрным боком, дрожа от страха. Судя по всему, всё ещё ничего не понимая, позабыв, что на самом деле является человеком.
– Я не понимаю, о чём ты, – она хмурится. – Не тянуть с чем? И обидеть меня, значит, обидеть моего лиса. То есть нет, обидеть лиса, значит, обидеть меня. А на обиженных невестах суп не возят!
Она тут же осознаёт, что сама не поняла, что сказала. Видимо, сказывается голод и страх.
Но пусть думает, что хочет. Она вообще-то тут вдвойне в чужом мире!
Великан и правда выглядит озадаченным. Он забывает, что собирался только что сделать, и вместо этого садится напротив Жени и качает головой, усиленно пытаясь понять, что же она имела в виду.
И наконец, как он думает, понимает:
– Хочешь супа? Ты обиделась, потому что голодна? Ну так идём на кухню! Есть и суп, рыбный со сливками, есть мясо, недавно я баранину пожарил на углях. Есть сладости, какие твоей душе угодны! Соки, вина, кофе. Фрукты! Ты таких и не ела поди. Ну? – вопросительно изгибает бровь и протягивает ей руку, ожидая, что Женя вложит в неё свою ладонь.
Женя смотрит на него неверяще.
– Сначала дай слово, что не тронешь Джека! А затем расскажи, откуда на облаках бараны?
А ещё суп со сливками.
Сладости.
И кофе.
Может здесь где-то есть портал в её мир?
Звучит уж очень по родному.
Внизу еда совсем не такая аппетитная.
Великан отчего-то хохочет. И смех его очень похож на гром…
Лис пугается пуще прежнего и начинает яростно дёргаться, пока не выпрыгивает у Жени из рук. Он стремглав несётся к ближайшим резным дверям и скрывается где-то в глубине дома.
Великан, к счастью, на это даже не обращает внимания. Или и вовсе не замечает, охваченный весельем.
– Как это, откуда? Вот дурёха! – утирает он выступившие от смеха слёзы и вздыхает в попытке успокоиться. – А на нижней земле они откуда? Вот ты сможешь на это ответить? Вот и я не смогу. А крысу твою не трону, так и быть. Главное, чтобы пёсик мой твоего Джека не слопал. Ему сложно что либо запрещать… Ну, идём! – поднимается он. И делает это медленно, аккуратно, словно только сейчас подумал о том, что способен напугать Женю своим ростом и габаритами, а потому лучше не делать резких движений.
– П-пёсик? Знаешь, у меня есть тот, кому уже отдано сердце. И увы и ах, он способен угомонить своих собак!
На этом у Жени в глазах проскакивают бесы. Она вспоминает их первую ночь вместе. Мда, «этих» собак он удержать не мог…
Великан лишь фыркает в ответ и всё-таки хватает её за руку.
– Мне твоё сердце и не нужно!
– А что нужно… – срывается с губ, прежде чем она выкрикивает: – Отпусти! Больно же!
Он резко разжимает хватку и окидывает её придирчивым взглядом.
– То, что любому мужу надо от жены… Я не понимаю, – восклицает вдруг с невероятно искренней досадой, – чего ты хочешь?! Идёшь ты есть или не идёшь?
Великан собирается сказать что-то ещё, но пол сотрясается от утробного, угрожающего рычания, что доносится откуда-то из-за стен.
Это прерывает великана, но зато заставляет его умилительно улыбнуться.
– Вот, и пёсик мой проголодался как раз.
Глава 37. Карсон и Вилли
Карсон в который раз объезжает окрестности. Ада, как ни в чём не бывало, взрывает копытами землю и нетерпеливо фыркает, когда он снова задерживается в одном из постоялых дворов, разговаривая с хозяином о пропавшей девчонке.
Как-то раз исчезновение девушки действительно было связано не с орудующим поблизости преступником, а с несчастной любовью. Ради которой она сбежала из дома и остановилась в трактире перед тем, как навсегда, как ей думалось, исчезнуть из родного края. К счастью, в тот раз Карсон вовремя её нашёл. Потому что парень, с которым она собиралась бежать, как оказалось, уже был помолвлен и не очень-то хотел так круто менять свою жизнь ради той, на брак с которой его не благословили. А значит и не оставили бы наследства. Поэтому, когда девица оказалась поймана, он всем объявил, что знать не знал о её планах, да и вообще к ней никогда не прикасался.
Сон в тот раз не особо испытывал радости от найденной пропажи. Но это всё одно лучше, чем оказаться жертвой убийцы…
И сейчас, возвращаясь к своей адской лошади, он чувствовал нарастающую досаду от очередной неудачи. Ту, которую он ищет все эти дни, нигде и ни с кем не видели. Молодая девчонка, почти, как Женя, просто растворилась бесследно… Как тень истаяла под светом дня.
– Ужасно… – шепчет он, похлопывая Аду по шее. – Хоть бы эту найти… Что ж твориться вокруг, а!
Ада на это лишь раздражённо ведёт ушами и ускоряет шаг.
Цок-цок, цок – раздаётся по дороге, и камни отлетают от её копыт.
Карсон сам не замечает, как направляется к дому Жени. Из-за всех этих происшествий, отчего то, тревога за неё всё крепнет…
Ему обычно несвойственно так себя чувствовать. Карсон привык быть уверенным во всём и знать, что происходит, что делает, чего ожидать…
Но то, что касается Жени…
И правда, видимо, из другого мира она. Всё иначе с ней.
Путь к дому её на этот раз проходит через владения Вилли. От мыслей о её женихе Карсону слегка плохеет, а в сердце зарождается нечто вроде смеси гадливости, смеха и злости.
Нелепо.
Ну разве не нелепо хотеть выдать такую, как Женя, за такого, как этот лесоруб?
Эта часть леса, к слову, собственность Вилли. И всюду здесь порядок да благодать! И деревья здоровы, и следы живности лесной всюду, и чистота, и травы сочны да зелены! Шишки хрустят под копытами Ады, набитые орехами.
Дом у Вилли добротный, тёплый и большой. Из хорошего такого, плотного сруба. Но какой-то глухой… Неприятное ощущение создаётся, когда проезжаешь мимо. То ли то от окон узких и маленьких, то ли от потемневших стен и высокого, такого же тёмного забора. То ли от жутковатого сарая в стороне, что выглядит, как старая покосившаяся, хлипкая хижина…
То ли просто Карсон, от мыслей этих, всё сильнее закипает. Но не нравится ему здесь и всё!
Как вдруг он резко тянет за поводья, заставляя лошадь не то, что остановиться, а встать на дыбы.
– Ну-ну, прости, – ворчит он виновато и спешивается.
Что-то не так… И теперь причиной этому чувству уже не является его к Вилли неприязнь.
С другой стороны, придираться к своеобразным следам, что идут мимо тропинки, разве можно в подобном месте? Мало ли что, быть может, просто Вилли забил кабана или лань, да протащил тушку к сараю?
Только вот следы относительно свежие, а вокруг не намёка на разделывание мяса или ещё какие приготовления.
Впрочем – и Карсон, сам от себя не рад, закатывает глаза – что за придирки?
А ноги сами собой ведут его к тому жутко-неприятному месту. Уже и видны чёрные щели над дощатой дверцей сарая. Рука едва не тянется к тяжёлому засову… Карсон имеет право осмотреться здесь, он, как ни как, на службе, верно?
Но шаги за спиной заставляют его помедлить и обернуться.
– Доброго дня.
Вилли не отвечает на его приветствие. Он глядит на Карсона своими светлыми, маленькими глазами и кривит побледневшие отчего-то губы.
– Что-то не так? – наконец бросает он и сплёвывает себе под ноги.
– Да всё сейчас не так, время такое, – отвечает Карсон как-то растянуто, и будто бы насмехаясь над чем-то.
Что явно злит Вилли ещё сильнее.
– У меня всё впорядке.
– Тогда зачем спрашивал? – изгибает Карсон бровь.
– Что спрашивал? – не понимает его недалёкий собеседник.
– Что не так, – не может остановить себя Сон и напоминает ему вопрос.
– Где? – переспрашивает Вилли.
И Карсон понимает, что, видимо, напрасно успел его в чём-то заподозрить.
Единственное, в чём можно обвинить Вилли, это в самомнении. Иначе как он мог поверить, что Женя достанется ему?
Нет, – Сон едва заметно качает головой, отгоняя от себя эти мысли, – надо заканчивать…
И в деревянности. Ещё Вилли можно обвинить в этом. Ведь он абсолютный, породистый, настоящий дуб.
Поэтому Карсон, молча, седлает свою лошадь и собирается уже покинуть это неприятное место с его странным хозяином, как до слуха его доходит странный глухой стук. Как если бы в сарае и правда была тушка зверя, подвешенная за лапы и раскачивающаяся из стороны в сторону, ударяясь об одну из стен на ветру.
Только вот ветви деревьев так громко начинают шуметь, что вмиг заглушают собой все прочие звуки.
– Всего хорошего, – бросает Вилли, провожая Карсона цепким взглядом.
Он кивает в ответ. А сам замечает в траве под кустом шиповника, как раз рядом со странными следами, обрывок светлой ткани в горошек. Ну точно такой, из какой было сшито платьице пропавшей девчушки…
Сон отводит взгляд, не желая показывать, будто заметил нечто важное. Пусть Вилли думает, что он просто проезжал мимо и благополучно оставил его в покое. А сам Карсон дождётся, пока лесоруб покинет это место и тогда уже проверит, не держат ли в сарае несчастную девчонку.
Лучше сделать это без лишнего шума. Пока что.
Пока не убедится, жива ли пропажа. Чтобы в случае чего, если завяжется между Соном и Вилли битва, ей не навредили.
Главное, чтобы лесоруб не вздумал отправиться к «своей невесте». Карсон, пока не избавится от подозрений, не потерпит его и близко с Женином домом!
Но, затаившись в ближайших зарослях так, чтобы его не было заметно с дороги, Сон замечает, как Вилли отправляется к ней…
Наверняка к ней! Что ещё может быть в той стороне?
– Ладно, успеем… – шепчет он сам себе, направляя Аду назад к тому тёмному, большому и покосившемуся сараю. – Опередить бы… Ну да ничего, ничего.
Он спрыгивает с лошади и спешит, отбрасывает тяжелый засов с двери, распахивает её, будто выпуская на белый свет царящую внутри тьму, и застывает на месте. В совершенной, совершенной растерянности.
Увидел Сон не то, что ожидал, но при этом не менее страшное.
Глава 38. Платье – ответственность мужчины
А в небесном городе тем временем великан любезно проводит Женю сквозь многочисленные просторные комнаты. И всё вокруг там золотое, стеклянное или бирюзовое, блестящее и залитое солнцем. И только большой круглый зал, потолок которого подпирают высокие серые колонны, выглядит мрачным и каким-то затхлым. А ещё пустым. Не мебели резной, не статуй, не ковров и прочих вещей, которые Женя видела в других помещениях, лишь высокий выступ посередине. И толстая, с мужскую руку, тяжёлая чёрная цепь на полу.
И звериные сильные лапы… Чёрные, с белыми носочками и стального цвета – а может и не просто цвета – когтями.
И… две чёрных головы с белыми левыми ушами… на одном двухметровом теле.
Двуглавый пёс бьёт хвостом-палкой при виде великана и скалится, бросая косые взгляды на Женю.
И когда он скалится, между клыков его становится заметна лисья тёмная мордочка.
– Не сожрал, значит, может выплюнуть, – тянет великан, замечая это.
Боже, Жене уже начинает казаться, что предназначение Джека – влипать в неприятности и пугать её своей скорой кончиной!
– Фу! – паникует она. – Брось! Скажи, – бросает отчаянный взгляд на великана, – скажи ему… Джек, беги оттуда!
Но Джек лишь жалобно тявкает, ведь челюсти одной из морд сжимаются крепче.
Великан хохочет.
– Во глупая девка, чего испугалась? Малыш просто играется!
У Жени заходится сердце и будто сейчас остановится, в груди так больно колет, словно…
Словно там сияющий жёлтый шарик, который к слову прямо сейчас вылетает из неё и попадает по собачьей лапе.
Она этого не ожидала, сама побоялась бы кинуть – вдруг проглотит, это всё неуправляемая магия.
Пёс оглушительно рычит в ответ и переминается с лапы на лапу. А вот великан замолкает.
Правда, ненадолго.
– Ведьма, – цедит он недовольно. – Ладно, если верну тебе твою крысу, согласишься платье примерить?
– Платье? – переспрашивает Женя, а затем выкрикивает торопливо, нервно: – Боже, да!
– Хорошо, – тянет великан удовлетворённо и командует псу: – Мальчик, плюнь!
После чего Джек, который становится уже похож на большой и влажный комок кошачьей шерсти, катится прямо Жене к ногам.
– Свадебное платье для тебя хранил, – как ни в чём ни бывало продолжает великан. – Меня, кстати, Бобом звать.
– Бобовый стебель до Боба довёл… – бормочет Женя. – Ну, логично, конечно.
Она берёт Джека на руки.
– Ты хоть жив? Может, придёшь в себя? Хоть ненадолго…
Но в ответ он лишь облизывает ей лицо и скулит.
– Идём, – зовёт её Боб, проходя мимо пса. – Не бойся, он тебя не тронет пока я рядом. Мальчик меня боится, поэтому слушается.
Он подходит к хрустальной двери за выступом и открывает её, впуская в зал белый дневной свет и будто бы туман. Который наверняка является просто облаком.
– Боится? Та тварь? Мне казалось, что это Сон – Аид, но… – она вглядывается в великана. – Нет, всё же он – Аид. А ты Боб… Почему сразу не сказал отпустить, если мог? У меня чуть сердце не остановилось!
– Подумал, пусть играется… – передёргивает он плечом. – И конечно же боится, бью его, воспитываю. Ну, – повышает на Женю голос, будто на своего пса, – идёшь ты или нет?!
– А что кричишь на меня? – хмурится она. – Ладно, – прижимает к себе Джека крепче, – ты лучше бы мне… золото показал своё. Так сказать товар лицом.
Она всё-таки здесь ради этого, разве нет? С точки зрения девушки, которой нужны деньги в новом мире и с точки зрения сказки – да.
Но в сказке было ещё и всякое нехорошее с великаном…
Женя окидывает его пристальным взглядом. Страшный, конечно. Глуповатый – может быть. Но убивать за это?
Не хотелось бы.
– Золото тоже там, – нехотя признаётся Боб и выдавливает из себя совершенно неискреннее: – П-прости…
Женя удивляется.
– За собаку?
– Что, за собаку? – не понимает великан.
– Извиняешься за что?
– Сама же недовольна была, что кричу. Но, – гремит он, – я ещё не кричал, знаешь ли! Давай, иди скорее, долго мне дверь держать? Она тяжёлая между прочим.
Что ж… сокровища пока заблокированы, а значит нужно попытаться больше узнать об этом надмирном мире.
– Знаешь, – идёт она за ним, но не слишком быстро, чтобы не думал, что ей можно помыкать, – в нашем мире мужчины не держат дома платьев для своих будущих невест.
– Как недальновидно! – осуждающе фыркает он. – Вот видишь, я намного лучше их.
– И все у вас так делают? – спрашивает с подозрением.
– Не знаю я всех, поэтому не могу сказать, – кривится Боб. – С чего это ты о всех спрашиваешь? Я ведь сказал, я лучше всех! Самый богатый. Самый красивый! И думать о других не смей! Поняла?
Женя смеётся.
– Да я просто пытаюсь понять, нормальный ты или нет. Почему живёшь тут один, раз такой хороший?
– Жену с земли ждал, – по голосу слышно, что он теряет терпение. – Хочешь, на руках тебя понесу? Чего такая медленная?
Женя выдыхает, тоже между прочим не испытывая особенно приятных эмоций от общения, и подходит к нему.
А потом, прокрутив ещё раз в мыслях его последнюю фразу, вдруг решает попробовать способ отделаться от него так, как дети обычно отделываются от школы.
Она падает, прикрывает лоб ладонью и поизносит томно:
– Ах, я совсем больна! Безнадёжно!
– Ну вот, – тянет великан разочарованно и склоняется над ней. – Лечить ещё… Вылечим, – заключает тоном, не оставляющим надежды, и хватает Женю в свои громадные ладони. – Но сначала платье!
И, не давая ей хоть как-то отреагировать, вносит её… В хрустальную пещеру?
Пол там сплошь усыпан золотыми монетами, кольцами, серьгами и прочими украшениями. Всюду расставлены, нет, разбросаны сундуки, кое-где стоят зеркала в полный рост, в оправе из сверкающих разноцветных камней. А в стороне от двери, на стульчике из серебра, сидит маленькая, с метр ростом, хрупкая женщина…
Черты лица её острые, нос с небольшой горбинкой, глаза карие и раскосые сами будто бы из янтаря, крупные локоны ниже пояса, похожи больше на бронзу.
Она напевала какую-то мелодию, пока Боб не ворвался в пещеру и не перебил её. И теперь женщина укоризненным, цепким взглядом буравит Женю, будто она является не невольной гостьей здесь, а причиной всех бед. Даже тех, о которых сама не знает.
Глава 39. Арфа
У Жени даже дух перехватывает при виде всего этого.
– Красиво, – переводит она взгляд с девушки на Боба, – правда цербер твой портит весь вид… И ещё мне кажется, что я ей не нравлюсь.
– Почему не нравишься? Малышке моей всё должно нравиться! Не нравилось бы – не пела!
– Я и не пою… – сузив глаза, роняет женщина мелодичным, звонким, как битое стекло, голосом. И фыркает: – Дурашка.
– Где? – оборачивается великан не понимая.
И она закатывает глаза:
– Трудно не заметить, и как только у тебя получается?
– Что получается? – начинает злиться Боб.
Но женщина молчит, знает – если поймёт, что это она его так назвала, злиться будет сильнее.
– Ой, да ладно вам, – Женя усмехается и подмигивает девушке. – Боб, мне переодеваться, да? А у тебя случайно нет сумки побольше?
– Зачем сумка? – и швыряет в неё вынутым откуда-то платьем. – У меня всё есть. И всё большое!
На этом, почему-то, маленькая женщина ехидно усмехается.
Женя сдерживается, чтобы не рассмеяться.
– Есть? Так принеси, пожалуйста, но такую, чтобы я поднять смогла.
Она оглядывает платье.
– Не мой размерчик.
– А ты как-нибудь расширься! – бросает он, будто оскорблённо, и выходит вон. Видимо, за сумкой.
Женщина кривит губы.
– Он не отстанет, если не наденешь. Боб не поймёт даже если оно слишком велико. Просто поясом потуже затянись, а потом вместо шлеек его подвяжи, чтобы всю эту конструкцию на тебе держал. Невесточка…
Женя садится рядом с ней.
– Я тебе не нравлюсь, да? – она спрашивает это просто, вообще без каких-то эмоций, разве что с капелькой интереса.
Потому что за последние дни уже столько всего пережила, что на такие мелочи реагировать по-настоящему ресурса не находится.
Женщина медленно ведёт плечиком. Раздумывает.
– Не то чтобы… Просто сбежишь или умрёшь, а Боб снова психовать начнёт. А успокаивать его мне придётся. Знаешь, как это утомительно?! – на последнем слове раздаётся звук, очень похожий на лопнувшую струну. И женщина глубоко вздыхает.
– Я вообще-то здесь по делу… – Жене даже хотелось рассказать, по какому, но она решила не рисковать. Вдруг вся нудность напускная, а на самом деле она великана обожает? – А что, много тут девушек было? Почему ты так уверена?
– Немного, но люди бывали. И маги. И все оставляли дурня с носом! А я ему колыбельные пела сутками напролёт. Аж голос садился. А это больно!
– А ты почему не сбежишь тогда? – Женя окидывает её придирчивым взглядом. – Нравится быть в уязвимой позиции?
– Поговори мне тут ещё, малявка! Малявка из другого мира! Надо же, какие дерзкие да умные все стали.
И вдруг на её месте появляется золотая арфа. Аккуратненькая, блестящая, не очень большая арфа… И уже из неё, ещё более мелодичным голосом, раздаётся:
– Я только в таком виде могу передвигаться. Точнее, не могу. Как прикажешь мне, – выделяет она, явно имея в виду свой облик, – сбежать?!
Женя прикрывает рот ладонью. Становится неловко, но ненадолго.
– Я ж не знала. Всё чудесатее и чудесатее.
Она, всё ещё не отпуская Джека – потому что убежит, животное такое, – вдруг поднимает арфу и примеряет её на вес.
– Ну, думаю, что в принципе потяну тебя. Детка.
– Мм? – звучит настороженно, а затем слишком уж легко и поспешно: – Ах, украсть хочешь? Ну красотулечка! Попробуй!
– Не понимаю, это сарказм? – Женя ставит её обратно.
– Нет-нет! Хоть на чёрный рынок меня сбудь, лишь бы не оставаться здесь!
– А мне просто почему-то показалась, что ты уже привыкла к нему. Он же как большой ребёнок. Все великаны такие?
– Не все, – вздыхает она, принимаясь медленно и негромко перебирать струнами. – Вот именно… Ты пробовала когда-нибудь жить с ребёнком, который сильнее тебя и вечно капризный? Это опасно, знаешь ли. И, ты это, платье-то надела? А то придёт и сам попробует!
– Ещё и платье…
Женя кладёт ослабленного Джека себе на плечи, словно воротник, и вертит платье и так и сяк.
– А ты, значит, знаешь про попаданок? Мне домой бы вернуться…
– Ой, как вернуться именно тебе не знаю. Но вижу, что должна справиться ты! Ведь, дай-ка угадаю, сюда ты не случайно забрела? Понимаешь, выходит, что делаешь и зачем. Или, – в голосе её сквозит призрак разочарования, – ты из-за золота просто?
– Не просто. Но золото в любом мире пригодиться.
Прямо поверх своей одежды и лиса, Женя надевает платье.
Оно кажется просто в два с половиной раза больше чем нужно. В таком далеко не убежишь в любом случае…
– А ножниц тут нет?
– Боюсь, милочка, если и есть, то где-нибудь под горой всего этого. Так что считай, что нет… Ну да тебе и так пойдёт!
И в этот момент за дверью раздаются шаги.
Арфа вздыхает ещё горестнее:
– Идёт. Жених!
Женя со вздохом подбирая юбку и пытается её подвязать. Выходит так себе.
