Текст книги "Ядовитый соблазн (СИ)"
Автор книги: Эрика Адамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава 17. Хозяин дома
Эмилия сама не заметила, как уснула, сморённая теплом огня, но очнулась, услышав резкий радостный возглас:
– Ха! Недолго же они тебя искали!
Мужчина выглядывал в небольшое окошко в одной из стен домика, вглядываясь в черную темноту за окном. Что он мог разглядеть в густом лесном мраке, поздней ночью? Но по его словам она поняла, что он имеет в виду банду головорезов. Перед её глазами вновь встали картины пережитого ужаса и она встрепенулась, садясь у огня так резко, что потемнело перед глазами и закружилась голова.
– Сиди здесь и носа не высовывай! – бросил мужчина и вышел из домика с ружьём в руках. Эмилия поёжилась: тревога вновь накрыла с головой, заставляя беспомощно барахтаться в своих силках. Она не придумала ничего лучше, кроме как взять кочергу и сунуть одним концом в пламя.
Эмилия сидела, напряженная, лицом к двери, держась за рукоять кочерги, будучи готовой вытащить её из пламени и ткнуть раскалённым концом в ублюдков, если им удастся справиться с хозяином домика. Ничего хорошего в таком случае её не ждёт, и к горлу подкатывала противная тошнота вместе со страхом. Минуты протекали в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в огне, медленно, одна за другой. Она не могла сказать, сколько прошло времени: час или несколько минут прежде чем в отдалении громыхнуло пару выстрелов, а следом за прозвучавшими выстрелами вновь стало тихо. Только тяжелые шаги становились всё ближе и ближе, ещё секунда и кто-то войдёт внутрь. Сердце колотилось с запредельной скоростью, а перед глазами всё плыло, рука стискивала рукоять кочерги изо всех сил, когда дверь распахнулась. И на пороге показался он: всё тот же хозяин домика, живой и невредимый.
– Я надеюсь, ты не собираешься использовать это против меня, – мужчина прошёл внутрь и приставил ружьё к стене, запер дверь изнутри на массивную щеколду. Тревога и страх схлынули, уступив место тому апатичному, обессиленному состоянию, в котором она пребывала до пробуждения. И несмотря ни близость огня и сухую одежду её продолжало лихорадить. Она вновь свернулась у огня, закрывая глаза, чувствуя слабость, наполнившую собой всё её тело. Мужчина тем временем плескался водой и громыхал посудой позади, потом подошёл, поставив перед ней миску с мясом и грубым хлебом:
– Ешь.
Она ничего не ответила, продолжая лежать без движения.
– Ешь, – повторил мужчина и подтолкнул миску ближе к ней.
– Не хочется, – еле слышно вымолвила Эмилия, отодвигая миску прочь, чувствуя, как от запаха варёного мяса и хлеба к горлу подкатывает тошнота.
Мужчина отошёл внутрь домика и вновь воцарилась тишина, нарушаемая только редкими звуками: лязгал металл о стекло и слышалось поскрипывание деревянного стола. Мужчина вновь приблизился к ней и присел на корточки, поднося к губам девушки флягу с вином.
– Когда ты ела последний раз?
Какая разница, почему он спрашивает её о подобной ерунде, но в голове уже начали роиться мысли, выдавая ответ:
– Сутки или двое суток назад, – она умолчала о том, что это была всего лишь чёрствая, местами плесневелая корка хлеба и чашка холодной бурды, навевавшей мысли о корме для скота.
– Пей, – подтолкнул мужчина к её губам флягу.
Она едва смогла приподнять голову, казавшуюся тяжелой, и помотала ею из стороны в сторону, отказываясь от предложенного. Ей хотелось одного – лежать без движения, провалившись в спасительные объятия сна, который то подступал к краешку сознания, то испуганно бросался на попятную.
– Пей, – повторил мужчина и, нажав сильными пальцами на челюсть, заставил её приоткрыть рот, вливая в него вина. Первые капли вина послушно скользнули по глотке, но следом за этим её организм воспротивился и она закашлялась, не в силах сделать более ни одного глотка. Красная жидкость хлынула обратно, пятная руки мужчины. Эмилия откинулась на шкуру, а в голове успела пронестись мысль: какое наказание ждёт её за ослушание. Она попыталась выдавить какие-то жалкие слова из себя, но не смогла прошептать ни одного слова. Тёмный, деревянный потолок комнаты стремительно вертелся перед глазами, вызывая тошноту и головокружение, погружая в липкое беспамятство. Голос мужчины, произносивший какие-то слова доносился издалека, словно приглушённый толщей воды. И само его лицо то приближалось, то удалялось от неё. Кажется, она успела разобрать только как он, тряся её за плечи, встревожено пытается до неё докричаться:
– Эмилия! Эмилия… Эмии…
Странно, и откуда ему известно её имя?
* * *
Эмилия выныривала на поверхность реальность лишь изредка, утопая бо́льшую часть времени в тисках горячечного бреда и галлюцинаций, вызванного им. Ей казалось, что деревянные своды небольшого охотничьего домика то расширяются ввысь, становясь беспросветно чёрными и высокими, то вдруг опять сжимаются, видоизменяясь. Изменились даже звуки, изредка пробивающиеся до её слуха. Они стали более гулкими и громкими, словно эхо в каменных пещерах… Кто-то усердно обтирал её лицо тряпицей, смоченной в прохладной воде, и усердно вливал в рот ей мерзкие на вкус микстуры, а затем зажимал нос и рот, чтобы она не выплюнула предложенное. Лица без примет, странные голоса… Бред, бред и галлюцинации…
Однако в один из дней она открыла глаза, увидев перед собой высокий каменный потолок и поняла, что не так уж много бредового было в её видениях. Она лишилась сознания в маленьком деревянном домике в лесу, а сейчас лежала на просторной кровати на светло-бежевых простынях. Комната была просторной, попросту огромной. Но в ней стояла лишь огромная кровать, таз для умывания и туалетный столик. Эмилия осторожно села в кровати. Голова всё ещё немного кружилась. Но девушка решила встать. Ноги коснулись холодного пола. Эмилия остановилась у туалетного столика, взглянув на себя в зеркало. Длинная, до пят белая ночная рубашка. А сама девушка бледна настолько, что сливается с ней в одно целое. Серые круги под тёмными глазами и впавшие щёки. Потускневшие волосы в диком беспорядке. Послышался скрип открываемой двери. Эмилия обернулась слишком резко и вынуждена была сесть на кровать – слабость вновь дала о себе знать. В комнату вошла женщина пожилого возраста.
– Вам не велено вставать с постели, если только испытаете нужду.
– Где я? – спросила Эмилия.
– Доктор, осматривавший вас, заверил, что через пару-тройку дней вы будете в полном порядке.
– Будьте так добры, ответьте на вопрос!
Но женщина продолжила, как ни в чём не бывало, будто не слышала вопроса Эмилии:
– Скоро вам принесут поесть.
Женщина отступила назад и закрыла за собой дверь, послышался железный, нарочито громкий лязг затвора. Эмилия всё же подошла к двери и подёргала её. Заперто. Она пленница. Это подтверждало и одно-единственное зарешёченное окно, из которого была видна лишь тёмная стена леса и часть каменной кладки здания. Придётся вернуться в постель. Через некоторое время женщина вновь вернулась с подносом. Первым желанием Эмилии было перевернуть поднос вылить на голову женщине того горячего бульона, что был налит в керамическую суповую миску. Но он так соблазнительно пах, а она не ела ничего уже несколько дней… К тому же мне нужны силы, здраво рассудила Эмилия и со спокойной душой принялась за еду. Поделать сейчас она всё равно ничего не может. Наверняка, хозяин сторожки оказался не так прост или он бросил её одну, а позднее обнаружил кто-то другой? Вопросы, вопросы… На которые ей не давали ответа. Женщина приходила и уходила, приносила еду и игнорировала все вопросы на протяжении трёх или четырёх дней. Пока внезапно не вымолвила Эмилии:
– Вы уже достаточно окрепли. Сегодня вечером вас ожидает встреча с хозяином дома. А пока будьте так добры, пройдёмте в отведённые для вас комнаты. Вам нужно привести себя в порядок. Это займёт немало времени.
Эмилия вспыхнула. Она не мылась всё это время, имея возможность лишь кое-как ополаскиваться в крошечном тазике. И ощущение липкого от пота немытого тела и грязных волос было ей неприятно. Тем неприятнее звучало напоминание об этом из уст женщины.
– Вы пойдёте сами или мне попросить отвести вас силой? Хозяин просил передать, чтобы не совершали опрометчивых поступков. Не пытайтесь напасть на меня или сбежать, выйдя в коридор. Спокойное и разумное поведение больше пойдут вам на руку.
Эмилия отправилась вслед за женщиной. Едва она вышла в коридор, тенью за ним двинулся крупный мужчина, служивший по всей видимости охранником. Эмилия старалась рассмотреть как можно больше окружающей обстановки и замедляла шаг нарочно, но мягкий тычок в спину вновь заставлял ускориться.
Женщина открыла перед ней комнату и на миг у Эмилии перехватило дыхание – она словно перенеслась в стены родного дома. Комната была обставлена почти так же, как спальня, когда-то принадлежавшая ей. Те же нежно-кремовые оттенки обоев и мягкие пастельные тона, завитки на углах светлой мебели и мелкие женские безделушки, вроде музыкальной шкатулки и изящной вазы.
– Не стойте на пороге, – окрикнула её женщина и поманила рукой, открывая дверь в комнату, служившую ванной и уборной.
– Здесь всё, что вам необходимо, приступайте. Я буду вам помогать по мере необходимости.
Эмилия заворожёно двинулась к огромной ванной, от которой шёл пар. Потрогала пальцем воду – чуть горячая и, недолго думая, скинула с себя рубашку, опускаясь в воду. Блаженство наполнило её тело от самых кончиков пальцев.
– Можете не торопиться, – произнесла женщина, – хозяин передал, что желал бы видеть вас в благодушном настроении.
Часть радужного настроения испарилась от этих слов.
– Я могу узнать, кто хозяин этого дома?
– Я лишь прислуживаю и мне велено помочь вам. Больше ничего.
Все попытки разговорить женщину были обречены на провал. Она ловко помогала Эмилии по мере необходимости – и больше ничего. Осушила волосы и собрала их в незамысловатую причёску, подала тонкое бельё и с любовью разложила на кровати платье. Лёгкое, белое, без корсета и утягивающего лифа, оно больше подходило для лёгких летних прогулок, чем для пребывания в доме. Но кроме него в шкафу не было ничего.
– Не желаете надевать предложенное – останетесь обнажённой, – подсказала женщина. Эмилия поспешно оделась.
– Не забудьте про аксессуары, – напомнила женщина. Эмилия едва не рассмеялась: шляпка, лёгкий летний зонтик и перчатки до локтя, нитка белого жемчуга. Но всё же исполнила приказ. Женщина удовлетворённо кивнула:
– Вас уже ожидают.
Сердце гулко заколотилось в груди, Эмилия едва ли различала коридоры, по которым вела её прислуга. На миг служанка застыла перед дверьми, а затем распахнула их приглашающим жестом. Просторный светлый зал, накрытый стол, пару стульев и кресло у камина, стоящее к ней спиной.
Дверь захлопнулась со стуком, от которого побежали мурашки. Эмилия сделала пару шагов вперёд и испуганно замерла, не зная, чего ожидать. Послышался лёгкий смех и странный сиплый голос:
– Не бойтесь, подойдите поближе…
Пауза.
– Не стойте же на месте, – вновь голос, но на этот раз звучит совершенно иначе, намного выше, развязно и медлительно.
Пауза.
– Я жду… – новая интонация и тональность.
Девушка потрясла головой – кто мог разговаривать столь разными голосами? Но всё же пошла вперёд. Ноги в туфлях ступали по мягкому ворсу длинной ковровой дорожки, красной, словно кровь. И вела она к креслу, в котором сидел тот, кто мог играючи изменить голос и даже смех. Наверняка, сам дьявол, промелькнуло в голове Эмилии, невольно засмотревшейся в яркие языки пламени камина. Она остановилась в двух шагах от кресла, едва дыша.
Наконец, мужчина резко поднялся и обернулся. Это и вправду был сам дьявол: потому что выглядел и говорил как умерший больше года назад Максимилиан Ровере:
– Чудесно выглядишь, Эмилия!
Глава 18. Игра в воспоминания
– Давай поприветствуем друг друга, как старые добрые друзья! – мужчина преодолел разделявшее их расстояние и приник губами к дрожащей ладони, – Не стоит смотреть на меня так, словно я призрак или оживший мертвец!
– Но ваш дом и вы вместе с ним сгорели! – не могла поверить в происходящее Эмилия. Мужчина положил её руку себе на грудь.
– Чувствуешь, сердце ещё бьётся. Не стоит считать мертвецом того, чей труп не видела собственными глазами.
– Но там же нашли…
– Сильно обгоревший труп мужчины… И что с того?.. Но мы здесь не для того, чтобы говорить обо мне. По крайней мере, не сейчас. Обо мне мы поговорим чуть позже…
Максимилиан обошёл вкруг Эмилии.
– Чудесное платье, не так ли? Оно тебе ничего не напоминает? Нет? Я напомню… Чудный летний денёк в поместье Томпсонов, на котором собрались местные сливки общества… Представь на минуту, что мы именно там и находимся сейчас. Зелёная трава, яркое солнце, брызги шампанского… Юная прелестница, некто по имени Эмилия купается в лучах обожания… Кажется, на тебе было именно такое платье, если меня не подводит моя память. А она меня редко подводит.
Эмилия поражённо внимала словам мужчины, только сейчас поняв, что и на самом деле её гардероб один в один совпадает с тем, что был на ней в тот день.
– Ты меня слушаешь, Эмилия? Я хотел бы еще раз окунуться в тот день… Ты же любишь играть? Давай сыграем в воспоминания. Итак, юная красавица обводит глазами толпу собравшихся, отмечая интересные лица, выделяя среди них Лаэрта.
Максимилиан резко остановился и показал рукой на кресло:
– Допустим, это он. По степени эмоциональной выразительности и наполнению они примерно одинаковы. Что решает Эмилия? Конечно, сразить мужчину наповал собственной грацией и красотой, разыграв пару партий игры в волан.
Максимилиан потянулся к креслу и подал девушке ракетку.
– Я буду изображать того недоумка, что играл с тобой. Кажется, Джон? Да, Джони…
Максимилиан ловко запустил волан в сторону Эмилии. Тот упал недалеко от её ног.
– Нет, Эмилия, так не пойдёт. Мы же окунаемся в сладостные воспоминания…
Мужчина ловко нагнулся и подобрал волан.
– Сыграй со мной, Эмилия, не вынуждай применять силу.
Снова волан летит в сторону девушки и на этот раз она уже нехотя, но отбивает его. Максимилиан посылает его обратно. Что за спектакль? Раздражение берёт своё и Эмилия ударяет ракеткой по волану с такой силой, что тот ударяет Максимилиану в лицо.
– Будем считать, что первое погружение в прошлое прошло весьма успешно.
Максимилиан отобрал ракетку у девушки и откинул её в сторону.
– Что было потом? Ах да, наша приятельская беседа в библиотеке…
Эмилия стоит, не в силах пошевелиться от страха, пока мужчина небрежно стягивает с её руки одну перчатку и легонько пробегается пальцами до локтя.
– Парочка званых вечеров, – с этими словами Максимилиан усаживает девушку за стол, – ешь и пей, Эмилия.
– Я не голодна.
– Ты лжёшь. Служанка отметила, что у тебя хороший аппетит здорового человека, а сегодня ты ещё ничего толком не успела съесть. К тому же это платье сидит на тебе несколько свободнее, чем я помню Надо бы вернуть твоей фигуре прежнюю форму. Ешь.
Максимилиан берёт свой стул и ставит рядом с её.
– Маленькая упрямица! Придётся кормить тебя самому. Только будь добра, поддерживай светскую беседу. У тебя это всегда хорошо получалось.
Запечённая утка, замысловатые закуски, пироги, овощи и фрукты, изящные стеклянные графины с вином и водой… Стол накрыт так, словно идёт один из званых ужинов. Максимилиан накладывает всего понемногу в две тарелки, подвигая одну из них Эмилии. Она отрицательно машет головой. Максимилиан усмехается и нарезает мясо утки тонкими ломтиками, подцепляет остриём ножа, поднося ко рту девушки левой рукой.
– Ешь, моя дорогая. Только осторожно – лезвие очень острое.
Вторая рука как бы невзначай обхватывает тонкую шею девушки сзади, лишая возможности двигаться. Нехотя Эмилия открывает рот и жуёт предложенное.
– Чудесно. А теперь немного вина…
Максимилиан сидит рядом с девушкой как ни в чём не бывало, охотно ужинает, не забывая время от времени подкармливать её именно так, с острия ножа. Болтает о пустяках, ничего не значащих. Эмилия отвечает машинально, не задумываясь о словах, вылетающих из её рта. Внутри неё всё сковало страхом и непониманием происходящего. Столько вопросов разом роятся в её голове, что она начинает легонько звенеть и кружиться.
– Ты отличный собеседник, Эмилия, – хвалит девушку Максимилиан, утирается белой салфеткой и кидает её на стол, – выпей ещё немного вина.
Максимилиан поднимает девушку, отодвигает прочь стулья и делает несколько шагов прочь от стола, ведя сразу же девушку обратно:
– Будем считать, что это наша с вами прогулка по скверу и томные объятия в экипаже и тёмной ложе…
Максимилиан привлекает девушку к своей груди, гладя плечи, приподнимает лицо за подбородок:
– Улыбнись, Эми. Мне нравится твоя улыбка… Не стоит расстраивать меня.
– Что вы хотите от меня?
– Можешь отбросить это чопорное «вы», – морщится Максимилиан, а затем резким жестом сметает стоящее со стола на пол, оставляя лишь бокал с вином, – а теперь мы подходим к самому интересному. Конная прогулка.
Максимилиан разворачивает девушку к себе лицом и вынуждает сделать шаг назад, прижавшись вплотную к столу.
– Как оказалось, целоваться тебе очень даже нравится. Поцелуй меня.
Голос Максимилиана начинает звучать немного иначе, в голове шумит.
– Ещё немного вина? – издевательский смешок.
– Оно отравлено?
– Нет, что ты… Видишь ли, Эмилия. В прошлый раз ты задолжала мне кое-что, а я очень сильно хочу получить это обратно. Прямо сейчас. Но боюсь, сегодня ты не оценишь моих стараний, потому я немного помог тебе раскрепоститься. В вине не яд, а лёгкий возбуждающий наркотик, только и всего.
– Я не стану тебя целовать.
Слова выходят чуть медленнее, чем обычно, в теле появляется непонятная легкость, а кончики пальцев покалывает.
– Ах да… Кажется, это лишнее.
Максимилиан сдёргивает шляпку с головы Эмилии, выкидывая её прочь, и стягивает оставшуюся перчатку, вытирая об неё лезвие ножа. Мужчина обхватывает одной рукой шею Эмилии, резко приближаясь к её лицу, и выдыхает ей прямо в губы:
– Я жду, Эми…
Тотчас же тонкое острое лезвие сквозь ткань упирается ей под грудь, легонько царапая кожу. Эмилия испуганно вздыхает, чувствуя, как Максимилиан невесомо касается её губ, сначала мягко, словно пробуя на вкус.
– Я жду ответной реакции и приоткрой свой чудесный ротик пошире, когда будешь целовать меня. В прошлый раз это вышло у тебя так соблазнительно…
Как во сне, Эмилия отмечает, что рот мужчины вновь накрывает её. И на этот раз уже прикосновения его губ не так нежны. Каждое движение – словно срывает покровы один за другим, резко и быстро. Он заставляет задыхаться и надавливает лезвием, напоминая о необходимости играть по его правилам. Эмилия нехотя поддаётся вперёд, возвращая мужчине с лихвой все его поцелуи. И попутно замечает лишь, как звон и шум в голове сменяются приятными волнами жара, спускающимися от губ ниже и ниже.
– Мммм… Ещё немного, Эми. Не будь такой скромницей, – шепчет Максимилиан, скользя языком внутрь её рта, заигрывая с её, вынуждает выплясывать под заданный ритм и отступает, тянет её на себя и тянется к ней сам.
– Прекрасно.
Горячий шёпот – и губы перемещаются на шею и ключицы, мужчина спускает рукава платья, касается кончиком языка кожи и возвращается к губам, подавляя волю девушки своим напором. Она уже не понимает, что происходит – наркотик ли бушует в крови или страсть, вызванная умелыми поцелуями, обжигает нутро, но целует мужчину с той же одержимостью. Только где-то на задворках сознания бьётся еле заметная мысль о неправильности всего происходящего.
– Осталось сделать последний шаг.
Что ему ещё надо? Максимилиан поддевает остриём ножа ткань платья и разрезает её так, что лезвие чуть царапает кожу, подмешивая в вихрь ощущений заметную долю страха. Эмилия словно очнувшись, пытается прикрыть руками обнажающееся тело. Но укол лезвия говорит за своего хозяина, что делать этого не стоит. И ей остаётся лишь покориться. Максимилиан довольно ухмыляется и, подхватив девушку под ягодицы, сажает на край стола, проводя рукой по коже бедра:
– Раздвинь ножки, Эми.
Она отрицательно мотает головой. Максимилиан вновь набрасывается как обезумевший на её губы и ведёт остриём по коже бедра.
– Тебе придётся это сделать, дорогая. Я хочу услышать звуки твоего удовольствия.
И не дожидаясь, пока она решится на подобное, сам разводит ноги в стороны, вклиниваясь торсом между них. Он осторожно сдвигает в сторону тонкое кружево трусиков и касается чувствительного бугорка, накрывает его пальцами, начиная растирать.
– Такая нежная, – шепчет он, будто безумный, удерживает её поцелуем и остриём лезвия, всё еще касающегося кожи. Эмилия дрожит, боясь отстраниться, но в то же время чувствует, как много в дрожи её тела чуждого страху. Того, что жаркими волнами скользит от губ по шее и груди, скручивается внизу живота приятной тяжестью и отчетливо пульсирует там, где двигаются пальцы мужчины. Темп движений ускоряется, и она начинает дышать чаще и чаще, не в силах сдержаться от того, чтобы не застонать. А Максимилиан в этот момент отстраняется от её губ и даёт возможность выпустить в воздух этот непрошеный стон страсти. Довольно смеётся и целует шею, вынуждает девушку дрожать и стонать.
Мгновения растворяются в никуда, тело послушно выгибается навстречу его пальцам. И Эмилия будто со стороны отмечает, что она вцепилась пальцами в край стола, держась за него изо всех сил, как за последнюю опору, чтобы не сдаться окончательно и не упасть навзничь на стол, раскрываясь перед мужчиной ещё больше. Когда лезвие ножа оказалось отброшено им в сторону? Глаза Эмилии то и дело закатываются от яркого удовольствия. Она усилием воли заставляет себя распахнуть их, заметив, что Максимилиан доводит до исступления не только её, но и себя, освободив из брюк напряженную плоть и быстро двигая по ней рукой. Пульсация внизу становится невозможно быстрой и острой, толкается наружу сильными спазмами удовольствия и протяжным стоном, а следом на внутреннюю сторону бедра выплёскивается вязкое семя мужчины с его довольным рыком. Максимилиан переводит дух, прижимаясь лбом ко лбу.
– Прекрасно… Осталась одна маленькая деталь.
Он подносит бокал вина к губам девушки, наклоняя его так, что вино выливается через край, стекает по губам и по шее, в ложбинке между грудей и по животу. Струйки вина бегут вниз, смешиваясь с семенем и едва остужая своей прохладой всё ещё пульсирующий бугорок.
– Небольшая импровизация, – грудь мужчины все ещё быстро вздымается, но голос уже звучит как обычно, – это же игра, верно? Мы сыграем так, будто это не вино, а следы того, что я первым взял желанное и обещанное мне. Но для тебя же всё обстояло иначе, верно? Лаэрт первый всегда и во всём? Из нас троих он единственный на самом деле мёртв. Его окоченевший труп уже служит кормом для могильных червей. Кстати, мой человек присутствовал на его казни. По его словам, твой драгоценный Лаэрт обмочился, едва ему накинули петлю на шею. Естественная реакция тела, большинство висельников мочатся в процессе, но обычно происходит это после того, как петля передавливает им шею.
Эмилия потрясённо внимает словам, доносящимся как сквозь пелену. Их смысл дойдёт до неё чуть позднее, а сейчас Максимилиан аккуратно ставит её на пол со словами:
– На сегодня достаточно. Завтра обсудим ещё кое-какие нюансы твоего пребывания в моём доме, а сейчас я провожу тебя в твою спальню.
Она делает шаг в сторону и едва не заваливается на бок. Максимилиан смеётся:
– Ты ослабла после наркотика или удовольствие оказалось слишком огромным?
Он крепко обхватывает её за талию и ведёт по коридорам в разрезанном до самого низа платье, запачканным вином.
– Спокойной ночи, дорогая.
Звук запирающегося снаружи засова – и тишина. Издевательски нежный поцелуй мужчины горит на щеке, словно клеймо позора. Эмилия опускается без сил на пол и время сидит, словно в лодке на волнах – комната раскачивается перед глазами. Действие наркотика начинает ослабевать лишь спустя час или два. Она поднимается и проходит в уборную комнату, скидывает испорченное платье и долго умывается ледяной водой, чтобы прийти в себя и смыть память о прикосновениях мужчины.
Запоздало осознаёт, что иной одежды в комнате нет и кутается в тонкую простыню. Уже поздно, за маленьким узком окошком – ночная тьма, но сон нейдёт. Эмилия мечется по комнате, как загнанный зверь. Чтобы унять волнение, берёт в руки музыкальную шкатулку с изящной балериной на крышке. У неё в комнате стояла точно такая же. Потом она проводит пальцем по фигурке и чувствует маленькую трещинку на спине фигурки, ошеломлённо понимая, что это не такая же фигурка, а та же самая. Её насквозь пробивает страхом: Максимилиан – одержимый, что он за человек? А следом в ней взметается чёрная, глухая ярость, крушащая всё на своём пути. Она ломает фигурки и царапает осколками шикарные обои, швыряет стулья об стены до тех пор, пока они разламываются. Разрезает острым осколком всё постельное бельё и потрошит подушки, взметая в воздух комнаты белые облака перьев. Последним становится разбитое стекло окна, через которое врывается ледяной ветер и начинает бесноваться по комнате. Так же бессильно, как и Эмилия, застывающая наконец посередине устроенного хаоса.
