Текст книги "Ядовитый соблазн (СИ)"
Автор книги: Эрика Адамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Эмилия поднесла бокал к носу и вдохнула аромат спиртного, поморщившись:
– Гадкое пойло. Такое же гадкое, как и ты.
Она выплеснула бренди в лицо Максимилиана, слушавшего её речи молча. Его лицо словно застыло в камне, не выражая ни одной эмоции. Он достал из кармана брюк платок, протягивая его Эмилии.
– Вытри моё лицо и извинись. Сейчас же. Один шанс.
Эмилия взяла протянутый платок двумя пальцами и разжала их. Тонкая белая материя плавно опустилась на пушистый ковёр.
– Ни за что. Ты недостоин того, чтобы я извинялась перед тобой. Ты – грязь на подошве моих туфель, которую я стряхиваю перед тем, как войти в дом.
Эмилия развернулась и медленно пошла к двери с вытянутой, словно струна спиной. От сказанного ей не стало легче, наоборот. Было такое чувство, что она не его облила грязью с головы до ног, но добровольно искупалась в ней сама. Она взялась за ручку двери, услышав свист рассекаемого воздуха, и испуганно отдёрнула руку. Об дверь, звякнув, разбилась вдребезги бутылка бренди.
– Беги, Эмилия. Беги и прячься, чтобы я тебя не смог найти. Или, богом клянусь, я с головой окуну тебя в ту грязь, о которой ты мне сейчас говорила.
Эмилия открыла дверь и обернулась. Поза Максимилиана была напряженной, как у зверя перед прыжком.
– Не пачкай имя бога своим языком!
Она прикрыла дверь и прижалась к ней всем телом, дрожа от выплеска злости. Словно сам чёрт сидел на плече и подстёгивал её, тыкая острыми вилами, заставляя произносить дурные слова. За дверью слышались тяжёлые, мечущиеся шаги: из одного конца комнаты в другой. Тишина. А потом резкий удар кулаком в дверь. Эмилия вскрикнула от неожиданности и отскочила, разворачиваясь. Дверь распахнулась настежь. На пороге стоял Максимилиан, зажав бутылку со спиртным в руке.
– Я же сказал тебе: беги.
Ледяной тон мужчины не предвещал ничего хорошего. Как и глаза, сузившиеся настолько, что было не разобрать их выражения. Рот кривился в неприятной усмешке.
– На счёт три, Эмилия. Один.
Максимилиан сделал шаг в её сторону. Эмилия развернулась и метнулась прочь.
– Два.
Ближе всего по коридору была дверь её спальни. Мелькнула мысль закрыться там, но это означало бы загнать себя в ловушку.
– Три.
Максимилиан настиг девушку так быстро, словно переместился в пространстве сверхъестественным образом. Или просто она медлила, медлила и уступала мужчине в быстроте и ловкости?
Глава 36. Долгое ожидание
Мужчина схватил девушку за руку и толкнул плечом дверь спальни, затаскивая девушку следом.
– Твои истерики рано или поздно должны были закончиться именно так, – процедил он ей в губы. Лицо мужчины исказила гримаса, – ты так много говорила о шлюхах… Сыграем в одну из них прямо сейчас?
Рука мужчины сжала челюсти девушки. Сильный нажим пальцами – рот девушки поневоле открылся. Максимилиан зубами вытащил пробку из бутылки, выплёвывая её в сторону. Он поднёс бутылку ко рту девушки и перевернул горлышком вниз, вливая в рот Эмилии спиртное.
– Со шлюхами не разговаривают и не заботятся о них, словно о декоративном цветке. Шлюхам не выбирают красивую одежду и не обставляют комнаты по несколько раз. Им не заглядывают в рот в ожидании доброго слова.
Эмилия пыталась отвернуть голову, чтобы не захлёбываться крепким спиртным.
– Достаточно? Или выпьешь ещё?
Максимилиан дёрнул девушку на себя и развернул её, толкнув в сторону кровати.
– Раздевайся. Я хочу получить своё.
Эмилия дёрнулась к прикроватному столику, выкинула из графина нежно-розовые камелии, наступив на них ногой:
– Вот что я думаю о твоей заботе.
Максимилиан быстрыми глотками осушил остатки бренди и отбросил бутылку, неторопливо принялся расстёгивать оставшиеся пуговицы на рубашке. Сняв её, он рванул рукав, разрывая его надвое.
– Не вижу должного усердия, Эми.
Мужчина двинулся в её сторону. Эмилия покрепче перехватила кувшин руками.
– И ты его не увидишь, даже не надейся, – прошипела в ответ девушка, настороженно глядя на него.
– Отбрось кувшин и ложись на кровать, раздвинув при этом ножки пошире. Не вынуждай применять силу.
Максимилиан застыл неподвижно напротив Эмилии, сверля её взглядом. Светло-серые глаза против карих. Дыхание у девушки было утяжелённым, сердце бешено колотилось. Тело сотрясал мелкий озноб.
Две фигуры стояли неподвижно некоторое время, потом мужчина резко двинулся вперёд. Эмилия отскочила в сторону и, пока он разворачивался к ней, со всего размаху опустила кувшин на голову. Керамические осколки брызнули в разные стороны. Максимилиан инстинктивно коснулся места, куда пришёлся удар. Ладонь мужчины окрасилась красным. Эмилия в этот момент метнулась к двери, но Максимилиан успел схватить ткань платья и рванул девушку на себя, толкнув через всю комнату в сторону кровати.
– Не вижу, чтобы ты сделала хоть что-то, Эми. Клиенты не любят ждать.
Максимилиан снял с себя брюки, представ перед ней полностью обнаженным.
– Нет? Позволь тебе помочь!
Мужчина шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. Он толкнул девушку на кровать и забрался сверху, придавливая своим телом. Не обращая внимание на возмущенные вопли девушки, обхватил запястья тканью. И соединив их вместе, воздел кверху, привязав к изголовью кровати.
– Ты слишком грязно ругаешься, Эми. Хотя некоторых это распаляет перед процессом. Но я уже устал слушать твои вопли.
– Нет, ты не можешь этого сделать. Только не так… Я же не…
Мужчина не дал ей завершить предложение, скатал в шарик ткань, заткнув девушке рот, как кляпом.
– Я слишком долго ждал ответного движения навстречу, потому сейчас на нежности нет ни времени, ни желания.
Максимилиан задрал платье и нижнюю сорочку, стянул по узким бедрам девушки нижнее белье. Развел в стороны дергающиеся ноги, которыми она пыталась его лягнуть, и вклинился между ними. Опершись одной рукой о кровать, пальцами второй руки Максимилиан развел нежные складки между ног, и вторгся в нежное лоно плотью. Он наполнял ее собой мучительно медленно, чертыхаясь сквозь зубы и проклиная неподатливость узкого лона. Обхватил пальцами бёдра и рванулся вперёд, одновременно насаживая её на себя. Мужчина довольно рыкнул. Тело девушки дернулось, словно от судороги.
Но навряд ли воспаленное сознание мужчины понимало истинную причину этого движения. Он слишком долго сдерживал себя и свои порывы, ходя по опасному краю над самой пропастью. Случайные связи с податливыми и готовыми на всё проститутками не могли утолить голода, вгрызающегося в него. И сейчас, сорвавшись, он не мог остановиться, хоть и понимал неправильность сношения против воли. Перед глазами висел туман, застилавший всё алым, и хотелось как можно скорее освободиться от напряжения, сделавшего мышцы каменными. Он терзал нежное лоно ненасытно и жадно, не замечая, как безучастно вдруг стало под ним тело девушки, даже не пытавшейся более отбиться от него. Последнее движение вглубь, и судорога наслаждения – острая и сладкая, раскалывает его надвое.
Максимилиан обессилено опустился на грудь девушки, тяжело дыша и чувствуя, как постепенно в мир возвращаются цвета и звуки – приглашенные рыдания и всхлипы Эмилии. Отстранившись, он сначала не мог понять, почему до сих пор в его глазах пляшут алые блики, как всегда, когда ярость внутри взметалась резко вверх и меняла привычные ориентиры. И слишком мокро и липко, так, как не должно быть.
Он потряс головой – алые блики оказались реальными. Они расплескались на нём и между бёдер девушки. Осознание произошедшего было подобно щелчку кнута дрессировщика, стегнувшего непослушное дикое животное на арене цирка. Максимилиан кинулся вперёд, отвязывая запястья, и потянулся, чтобы избавить девушку от кляпа. Но она отбила его протянутую руку, избавившись от затычки сама.
Он отодвинулся и ошарашено смотрел на лицо Эмилии, залитое слезами, перевёл взгляд на отчётливо виднеющееся кровавое пятно на простынях, там, откуда девушка второпях отползла назад, упираясь спиной в изголовье кровати.
– Эмилия, – проронил он, всё ещё не веря в произошедшее, словно пытаясь осознать, что взял её первой. Он потянулся рукой, пытаясь отодвинуть в сторону завесу волос, за которыми Эмилия спрятала своё лицо.
– Уйди прочь, – наотмашь отбила протянутую ладонь, – чудовище, циничный урод!
– Я не знал…
Максимилиан выглядел потрясенным и похоже впервые за все время их знакомства не знал, как себя вести.
– Надо же, проницательный Максимилиан Ровере не знал и даже не догадывался о том, что мой супруг, Лаэрт Солсбури, был никем иным, как жалким педерастом, предпочитающим постельные утехи с молоденькими мальчиками обществу своей жены? А тебе известно, что и будущего осеменителя, принесшего бы роду Солсбури необходимого наследника, выбирали, словно породистую лошадь, из тех, кто походил бы внешностью на Лаэрта?
Гневная тирада Эмилии била по Максимилиану как град крупных камней, осыпавшихся на его голову сверху.
– Убирайся прочь, – ещё раз выкрикнула Эмилия, – видеть тебя не желаю!
Подушка, запущенная ею, ударила по лицу слишком мягко. Максимилиан поднялся с кровати и медленно побрёл на выход, не обернувшись.
Глава 37. Прощание
Так мерзко Эмилия себя ещё никогда не чувствовала. Максимилиан исполнил обещанное – щедрой рукой вылил на её голову сверху порцию грязи и насилия, обернувшуюся саднящей болью между ног и стёртой кожей на запястьях. Медленно слёзы сходили на нет, как и дрожь тела. Эмилия стянула с тела ночную сорочку и платье, встала и прошла в уборную, ужаснувшись своему отражению, промелькнувшему в зеркале. Всклоченные волосы и заплаканное лицо, искажённое гримасой боли. Между ног размазано красным, стекающим противной каплей по внутренней стороне бедра.
Было уже поздно и вода в бачке стояла остывшая, но Эмилии было всё равно. Наполнив ванную, она залезла в холодную воду, поёжившись от мгновенного обжигающего холода. Набрав воздуха в лёгких, она легла на дно ванны, закрыв глаза. Лежала так долго, насколько хватило задержанного дыхания, и вынуждена была вынырнуть, садясь в ванной. Она откинула назад мокрые волосы, облепившие щёки, и плеснула водой в лицо, смывая слёзы.
– Тебе нельзя купаться в ледяной воде, – раздался голос мужчины позади. Эмилия заставила себя не дрожать от звука этого голоса и злости на него. Откинула прочь стылое разочарование и мысль о том, что довела до крайности мужчину своими словами. Сколько раз до этого у него была возможность взять её силой? Но он этого не делал, лишь распалял её и себя, заставляя изнывать от страсти, бурлящей в крови. Прочь подобные мысли. Разве не он виноват… во всём?
Эмилия сделала вид, будто не слышит его слов, заставила себя умываться так, словно не было постороннего, стоящего совсем рядом.
– Вылезай.
Максимилиан обошёл ванну, вставая напротив. Он уже надел брюки, но остался бос и был без рубашки. Грудь мужчины быстро вздымалась и опадала. Эмилия медленно встала и стряхнула капли воды с тела, обошла мужчину стороной, направляясь в спальню. Он опередил её и встал прямо напротив кровати. Нужно было игнорировать его и дальше, но Максимилиан набросил на плечи одеяло и, завернув в него девушку, как младенца, подхватил на руки, вынося из её спальни. К себе. Он опустил её на свою кровать и присел рядом, молча глядя на неё. В глазах застыло странное выражение, непонятное ей.
– Завершишь начатое прямо сейчас?
Эмилия выбралась из одеяла, отбросив его в сторону, откинулась на кровати, разведя бедра в стороны:
– Раздвинуть ноги ещё шире или прогнуться, повернувшись к тебе спиной?
Мужчина бросил на неё взгляд через плечо и ничего не ответил, медленно сжимая и разжимая кулаки. Встал и принялся ходить по комнате. Очередной поворот – он застыл у бара, невидящим взглядом смотря на тёмно-коричневую жидкость, разлитую по стеклянным бутылям.
– Упейся так, чтобы вместо крови текло бренди, и сдохни.
Максимилиан обернулся – девушка так и лежала на кровати, только сменив позу: подложила руку под голову и издевательски улыбалась. Но глаза оставались холодны. Максимилиан дёрнулся, словно хотел что-то сказать, но передумал и вышел прочь, тихо притворив дверь.
– Гнусный интриган, насильник и… трус! – выкрикнула вслед ему девушка.
Тело начал бить крупный озноб и кожа покрылась мурашками. Как бы ни хотела девушка показаться сильной и непоколебимой, сейчас ей было очень холодно и больно внутри не физической болью, а другой. Её было не вытащить – она уже давно сидела внутри загноившейся занозой и с каждым днем заражала всё большие участки.
Мысли бились как обессиленные птицы, отчаянно пытающиеся взлететь и оторваться от тверди, имя которой было Максимилиан. Раньше в его прикосновениях было столько страсти и нежности, что сердце порой заходилось в бешеном ритме. Но потом сердце словно сдавливало перчаткой с шипами – всё сильнее и сильнее. От осознания того, что вот это всё – лишь игра, игра в неё по его правилам. Игра, которая могла быть чем-то большим, не реши она погнаться за призрачным счастьем.
Она не хотела признаться себе в том, что сейчас отчаянно хотела бы изменить прошлое. Потому что в ней пустили ростки противоестественная привязанность и увлечённость своим мучителем. Тяга к нему возникла намного раньше, тогда, когда у неё ещё было имя и свобода выбирать свою судьбу. Но она отрицала её существование, гоня прочь малейшие мысли об этом мужчине. Эмилия думала, что можно выбрать мужчину для сердца, как выбирают модную шляпку в магазине. Повертеть его так и сяк, примерить и носить всю оставшуюся жизнь, как удобный и красивый аксессуар. А оказывается – наоборот. От того, что сейчас бушевало внутри неё, было неудобно, больно и колко. И страшно до ужаса, до дрожи в коленях. Потому что он, Максимилиан, одним движением руки заставил почувствовать её себя так, словно она была ненужной картой в колоде, смял в сильной ладони и бросил утопать в грязи.
Непрошеные чувства расползались внутри, завоёвывая себе территорию, словно ядовитый плющ, вырвать который было непросто. Она чувствовала себя полной им, его голосом и касаниями, полной до краёв ядом, желанным и губительным одновременно. И оттого сейчас его молчание и уход прочь были хуже злых и обидных слов, хуже и больнее перенесённого насилия. Непримиримое противоречие: одновременное желание, чтобы он убрался подальше, оставив её в покое, и острая необходимость в его покаянии и мольбах о прощении.
Максимилиан выбрал первое. И ей оставалось только дрожать от холода и злости до тех пор, пока совсем не обессилела и не сдалась, нырнув под одеяло. Оно мягко и нежно льнуло к тело, окружая её знакомым запахом, успокаивающим, но ранящим ещё больнее. Остро и глубоко, как будто булавкой, прямиком – в самое сердце.
* * *
Осторожный стук в дверь заставил проснуться и сесть в кровати. Перед глазами промелькнули картины вчерашнего, отозвавшиеся ноющей, тупой болью внутри. Но глаза были сухими, а мысли – ясными. Эмилия закуталась в одеяло, ожидая, что в комнату войдёт Максимилиан, но… вместо него в комнату скользнула Хелен.
– Доброе утро. Хозяин велел оставить вам это.
Хелен положила на кровать плотный конверт, запечатанный сургучом.
– Как будете готовы, спускайтесь. Мы ждём только вас.
Прислуга поклонилась и вышла из комнаты. Чего они ждут и кто это «мы»?.. Конверт лежал перед Эмилией белым неизведанным пятном на географической карте. И ей оставалось только вскрыть его, узнав, что содержится внутри. Девушка потянулась и надломила сургучную печать, вытаскивая плотный белый лист с изящными завитушками вверху. Она усмехнулась: раньше Ровере писал свои записочки на чём попало, а сейчас решил обставить всё, как полагается?
Эмилия едва не задохнулась от возмущения, прочтя первую строку послания. Но заставила себя прочесть всё, до самой последней точки.
«Я не стану просить прощения за свершившееся, потому что ты не примешь его и, в лучшем случае, плюнешь мне в ответ мне в лицо. Я решил избавить тебя от своего присутствия в твоей жизни и по возможности исправить хоть что-то. Хелен и Томас отвезут тебя в дом, купленный мной ранее. Он будет принадлежать тебе. Чуть позднее на твой адрес придут бумаги, в которые ты сможешь вписать своё имя или любое другое, которым захочешь назваться. Я надеюсь, что средств, оставленных мной, тебе хватит, чтобы зажить красиво и счастливо, забыв обо мне. Пожалуй, это самое лучшее, что можно сделать. Полное забвение без права на память».
Вот это – всё? Эмилия скомкала лист бумаги и встала, пройдясь по комнате.
Я не стану просить прощения?
Ловко! Он обязан был не просить, но умолять о прощении, впитывая её презрение. Он должен был ожидать её благосклонной улыбки по утрам так, как скитающиеся по пустыне голодные евреи во главе с Моисеем – манну небесную.
Но вместо этого – торопливое бегство в неизвестном направлении и несколько строк напоследок. Эмилия прошла в свою комнату и оделась. Движения были собраны и полны спокойствия. На мгновение она задержалась перед дверью в его спальню и вернулась за письмом. Внизу в холле её дожидалась прислуга.
– Стол накрыт для завтрака.
– Я не желаю завтракать. Где ваш хозяин?
– Он отбыл и отпустил прислугу на все четыре стороны. В доме остались только я и Томас. Нам велено сопроводить вас.
– Отлично. Не терпится увидеть, что он приготовил для меня.
Прислуга молча двинулась вслед за девушкой. Томас заменил кучера, Хелен устроилась рядом с ним. Экипаж плавно тронулся с места. Эмилия осматривала окрестности через окно, пребывая мыслями далеко отсюда. Словно очнувшись, она с удивлением заметила, что экипаж уже остановился, а дверца приглашающе распахнута.
Хелен подвела девушку к двухэтажному особняку, распахнув дверь. Дом был полностью обставлен дорогой, изящной мебелью. Повсюду – мягкие ковры и приятные глазу мелочи. Хрустальные люстры свисают с высоких потолков. Плотные дорогие шторы на окнах и тонкий невесомый тюль. Эмилия ходила из комнаты в комнату. В спальне шкафы полны одежды, которая – она не сомневалась – придется ей в пору. В кабинете на изящном письменном столе лежал ещё один конверт, в котором был написано только «код от сейфа» и ниже – комбинация цифр. Эмилия повертела рычаги сейфа, отворила дверцу, оглядывая содержимое. В голове ехидно пронеслось, что, наверное, ни одна куртизанка не получала столь щедрую оплату за пару десятков минут. Максимилиан расплатился щедро. Дом, золото, драгоценные камни и украшения, возможность начать новую жизнь взамен старой отобранной…
– Как скоро придут бумаги?
– Извините, об этом мы ничего не знаем. Мы получили приказ только привезти вас сюда и отправляться, куда глаза глядят.
– Тогда убирайтесь. Вы для меня – нежеланные гости.
Эмилия развернулась спиной и пошла вглубь дома, опустилась в кресло и принялась ждать. Обещанного.
Бумаги прислали тем же днём через обычного почтового служащего в непримечательном конверте. Если это была подделка, то высококачественная, неотличимая от оригинала, с должными гербовыми печатями. Рука на мгновение застыла над пустой графой, а потом она вписала в него своё новое имя, усмехнувшись его благозвучности. Оставаться в доме ей не хотелось. Эмилия собрала небольшой чемодан и ручную кладь.
Маленький штрих напоследок – разлить масла из ламп по углам всех комнат дома и поджечь. Огонь занялся быстро, с удовольствием пожирая деревянную мебель и дорогие ткани. Густой чёрный дым валил верх. Скоро пожар разгорится так сильно, что зарево его будет видно издалека. Эмилия неторопливо прошла по мощёной дорожке, покидая огороженную территорию. Напоследок она обернулась, глядя, как беснуется пламя. В голове отчётливо пульсировало: щёлк-щёлк-щёлк, словно кто-то осторожно проворачивал барабан револьвера.
Глава 38. Неожиданная встреча
Спустя три месяца. Поместье Уоррингтонов.
Уоррингтоны ни в чём себе не отказывали. Шикарный трёхэтажный особняк с огромным подвалом, просторный сад, засаженный фруктовыми деревьями, конюшни и простирающие за ними обширные владения. Обычно по четвергам было довольно шумно – сын, Ричард, любил собирать друзей. Они распивали спиртное и резались в карты допоздна, чадили сигарами и наполняли задымленный воздух взрывами громкого хохота. Но Ричард Уоррингтон был мёртв.
Обычно и по пятницам в поместье бывало многолюдно – супруга Уильяма любила устраивать званые вечера, блистая ослепительными драгоценностями и шикарными вечерними нарядами. Но вот незадача, она не вернулась с лечения минеральными водами курортного городка. Её приступы невроза после смерти сына участились и стали особенно острыми. Врач посоветовал принимать опий, мизерными дозами. Но почему-то Анна чересчур быстро пристрастилась к наркотику. И Уильяму пришлось запереть свою супругу в закрытой лечебнице, вернувшись в стены поместья без супруги. Но в сопровождении молодой девушки, скромно державшейся поодаль.
Уильям представил её как свою новую экономку. Злые языки некоторых из слуг сразу повесили на девушку ярлык «любовницы» Уоррингтона. Бросьте, говорили им вторые, что он мог в ней найти? Нельзя было сказать, была ли она хорошенькая. На людях её лицо всегда скрывала безвкусная уродливая шляпка с густой вуалью, осанка была не самой правильной. Погодите-погодите, не унимались первые. Это всего лишь на публике.
Едва скрывшись за закрытыми дверьми, девушка, переступая порог, преображалась. Тело принимало горделивую осанку, поступь становилась плавной, вкрадчивой, как мягкие касания кошачьих лап. Уродливый головной убор – прочь. А под ним – роскошные тёмные волосы, ложившиеся на плечи блестящей чёрной ночью. Карие глаза призывно блестят под пушистыми ресницами, и непростительно красным алеют пухлые губы.
По субботам в поместье Уоррингтонов обычно принимали деловых партнёров и редких гостей Уильяма Уоррингтона, человека занятого, с деловой хваткой и пытливым умом. Несмотря на то, что он уже отошёл от дел, к нему зачастую обращались за советом и помощью. Тонкое лицо Уильяма всё ещё было привлекательным, несмотря на почтительный возраст – ему было уже давно за шестьдесят. Одним словом, он располагал к себе. Как и расположил, наверное, мужчину, сидящего в кресле напротив. Он слушал Уильяма, согласно кивая головой. Взгляд светло-серых глаз горел предвкушением… Внезапно он уловил боковым зрением движение на лестнице, ведущей вверх. Лёгкий, тонкий женский силуэт появился на мгновение, застыв без движения, и пропал. Что-то знакомое почудилось в нём мужчине. Но… не может этого быть. Она..? Здесь?
– Извините, Уильям, но я хотел бы воспользоваться комнатой, выделенной для меня на нынешний вечер.
– Разумеется, прислуга приготовила для вас комнату на втором этаже. Последняя с левой стороны. А я дам приказ накрывать на стол для ужина.
Мужчина поднялся с кресла и скорым шагом прошел по лестнице. Повернул голову налево – ничего. Уловил движение в конце коридора справа. Двинулся неспешным шагом в том направлении, чтобы не возбуждать подозрений. Кажется, она вошла в эту дверь.
Мужчина толкнул дверь, открывающуюся внутрь. Она бесшумно отворилась. И закрылась так же – без единого звука. Мужчина оказался в просторном рабочем кабинете хозяина. У одного из шкафа в полной темноте виднелся женский силуэт. Девушка, словно почуяв чужое присутствие вздрогнула, обернувшись. Узнав вошедшего, она дёрнулась на месте и попыталась обойти его стороной, обежав вокруг круглого стола. Но мужчина бросился наперерез, схватил девушку за талию и прижал к стене. Он напряженно вглядывался в знакомое до боли лицо, не дававшее ему покоя по ночам. Глядел, но не верил своим глазам.
– Эмилия?
Девушка расслабилась. Максимилиан на мгновение ослабил хватку. Эмилия попыталась скользнуть в сторону, но мужчина вновь прижал её обратно.
– Что ты делаешь здесь, в этом доме, в этой проклятой комнате? – Максимилиан удерживал её запястье, зажимая девушку между стеной и своим телом.
– Я здесь ради того, что тебе так хотелось получить! Ради того, что тебе было так нужно! Разве не за этим ты посылал меня? – бросила она ему в лицо голосом, полным злости.
– Я освободил тебя от этих обязательств.
– Обязательств? – расхохоталась Эмилия, – навязанных тобой же? Ты указал мне на дверь и даже расплатился за всё то время, что я провела в заточении. Не каждая шлюха получает столько, верно?.. Но мне нужно нечто большее, чем сейф, забитый золотом и неизвестное имя какой-нибудь лавочницы, имеющей золотишко. Я хочу убраться отсюда и купить себе звучное благородное имя, которое будет достойно того, чтобы не произносить его шепотом, опасаясь быть услышанной.
– И потому ты здесь? В роли временной постельной забавы Уильяма Уоррингтона? Так ты решила купить себе имя, раздвинув перед ним свои ножки?
– Какая тебе разница? Или ты считаешь, что твои игрушки должны заниматься этим только по твоему приказу? Ты сам хотел подложить меня под этого ублюдка. И что с того, что я сделаю это добровольно, получив нечто взамен? Я втерлась к нему в доверие только ради того, чтобы получить доступ к его личным бумагам.
– Я уже давно изменил правила игры, и тебе о них было известно. Но здесь ты по своей воле. И ты не станешь этого делать, – отчётливо разделяя слова, произнес Максимилиан, – я не позволю.
– Время твоей власти надо мной уже кануло в прошлое.
– Ошибаешься, – усмехнулся он, – я решил, что, отпустив тебя, поступаю наилучшим образом, но сейчас понимаю, что совершил непростительную ошибку. Ты наделаешь много глупостей и окажешься втянутой в такие неприятности, что все наши забавы покажутся тебе шалостью новорожденного младенца. Я не отпускаю тебя, Эми. Ни сейчас, ни никогда впредь.
Он отпустил её руку и запустил пальцы в густые волосы, притягивая её к своему лицу за шею, но она успела огреть его щёку звонкой, хлёсткой пощечиной.
– Убирайся! – прошипела она.
– Это ничего не меняет, – улыбнулся он, приближаясь к ней ещё, настолько, что между их телами не осталось свободного пространства. Он нежно погладил кожу щеки и резко прижался губами к её губам, впиваясь жадным поцелуем, удерживая её, тщетно пытающуюся вырваться из цепкого захвата его рук, вжимающих тело Эмилии в своё.
Яростное пламя, пожиравшее её губы и рот заставляло разум плавиться и уноситься в некие дали, как и всегда, когда целовал её, словно одержимый, наполняя ответным жаром и страстью. В ответ она поддалась сильному натиску, впуская его внутрь, даря иллюзию взаимности, но тут же зажала его нижнюю губу и с силой вонзила в неё зубы, прокусывая до крови, с каким-то упоением чувствуя солоноватый вкус крови. Максимилиан оторвался на миг, отстранившись, но продолжал прижиматься лбом к её лбу и выдыхать ей в лицо безумные слова:
– Кусай, бей, режь, если хочешь… Я сам вложу в твою ладонь острый нож, чтобы ты могла вдоволь наиграться так, как тебе того захочется.
Не дал возможности ответить и вновь начал целовать её, не обращая внимания на прокушенную губу, сочившуюся кровью – жадно вбирал в свой рот её губы, ритмично посасывая их и зажимая между зубами, и следом вторгался в горячий рот своим языком, стирая выстраиваемые ей границы, не оставляя от них ни малейшего следа. Он больше не удерживал её насильно – просто положил руки на талию.
Эмилия не могла совладать с дрожью, охватившей тело, и с бушующей страстью, напополам с ненавистью, заставляющей её теснее прижиматься к нему и отвечать на поцелуи взахлёб, соприкасаясь с его губами, едва не стукаясь зубами, яростно атакуя в ответ. То были отчаянные поцелуи, с горьким привкусом разбитых надежд и острой пряностью страсти, связавшей их воедино крепкими нитями, выпутаться из которых казалось уже невозможным, ровно как и разрубать тугой узел было жаль. Хотелось продлить мучительно-сладкую агонию, яркими всполохами играющую на коже и вырывающуюся мягкими стонами из податливого рта с припухшими губами.
Эми… Эми… Эми… Вырисованное на её губах, на шее и на ключицах – его губами и языком, сильными пальцами, со стоном произнесённое на ухо так тихо, словно просил прощения за всё. Она едва оторвалась от него, восстанавливая дыхание:
– Ты думаешь, что одним поцелуем можно исправить всё, что было? Заставить забыть и откинуть в прошлое?
– Не одним. Сотней, тысячей, десятками тысяч… – в сумраке комнаты было не разобрать выражения его глаз, только голос хрипло срывался тяжёлым дыханием.
– Иногда мне кажется, что твоих поцелуев было слишком много, Максимилиан. И хотелось бы стереть со своего тела память о них.
– А мне хотелось бы оставить на тебе новые, способные перекроить рисунок прошлых.
– Это будет непросто, – прошептала Эмилия и, приподнявшись на цыпочки, прошептала ему на ухо, – но если ты хочешь… Чего ты хочешь на самом деле?
– Разве это не очевидно? Тебя. Всегда. С самого первого дня – только тебя. Целиком и полностью – в свои руки и губы. Ласкать тебя так, чтобы ты не могла произнести ни слова, но соком желания говорила бы мне «да».
Эмилия задрожала, чувствуя жар желания, зарождавшийся внизу живота, и едва слышно застонала.
– Давай уберёмся отсюда? Просто уйдём сейчас?
– Я должен завершить начатое. Я хочу закрыть эту дверь и навсегда избавиться от того, что снедает меня изнутри.
Эмилия сомкнула руки на его шее и прижалась к его губам ртом, ласково касаясь их кончиком языка.
– Уильям перепрятал бумаги… Я видела. Теперь они в сейфе, в том угловом шкафу. Забирай их скорее. И забери меня отсюда с собой.
– Ты сведешь меня с ума ещё больше, хотя я и без того болен тобой насквозь, – усмехнулся мужчина, с трудом отрывая себя от девушки.
Он скользнул тенью к шкафу, на который она указывала ему, и раскрыл дверцу. Никакого сейфа там не было. Подумав, что ошибся со створкой дверей, он распахнул вторую половину, недоуменно вглядываясь в пустоту. Раздался тихий сухой щелчок взводимого затвора. Он обернулся резко – но недостаточно быстро. Пуля, выпущенная Эмилией из револьвера, достигла своей цели. Как первая, так и вторая.
