Текст книги "Ядовитый соблазн (СИ)"
Автор книги: Эрика Адамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Глава 13. Принятие реальности
Лицо вспыхнуло так, словно к её щекам приложили раскалённые докрасна клейма, прожигающие кожу насквозь.
– Ты жесток. Я не заслужила подобного обращения и не желала тебе зла. Если бы я знала, если бы только был намёк с твоей стороны…
– То что?
– Я бы не думала о браке вовсе.
– Бросьте, дорогая моя. Ваше тщеславие и амбиции бегут впереди вас самих. Уверен, что вы бы посчитали мои намёки некой фривольностью или своего рода пикантной подробностью не более того. А рассказывать вам то, что рассказал сейчас, я бы точно не стал. На тот момент уровень доверия был недостаточен…
– И что будет дальше?..
– Ничего. Мы живём слаженно, душа в душу, мы идеально дополняем друг друга. Вы – неоценимы для меня даже в плане помощи с работой. Вы – чудесная супруга Эмилия. Я же в свою очередь поддерживаю активно видимость наших пылких чувств, иногда себе во вред. Всё же я не могу без содрогания касаться женской плоти, уж простите меня за это. И я думаю, что после этого разговора вы больше не станете требовать от меня, чтобы я касался вас и пальцем.
– А ты не пробовал притвориться?
– Господь с Вами, Эмилия! Бездна вашего отчаяния настолько велика, что вы готовы прогнуться, предоставив в моё распоряжение свою круглую попку?
Лаэрт рассмеялся.
– Это безрезультатно! Сколько проституток я нагнул в своё время, чтобы точно убедиться в отсутствии влечения к вам подобным… Ох, давайте закроем эту тему, меня уже начинает мутить от неё.
Муж Эмилии встал и расслабил шейный галстук, расстегнул пуговицы на жакете и опустился в просторное кресло.
– А теперь я был бы не прочь обсудить ещё один момент.
– Какой же? – безразлично спросила Эмилия.
– Наследник. У меня есть обязательства перед родом Солсбури в виде обязательного наличия наследника.
– О! И как же ты собираешься его зачать, если испытываешь омерзение к женщинам и не возбуждаешься от них? Будешь трахать своего индийца, выплеснув в ключевой момент в меня своё семя? Одна маленькая деталь, мой дорогой муж, непорочные девы не способны к деторождению!
– У вас богатая фантазия, Эмилия. Но я не единожды пробовал и такой вариант в борделях. Итог один… Нет. Я имел в виду другое. Я подберу мужчину. Здорового и сильного, со схожей внешностью. Чтобы он сделал своё дело. А после мы как следует его вознаградим и отправим восвояси. Он даже не узнает твоего имени и не увидит твоего лица. Неизменная чёрная маска на твоём лице будет гарантией анонимности. Встречи будут проходить в съёмном гостиничном номере или меблированных комнатах, без разницы. Он просто будет думать, что развлекается очередная богатая женушка, имеющая в мужьях мерзкого старикашку.
– С чего ты взял, что я соглашусь на это?
– У вас нет выбора. Позднее, вы сможете завести себе постоянного любовника, двух или трёх… Ровно столько, сколько понадобится вам, чтобы чувствовать себя удовлетворенной. Главное, сохранить это в тайне от любопытствующих глаз и длинных языков, только и всего.
– Я не стану этого делать!
– Станете. Добровольно или по принуждению. В случае необходимости я опою вас и свяжу, предоставив в распоряжение осеменителя. Многих возбуждают беззащитные жертвы… Как только вы забеременеете, дело можно будет считать наполовину выполненным. Ровно до моментов родов, разумеется.
– Я не стану соглашаться на подобное! Ни за что!.. Я желаю, чтобы ты подал на развод.
– Вы забываетесь, Эмилия. Во-первых, я не стану подавать на развод. Они ещё редки и случаются только в том случае, если жена повела себя крайне неразумно или оказалась замешена в очень грязных делишках, которые ещё надо будет доказать. Притом на меня ляжет несмываемое пятно… Лишаться такой чудесной и удобной супруги? Я не враг самому себе. Во-вторых, вам нужно всё обдумать. Слишком много информации для одного вечера. Идите отдыхать.
– Нет…
И вдруг один момент высветился в памяти Эмилии.
– В тот раз, на приёме у моего отца, когда ты внезапно поцеловал меня… Сказал, что искал мальчишку-посыльного.
– Искал, с определённой целью. Иногда обилие голодных самок, шепчущих сальности мне на ухо, выворачивает меня настолько, что я нуждаюсь в срочной… разрядке, пусть даже с неким риском. Тем слаще…
– Довольно. Где ты подобрал этого мальчишку?
– Я не подобрал его. Я купил его во время одной из поездок в Индию. Ранджит обслуживал один из борделей. Ему светила бы карьера яркая, но недолгая, поскольку хозяин заставлял его работать на износ, обслуживая одновременно двух, а то и трёх мужчин. Я же выкупил его. Он обошёлся мне очень и очень дорого. Думаю, он на самом деле чуточку влюблён в меня…
– Прекрати!
Эмилия не выдержала обилия грязных подробностей, вывалившихся на неё за последние пару часов, и выбежала из кабинета. А добравшись до своей спальни, настежь распахнула окна, впуская морозный воздух внутрь и отчаянно желая, чтобы он выстудил и её изнутри, очистив память от знания неприглядной правды.
Если бы только был жив отец!.. Со слезами на глазах думала Эмилия. Тонкие пальцы рук судорожно сжимали ткань покрывала, сминая его. Тогда она уже завтра бы, не раздумывая и не ища благоразумного предлога, велела приготовить экипаж и уехала бы, не оглянувшись на поместье Лаэрта ни разу. Но отец скончался, едва Эмилия с супругом вернулись из свадебного путешествия. Болезнь всё же взяла своё. Она за считанные месяцы превратила пожилого, но всё ещё полного сил мужчину в изнеможенного старика. И сейчас у Эмилии на всём белом свете не было человека, к плечу которого она могла бы приникнуть в поисках поддержки. Дальние тётушки и прочие родственники не брались ею в расчёт – отношения с ними были такими же, как с хорошими знакомыми, не более того. И кому она могла бы рассказать столь постыдную тайну, к тому же ей не принадлежавшую? Могла ли бы она признаться хотя бы одной живой душе, что супруг, внимания которого она так усердно добивалась и которого страстно желала, был педерастом и расчётливо предложил ей лечь под какого-то незнакомого мужчину, чтобы тот обрюхатил её? Во имя чего? Во имя мнимого, показушного семейного счастья, чтобы каждый мимо проходящий мог кивнуть в знак одобрения и в следующий же миг забыть об их семье? Да и семья ли это? Кругом один сплошной обман и слепое следование правилам, навязанным кем-то сверху… А ещё она ничего, совершенно ничего не могла поделать. В мире власть имущих мужчин она была всего лишь красивым придатком к успешной жизни, забавным и хрупким… В этом мире правила и законы писались ими и для них же, а женщине была отведена роль дорогой и желанной, но всё же безделушки.
Поневоле она вспомнила слова Максимилиана и горько рассмеялась.
– Вам противно общество, вас окружающее. Вы считаете себя лучше них, и вполне заслуженно.
Можно считать себя кем угодно, но на деле беспомощно барахтаться в липкой трясине, как она сейчас. Вдруг Эмилия подумала: что если бы тогда она приняла его предложение, а не сделала вид, будто не понимает о чём идёт речь? Как повернулась бы тогда её жизнь..? А его? Был бы ли он сейчас жив? Максимилиан Ровере, нелюдимый вдовец, снискавший не самую добрую славу среди горожан, трагически скончался незадолго до её свадьбы. Злые языки поговаривали, что в последние пару месяцев он стал совершенно невыносимым, постоянно пил и не желал никого видеть, безвылазно сидя в меблированном доме, снятом им на время. Хватило одной упавшей свечи для того, чтобы дом заполыхал, а его мрачный обитатель сгорел вместе с ним, очевидно, заснув мертвецки пьяным. Мертвецы, мертвецы, мертвецы… Хоровод любимых и попросту занимательных, но уже мёртвых людей проносился перед её взором. И не мертва ли сейчас она сама отчасти?
* * *
Молчаливый протест Эмилии в знак отрицания продлился недолго. Лаэрт вёл себя как ни в чём не бывало: был всё так же нежен и предупредителен на публике и равнодушно холоден наедине. Мягкий поцелуй в щёку перед сном – и он покидал её общество. Первое время Эмилия подолгу не могла уснуть. Едва Лаэрт разворачивался к ней спиной, уходя к себе, в голове начинала проигрываться одна и та же мерзкая сцена, увиденная ею в кабинете. Воображение услужливо раскручивало перед ней иные вариации сношения двух мужчин, и она маялась, не находя себе места. Она чувствовала себя уязвлённой, оскорблённой до глубины души и начинала тихо ненавидеть маленького щуплого индийца, напоминавшего подростка.
Эмилия презирала себя за потайное желание доказать Лаэрту, что она лучше – во всех отношениях. И именно оно же придавало ей сил и не позволяло скатиться в чёрную меланхолию. Она решила во что бы то ни стало не просто казаться незаменимой, но и на деле быть ею. Глупышка!.. Надеялась ли она на самом деле обратить внимание и взрастить в душе Лаэрта любовь к себе или просто тешила себе этой несбыточной иллюзией..? Но уже через неделю она сняла с себя печать молчания и как ни в чём не бывало присоединилась к супругу в его кабинете, когда он работал. И на это раз она твёрдо решила не просто сидеть рядом и подавать нужные ему предметы или книги, любуясь им, но на самом деле вникнуть в суть происходящего.
– Дорогая моя, – Лаэрт привлёк супругу к себе, поцеловав в висок, – я рад, что Вы вновь ведёте себя благоразумно. Мы с Вами поладим и проживём долгую счастливую жизнь рука об руку.
Её покоробила формулировка Лаэрта, но она мило улыбнулась и уселась рядом, готовая быть нужной. Письма, письма, письма… Бесконечный поток конвертов, входящая и исходящая корреспонденция, столбы цифр и длинные замысловатые строки.
– Ты самый настоящий бумагомаратель, – с улыбкой заметила она, оглядывая стол в рабочем кабинете. Первоначально она просто помогала ему сортировать бумаги и отвечать на приглашения, мало имеющие отношения к его работе. Но острый пытливый ум, направляемый твёрдой рукой Лаэрта, делал быстрые успехи, и вскоре Эмилия стала кем-то вроде его личного секретаря. Она схватывала на лету и делала довольно практичные замечания, заслуживая похвалу мужа. Лаэрт был честолюбив и амбициозен. Место в нижней палате Парламента было занято им совершенно заслуженно, но он желал большего. Он хотел быть одним из тех, кто не просто соглашается с диктуемыми условиями, лишь отчасти их корректируя и создавая видимость принятия решений. Он желал сам стоять у истоков законодательства, корректируя курс Королевства. В его честолюбивых мечтах он, верно был ни много ни мало – правой рукой самого Короля… А пока… Пока он просто делал маленькие шажочки в этом направлении, выискивая варианты приближения к заветной цели.
– Это письмо без обратного адреса, Лаэрт.
– Дорогая, будь так любезна, прочти мне его вслух. Я не в силах больше утруждать себя на сегодня.
Время перевалило далеко за полночь. Супруги во что бы то ни стало решили избавиться от всей письменной рутины, чтобы со спокойной душой отбыть в соседний городок на несколько дней… Эмилия послушно вскрыла конверт и принялась зачитывать текст, написанный аккуратным бисерными почерком… Некто, не пожелавший представиться, но крайне осведомлённый предлагал Лаэрту свести знакомство с одним из влиятельных лиц, способных продвинуться по карьерной лестнице. Письмо было многословным и тщательно выверенным, но составлено так, словно писавший излагал уже давно созревший план действий, а не впервые обращался к Лаэрту.
– Не нравится мне всё это. Достойный человек не стал бы прятаться, а говорил открыто.
– Эмилия, мы говорим о политике. Основная часть всего происходящего здесь – это закулисная игра, тонкие намёки и едва заметные шажочки.
– Что ты намерен с этим делать?
– Мне следует это обдумать. Довольно на сегодня. Ответим, как вернёмся.
– Я бы сделала вид, что этого письма вообще не было.
– О, моя дорогая. На самом деле у меня есть кое-какие предположения насчёт личности того, кто так сильно хочет навязаться в друзья по переписке.
А по случайному стечению обстоятельств во время спортивной игры на пикнике Лаэрт повредил руку, и на письма вместо него начала отвечать Эмилия. В том числе и на письмо от «заинтересованного лица». Поначалу Эмилия делала это из необходимости, а потом уже – из привычки и опасения Лаэрта, что увидев новый почерк в письме, тот тайный отправитель заподозрит неладное и прервёт связь… Он так часто писал о необходимости соблюдать осторожность, что чета Солсбури решила не спугивать своего осведомителя…
Глава 14. Крах
– Эмилия, мы договаривались. Мы обсуждали это не единожды, – убеждал супругу Лаэрт, говоря мягким и терпеливым тоном, словно с неразумным ребёнком.
– Я знаю! Но я не готова… Нет. Я не могу просто так…
От возмущения слова застревали в горле. Лаэрт вновь и вновь напоминал Эмилии о необходимости завести наследника, и судя по всему, уже нашёл кандидата. Слова Лаэрта о том, что на этой неделе состоится их свидание были словно ушат ледяной воды. Она-то глупо полагала, что его слова останутся лишь словами. Проклятие, она даже успела примириться со своей участью, выполняя роль жены на публике – и только там, решив, что в подобном степенном ритме и будет проходить супружеская жизнь. Но Лаэрт не бросал слов на ветер.
– Чего вы так боитесь, Эмилия? Разве не этого вы так сильно желали? Плотских утех на ложе страсти? – усмехнулся Лаэрт, – существует множество способов расслабиться…
– Прекрати! Я не могу лечь в постель с тем, кого совершенно не знаю.
– Хорошо, – внезапно согласился Лаэрт, – сегодня на прогулке в парке я покажу вам нашего избранника.
Лаэрт не солгал – мужчина на самом деле был похож на Лаэрта, возможно в плечах был уже и чуть ниже ростом, но сходство было поразительным.
– Вам даже не придётся привыкать к нему долго. Просто представьте, что на его месте нахожусь я – вы ведь так сильно этого желали…
– Это осталось в прошлом, Лаэрт, – холодно отозвалась Эмилия. Отчасти на самом деле так и было. Но лишь отчасти. Внутри всё ещё горел огонёк симпатии и преклонения перед красотой Лаэрта, как перед статуями атлетов, выполненных рукой мастера.
Назначенный день наступил… Лаэрт сам лично отвёз Эмилию в снятые меблированные комнаты, соблюдая все меры предосторожности. Она же не находила себе места. От страха и осознания противоестественности происходящего её мутило, а тело сотрясал холодный озноб. Маска, надетая на лице казалась удавкой, сжимающейся с каждым мгновением всё туже. Послышались шаги, замершие перед дверью. Лёгкий стук. Эмилия, поколебавшись, шагнула и распахнула дверь, впуская внутрь двойника Лаэрта. И едва мужчина с улыбкой переступил порог, кинулась прочь. Она сбегала по лестнице так поспешно, что едва не слетела с неё кубарем. Скинула маскарадную бархатную маску, втаптывая её каблуками в грязную лужу, и наняв экипаж, вернулась в поместье.
– Как всё прошло? – лениво поинтересовался Лаэрт поздно вечером.
– Никак! – вспылила Эмилия и разрыдалась, не вынеся нервного напряжения.
– Ну же, милая, перестаньте убиваться по таким пустякам. Выпейте, вам значительно полегчает…
Зубы клацнули о стекло стакана, но крепкое спиртное не лезло в горло.
– Выпейте же…
Лаэрт настойчиво пихал стакан в рот Эмилии. Она отбила его руку так сильно, что стакан вылетел, ударившись об стену.
– Не стоит обращаться со мной подобным образом! – злобно прошипела она, – как и пытаться спаивать мне неизвестно что. Я прекрасно помню твои слова о безвольной жертве…
– Не вынуждайте меня поступать по-скотски, Эмилия, – устало произнёс Лаэрт, – просто выполните свою часть сделки и поступайте так, как вам хочется…
– Хорошо, – внезапно произнесла девушка, – но не раньше чем через неделю…
Не станет же он в самом деле стоять и подслушивать под закрытыми дверьми. Он, с его брезгливостью к женскому полу… План Эмилии был прост. Муж купил услуги осеменителя? Она перебьёт его цену…
– За что вам заплатили? – в лоб спросила она у мужчины в следующий раз. Мужчина замялся на месте, а Эмилия продолжила сама, – я заплачу вам ещё столько же, если вы будете рассказывать нанимателю во всех красках, как пылко вы исполняете свои обязательства.
– Но…
– И если вам так того хочется, можете ублажать себя сами в соседней комнате, – Эмилия кинула кошель с золотом на стол, – а теперь прочь с глаз долой. Я хочу посидеть в тишине. Одна.
Долго ей так водить мужа за нос не удастся, и Эмилия это прекрасно осознавала. Рано или поздно Лаэрт заподозрит неладное и возможно даже наймёт доктора, способного держать рот на замке, чтобы проверить, почему она никак не понесёт… Но пока у неё была возможность дышать свободно, она её пользовалась.
* * *
Во всём остальном жизнь супружеской четы протекала в заведённом порядке: совместные прогулки и походы на светские мероприятия, с неизменной игрой на публике во влюбленных друг в друга супругов, совместная работа и обмен мнениями. Их брак напоминал симбиоз двух живых существ. С той лишь разницей, что для Лаэрта он был выгоден с любой стороны, в то время как Эмилия подбирала лишь жалкие крохи. Иногда она зло иронизировала над сложившейся ситуацией: даже педераст устроился в жизни лучше неё, а в нынешнее время продвигается семимильными шагами к месту в высшей палате парламента. Их осведомитель и доброжелатель оказался в высшей степени полезным советчиком: намекал о готовящихся законопроектах, раскрывал некоторые постыдные секреты соратников Лаэрта, при помощи которых тот довольно легко устранил парочку конкурентов, держа их в узде. Письма всегда приходили без обратного адреса. И согласно инструкции ответные послания нужно было отправлять до востребования на адрес почтового ящика, стоящего напротив обанкротившейся бакалейной лавки… Однажды Лаэрт пожелал выяснить, кто скрывается за этими посланиями, но в напрасном ожидании потерял целый день. А на следующий же день пришло письмо с просьбой не пытаться докопаться до истины, иначе помощь прекратится столь же внезапно, как и началась.
– Что от нас потребуется взамен?
– Услуга в будущем… Активная поддержка продвигаемого законопроекта. Не более того. Из намеков я понял, что наш осведомитель – человек, довольно приближенный к короне, но действовать в открытую не может. По вполне понятным причинам…
Уверенность Лаэрта передалась и Эмилии – он умел заражать своими идеями. В конце концов, переписка с «благодетелем» зачастую напоминала лишь разговор с хорошим знакомым, размышления на ту или иную тему. А размышлениям Лаэрт предавался весьма охотно, выстраивая одну теорию за другой, которые под диктовку излагала на бумаге Эмилия. Так шло до тех самых пор, пока в одном из писем некто не поинтересовался мнением Лаэрта об одном из готовящихся законопроектов. Разумеется, уверял он, пока это только слухи, но всё же… Речь шла о разделении законодательной и исполнительной власти. По проекту, вся законодательная власть должна была сосредоточиться в руках парламента, в то время как короне – отведена роль лишь фигуры, исполняющей её… Лаэрт к тому времени настолько уверился в крепкий союз с благодетелем, что не колеблясь, изложил все свои соображения. Честолюбие и амбиции сыграли не последнюю роль.
А потом… Потом наступила та ночь, выбившая почву из-под ног супружеской четы Солсбури. Обыск, погром и заключение под стражу в вонючие, сырые камеры. Отдельно друг от друга. Черновики отправляемых ими писем и ещё парочка посланий, неизвестно как оказавшихся в руках следствия. Те, в которых Лаэрт особенно остро изгалялся над некоторыми видными фигурами или вскользь упоминал тех, кого подвинул на пути к своей цели. И та парочка писем с обсуждаемым законопроектом…
Письма попали не в те руки? И таинственный благодетель испарился, словно в воду канул. Лаэрт раскололся довольно быстро. Он был умён и отдавал себе отчёт в том, что вся его карьера пошла прахом, потому не видел смысла отрицать хоть что-либо. Подобное поведение можно было понять и даже принять, если бы при том он не пытался перенести часть вины на свою супругу. Эмилия наивно полагала, что супруг поступит как благородный человек. Он всегда казался ей исполненным благородства. Но то была лишь видимость, просто его внешность была обманчива.
Лаэрт потерял всё, но хотел сохранить то немногое, что у него осталось – жизнь. А сделать он это пытался путём переложения части вины перед Короной и на свою супругу… Другой бы на его месте сказал, что супруга лишь писала письма под диктовку, но Лаэрт… К тому же при более тщательном осмотре нашлось немало книг, посвященных политике с личными заметками Эмлиии. Петля затягивалась… Эмилия надеялась на суд, на котором им бы предоставили слово, но следователь грубо оборвал:
– Не будет никакого открытого заседания суда. Не будет ни защитников, ни обвинителей, разглагольствующих во всеуслышание на подобную тему, что вы затронули с супругом. Не будет ничего. Вы будете осуждены по обвинению, да. Но формулировка будет иной.
– Не может этого быть… А как же милость Короля?
Следователь громко расхохотался. Он смеялся долго, утирая слёзы, выступившие на глазах:
– Хорошенькое же дело. Готовить государственный переворот, желая лишить короля власти, дарованной ему Господом Богом, и уповать после того на помилование…
Потом сжалившись над потрясённым и неверящим взглядом девушки, протянул лист с гербовой королевской печатью.
– Вы сидите с таким видом, будто видите во мне своего первейшего врага, в то время как нажили врага в виде Короля. Ознакомьтесь с приказом.
Как и говорил следователь, Лаэрта Солсбури обвиняли совсем в ином: подлоге и расточительстве вверенных ему средств, шантаже и мелком подстрекательстве… Но сам приговор был суров: полная конфискация имущества, принадлежавшего супружеской чете и казнь через повешение.
– Не может этого быть…
– Вы вправе попросить Короля сжалиться. Но никто не гарантирует, что ответ будет положительным.
И всё же Эмилия направила письмо, полное раскаяния и мольбы. Ответ пришёл в кратчайшие сроки: Король был настолько милостив, что разрешил заменить повешение на отрубание головы. Для супруги изменника.
