Текст книги "Ядовитый соблазн (СИ)"
Автор книги: Эрика Адамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Глава 22. Укрощение
Едва придя в себя, Эмилия обнаружила, что вновь находится в той же комнате, что и в первый раз после пробуждения. С той лишь разницей, что сейчас она не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Она повернула голову: руки и ноги были привязаны к спинкам кровати.
– Приятного пробуждения, – Максимилиан отделился от стены и присел на край кровати, – временно пришлось разместить тебя здесь, пока восстанавливают твою комнату.
– Развяжи меня немедленно! – приказала она так, будто её слова имели власть и в этом помещении, и над мужчиной, присевшим на край просторной кровати.
– Почему я должен это делать? – с любопытством спросил он, глядя на её пухлые губы, – мне нравится то, что я вижу перед собой: прекрасное тело, молящее о прикосновениях и ласке.
Максимилиан наклонился и легонько подул на нежную кожу шеи, согревая её теплым дыханием.
– Потому что мне это не нравится. Циничный урод, насильник!
Он с неудовольствием цокнул и отодвинулся, когда она попыталась боднуть его головой, улыбнулся, выслушивая отборный поток брани, исходящий из её рта.
– Ты ругаешься так соблазнительно. Я мог бы слушать это часами, но сейчас я хочу услышать от тебя кое-что другое.
Руки мужчины легонько коснулись тонкой ткани халата на плече и сдвинули его в сторону, обнажая молочную белизну кожи.
– Я сам выбирал для тебя эту одежду. Тебе нравится? Можешь не отвечать. Главное, что мне нравится, как она смотрится на тебе. И одевал тебя тоже я. Больше всего мне понравилось надевать чулочки на твои идеальные ножки, раскатывая их по всей поверхности, касаясь твоей кожи, особенно нежной внизу, с внутренней стороны. Такая тонкая кожа, приятная на ощупь, а как там волнительно бьётся синеватая венка… Тук-тук-тук, трепыхается от взволнованной крови. Готов поспорить, что сейчас она бьётся ещё чаще, чем пару часов назад.
Слова, произнесённые мягким, вкрадчивым голосом, волновали и заставляли кровь приливать к щекам, бежать по венам быстрее, чем требовалось. Эмилия дёрнулась в сторону, пытаясь отодвинуться от пальцев мужчины, медленно развязывающих узел на поясе халата и сдвигающих его полы в сторону. Он улыбнулся, заметив это непроизвольное движение.
– Осторожнее, ты сделаешь себе больно, Эми. Верёвки врежутся в кожу, оставляя на ней нежеланные следы. Нежеланные сегодня, по крайней мере. Потому что если я захочу оставить на тебе какой-либо след, ты будешь не в силах противиться этому. Так есть ли смысл биться, затягивая узлы всё туже? Просто смирись со своей участью и получай от неё удовольствие.
– Удовольствие – это последнее, о чём я думаю, находясь рядом с тобой!
– Обманываешь саму себя. Я чувствовал дрожь нарастающего желания ещё там, в лесу. А как упоителен был поцелуй, на который ты с охотой отвечала, вцепившись пальцами в мою рубашку. И не помешай нам в тот раз посторонние, ты бы зашла так далеко, насколько возможно, предоставив себя в моё распоряжение.
– Ни за что!..
Однако на него словно не действовали её возмущённые возгласы. Он отбросил в сторону полоски тонкого пояса и, подцепив невесомую ткань пальцами, раздвинул полы халата, вдоволь наслаждаясь видом быстро поднимающейся и опадающей груди, впалого живота, скользнул взглядом ниже, на треугольник между бёдер. Она попыталась сжать ноги, но не получилось: веревка крепко удерживала ступни так, что можно было насладиться видом немного раздвинутых в стороны ног, открывавших взору то, что было обыкновенно спрятано.
– Как я и говорил, – довольно выдохнул Максимилиан, коснувшись пальцами внутренней кожи бёдер, – так сильно взбудоражена.
От его слов по коже побежали мурашки. Хотелось бы верить, что от холода обнажённой кожи, а не от предвкушения, но, кажется, он понял это с точностью до наоборот. Положил горячую ладонь на живот на пару секунд и приподнял, принявшись вышагивать пальцами по коже, словно играл с маленьким ребёнком, и медленно поднимался вверх, к ложбинке между грудей, затем застыл на мгновение, решая, как и куда двинуться дальше. И резко выдохнул:
– Игры кончились, Эмилия, – с этими словами он накрыл обеими руками полушария груди, легонько сжав их и вглядываясь в лицо, словно ожидая мгновенной реакции на свои действия, улыбнулся одними уголками губ и опустился вниз, начиная покрывать шею мягкими, нежными поцелуями. Эмилия попыталась прижать голову к шее, чтобы остановить его, но Максимилиан обхватил рукой подбородок девушки:
– Если ты будешь так дёргаться, я обездвижу и твою голову тоже. Будь уверена, мне хватит фантазии и средств для того, чтобы сделать это. И способ, которым я решу это сделать, тебе не понравится. Очень.
От холода и неприкрытой угрозы в его словах Эмилия затихла, прекращая попытки вывернуться и со страхом посмотрела на потемневшее лицо мужчины, казавшееся ей сейчас маской злобного божества, отлитой из тёмной бронзы. Видно, страх так сильно отразился на её лице, что Максимилиан ослабил хватку и погладил большим пальцем нижнюю губу, едва касаясь её, и с лёгким нажимом оттянул её вниз, принявшись мягко целовать. Рука легла поперёк горла девушки, пальцами оглаживая пульсирующую венку сбоку, словно успокаивая и в то же время давая понять, насколько нежелательно сопротивление. Губы мужчины мягко, но напористо ласкали её губы, постепенно усиливая нажим, попеременно касаясь то верхней губы, то нижней, беря их в плен своего рта, облизывая самым кончиком языка едва заметно. А вторая рука мужчины продолжала ритмично массировать грудь, описывая круги, приближаясь к тугой вершине. Мягкие, осторожные и чувственные движения странным образом расслабляли, заставляя страх отступить на второй план, выдвинув на первое место приятное чувство, отдающееся слабыми приятными покалываниями прямо под тем местом, где хозяйничали его пальцы. Максимилиан уже вовсю наслаждался податливостью и горячностью её рта, скользнув языком через губы Эмилии, приоткрывшиеся под его напором, и глухо застонал, едва коснулся её язычка. На одно короткое мгновение, обхватив в этот же миг острый холмик соска, зажав его между пальцами.
Он оторвался от её губ, посмотрев затуманенным взором и спустился вниз, к груди, с вызывающе острыми сосками, смотревшими тугими вершинами прямо вверх. Хищно улыбнулся и накрыл губами сосок, не прекращая его сжимать чуть ниже своими пальцами. Язык осторожно обвёл вершину по кругу и принялся легонько ударять по ней сверху, заставляя дыхание Эмилии учащаться.
– Я отпущу свою руку, но не советую тебе пытаться увернуться, – хрипло произнёс Максимилиан и снял ладонь с шеи девушку, быстро пробегаясь ей по коже живота, уверенно накрывая ладонью лобок. Он не дал ни малейшей секунды передышки и вновь принялся ласкать ртом грудь, разжигая всполохи огня прямо под кожей, отрывался на мгновение лишь для того, чтобы обратить внимание на второй сосок, словно молящий о прикосновении. А горячая ладонь продолжала лежать внизу, пальцы мелко подрагивали так, словно он сдерживал себя изо всех сил, чтобы не накрыть ими чувствительную точку, отчего-то начавшую отчётливо пульсировать и распространять волны нарастающего желания.
Это безумие, это не должно ей нравиться, но, Боже, насколько приятны его прикосновения, как ловко он играет с её грудью и как соблазнительно втягивает в рот тугие вершины сосков, заставляя всё внутри резко сжиматься и разворачиваться, наполняя тело ноющим предвкушением. Она прикусила губу изо всех сил и всё еще пыталась сдерживать дыхание, выдыхая через нос, чувствуя, что ещё немного и…
– Не стоит так сильно кусать губы. Мои губы, принадлежащие мне, как и всё остальное, – недовольно произнёс Максимилиан, подняв на неё взгляд, и освободил нижнюю губу из захвата её рта.
– Как сильно сжала, едва не прокусила… – с улыбкой заметил мужчина, едва огладив нижнюю губу пальцем и облизнул языком прикушенное место, заставляя млеть от медленного соблазняющего движения. Не отодвинулся прочь и завис близко-близко над её лицом, опустил руку вниз и наконец нажал пальцем на пульсирующую точку, сосредоточившую в себе волны наслаждения. Пара ритмичных нажатий с одновременной лаской соска заставили тело Эмилии исторгнуть из глубин стон, сорвавшийся с её губ прежде, чем она смогла запечатать его внутри, удержав глубоко в себе.
– Самый чудесный звук, что я слышал, – отозвался Максимилиан и начал увереннее растирать подушечкой пальца внизу, разжигая огонь, заставляя тело пульсировать и мелко дрожать от его касаний. Мужчина не удержался и все же накрыл рот девушки своим, принявшись вбирать в свой её стоны, быстро скользя языком глубоко внутрь и уничтожая ритмичными движениями малейшие попытки мыслить здраво. Не осталось ни капли рассудка в жарком чувственном мареве, от которого тело выгибается, охотно подставляясь под пальцы мужчины, доводящие до исступления. Резкий вскрик и бёдра взмывают вверх, поддаваясь вперёд на бесстыдную ласку, затопившую экстазом всё тело.
– Прекрасно, – оторвавшись, наконец от губ девушки, лениво проговорил Максимилиан, выглядя при этом таким самодовольным, что сладкая нега моментально испарилась из головы Эмилии, едва она подняла на него свои глаза.
– Чудесно провела время, не правда ли? – усмехнулся мужчина, потрепав её ладонью по щеке, – не расстраивай меня, Эмилия. Похоже, из тебя выйдет толк. Нужно только научить тебя немного сдерживать столь страстные позывы плоти, чтобы добиться желаемого. Под моим началом из тебя выйдет опытная любовница, прикоснуться к заветному бугорку которой будет желать каждый мужчина в радиусе твоей видимости.
С этими словами Максимилиан намеренно медленно очертил круг по плоти, что ласкал совсем недавно.
– Ты будешь давать им желаемое, отбирая взамен то, что так нужно мне, – нагло заявил мужчина.
– Я не стану никого ублажать, – прорычала Эмилия, ужасаясь его словам.
– Станешь. Ещё как. Но только после того, как научишься справляться с собой и обещать экстаз одним только взглядом, – спокойно возразил Максимилиан, развязывая узлы на верёвках, что сдерживали руки девушки у изголовья.
– Я же сказал, не дёргайся так сильно, – недовольно заявил он, оглядывая стёртую кожу под толстой верёвкой, и нежно коснулся запястья губами. Это моментальное движение было настолько контрастно с его циничными словами, оброненными секундой ранее, что злость взметнулась в Эмилии черным смерчем. Она попыталась влепить ему пощёчину, но не успела – перехватил руку, сжимая в тисках, причиняя боль захватом.
– Не стоит поднимать на меня руку, если только не хочешь приласкать ей меня так же, как я только что доставил удовольствие тебе.
– Мразь, – выдохнула она сквозь сжатые зубы, в то время как он ловко развязал узлы на втором запястье и поправил халат, накрывая им обнаженную грудь, – Ненавижу! Ненавижу тебя и всё с тобой связанное!
– Кричи об этом громче, Эмиии, – издевательски протянул Максимилиан, неторопливо отходя от кровати. Холодные стальные глаза с удовольствием осматривали порозовевшее лицо девушки, совсем недавно подёрнутое экстазом, а сейчас искажённое от негодования. Она резко поднялась и, не обращая внимания на то, что тонкий халат разметался в стороны, открывая вид на округлые полушария грудей, принялась швырять предметы, попадающиеся под руку, в мужчину.
– Не смей меня больше касаться, чудовище! – от злости голос прерывался, а Максимилиан ловко уклонялся от летевших в него подушек, пары бокалов, стоящих на прикроватном столике, и даже хрустального графина, брызнувшего осколками во все стороны.
– Я буду касаться тебя тогда, когда захочу и так часто, как этого пожелаю. А вот графин ты разбила зря – придётся тебе самой ликвидировать беспорядок. Соберёшь все до единого осколки. Руками.
– Ненавижу, – задыхаясь от бешенства, выдохнула она, запахивая халат, – твои пальцы, руки, лицо… Всего тебя ненавижу!
– Ты так убедительно говоришь о ненависти, но твои стоны звучали гораздо убедительнее, – он оглядел напоследок её намеренно медленно, давая понять, что от его взгляда не укрывается ничего, тем более в этом полупрозрачном халате. И покинул комнату под её возмущенный, но беспомощный крик.
Глава 23. Выбора нет
Максимилиан покинул комнату. Когда первая волна злости схлынула, следом за ней Эмилию затопило чувство стыдливости напополам с досадой. Покорно таять под напором его рук и губ было так унизительно и вместе с тем так приятно, что эти два чувства сплелись в единый клубок. И чего в нём было больше – пока ещё неясно. Запереть бы чувства в тёмном чулане и повесить на дверь замок так, чтобы ни одна эмоция не прорывалась наружу против её воли. Дверь отворилась и вошла прислуга, внеся ведро.
– Господин приказал принести вам это, чтобы вы убрали за собой беспорядок.
Эмилия вспыхнула.
– Передайте господину, – произнесла она как можно язвительнее, – что я не прислуга, чтобы выгребать горы мусора.
Женщина сухо улыбнулась:
– В противном случае, сказал он, придётся отвести вас в уютную и тесную камеру на одного человека. Томас, девушка желает посмотреть апартаменты.
Эмилия юркнула обратно на кровать, натягивая одеяло до подбородка. Находиться под пристальным взором постороннего мужчины в полупрозрачном халатике ей не хотелось. В комнату вошёл верзила с угрюмым лицом. Он выполнял роль охранника. Или тюремщика, мрачно подумала Эмилия.
– Пойдёте сами или Томас вас отнесёт?
– Никуда я не пойду.
Женщина устало вздохнула:
– Томас, отведи нашу гостью.
Мужчина двинулся вперёд и подхватил Эмилию вместе с одеялом так, словно та была спеленатым младенцем. Коридоры сменялись один другим, но верзила спустился по лестнице в подвал, располагающийся ниже первого этажа.
– Мы пришли, – женщина остановилась напротив проржавевшей железной двери, которая отворилась с жутким скрипом, – поставь нашу гостью, Томас.
Томас, согнувшись едва ли не вдвое, поставил девушку в камеру, словно куль с зерном. Камера была крошечной – Эмилия едва помещалась в ней в полный рост по высоте. А в длину и ширину она была примерно такого же размера.
– Камера сырая и холодная, но любима крысами, – ровным голосом произнесла женщина, – а теперь будьте так добры, отдайте Томасу одеяло.
– Нет, – вцепилась пальцами изо всех сил в одеяло Эмилия. Томас протянул огромную ладонь и дёрнул одеяло на себя.
– Да чтоб вы все сдохли вместе со своим хозяином! – топнула ногой от злости Эмилия, – ведите меня обратно, послушные шавки!..
Женщина никак не отреагировала на оскорбление, лишь подвинула ногой ведро на середину комнаты, когда они вернулись назад.
– Вам доставят одежду. После того, как вы уберёте беспорядок.
Чертыхаясь и пылая от негодования, Эмилия всё же принялась собирать хрустальные осколки. Подбирала осторожно, стараясь не пораниться, но острые прозрачные грани всё же успели несколько раз вонзиться в тонкую кожу и располосовать её так, что с кончиков пальцев капала кровь. Когда последний осколок был подобран и закинут в ведро, Эмилия затарабанила в дверь, требуя обещанное. Ответом ей была тишина. Они будто нарочно испытывали её терпение, заставляя пылать от негодования. Но огонь злости рано или поздно сходил на нет, уступая место усталости и апатии. Так и сейчас. После получаса возмущённых воплей и обдираний кулаков едва ли не в кровь, Эмилия, опустошённая, легла на кровать. И через пару минут послышался звук отпираемого замка. Если бы это произошло на пару десятков минут ранее, девушка непременно бы высыпала содержимое ведра на вошедшего. Но сейчас она лежала на боку, равнодушно разглядывая разводы на каменном полу.
– Разместите в шкаф пару комплектов одежды, – раздался голос, полный силы и самодовольства. Максимилиан.
– Как быть с остальным? – поинтересовалась женщина.
– Всё остальное разместите позднее, когда будет восстановлена комната. Я всё же намерен уделить нашей гостье должное внимание. Неправда ли, Эмилия?
Девушка даже не повернула головы на звук его голоса. Лишь слушала, как торопливо ходит прислуга, шурша тканью, развешивая одежду в шкафу.
– Прикажете что-нибудь ещё?
– Нет, оставьте нас, – обратился Максимилиан к прислуге. Быстрым шагом пересёк комнату и присел на корточки рядом с кроватью так, что его лицо оказалось вровень с её.
– Эмилия? – голос был полон тревоги, как и взгляд мужчины. Внезапно ей стало смешно. Тюремщик так искренне беспокоился о своей игрушке!..
– Не стоит так переживать, – ласково пожурил её мужчина, – я не хочу, чтобы ты страдала от нервного расстройства. И следовало быть осторожнее.
Максимилиан аккуратно коснулся запястий и нежно провел пальцем по коже.
– Больше никаких разбитых ваз. Мы договорились, Эмилия?
Пауза.
– О. теперь ты не желаешь со мной разговаривать? Что ж, тем хуже для тебя… К вечеру тебе приготовят одежду и помогут собраться. Я хочу немного развлечься, заодно покажу тебе одно из интересных заведений. Может быть увиденное сделает тебя более сговорчивой.
Вечером, как и обещал Максимилиан, в комнату вошла всё та же женщина, готовая помочь Эмили с туалетом на вечер.
– Господин решил напомнить вам о необходимости быть покладистой и не пытаться испортить хотя бы что-то.
– Прекратите. Повторяете одно и то же по десять раз. Лучше скажите, как вас зовут? Или мне обращаться с выкриком «эй ты»?
Женщина поколебалась, но всё же ответила:
– Зовите меня Хелен. Я помогу вам собраться.
– Хорошо.
Через некоторое время со сборами было покончено. Бельё, платье и плащ, подобранные аксессуары – всё было добротное, но без шика и роскоши. Подобную одежду носили представители средних слоев, не страдающие от излишеств. Против воли, Эмилия испытывала какой-то подъём – ей впервые предстояло покинуть стены темницы. И она втайне была рада даже такому сомнительному поводу. Максимилиан уже ждал её у экипажа. Он помог ей забраться внутрь и залез внутрь, приказав кучеру трогаться с места.
– Не терпится узнать, где мы находимся?
Максимилиан верно растолковал полный интереса взгляд, которым Эмилия осматривала окрестности, проносящиеся в окне.
– Разумеется. Тем более приятно видеть что-то иное, кроме тебя и твоего мрачного замка.
– Вот ты и разговорилась. Чудесно!.. Может, обсудим детали?
– Я не собираюсь ничего обсуждать.
– Придётся, Эмилия. Ведь ты даже не знаешь всех подробностей предстоящей авантюры. Для меня это дело чести, а вот тебе я рекомендую отнестись к происходящему как к пикантному приключению, сопряженному с некоторой долей опасности.
– О, помолчи хотя бы немного! – не выдержала Эмилия, досадуя на многословность мужчины.
– Мне нравится, что ты не теряешь присутствие духа. Мне нравится наблюдать за тобой, пусть даже полной негатива.
На этом он решил закончить разглагольствования и на все оставшееся время поездки замолчал, откинувшись на мягкую обивку экипажа, оставаясь в тени. Эмилия жадно впитывала проносящиеся мимо пейзажи, гадая, куда они едут и тешила себя иллюзией. Если развернуться еще немного левее, можно сделать вид, что кроме неё в экипаже – никого. Она его выдумала, его просто не существует… Он и на самом деле сидел, словно тень, без движения, только глаза иногда поблёскивали в темноте, как у дикого зверя.
Наконец, экипаж въехал на мощёные улицы. Эмилия успела разглядеть вывеску с названием города.
– Это же…
– Да, Эмилия. Чудный городок близ столицы, – подтвердил Максимилиан, помогая ей выбраться из экипажа. Эмиля огляделась и глубоко вдохнула холодного воздуха, впитывая кожей царившее вокруг оживление. Неподалёку прогуливались два полисмена, поглядывая по сторонам. Максимилиан перехватил направление её взгляда.
– Знали бы они, какие ужасы творятся у них под носом… – проговорила Эмилия вполголоса.
– Ты же не собираешься бежать и жаловаться этим двум господам?
– А что даже если так?
– Вынужден тебя разочаровать, ничего путного не выйдет. В кармане у меня бумаги на твоё имя. Моя маленькая чудесная племянница, Эмилия Адамс является частой гостей дома для умалишенных. Лёгкая форма психического отклонения, иногда обостряющаяся. И кому они поверят? Странной девице, несущей бред с лихорадочным блеском в глазах или представительному джентльмену?..
– Всё предусмотрел?
– Хотелось бы в это верить, Эмилия. А теперь пойдём, я покажу тебе окрестности. месяц-полтора зимы ты проведёшь в моём поместье, а после – мы обоснуемся здесь и примемся за исполнение плана.
Возражать и отнекиваться не было никакого смысла. Он вновь начнёт угрожать ей или давить на неё. Эмилия позволила ему себя увлечь, слушая рассказы об этом городке. Кажется, Максимилиан его очень хорошо знал. По крайней мере, создавалось подобное впечатление по тому, как охотно он рассказывал о примечательных местечках, делился историями возникновения названий…
– Ты можешь быть прекрасным собеседником, если пожелаешь, – невольно отметила Эмилия.
– Так же, как и ты, – ответил мужчина, – на самом деле довольно приятно вот так гулять и болтать о пустяках, не правда ли? Было бы чудесно… Ох, Эмилия, но вместо этого мы вернемся к нашей теме. Нам предстоит немало потрудиться, чтобы достигнуть желаемого.
– Желаемого тобой, – поправила мужчину Эмилия.
– Не имеет никакой разницы. Мы уже говорили о том, что все мои желания исполняются тобой беспрекословно. Поможешь мне осуществить задуманное и станешь свободна, как ветер, и состоятельна. Эмилией Тиммонс или Солсбури тебе уже не стать, но начнёшь свою жизнь с чистого листа и под новым именем. Всего-то нужно сыграть свою роль и возможно, раздвинуть ножки пару раз, как это потребуется…
Эмилия остановилась.
– Не стоит привлекать лишнего внимания.
Хватка на локте усилилась многократно.
– Ни за что. Играй сам в свои игры, – сквозь зубы процедила Эмилия.
– Опять нет? Упрямица… Что же, пожалуй пора навестить одну мою старинную знакомую. Думаю, она будет рада тебе.
Уже смеркалось. Максимилиан взмахом руки поймал экипаж и едва ли не силком затолкал туда девушку. Кучер лишь хмыкнул, едва услышал адрес, но стегнул лошадей. И через полчаса остановил возле двухэтажного здания, освещаемого одним жёлтым фонарём.
– Вперёд, – Максимилиан ввёл Эмилию внутрь. И она, едва переступив порог большого зала, сразу поняла, куда он привёл её. По зале расхаживали полураздетые девицы. Вернее, на них были надеты платья, но такие вульгарные, с длиннющими вырезами до самых ягодиц или с глубоким декольте, обнажающим бо́льшую часть груди.
– Ты привёл меня в бордель?
– Да, моя дорогая…. О, а вот и Мамочка.
Максимилиан оставил Эмилию на мгновение и подошёл к крупной дородной женщине в кричаще-красном платье, отделанном чёрным кружевом. Локтя Эмилии коснулась чья-то рука. Она обернулась. Перед ней стояла худенькая девушка с копной рыжеватых, кудрявых волос. Между губ у неё был зажат мундштук, над кончиком которого курился тонкий дымок.
– Ты новенькая?
Эмилия отряхнула рукав, словно могла стереть следы нежеланного прикосновения и возмущённо оглядела проститутку.
– Так ты новенькая? Мордашка красивая, сразу станешь фавориткой…
– Ошибаешься.
– Да ну? А зачем тебя привел тот господин? Сюда приходят обычно без девиц, чтобы взять себе одну или двух и как следует развлечься. Скорее всего, Мамочка договаривается о цене на тебя. Смотри, чтобы твой хозяин не продешевил. Хозяйка та ещё паучиха…
– Мари́! – громко окликнули девицу сотоварки, – к тебе твой военный…
– Увидимся позднее, – радостно подмигнула девица Эмилии и поспешила прочь.
– Вижу, ты уже осваиваешься, – послышался голос Максимилиана, – как тебе обстановка и местные прелестницы?
– Зачем ты притащил меня сюда?
– Пойдём, сама всё увидишь.
Максимилиан крепко обхватил локоть упирающейся Эмилии и повёл её наверх. Толкнул плечом дверь одной из комнат и подошёл к стене. Пошарил немного рукой и сдвинул в сторону потайную пластинку.
– Подойди!
Эмилия отрицательно мотнула головой, но мужчина силой привлёк её к себе, толкая к стене.
– Смотри же!
Мужчина обхватил её лицо, приближая к потайному окошку, вынуждая смотреть, как проститутка в соседней комнате обслуживает сразу двоих мужчин. Один из них пристроился сзади и, обхватив бёдра женщины, с бешеной скоростью вколачивался в тело проститутки. Второй же запустив руки в волосы, жадно тянул её лицо на себя, вынуждая поглощать ртом вздыбленную плоть.
– Как тебе представление, а? Нравится?
Мужчина развернул девушку лицом к себе.
– Я хочу договориться с тобой по-хорошему, Эмилия, предлагая сделку. Выполнив условия которой, ты станешь свободной, словно птичка в полёте. Я без труда достану тебе документы на новое имя и щедро заплачу. Ты сможешь идти куда угодно… Но ты упорно отказываешься, вынуждая меня действовать иначе. Я спрошу тебя ещё раз, Эми, станешь ли ты слушаться меня и выполнять то, что я тебе велю?
Слёзы застилали глаза, она отрицательно мотнула головой, не в силах вымолвить ни слова.
– Нет? Опять нет? Маленькая упрямица! Неужели подобная участь для тебя предпочтительнее? Хочешь кончить свои дни в борделе? Ты – никто, тебя не существует. Я продам тебя в этот бордель или любой другой. Такая милая девушка будет пользоваться большим спросом, очень большим, Эмилия. Возможно, за один приём клиентов тебе придётся справляться даже не с двумя мужчинами, охочими до забав. Ты очень быстро состаришься, но задолго до того станешь конченой опиумной наркоманкой, потому что большинство девиц подсаживают на наркотик. Так они становятся намного сговорчивее и охотно подставляются под всех только для того, чтобы получить желанную порцию забвения.
Силы покидали Эмилию. Сама того не желая, она вцепилась пальцами в плотную ткань сюртука Максимилиана, и зарыдала в голос, уронив голову ему на грудь. Он приподнял её лицо за подбородок, нежно целуя в лоб.
– Не стоит отчаиваться. Я предлагаю тебе выбор. Нужно всего лишь сказать «да».
Короткое слово, ставшее ей ненавистным никак не хотело выскальзывать из её рта. Оно словно застряло посередине глотки.
– Я разочарован. Придётся мне поговорить с Мамочкой о том, что скоро среди девушек её заведения появится ещё одна.
– Да! – всё же выдавила из себя Эмилия, – да, чёрт тебя подери! Чтобы ты сдох в страшных муках!..
Странная апатия вновь разлилась внутри, и обратный путь до поместья прошёл в полной тишине.
– Всё было решено заранее, да? – внезапно смотрела Эмилия, – ты изначально преследовал меня с этой гнусной целью? Для того, чтобы использовать в своих планах?..
– О чём ты? – недоуменно спросил Максимилиан, через миг его лицо озарилось пониманием, – нет, Эми… Я был искренне заинтересован в тебе и моё предложение исходило отсюда.
Мужчина на мгновение коснулся левой стороны груди.
– Если бы ты согласилась, ничего этого бы не было. Моя маленькая красивая жёнушка не знала бы печали и была бы самой счастливой на многие мили вокруг. Ни одно пятнышко грязи не коснулось бы даже носка твоих изящных туфель, но ты сделала свой выбор. Как и я.
