Текст книги "Ядовитый соблазн (СИ)"
Автор книги: Эрика Адамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
– Мы же договорились встретиться с вами завтра! Неужели завтра уже наступило? – попыталась пошутить девушка.
– Нет. Но сегодняшний вечер ещё не закончился.
Глава 32. Ошибка?
– Вам лучше покинуть номер, – как можно спокойнее произнесла девушка.
Ричард захлопнул за собой дверь, закрыв её на засов. Мужчина развернулся, смотря на девушку пьяным взором, в котором горел только огонёк похоти.
– Ричард…
Мужчина шагнул вперёд, обхватывая тонкую талию девушки руками.
– Ты же рассталась со своим любовником? Самое время обзавестись новым…
Ричард наклонился, чтобы впиться в губы девушки поцелуем, но она мотнула головой вбок. Мокрый поцелуй пришёлся на щёку. Мужчина недовольно рыкнул и переместился ниже, кусая нежную кожу шеи, растирая по ней слюну. Эмилию охватило омерзение, от которого к горлу подкатила тошнота. Изо всех сил ударила мужчина коленом в пах. Ричарда скрутило на мгновение неприятной, ноющей болью. Но небольшое сопротивление лишь раззадорило его. Он вновь подался вперёд, хватая девушку. И на этот раз объятия его рук были намного безжалостнее, сминали тонкое тело под тканью платья. Ричард наступал, тесня девушку к кровати. Миг – опрокинул девушку навзничь, нависая над ней. Слова, произносимые им, глухо бились о пелену ужаса, охватившего сознание. Жалобно затрещала ткань – Ричард дёрнул на себя лиф платья. Сердце внутри грохотало громовыми раскатами, а крик о помощи вырывался жалким писком.
Раздался глухой удар и тень метнулась по комнате. Ричард вдруг дёрнулся, застыв над распростёртой Эмилией. Из его рта вырвался полустон-полукрик, а на груди начало расползаться красное пятно. Некой силой его отдёрнуло назад и швырнуло на пол. Максимилиан. Это был он. Он наклонился и вытер длинное окровавленное лезвие о сюртук Ричарда, пнув тело носком туфли.
Эмилия не могла прийти в себя. Шок от пережитого, страх, радость от вида Максимилиана и одновременная злость на него перемешались в единое целое. Эмилия села, пытаясь привести в порядок свои юбки и разорванный лиф платья.
– Правила игры изменились. Оказывается, мне ненавистна мысль о том, что другой мужчина станет касаться тебя, тем более – так.
Он остановился и присел перед ней на корточки, перехватил руки и зажал в сухих, горячих ладонях.
– Я успел вовремя? Он же не причинил тебе вреда?
– Какой ответ тебя устроит? Что нужно ответить твоей игрушке, чтобы хозяин остался доволен?
Максимилиан резко встал, привлекая Эмилию к своей груди.
– Прекрати истерику, Эми. Мы сейчас покинем эту комнату и вскоре ты забудешь произошедшее, как страшный сон. Пойдём.
Он двинулся было к лестнице, но в отдалении слышался топот ног, быстро приближающийся к комнате в самом конце коридора.
– Проклятье! Мы шумом привлекли слишком много внимания, и запереть комнату изнутри не получится.
Эмилия перевела взгляд на вырванный с мясом засов. Максимилиан, не мешкая, налёг плечом на шкаф, сдвигая его с места и загораживая им проход.
– Эми, поторопись!
– Я не полезу через окно…
– Иного выбора нет. Или нас осудят за убийство вот этого тюфяка.
Максимилиан уже перекинул ногу через окно и приглашающе протягивал ей руку, словно речь шла о прогулке по аллее.
– Чёрт бы тебя побрал, Эмилия, пошевеливайся, если не хочешь гнить за решёткой!..
Эмилия набросила на плечи плащ. Брань подействовала – она шагнула к окну, хватаясь за твёрдую руку мужчины. Башмачки скользили по гладкому каменному выступу, немногим ниже окна.
– Нужно всего лишь сделать несколько шагов вправо – оттуда уже легче будет спуститься. Ты боишься высоты, Эми?
– Нет, но я боюсь упасть, – едва слышно ответила она, передвигаясь вслед за мужчиной.
– Ты не упадёшь. Ты будешь падать только с моего позволения – и никак иначе.
Несколько мгновений, показавшихся вечностью – и они достигли края здания, не закрытого прилежащим к стене козырьком.
– Сейчас я отпущу твою руку и спрыгну вниз. Постарайся удержаться здесь до того момента, прижмись спиной к стене, хорошо?
– Ты сошёл с ума! Ты переломаешь себе все конечности!..
– Мне не в первой проделывать подобное, дорогая Эми.
Максимилиан едва ли не силой расцепил хватку ладони девушки и легко спрыгнул вниз, взмахнув руками, словно крыльями. Эмилия зажмурилась и затаила дыхание.
– Теперь твоя очередь, – послышался снизу голос.
– Ни за что!
– Иного выбора нет. Я поймаю тебя. Я сквозь землю провалюсь, но поймаю тебя. И ты не разобьёшься. Доверься мне.
Голос мужчины звучал проникновенно, он словно забирался ей под кожу. Довериться ему? Было ли что в её жизни безумнее, чем это? Но она всё же сделала шаг, ощутив под ногами пустоту. Краткий миг падения, свист воздуха в ушах – всё резко оборвалось, когда Максимилиан прижал её к себе, слегка присев в коленях.
– Это было не так уж страшно, правда?
Он уже тащил её за собой куда-то вбок, под тень соседнего здания, к полицейскому экипажу.
– Что ты собираешься делать?
– Стой здесь, увидишь..
Максимилиан тенью метнулся к экипажу, взмахнул на подножку и ударом кулака уложил возницу. Всего пару минут хватило ему для того, чтобы распрячь лошадей из экипажа и порезать подпругу у двух жеребцов. Из здания высыпали фигуры в чёрном и бросились к ним.
– Пора, Эмилия!..
Максимилиан вскочил на оставшегося жеребца и следом втащил на круп коня девушку, что есть силы ударив коня в бок. Тот громко заржал и рванул с места, подгоняемый выстрелами, летящими им вслед. Об организации немедленной погони не могло быть и речи. А когда полисмены кинутся им вслед, будет уже слишком поздно.
Жеребец словно летел над поверхностью земли. Каждое его движение было наполнено животной грацией и силой, чувствовавшейся при сокращении его мышц. Эмилия была крепко прижата к груди Максимилиана и чувствовала бешеное биение его сердца, как своего собственного, рвущегося прочь из-под рёбер. Через несколько кварталов Максимилиан позволил жеребцу перейти на лёгкую трусцу, а затем и вовсе остановил его, отправив прочь ударом кулака по крупу. Эмилия поплотнее запахнула плащ на груди, чтобы спрятать под ним разорванный лиф платья.
– Что дальше?
– Дальше – самое интересное.
Максимилиан увлёк за собой девушку в тёмный переулок.
– Что смешного? – недоумевающе спросила Эмилия. Максимилиан смеялся, словно произошло нечто очень весёлое.
– Чувствую себя необыкновенно живым, как никогда прежде. Чертовка, ты спутала мне все карты. О, как я ошибся, втягивая тебя в это!..
Глава 33. Временное затишье
О, как я ошибся, втягивая тебя во всё это!..
Звучали на повторе слова Максимилиана внутри головы Эмилии. Ошибка. Это не просто ошибка, это чудовищный произвол. Но назвать всё сказанное и сделанное всего лишь ошибкой, словно речь шла о досадном пустяке, пропущенной букве или запятой при письме…
Максимилиан не стал возвращаться в меблированные комнаты, но нанял экипаж, чтобы вернуться в поместье. Едва за ними захлопнулась дверь, он присел рядом с девушкой, притягивая её к себе на грудь.
– Надо быть последним кретином, чтобы решить, будто я смогу спокойно смотреть на то, как вокруг тебя вертится какой-нибудь ублюдок или того хуже, запускает руки тебе под юбки!..
Максимилиан засмеялся:
– Все мои слова и угрозы – бахвальство на пустом месте. Мне на самом деле хотелось бы быть хозяином своим чувствам и переступать через всех, включая тебя. Но стоило только осуществиться хотя бы крошечной доле того, чем я грозил тебе… И я готов откусить свой язык, посмевший нести такую чепуху, и отгрызть руку, толкнувшую тебя к пропасти.
– Кажется, я выиграла в кости твоё обещание не притрагиваться ко мне. Если я того не захочу. А я – не хочу.
Эмилия ударила костяшками пальцев мужчину в грудь.
– Или ты не держишь своё слово?
Максимилиан медленно разжал объятия, отстраняясь, и пересел на противоположное сиденье.
– И я не желаю слышать тебя до конца поездки.
Эмилия проигнорировала протянутую руку мужчины по приезду и вихрем пронеслась наверх. Она заперлась в уборной, с ожесточением стаскивая с себя одежду, казавшуюся ей одним сплошным комком липкой грязи. Вода смыла часть неприятных ощущений, но девушка была полна возмущения и негодования. Максимилиану потребовалось довести всё едва ли не до изнасилования, чтобы признать, что его план – это бред сумасшедшего. Он и есть сумасшедший, одержимый своими идеями, не видящий за плотным их строем абсолютно ничего.
Эмилия проигнорировала приглашение слуг спуститься к ужину. Она забралась под одеяло, укрывшись им с головой, чтобы вокруг не осталось ничего, словно нет ни комнаты, ни мрачного замка, ни его хозяина, с двойственной натурой. И что ему стоило повернуться той стороной, которая была волнующей и приятной?
Послышался звук открываемой двери.
– Я не спущусь к ужину, неужели непонятно?
– Ужин сам поднялся к тебе.
Эмилия села в кровати.
– Выслуживаешься, Ровере?
Мужчина улыбнулся, ставя поднос с едой на кровать.
– Я не Ровере. От меня настоящее только имя.
– А жаль. Ровере мне хотя бы немного нравился, – хотела съязвить, но слова вырвались изо рта с ноткой настоящего сожаления.
– Неужели? А как же хромота и шрам, в которые ты ткнула меня носом?
– Ровере был эксцентричным и немного мрачноватым, не больше. При желании это можно было обыграть как пикантную подробность, острую приправу к пресному блюду.
– Может, мне стоит опять начать подволакивать ногу и налепить искусственный шрам на лицо?
– Поздно. Тебе стоило делать это постоянно, не выходя из роли и не показывая своё истинное лицо.
– Рано или поздно любая игра, даже самая интересная, приедается.
– Тогда не стоило начинать, – Эмилия отодвинула от себя поднос, – Благодарю за заботу, но я не голодна. Не из чувства противоречия или желания насолить, но на самом деле сейчас любой кусок даже самого изысканного блюда встанет мне поперёк горла.
– Я могу что-нибудь сделать для тебя?
– Конечно, можешь. Сам знаешь, что именно. Верни мне утраченное имя и вычеркни себя из моей жизни.
– Не могу, – развёл руками Максимилиан.
– Тогда твоему предложению – грош цена. Ты же не отпустишь меня, будешь упиваться каким-то извращённым чувством контроля и не откажешься от своей мести. Наверняка, взамен одной роли приготовил для меня новую. Поэтому оставь меня в покое хотя бы ненадолго.
Следующее утро ворвалось в комнату звуком шагов и ароматом цветов, поставленных на прикроватный столик. Эмилия не открыла глаза, делая вид, что ещё спит. Но сама прислушивалась к звукам, производимым мужчиной. Она узнала его шаги, даже не открывая глаз, и терпеливо дожидалась его ухода. Но вместо этого мужчина сел на край кровати.
– Не нарушай свою договоренность, – произнесла девушка, не меняя положения и не открывая глаз.
– Разве я прикасаюсь к тебе? Только взглядом, но он невесом.
– Чей-то другой взгляд – да, но только не твой. Для меня он ощущается также, как если бы ты прикасался ко мне руками.
– Не хочешь знать, что я тебе приготовил?
– Твои планы один другого ужаснее. Мне в них отведена не самая приятная роль, поэтому знать ничего не желаю заранее.
– Я сейчас не это имел в виду. Я приглашаю тебя в театр оперы, в конце этой недели.
– И ты не боишься? Ты убил человека…
– Жалкого человечишку. О таких сокрушается только мать.
– Думаешь, тебя не станут искать? Или меня, как сообщницу..?
– Если только в этом кроется причина твоего отказа, можешь быть спокойна. Наши полисмены весьма недальновидны и нерасторопны. Даже если кто-то ткнёт в меня пальцем с криком «лови негодяя», я успею ускользнуть прежде, чем они повернут в мою сторону свои головы. Отдыхай, Эми, не стану тебе досаждать.
Удивительно, но Максимилиан сдержал своё слово, не преследуя её на территории дома, приветствуя лишь кивком головы и задавая односложные вопросы. Добровольная изоляция поначалу была приятна, но после начал скрести нутро и давить тоской. Через пару дней девушка сама спустилась в гостиную к ужину, а после заняла место у камина с книгой.
– Я тебе почитаю?.. – не дожидаясь ответа, Максимилиан взял книгу из рук. Перечить было бесполезно, а слушать низкий, баюкающий голос оказалось даже приятно. Словно каждым словом он прокладывал тропинку временного перемирия в их странных, обоюдоострых отношениях. Простыми словами и мягким вниманием иногда можно добиться куда большего, чем напористостью. В особенности, когда напористость принимает маниакальный размах.
С притихшим на время Максимилианом оказалось приятно иметь дело. И Эмилия благосклонно приняла приглашение посетить театр оперы.
– Твой образ прекрасен, но кое-чего не хватает, – прокомментировал мужчина, увидев спускавшуюся с лестницы девушку, готовую отправиться на представление. Мужчина протянул руку, вопрошающе глядя на Эмилию. Та после секундного колебания вложила в его ладонь свою. Максимилиан подвёл её к зеркалу.
– Закрой глаза на мгновение.
Эмилия послушно исполнила просьбу, не чувствуя в ней никакого подвоха. Шеи коснулся холодный металл. Открыв глаза, Эмилия увидела в отражении изящное ожерелье, с кулоном в виде двойной капли, обсыпанной мелкими бриллиантами. В центре капли был закреплён крупный бриллиант. Свет играл на его острых гранях множеством бликов. Украшение выглядело изящно и вместе с тем оно пленяло простотой отделки, не отвлекая внимания от камня в центре.
– Это украшение мне показалось достойным тебя, – произнёс мужчина. Эмилия через зеркало посмотрела на мужчину. Его глаза привычно сверкали, на губах – лёгкая улыбка. Можно было принять их за обыкновенную пару, застывшую перед зеркалом на мгновение перед отъездом… Лёгкая безотчетная грусть крылом коснулась сердца и не отпускала на протяжении всего пути до оперного театра.
Максимилиан купил билеты в ложу. Эмилия словно оказалась в прошлом, проходя через тёмный коридор. Пару шагов вперёд – и они окажутся на свету, подобно другим присутствующим на представлении. Эмилия вдруг остановилась. Сейчас они находились на границе, невидимые взору большинства, скрытые приятным полумраком ложи.
– Ты же хотела посмотреть представление?
– Хотела, – улыбнулась Эмилия, снимая с головы шляпку с тёмной чёрной вуалью, – но сейчас передумала. Это место напоминает мне некоторые волнительные моменты из прошлого. А тебе?
– Помнится, мы с тобой уже играли в воспоминания, и тебе не понравилось.
Глава 34. В оперном театре
Эмилия сделала шаг вперёд, приподнявшись на цыпочки, чтобы дотянуться до губ мужчины.
– Можно попробовать сыграть ещё раз? – выдохнула прямо в губы, замерев на расстоянии дюйма. Максимилиан застыл на месте, лишь немного опустил лицо, с лёгкой улыбкой, от которой дёрнулись губы. Ни единого слова или жеста с его стороны – только немое ожидание и интерес, плескающийся в глазах. Эмилия положила одну руку на грудь, чувствуя биение его сердца, а пальцы второй обхватили ворот сюртука. Шаг назад, упёршись спиной в стену. Улыбка и быстрый, немного смущённый взгляд, скользнувший по суровому лицу мужчины снизу вверх. Лёгкий румянец расцвел на щеках, губы призывно алели, медленно приближаясь.
Едва ощутимое касание, словно пёрышком провели сначала по нижней губе. Потом так же быстро она коснулась верхней губы. Оторвалась на миг. И словно ветерок проскользнул между ними, повеяв лёгкой прохладой, прогнать которую можно было только если вновь податься вперёд и немного вверх, накрывая его рот уже смелее. Медленная, тягучая словно мёд, чувственная ласка струилась по его губам. Максимилиан выдохнул и вздохнул так глубоко, словно неосторожным дыханием мог спугнуть Эмилию, самозабвенно целующую его. По собственному желанию, нежно, с постепенно разгорающимся огоньком страсти, приближение которого чувствовалось теплом, разливающимся по телу. В ушах шумело, словно волны мягко бились о преграду, желая проникнуть внутрь и затопить его целиком.
Пальцы Эмилии, лежавшие поверх его груди, чуть дрогнули и поднялись вверх, коснувшись шейного платка. Тонкие пальчики проворно развязывали узел, модный этим сезоном, и распускали платок. Лёгкое скольжение шёлка по шее – и он отброшен прочь. Одновременно с этим Эмилия усилила напор, присоединив к поцелую язычок, которым касалась его губ быстро и напористо, словно молоточек стучал по колокольчику. От каждого удара её язычка тело начинало звенеть и натягиваться, как струна, до предела. А затем резко и откровенно – вглубь его рта, касаясь нёба и отступая назад.
Максимилиан упёрся одной рукой о стену, а второй притянул Эмилию за талию к себе, прижимая к телу. Вокруг в воздухе разливалось ожидание, наливающееся тяжестью. Эмилия обхватила пальцами ворот рубахи, дёргая мужчину на себя, вынуждая наклониться, потому что стоять на вытяжку на самых кончиках пальцев было чертовски неудобно. Максимилиан охотно перенял правила игры, сдаваясь на волю её губ и языка, резко столкнувшимся с его. Он не выдержал и глухо застонал, сминая ткань её платья. Максимилиан перестал себя сдерживать, вторгся внутрь её соблазнительного ротика так глубоко, как только можно.
Глубокий изумлённый вздох с её стороны и мягкий стон, когда язык прошелся по самому кончику, продвигаясь вглубь стремительно, но медленно отступая назад. Ещё немного и выскользнет, чтобы вновь пройти тот же самый путь, доводя себя и её до изнеможения. Но мягкий прикус её зубов заигрывающе сомкнулся на его языке, чуть усиливая нажим. Язычок Эмилии соблазняюще касался его и щекотал, вызывая желание опрокинуть её навзничь и, зажав голову между ладоней, заставить лежать неподвижно, принимая его яростные, жадные поцелуи, чтобы вернуть их сторицей.
Эмилия провела тонкими пальчиками по груди мужчины, чуть царапая кожу кончиком ногтя. Он и не заметил, когда она успела расстегнуть пуговицы на жакете и на рубахе. Но результат был волнующим. Она освободилась от плена его рта и мотнула головой вбок, избегая поцелуя. Максимилиан едва не зарычал от разочарования, встретив тыльную сторону её ладошки вместо ротика. Но в следующий же миг задрожал от мягкого покалывания на шее. Там, где коснулись её губы. Влажная дорожка, оставленная её языком, ввела в исступленное состояние. Ниже и ниже, минуя адамово яблоко и линию ключиц, к груди… Возбуждение разливалось алым в голове, заглушая все остальные звуки, и толкалось наружу слепящими вспышками перед глазами. Запоздало сообразил, что вокруг затихли посторонние звуки. Все присутствующие зрители замерли в ожидании скорого начала оперного представления. А у него чертовка вырисовывает губами и языком на груди волнующие знаки, полные тайного смысла, понятного лишь ей. Клеймит ими, насквозь прожигая кожу…
Максимилиан усилием воли заставил себя оторваться и отстранить девушку на расстоянии вытянутых рук. Блестящий влажный взгляд, открыто зовущий продолжить начатое, и её инстинктивное движение ему навстречу выстрелило в голову, едва не заставив послать всё вокруг к дьяволу и дать волю ненасытному телу, жаждавшему её. Но вместо этого с губ сорвалось:
– Эми, нас могут услышать посторонние…
– И когда это тебя останавливало? – она тяжело дышала, вздымавшаяся и опадавшая грудь манила прикоснуться.
– Никогда.
Двинуться вперёд, чтобы сократить расстояние, впившись в её рот, обхватить руками за ягодицы, нещадно сминая.
Никогда.
Прижать её к себе, чувствуя встречное движение бедёр, столкнувшихся с его. Чувственное трение, обостряющее его желание, сделавшееся почти болезненным, когда лёгкая ладонь легла на пах, сжимая через ткань.
Никогда.
Подтянуть вверх подол платья и нижних юбок. Быстрой дорожкой пламени скользнуть по нежной коже бёдер и коснуться влажного кружева между ног.
Всего несколько прикосновений к пульсирующей плоти через тонкую ткань – и громкий стон срывается с губ девушки. Максимилиан стряхнул наваждение, охватившее его плотным кольцом, одёрнул платье на девушке, оторвавшись от её пленительного рта.
– Мы не самые удачные соседи для окружающих. Слишком шумные. Я больше не заинтересован в опере.
Максимилиан подхватил девушку под локоть и повёл её прочь, на выход. Эмилия шла за мужчиной, ведомая им, как в тумане. Его слегка рассеял холодный вечерний воздух, коснувшийся лица. Максимилиан открыл дверцу экипажа, помогая девушке забраться внутрь, и… захлопнул дверцу, оставшись снаружи.
– Мне нужно закончить дела, не терпящие отлагательств.
– Дела? – изумлённо переспросила девушка, не понимая о чём он говорит.
– Да, я вернусь сегодня же, немногим позже твоего.
Максимилиан отошёл и махнул кучеру, веля тому ехать прочь.
Глава 35. Поражение
Возбуждение медленно отступало прочь, вместо него тело наполнялось стылым разочарованием. Дела? Какие могут быть дела, когда было так волнительно и сладко, без сдерживающих барьеров, когда наплевав на запреты и приличия, тянешься к нему вся, без остатка? Мерное потряхивание экипажа и цокот копыт разрывали тишину и наполняли её изнутри странным спокойствием. Леденящим, от которого кровь стыла внутри. Но обжигающим, стоило коснуться его хотя бы краешком мысли. И тогда ледяной покров разбивался вдребезги, выпуская наружу клокочущую ярость, от которой мелко тряслись пальцы.
Эмилию доставили прямиком к крыльцу. Место, ставшее ей тюрьмой. Клетка, крышка которой открывалась и закрывалась по велению его руки. Взмах – и ей можно насладиться просторами. Щелчок – поводок натягивается, возвращая её на место. Как же ей опротивел его постоянный контроль над ситуцией! Даже сейчас, стоило ей хотя бы ненадолго заставить его податься уговору её поцелуев, он быстро нащупал ногами опору, кратковременно выбитую из-под ног. И вновь обрёл чувство покоя и твёрдую почву под ногами. Похоже, что в этой затянувшей игре она проигрывает партию за партией, хоть и старается отвечать ему его же приёмами.
Эмилия скинула плащ у самого порога, не заботясь о нём. Подберут. Его послушные, молчаливые шавки. Максимилиан ошибается, если думает, что она станет есть у него с руки, аккуратно беря предложенное. Она скорее цапнет его за пальцы, оставшись голодной, чем будет прыгать, показывая результаты его дрессуры. Девушка протопала каблучками в свою спальню, но раздеваться не стала, устроившись в кресле-качалке.
Вернусь немногим позже твоего?
Хорошо, она дождётся его возвращения. И для него же самого будет лучше, если ожидание не затянется надолго… Эмилия прикрыла глаза. Под закрытыми веками на скорости пронеслись картины недавно случившегося, поражающие неприкрытой чувственностью и жаждой обладания. Вот она, разъедающая нутро страсть, слишком долго сдерживаемая под налётом благопристойности, и оттого ещё сильнее рвущаяся наружу сейчас. Сердце заходилось в бешеном ритме. Ей было неспокойно, то и дело она бросала взгляд в окно, ожидая его появления. Но вопреки всему уснула, сморённая ожиданием.
Когда она открыла глаза, свечи сгорели настолько, что превратились в сталактиты воска, оплывшие вниз. Было уже поздно. Часы показывали время далеко за полночь. Эмилия встала, разминая затёкшее тело. Сон вязкой мутью висел в голове. Девушка прошла в уборную, приводя себя в порядок. Холодная вода и мятный настой освежали, приводя мысли в стройные ряды. Которые тут же рушились от осознания того, что Максимилиан, вопреки своим же обещаниям, так и не появился. Или появился, но у себя в комнате?.. Эмилия вышла в коридор, толкнув дверь его спальни. Только темнота по углам и никого.
До слуха донёсся звук отдалённых голосов. Эмилия прошла по коридору к лестнице, ведущей вниз, к гостиной.
– …Проще было явиться ко мне, – воркует женский голос.
– Останься до утра и увидишь всё своими глазами, не с моих слов. Так будет лучше.
И ещё не дойдя до последней ступени, Эмилия исполнилась бешенством по поводу увиденного. В одном из кресел возле камина сидела женщина. Макияж, броские, дешёвые украшения и огромное декольте, из которого едва не вываливалась грудь не оставляли никаких сомнений – проститутка. Максимилиан прохаживался рядом, с бокалом спиртного в одной руке. Пальцы второй руки расстёгивали пуговицы жакета. Те самые, что Эмилия сама с таким пылом расстёгивала, чтобы прикоснуться к нему.
Вот только похоже, что сейчас вид сильного мужского тела предназначался не для её глаз. В голову ударило раздражение, острое и безжалостное, разлившееся ядовитой горечью внутри. Наверное, она издала какой-то звук, потому что проститутка повернула голову в её сторону и заученно-обольстительно улыбнулась алеющим ртом. Мерзкая шлюха словно мазнула своей улыбкой по её лицу своей грязью. Эмилия выдохнула и развернулась, поднимаясь по лестнице и едва сдерживаясь от того, чтобы не бежать. Лишь скрывшись в полутьме коридора, она птицей метнулась в сторону спальни. Позади раздался шум шагов, быстро настигающих её. Резкий рывок – Максимилиан развернул её лицом к себе.
– Не стал тебя будить.
– И правильно сделал. Тебе и твоей спутнице надлежало говорить намного тише, чтоб не будить меня. Я надеюсь, что тебе в голову больше не придёт нарушать мой сон меня только затем, чтобы дать посмотреть, как ты развлекаешься с бордельной шлюхой. Такая красотка, Максимилиан… В каждом жесте – та же грация, те же заученные, фальшивые улыбки, что и у тебя. Одним словом, – верхний предел твоего уровня.
– Прекрати.
Эмилия нетерпеливо выдернула локоть из его захвата.
– Придётся отмываться несколько часов. Одному богу известно, сколько грязи налипло на твои руки от этой подстилки…
Она брезгливо поморщилась и отошла в сторону, но Максимилиан преградил ей дорогу, вынуждая сделать шаг назад, прижавшись спиной к стене.
– А может дело в другом, маленькая злюка? Может, ты приревновала меня к ней и сейчас пытаешься скрыть это?
– Не обольщайся. Ты слишком высокого мнения о себе.
– Вот как? Кажется, в оперной ложе ты так не считала, ластилась ко мне и была не против развлечься.
Эмилия засмеялась и щёлкнула пальцами.
– Всего лишь оттачиваю мастерство. На тебе. Почему бы и нет? Пособие, оказавшееся под рукой только и всего. Всё получилось так легко, по щелчку пальцев. Так что я готова приступить немедля к исполнению твоих коварных замыслов. Чем скорее ты осуществишь задуманное, тем быстрее я избавлюсь от твоего присутствия. Я бы рекомендовала и тебе самому сосредоточиться на мести, а не тратить время на шлюх. Когда завершишь начатое, сможешь отпраздновать, пригласив на званый вечер хоть весь бордель.
Эмилию трясло от злости. Это не укрылось от мужчины.
– Успокойся. Вернись к себе. Я скоро освобожусь и мы поговорим спокойно, без лишних истерик и визгливых оскорблений.
– Мне не о чем с тобой разговорить, старый интриган. Возвращайся к своей потасканной шлюхе и развлекайся, сколько душе угодно.
Максимилиан рывком дёрнул девушку на себя и потащил по коридору. Распахнул дверь своей спальни и втянул брыкающуюся девушку за собой.
– Отпусти! Мне противно находиться рядом с тобой.
Максимилиан пинком открыл дверь в уборную.
– Ничтожество! – бушевала Эмилия, пытаясь вырваться из захвата рук.
– Всё сказала? – встряхнул за плечи Эмилию Максимилиан и, не дожидаясь ответа, обхватил её сзади за шею, толкнув головой в ведро с холодной водой. Руки девушки взметнулись вверх, цепляясь за металл. Она пыталась вырваться из захвата, но колотила руками лишь воздух. На мгновение Максимилиан поднял девушку, жадно хватающую воздух ртом, но заметив, что она вновь порывается что-то возразить, повторил процедуру, удерживая её голову под водой чуть дольше.
Когда он отпустил её, Эмилия лишь закашлялась, стараясь избавиться от воды, залившейся в нос и в рот. Говорить что-то ещё не было сил. Максимилиан отпустил руки и спокойно наблюдал за тем, как она, пошатываясь, уходит к себе в комнату.
Холодная вода противными струйками стекала с волос за шиворот платья. Ткань намокла и липла к телу. Эмилия стянула с себя платье и бельё, умывшись водой, почти такой же холодной, как та, в которую с головой её окунал мужчина. Тело покрылось и мурашками и начало дрожать от озноба. Эмилия завернулась с головой в пушистое одеяло, сидя в кресле. Постепенно она отогревалась и озноб, как и истерика сходили на нет. В голове и теле оставалось только звенящее ощущение пустоты. За стеной не было слышно ни звука. Наверняка, мужчина вернулся к своей спутнице, как-то отстранённо подумала Эмилия.
Через некоторое время послышались шаги, замершие на мгновение рядом с её дверью, но прошествовавшие дальше. Эмилия расчесала волосы, оставив их свободно струиться по плечам, натянула на тело сорочку и лёгкое платье. Без колебаний она вышла из своей комнаты и распахнула дверь в комнату Максимилиана. В голове не было ни единой мысли, что она собирается сказать или сделать, но останавливаться на полпути она не желала. В конце предложения не хватало точки, и кому-то нужно было решиться поставить её.
– Я вижу, ты уже освободился, – сказала она, пройдя на середину комнаты.
Максимилиан стоял спиной к окну, расстегивая рубаху. Жакет небрежно валялся на полу возле его ног.
– Попрощался, как следует, со своей… гостьей?
– Эмилия, – Максимилиан глубоко вздохнул, сделав паузу, – развернись и покинь эту комнату немедля.
Мужчина обошёл её по большой дуге, словно она была заразна неизлечимой и постыдной болезнью. Она и сама себе казалась сейчас именно такой – больной неестественными чувствами, бурлившими в крови. Максимилиан взял в руки бокал и бутылку бренди. Эмилия подошла и потянула бутылку со спиртным на себя. Максимилиан не отпускал.
– Я всего лишь налью тебе выпить, – спокойным тоном произнесла она, завладев бутылкой. Стекло звякнуло о стекло. Эмилия взяла в руку бокал со спиртным.
– Тебе лучше уйти. В свою комнату, – повторил мужчина.
– Уйти? Разумеется, я уйду. Но только после того, как отвечу на твой вопрос.
Максимилиан с недоумением посмотрел на неё.
– На какой?
– На тот, что ты задал мне перед тем, как сунуть мою голову в ведро с ледяной водой. Всё ли я тебе сказала? Отвечаю, нет не всё. И я была не права, говоря, что ты достоин общения лишь с проститутками.
Эмилия развернулась и сделала несколько шагов вбок, вернувшись на исходную позицию, лицом к лицу с Максимилианом.
– Я ошиблась. Ты и сам похож на потасканную жизнью проститутку, прячущую за броским и безвкусным макияжем последствия мордобоя клиентов и свои пагубные пристрастия. Ты – побочный выблядок и нежеланный отросток, трясущимися руками вцепившийся в идею о мести так, словно её осуществление сделает тебя достойным попранной фамилии. Которая тебе не принадлежала и никогда не будет принадлежать. Тебе стоило покидать фургон ярмарочных артистов только затем, чтобы потешить публику своими масками. Не больше. Ты ловко подкидываешь их, одну за другой, думая, что ты умнее, лучше и достойнее всех прочих. Но под ними… Кто ты? Ничтожество, пустышка. Цена твоего маскарада – ржавый медяк, валяющийся в грязи.
