Текст книги "Ядовитый соблазн (СИ)"
Автор книги: Эрика Адамс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 26. Рассвет или закат
– Ты сумасшедший или разучился считать! Лаэрт Солсбури младше тебя. И если ты в ту пору был ребенком или чуть старше, то он и подавно.
– Я же не говорил, что сам Лаэрт был виновен. Но его папаша… Он был одним из тех, кто совершил гнусное злодеяние.
– Какую роль сыграл во всём этом его отец?
– Он был приятелем друга моего отца и занимал видное место в парламенте. Он знал о том, что вскоре закон о подлоге ужесточат. И именно он предложил провернуть дельце с подложными ценными бумагами.
– Возможно. Но при чем здесь сам Лаэрт?! – возмутилась Эмилия, – разве дети в ответе за грехи отцов?
– Увы, но его папаша скончался, не дождавшись, пока правосудие настигнет его. Но он существенно возвысился и поправил дела своей семьи за счёт отобранного имущества. Нужно было низвести их обратно. Что я и сделал, причём его же методами.
– Но Лаэрт…
– А сам Лаэрт, моя дорогая, повинен ещё и в том, что посмел перехватить то, что должно было принадлежать мне.
– До чего же ты самонадеян!..
– Неужели? Вспомни конную прогулку и наше миленькое общение. И твоё нежелание выходить замуж против воли. Я пообещал найти способ произвести нужное впечатление на твоего отца и заручиться поддержкой сильных мира сего, чтобы показаться достойным кандидатом. Ведь именно так твой отец выбирал тебе будущего мужа. А твоя невинная просьба «поторопиться»?
– Я всего лишь имела в виду, чтобы ты поскорее убирался прочь, только и всего. Я и понятия не имела, что ты одержим идеями…
– О, не обманывай себя, – рассмеялся Максимилиан, – ты прекрасно поняла, о чём мы договорились. Но предпочла сделать вид ничего не понимающей глупой кокетки, которой не являешься.
– С чего ты вообще решил, что я должна была принадлежать тебе?
Эмилия встала с кресла, принявшись ходить по комнате. Максимилиан вновь задел тему, неприятно колющую её изнутри.
– Просто потому что и ты этого хотела, но решила вильнуть своим хвостом, погнавшись за амбициями.
Эмилия промолчала: часть правды была в его словах. Но разве она не хозяйка своим желаниям?..
– Достаточно на сегодня обсуждений темы, мне неприятной.
– Весьма неприятной, – усмехнулся Максимилиан, – так неприятно касаться губами губ в ответ…
– И как ты намерен мстить? – перебила мужчину Эмилия.
– Скоро узнаешь, дорогая. Немного терпения – и ты всё узнаешь… А теперь отправляйся спать.
Мужчина подтолкнул Эмилию к своей кровати.
– Я не стану ложиться туда, зная, что ты в любой момент можешь оказаться рядом!
– Вынужден тебя разочаровать… Но теперь мне не уснуть. Своими вопросами ты заставила меня вновь переживать неприятные моменты прошлого.
Максимилиан взял бутылку бренди и опустился в кресло, наполнил бокал янтарным напитком.
– Можешь погасить свечу, чтобы она не мешала тебе спать. А мне пора кормить демонов прошлого, – мужчина коснулся своей головы, стукнув по ней пару раз пальцами, – они голодны и стучатся в меня.
Эмиля дунула на огонёк свечи и улеглась на кровать, стараясь не ложиться на то же самое место, где лежал Максимилиан. В воздухе раздалось чирканье и потянуло табачным дымом.
– Я попросила бы тебя не курить. Мне будет тяжело уснуть, вдыхая дым, – подала недовольный голос Эмилия. Отчего-то почти в полной темноте, когда контуры окружающих предметов едва угадывались, было легко говорить прежним тоном капризной красавицы, у ног которой сидела толпа поклонников в ожидании благосклонного кивка её головы.
– В темноте так легко обманывать самих себя, – произнёс Максимилиан, словно прочитал её мысли, но всё же отложил прочь трубку. Раздался лёгкий звон бутыля о бокал и журчание жидкости, наполняющей бокал.
Эмиля приготовилась ворочаться с бока на бок от услышанного и от едва слышимых звуков, производимых Максимилианом, но вопреки собственным ожиданиям, уснула, едва смежив веки.
* * *
Утро ворвалось в комнату яркими лучами, бьющими прямо в глаза. Уже довольно поздно, поняла Эмилия и поморщилась – каким образом во сне она очутилась на том краю кровати, где спал Максимилиан, и сейчас вместе с воздухом вдыхала его запах? Острый, резкий, с явным привкусом пряного табака… Самого мужчины в спальне не было. Она села, опустив ноги на пол, и тут же едва не подпрыгнула от испуга, когда её ноги коснулись чьего-то тела. На ковре рядом с кроватью лежал Максимилиан, раскинув руки в стороны. Рядом с ним лежало два опустошенных бутыля из-под спиртного.
Максимилиан лежал неподвижно и, казалось, даже не дышал. Эмилия осторожно ткнула в плечо мужчины ногой. Рука мужчины взвилась в воздух и тут же захватила ступню девушки в плен.
– Я мертвецки пьян, но не мёртв, Эмили, – слегка заплетающимся языком произнёс мужчина, – Не стоит тыкать в меня ногой, словно в издохшего зверя палкой.
– Кажется, что ты собирался отбывать вместе с рассветом. Рассвет уже наступил.
– Мой рассвет только что наступил на меня своей изящной ножкой, едва не раздавив.
Эмилия подавила приятную волну, поднявшуюся изнутри. Максимилиан умел говорить комплименты и произносил красивые слова, но делал это с таким видом, будто смеялся над самим собой или имел в виду нечто совершенно другое.
– Я бы предпочла стать закатом. После наступления которого на тебя опустилась бы непроглядная тьма.
Девушка вырвала ногу из захвата пальцев и юркнула под одеяло. Максимилиан присел, опираясь руками на кровать.
– Как жестоко. Красиво, но жестоко.
– Для тебя – в самый раз.
– Я бы поспорил, но сделаю это позже. Сейчас я займусь тем, что тебе на радость скроюсь с твоих глаз… На время.
Мужчина поднялся и побрёл в уборную комнату, предоставив девушке время на то, чтобы одеться в мгновение ока даже без помощи прислуги. Она открыла бар – в ряд стояли пузатые бутылки. Возможно, не так уж неправы были те, кто говорил, что Максимилиан перед мнимой смертью безвылазно сидел в доме и пил – за несколько часов он умудрился вылакать две бутылки бренди. Удивительно только, как он вообще смог встать на ноги и связно говорить.
– Девушкам не пристало употреблять спиртное за завтраком. Спускайся вниз, прислуга накроет на стол через несколько минут.
Эмилия улыбнулась и сделала пометку для самой себя ответить подобной же колкостью мужчине. Максимилиан был прав – стоило ей появиться внизу, как прислуга кинулась накрывать на стол. Эмилия не стала себя утруждать ожиданием Максимилиана, проворачивая в голове мысли, как стоит распорядиться временем без присутствия рядом мужчины…
Максимилиан так и не спустился к завтраку, она увидела его спускающимся по лестнице, одетым в дорожный плащ.
– Уезжаешь?
– Надеюсь, что в последний раз придётся покидать тебя на несколько дней.
– Возможно да, а возможно и нет…
Она обошла его стороной по широкой лестнице.
– Ничего не хочешь сказать перед расставанием?
– Я? – искренне удивилась она, – абсолютно ничего… Хотя, постой.
Эмилия спешно поднялась, толкнув дверь его спальни, и через пару минут спустилась вниз. На лице играла обворожительная улыбка.
– Это тебе, – протянула она мужчине свёрток.
– Сувенир в дорогу, напоминающий о тебе? Как трогательно…
Максимилиан развернул ткань, увидев несколько бутылок бренди.
– Ни в чём себе не отказывай. Можешь даже упиться вусмерть, желательно правя при том своим экипажем.
– О, ты так добра, моя дорогая! Но я намерен поступить иначе… Вернуться живым, здоровым и полным сил.
– Надеюсь, что если это и произойдёт, то очень и очень не скоро.
– Мы будем обмениваться подобными любезностями или ты поцелуешь меня на прощание?
– Почему бы и нет?
Эмилия улыбнулась и спустилась на одну ступеньку лестницы, оказавшись одного роста с мужчиной, подалась вперёд, замечая как сверкнули его глаза. Их губы разделяли всего какие-то жалкие два дюйма, как она резко отпрянула.
– Я передумала. От тебя несёт, как от старого пропойцы…
Глава 27. В отсутствие хозяина
Эмилия вихрем взметнулась вверх по лестнице, довольная собой, и не удержалась от того, чтобы посмотреть на выражение лица Максимилиана. Однако тот уже направлялся к дверям, лишив её заслуженного приза. Эмилия испытала лёгкое разочарование, не удалось посмаковать даже такую малость!..
Интересно, надолго ли отлучился этот интриган и мистификатор, задумалась Эмилия, прогуливаясь по замку. Замок был уже довольно стар, абсолютное большинство комнат стояли пустыми, даже без мебели. Только пыль и паутина лежали на всём, придавая помещению унылый вид. Обжиты были только несколько комнат из огромного количества имеющихся. Необходимый мизер – только и всего. Две смежные спальни с уборными комнатами, гостиная внизу, еще одна спальня, в которой Максимилиан держал Эмилию временами… И всё? Оставшиеся помещения были предназначены для обслуживания замка и нужд его хозяина. Комнаты слуг Эмилия в расчёт не брала. Во всём замке Эмилия не обнаружила сведений о его прежних владельцах. В том, что этот замок Максимилиан взял «поносить на время», она отчего-то не сомневалась.
Эмилия вернулась в его спальню. Находиться в огромной гостиной совершенно одной было скучно. Комната, разгромленная ею, всё ещё не была восстановлена. Эмилия прошлась по просторной спальне, вглядываясь в предметы его ежедневного обихода, пытаясь разглядеть в них отклики истинной натуры их хозяина. Вот так сразу было сложно что-то сказать. Эмилия застыла перед шкафом с его одеждой. Ей вдруг показалось неприличным рыться в его вещах. Неприлично? Но разве можно назвать приличным всё случившееся с ней по его милости. Неприлично, ха. Что за вздор? Пора отсечь от себя привычку думать данной категорией и начать прикрываться ей как маской лишь при появлении на публике.
Эмилия решительно распахнула дверцы, пробегаясь взглядом и касаясь рукой развешанных сюртуков, камзолов, рубах… Не хотелось признаваться, но своеобразный вкус у Максимилиана имелся. Шедший немного в разрез с общепринятым франтовством, мрачноватый, но безусловно притягательный. Как и он сам. Вопреки всему. Он обладал каким-то отрицательным обаянием. И Эмилия не могла не отмечать его живого, острого ума или ядовитого сарказма, свозившего в его словах, заставлявшего её злиться и клокотать от ярости, но в глубине души признавать его правоту. Очень-очень глубоко. Настолько глубоко, что она отметала эти мысли, принимая их за кажущиеся блики миража – и только.
Как бы то ни было, его качества, которые с натяжкой она могла бы занести в активы, казались мизерными и ничтожными по сравнению с чудовищной ситуацией, смоделированной им. А думать о том, какую роль он припас для неё в будущем, ей и вовсе не хотелось. Ни к чему нагнетать и без того мрачную атмосферу. Переждать в поместье зимний сезон? Отлично. Оставалось только надеяться, что он вдруг не переменит свои планы, так и остававшиеся для неё под покровами семи тайн.
К столу она подошла уже не колеблясь и без лишних угрызений совести принялась выдвигать ящики, изучая содержимое. В толстом кожаном ежедневнике аккуратными столбцами стояли даты и, по всей видимости, суммы, ни о чём ей не говорящие. Чьи-то инициалы и непонятные для неё пометки в виде таинственных закорючек. Но хотя бы стало понятно, что настоящий его почерк именно такой. Буквы щетинились во все стороны шипами, такие же острые и колючие, как и он сам. Больше ничего примечательного: только бумага и канцелярские мелочи.
В предпоследнем ящике под тонкой тряпицей лежал кремневый пистолет: длинный металлический ствол, деревянная рукоять. Утолщенное окончание рукояти охватывала чеканная серебряная пластина. Тяжелый пистолет в маленькой руке Эмилия казался огромным. Разумеется, ни одной пули в нём не было. Эмилия вытянула руку с пистолетом вперёд, его тяжесть оттягивала кисть руки вниз. Она попыталась представить, смогла бы пустить его в ход, выстрелив в Максимилиана или нет. Ведь не смогла же пырнуть в сердце острым лезвием. В голове моментально представилась картина: она направляет дуло пистолета ему в лицо, а этот безумец кривит тонкие губы в усмешке, поправляет её и указывает, куда надлежит стрелять для большего эффекта. Может, пустить ему пулю в лоб она не смогла бы, но приложить пистолет об его голову бы не помешало.
Ещё один ящик стола – и опять почти ничего: газеты и листы бумаги. Глаз зацепился за знакомые острые закорючки, увиденные мельком на одном из листов.
«Эмилия… Не стесняйся, разрешаю тебе как следует изучить содержимое не только ящиков стола, но и всей моей скромной обители. В одном из ящиков стола лежит пистолет. Можешь представить, как пускаешь мне из него пулю в лоб.»
И ниже подпись из двух букв М. Р.
Эмилия рассмеялась. Окно в его мир оказалось лишь смотровой щелью, оставленной им нарочно. Предусмотрительный дьявол. Когда только он успел оставить послание? Или то было написано заранее? Рука сама потянулась к перу и чернильнице.
«Уже представила. И мне понравилось увиденное», – написала она, поставив вместо двух инициалов одну только букву своего имени.
Стук в дверь прервал размышления Эмилии. Это была одна из служанок, справлявшаяся о том, чего хотелось бы Эмилии на ужин.
– Я вольна выбирать? – удивилась Эмилия. Служанка утвердительно кивнула.
– В таком случае я спущусь на кухню и со своим выбором определюсь там. Единственное, что я сейчас могу сказать точно, мне хотелось бы яблочного пирога.
Служанка удалилась. Эмилия растянулась в кресле, задумавшись. Она пыталась оценить своё положение спокойно, когда поблизости не было мужчины, сбивавшего её с толку. В перспективе ситуация неутешительная… Но было ещё и его отношение к ней, услужливо подсказал внутренний голос. Она отмела в сторону эти слабые доводы. Возможно, всё было ничем иным, кроме как зовом похоти?.. Эмилия перебирала в уме все их встречи и столкновения, пытаясь оценить их со стороны и трезво, не опираясь на свою ответную реакцию, которую умело разжигал в ней мужчина. Иногда его интерес к ней казался неподдельным, иногда в нём было слишком много от повадок кота, забавляющегося с мышью… Увы, но сейчас она не могла с уверенностью сказать, чего было больше…
Спустившись на кухню через час, Эмилия увидела, что готовка идёт полным ходом. В котелках и кастрюлях что-то аппетитно булькало, на столе стояли яблоки, готовые отправляться на начинку пирога.
– Что вы можете приготовить на ужин? – спросила Эмилия. Кухарка, стоявшая к ней спиной, вздрогнула от неожиданности и выронила нож, грязно выругавшись себе под нос.
– Из какой сточной канавы ваш хозяин подобрал себе людей в услужение? – усмехнулась Эмилия, нарочно стараясь вывести прислугу из себя.
– Из самой зловонной, – спокойно ответила Хелен, сидевшая в глубине кухни, – что-нибудь ещё?
– Да, – улыбнулась Эмилия, – я не желаю пирог с яблоками. Будьте так добры испечь для пленницы булочек со смородиной.
Эмилия покинула кухню и прошлась до лестницы обычным шагом, а затем вернулась обратно на цыпочках, прислушиваясь к разговору слуг.
– Пленница!.. Я бы не отказалась от такого плена, – бурчала под нос кухарка, – жить в комнате, обставленной по-королевски, каждый день выбирать себе тряпки по настроению, блюда ежеминутно новые заказывать…
– Ты бывала в покоях у самой королевы? – поинтересовалась Хелен.
– Нет, но…
– Значит, прекращай трепаться и берись за работу, – резко оборвала кухарку Хелен.
– Так уже почти всё готово… И тесто, и яблоки для начинки. Что, теперь всё переделывать? – возмутилась кухарка.
– Переделывай, – невозмутимо подтвердила Хелен, – если хозяин узнает, что его пташка сидела голодной, потому что ты не захотела исполнить её пожелания, три шкуры с тебя спустит.
– Хорошо, – буркнула кухарка.
– Яблочный пирог тоже испеки, съедим его за вечерним чаем.
– Вот это другое дело, – повеселела кухарка.
И больше ничего интересного Эмилии не удалось услышать – дальше разговор протекал в русле обыкновенного трёпа двух приятельниц. Значит, хозяин печется о своей пленнице, чтобы милая игрушка не померла от голода. Лучше бы позаботился о том, чтобы ей не приходилось скучать, с досадой подумала Эмилия. Слоняться в одиночестве целыми днями было невероятно тоскливо. Слуги отвечали кратко, односложно и исключительно по делу. Либо они были беззаветно преданы своему хозяину, либо боялись ослушаться его приказа. И вредный язвительный голосок настойчиво убеждал в правильности второго предположения, не желая даже думать о том, что кто-то мог быть искренне расположен к Максимилиану.
Больше всего Эмилии не хватало музыки. Она и подумать не могла, что будет страдать от отсутствия её. Сейчас она бы с удовольствием послушала и бы незатейливое треньканье музыкальной шкатулки, расколоченной ею вдребезги. Эмилия подавила протяжный вздох: только лишаясь чего-то несущественного, понимаешь истинное его значение. Если бы где-нибудь стояло фортепиано… Эмилия усмехнулась, представляя, как она, капризно топнув, требует желаемого, а хозяин замка в ответ предлагает ещё какую-нибудь гадкую сделку или выторговывает для себя её внимание. Оставалось только одно спасение от скуки – книги.
Максимилиан хоть и требовал, чтобы все книги стояли на своих прежних местах, сам относился к печатным изданиям более чем фривольно. На страницах некоторых из книг тут и там на полях виднелись острые закорючки: краткие заметки, состоящие из пары слов, или просто выделение цитат, показавшихся ему интересными. Тем удивительнее было замечать, что на некоторые из них она и сама бы обратила внимание, но другие казались ей сплошным вздором. И она бы с удовольствием перечеркнула бы его закорючки, припечатав сверху своё мнение, словно клеймо.
К концу третьего дня Эмилия едва не лезла на стены от скуки. И когда в одном из окон, выходящих во двор, увидела въезжающий экипаж, испытала какое-то странное чувство. То ли радость, то ли отравленное язвительностью предвкушение от грядущей встречи. Максимилиан не заставил себя долго ждать: резко распахнул дверь спальни, войдя быстрым шагом.
– Не скучала? – поинтересовался мужчина, стягивая перчатки и плащ. Эмилия подавила усмешку – так торопился проведать свою пленницу, что даже не отряхнул хлопья снега с плаща.
– Мне было чем заняться.
– Разрабатывала очередной план побега? И как, успешно? – мужчина остановился напротив кресла, в котором она сидела.
Эмилия проигнорировала его вопрос:
– Вылакал весь бренди?
– Оставил до худших времён.
– Тогда можешь приступать немедля, – Эмилия уткнулась носом в книгу, усердно делая вид, что с его появлением интерес к чтению не растаял в воздухе. Максимилиан вырвал у неё из рук книгу.
– Как минимум, это невежливо, утыкаться носом в книгу, когда с тобой разговаривают.
– Если ты ждёшь вежливости и пресмыкательства перед собой, тебе лучше продолжить общение со своими дрессированными шавками.
– Я не оставляю надежд выдрессировать тебя, Эмилия.
– Мне начинать прямо сейчас скакать вокруг хозяина на задних лапках, выклянчивая лакомство? – иронично воздела бровь.
– Одно из лакомств тебе точно придётся по вкусу.
– Не уверена, что ты достаточно хорошо изучил мои предпочтения.
– Могу поспорить с тобой, что это не так.
– Я не азартна, – солгала Эмилия и тут же поправила саму себя, – по крайней мере не настолько, чтобы спорить с тобой. У шулера вроде тебя, в рукаве всегда припрятана нужная карта.
Максимилиан рассмеялся.
– Дай мне полчаса на то, чтобы привести себя в порядок. И я докажу, что тебе понравится мой сюрприз.
– Можешь не стараться. Я не замечу разницы между твоими состояниями, они мне одинаковы неприятны.
– Маленькая лгунишка. Тебе одинаково неприятно иметь дело со «старым пропойцей» и «хромым дьяволом»?
– Можешь надеть поверх этих двух ещё одну маску и попытаться убедить меня в истинности твоего нового лица.
Максимилиан усмехнулся, стягивая с себя одежду и небрежно бросая её на пол.
– Мне не хватало твоих милых препирательств. Я скучал. И ты тоже, но не признаешься в этом добровольно.
Мужчина отвернулся к шкафу:
– Какой костюм ты мне посоветуешь?
– Никакой. Краше не станешь, можешь не стараться.
– Мне ходить обнажённым? – веселился Максимилиан.
– Ты меня утомляешь, – Эмилия отвернулась и подошла к окну, заметив во дворе, слабо освещённом одним фонарём, фургон.
– У тебя гости?
– Можно сказать и так, – донёсся из соседней комнаты голос мужчины, – скоро сама всё увидишь.
Глава 28. Плач скрипки
Как бы ни старалась Эмилия сделать вид, будто происходящее её нисколько не интересует, внутри неё бурлило любопытство, смешанное с предвкушением. И будто нарочно, мужчина плескался в уборной и одевался так долго, как заправская кокетка, озабоченная своим гардеробом больше всего на свете.
– Прошу, – распахнул Максимилиан дверь перед Эмилией.
Эмилия гордо прошествовала мимо, стараясь не обращать внимания, каким предвкушением горят глаза мужчины. Она намеревалась испортить ему настроение в первый же день по приезду, только и всего. И смаковала внутри себя эту мысль. Оставалось лишь увидеть, что именно он приготовил. Но, признаться, подобного она никак не ожидала.
– Кто все эти люди? – Эмилия застыла на последней ступени лестницы, не решаясь сделать ещё один шаг. В просторном зале гостиной находилось около десятка человек. Двое мужчин-близнецов настраивали скрипки, даже движения их были синхронны. Рядом с ними стоял человек лицо которого было разукрашено чёрной и белой краской, поодаль виднелась маленькая, хрупкая девушка, больше напоминающая ребёнка. Поодаль стояли еще несколько человек, в которых безошибочно угадывалась принадлежность к ярмарочным артистам.
– Это… всего лишь знакомые, не более того. Пойдём, тебе понравится.
– Ты пригласил ярмарочных артистов сюда? – иронично воздела бровь Эмилия, – ради чего?
– Просто потому что мне так захотелось, – бросил Максимилиан и потянул её за собой.
Он отодвинул стул, приглашая сесть Эмилию, но она демонстративно прошла мимо и села на второй.
– Ни к чему изображать из себя радушного хозяина, Максимилиан.
– Сейчас я никого не изображаю из себя, и мне на самом деле приятно поухаживать за тобой.
– Мило.
Максимилиан откупорил бутылку вина, наполняя им бокал девушки.
– Я не стану пить вина. Не доверяю тебе.
– Я откупорил эту бутылку при тебе.
– И что с того? Я думаю, что ты настолько изворотлив, что мог заранее подсыпать в вино чего-нибудь и запечатать её как ни в чём не бывало.
– Я собираюсь пить то же, что и ты.
– Это не значит ровным счётом ни-че-го. Я знаю, что тебе по нраву быть в состоянии опьянения любого вида.
– Сегодня ты опять решила противоречить мне во всём? Выказываешь свой дурной характер? Что стоит тебе притвориться хотя бы на один вечер, Эми?
Какая-то особенная интонация проскользнула в его голосе, кольнувшая её изнутри, словно заноза. Но Эмилия отмахнулась от неприятного ощущения, предпочтя заверить саму себя, что то ей только показалось.
– Притвориться? Совсем недавно ты говорил о том, чтобы не скрываться под налётом благопристойности. А сейчас просишь притвориться? Я буду притворяться, но только на публике и только тогда, когда это от меня требуется.
– Эти люди – не публика? – махнул в сторону ярмарочных артистов Максимилиан.
– Публика – это мы, сидящие за столом, а они – пляшущие нам в угоду шуты, только и всего.
– Мне нравится, как ты сказала «мы», но не нравится твоё пренебрежительно отношение к артистам.
– Как думаешь, стоит ли..? – обратилась она к мужчине.
– Нет, не стоит насмехаться над их профессией и считать ниже себя? Определённо не стоит.
– Вообще-то я хотела спросить, стоит ли пробовать вот этот пудинг. Их вид меня всегда отталкивал.
– Ты нарочно делаешь вид, что не слышишь меня?
– Пожалуй, не стану изменять своей привычке. Жаркое выглядит вполне съедобным и стейк…
– У тебя не получится уйти от разговора.
Эмилия рассмеялась.
– Тебе кажется это смешным?
Но девушка упорно не смотрела в его сторону, она с преувеличенным вниманием наблюдала за жонглёром, подкидывающим в верх шары и кегли. Эмилия смотрела на артистов так, словно впервые в жизни видела подобные выступления. Она попеременно переводила взгляд с жонглёра на пантомима или на гибкую, словно лоза, девушку, складывающуюся так, что её можно было бы уместить в чемодане. Эмилия хлопала в ладоши, когда фокусник доставал из пустого кулака с десяток цветных платков или превращал монетку в розу. Позади выступающих близнецы наигрывали на скрипке незатейливые мелодии.
– Эмилия!
Максимилиан повысил голос, но девушка нарочно не смотрела в его сторону, покачивая туфлей в такт звучавшей мелодии и не отрывая взгляда от представления.
– Свободны! ВСЕ ВЫ!
Голос Максимилиана прогремел, словно пушечный выстрел, заставив артистов застыть на месте. Поклонившись, будто по окончании представления, они потянулись на выход из просторного зала.
– Вы, двое, останьтесь! – кинул он вслед скрипачам. Братья переглянулись и остались стоять у дверей. Максимилиан развернул стул Эмилии лицом к себе и навис над ней:
– Не стоит меня игнорировать.
Эмилия ожидала чего-то подобного от него, но тем слаще было чувство оправдавшихся ожиданий. Она откинула прядь волос с его лба, проведя кончиками пальцев по лицу.
– Всё, что угодно, кроме равнодушия, да? Максимиилиан…
Мужчина обернулся:
– Сыграйте что-нибудь…
– Хочешь пригласить меня на танец? Ты же не танцуешь?
– То был Ровере. С тех пор его не стало, а я, как видишь, избавился от третьей ноги.
Максимилиан, не дожидаясь согласия, рывком поднял девушку со стула, положив руку на талию.
– Недостаточно быстро и слишком уныло, – махнул он рукой скрипачам, – веселее!..
Скрипачи прервали мелодию и через мгновение один из них взмахнул смычком, начав выводить быстрые, чуть отрывистые ноты. Второй, немного помедлив, присоединился, подхватывая. Максимилиан обхватил ладонь девушки и сделал шаг назад увлекая её за собой, нажатием крепкой ладони на талию вынуждая следовать за ним. Ещё пара шагов назад, поворот в сторону и резкий поворот кругом. За ним ещё и ещё один. И снова череда шагов, то отступающих, то переходящих в наступление. У девушки не оставалось ни единого шанса вырваться из плена быстрого ритма мелодии и захвата его рук, подчиняющих себе, плавящих её волю. Быстрые, волнующие звуки, льющиеся из-под смычков скрипачей, сменялись высокими нотами, ритм сменялся более медленным, но полным чувственности.
К чёрту всё, можно же закрыть глаза и не видеть ничего. Просто слушать волнующую мелодию, давая увлечь себя в танце, убыстряющемся с каждым мгновением. Один оборот вокруг своей оси сменяет другой, скользящие движения по бо́льшему кругу – словно вихрь, раскручивающийся всё сильнее и сильнее. Ещё немного и унесёт прочь. Её туфли уже едва касались каменного пола. На высокой ноте Максимилиан крепче прижал её к себе, оторвав от пола, кружа на одном месте, и вдруг резко остановился, откинув её на своей руке. Музыка замолкла. Девушка открыла глаза – Максимилиан махнул рукой и тихо скрипнула дверь. В зале остались они одни. Сердце ещё заходилось от приятного слегка возвышенного ощущения. Высокий потолок слегка плыл в сторону перед глазами. Максимилиан не сводил с её лица напряженного взгляда.
– Отпусти!
– Уверена? – усмехнулся Максимилиан и ослабил хватку, едва не дав ей соскользнуть вниз.
– Или держи меня крепче, не давая упасть, – прошептала Эмилия, прикрывая глаза и наблюдая из-под полуопущенных ресниц за реакцией Максимилиана. На мгновение ей показалось, что он набросится на неё, как раньше, целуя жадно и неистово.
– Ты обязательно упадёшь, но не сейчас. Сейчас ещё слишком рано.
