Текст книги "Легион павших. VI - VII Акт (СИ)"

Автор книги: Эри Крэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 35 страниц)

– 18 -

Афракс пал.

Испарился, будто никогда и не было. Не было островерхих шпилей башен, не было зеленеющих в весеннем тепле аллей и тихих внутренних двориков, где шептали фонтаны. Не осталось даже возвышающихся над городом исполинов. Взрыв выкорчевал их из земли, опрокинул, словно пустотелых болванчиков. Наверное, он отбросил бы и Химеру, если бы тот не схватился за вонзенный в землю клинок.

Кара смотрела на засыпанный обломками котлован, в который превратилась столица, и не понимала, где находится. Осознание произошедшего приходило медленно, хромоного, будто ему самому приходилось собираться воедино из тысячи осколков. От горожан, что находились в эпицентре взрыва, не осталось и такой мелочи.

Один за другим над пустошью вырастали белые холмы брони. Если Къярт попытается призвать их, найдет ли он внутри хоть что-то? Как много должно остаться от паладина, чтобы вокруг сформировалась посмертная броня? Если тело разделить на части – которая из них обрастет камнем?

В мертвой груди не билось отчаяние, по высохшим венам не текла боль, и все, что могла породить эта пустота – желание крушить. Крушить, громить, разбить то, что еще не было разбито. Но разве здесь уцелело хоть что-то? Ничего. Ей осталось только кричать в бессилии, но перегородивший горло ком не пускал наружу даже жалкий стон.

Обняв себя руками, Кара опустилась на землю в глубокой и длинной тени Химеры. Солнце скатывалось к горизонту. Ему не было дела до того, что произошло в его лучах.

– Кара, – позвал Къярт, когда Химера выпустил его из под защиты.

Исполин знал, что теперь здесь безопасно. Он лучше других видел, что поблизости не осталось ни союзников ни врагов.

– Кара, пойдем.

Горячие, обжигающие руки опустились на плечи. Окажись на месте Къярта кто-либо другой, и она сломала бы их – и плевать на последствия. Конечно, исключение было, еще совсем недавно было, но...

– Кара, не стоит здесь задерживаться. Нужно возвращаться.

Какая глупость. Будто есть разница, остаться или уйти. Возвращаться... куда и, главное, зачем?

Для нее разницы не было, но для Къярта она была, и Кара послушно встала на ноги, пошла следом за ним, поднялась на ладонь Химеры. Убрала за ухо прядь волос, когда на нее налетел разошедшийся в вышине ветер. Бросила взгляд на пустошь под ногами исполина.

Афракс пал. Пал от руки того, кто обязался его защищать.

Сидя в ладони Химеры, Кара ничего не говорила. Молчал и Къярт. Его взгляд уткнулся вдаль, а черты стали совсем чужими – из-за резких закатных теней и одеревеневшей челюсти.

Палаточный городок, который за время их отсутствия разбили фурии, показался абсурдным, аляповатым пятном посреди зеленой равнины. Откуда он взялся? Почему сейчас? Зачем?

– Мышонок!

Королева фурий едва дождалась, пока Химера опустит Къярта на землю, и тут же ринулась к нему.

– Я в порядке, Аелитт, – он мягко отнял ее руку, вцепившуюся ему в предплечье, и покосился на палатки. – Зачем ты...

– Сколько можно спать под открытым небом, мышонок? Человеческое тело...

– Хорошо, Аелитт, пускай будет по-твоему.

Палатки. Какая глупость. Кому до них есть хоть какое-то дело?

– Кара, пойдем, – Къярт снова позвал ее.

Свежий, нетронутый гарью ветер отрезвлял, сдувал пепел с лениво ворочающихся мыслей.

В палатке, в которую их привела Аелитт, сидел некромант, Бенджи. Еще один «ненормальный», под стать тому, кто владел ее душой. От него почти не несло смертью, и его присутствие раздражало не так сильно, как могло показаться со стороны.

Он вскочил на ноги, едва Къярт прошел под тяжелым пологом.

– Что там стряслось? – прозвучал взволнованный, не по возрасту мальчишеский голос. – Мы слышали взрыв, а затем ветер повалил палатки... вы целы?

– Как видишь, – без особого воодушевления ответил Къярт.

Бенджи неловко потер шею и бросил взгляд на Аелитт, словно ожидая подсказки, как ему быть. Так ничего и не дождавшись, он тихо пискнул:

– Лучше ничего не спрашивать, да?

Къярт промолчал. Опустился на скрученную в углу шкуру и впервые с падения Афракса поднял взгляд на застывшую у входа Кару.

– Кара..., – начал было он.

Она категорично мотнула головой. Она не хотела слушать то, что он скажет. Не хотела слушать попытки оправдать то, чему не могло быть оправдания.

Слова, как и всякий раз до этого, застревали в глотке, упирались, но Кара все равно выдавила их сквозь зубы:

– Ты должен разрушить его печать.

– Кара...

Это имя стало невыносимо ей самой. Имя, мысли, чувства – сейчас все казалось неправильным, неверным, ошибочным и ложным. А как правильно? Не будь она такой беспросветной, слепой дурой, то знала бы ответ.

– Къярт, ты был там! Ты сам все видел. Одно дело – напасть на меня или таскаться следом за преступниками, но это... Къярт, ты должен признать, что это не тот Райз, которого ты знал. Этот человек предал тебя.

Произнести «предал нас» не повернулся язык. Скажи она это, и все ее попытки отгородиться, смехотворные потуги вычеркнуть себя из ситуации пошли бы прахом.

Къярт отвел глаза.

– Кара, в рассказанной за ночь истории не вместить всей жизни. Ты не видела его прошлое, но я прожил каждый его день.

– Он использует твою уверенность в том, что ты знаешь его, против тебя. Как ты этого не поймешь? Къярт, он манипулирует тобой, как и все время до этого.

Все время до этого... Но прежде все было иначе, ведь так? Это сейчас, когда он попал в лапы к Орде, все полетело под откос. Но раньше... раньше он был другим, верно? Не могла же она оказаться настолько слепа.

Къярт болезненно свел брови, и Кара телом ощутила его боль. Его, свою – с каких пор мертвецам разрешалось столько чувствовать?

Аелитт, замершая за его спиной, потемнела, точно древесина под проливным дождем, а Бенджи стал одного цвета с полотном палатки и уже выбирал момент, чтобы выскользнуть на улицу.

– Кара, я понимаю, как все это выглядит со стороны. Но Райз не стал бы этого делать, если бы это не было действительно необходимо.

– Необходимо сгубить целый город, полный людей? Ты действительно считаешь, что это нормально? Что это приемлемо?

Къярт так не считал, и от этого было хуже всего. Даже понимая, насколько немыслимо ужасная вещь была совершенна, он закрывал на это глаза и все потому, что это было дело рук Райза.

Но кому предназначались ее слова? Кого она пыталась убедить? Его? Или себя? Она всерьез обвиняла Къярта или же только высказывала ему то, что должна была сказать самой себе?

– Кара, прошу, поверь мне. Все, что Райз делает, направлено на защиту этих земель.

– Да, жители Афракса и все те беженцы в лагерях получили отличную защиту, – иронично отрезала она. – Ты обманываешь сам себя. Ты увидел, что он делал, чтобы защитить свою родину, и решил, что это применимо и к моему миру. Но ему плевать. Все, что он хочет – это сохранить свою собственную жизнь. А увидев Орду изнутри, он осознал, что наши шансы невелики, вот и переметнулся. А ты, как доверчивый дурак...

– Кара, довольно.

– Как много ты готов простить ему? Что он должен сотворить, чтобы до тебя наконец дошло?

А сколько требовалось ей, чтобы выкорчевать из себя эту проросшую корнями до самого дна привязанность?

Кара едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. Мало было Райза, так еще и Къярт, упрямый слепец, отказывался видеть то, что ему не нравилось. Его можно было понять. После всего пережитого, никто на его месте не захотел бы признать, что снова оказался предан и предан близким другом. Но что не так было с ней? С каких пор чье-либо предательство или, скорее, верность стали для нее что-то значить?

Гребаное все. Все эти споры бесполезны – предсмертные судороги тела, осознавшего, что его время сочтено.

Понизив голос, Кара заговорила:

– Ты просил остановить тебя, если начнешь совершать ошибки. Помнишь? Тогда, в Эсшене? Просил остановить, если начнешь переходить границы. И вот теперь я говорю тебе: ты их переходишь. И тащишь всех за собой. Ты призвал его и ты выбрал третью ступень. Он живет и творит, что вздумается, с твоего молчаливого согласия. Все его преступления – на твоей совести. И кровь тех, кого он сегодня убил – на твоих руках.

Взгляд Къярта полыхнул, будто Кара дала ему пощечину. Его кулаки сжались, и на мгновение она испугалась, сама не зная чего. Своих слов, сказанных потому, что так было правильно? Его действий, к которым те могли привести? Что, если ей удалось переубедить его? Что тогда?

Къярт остался при своем. Он смотрел на нее, яро и почти обижено, сжимал кулаки и молчал, но нашелся тот, кто ответил вместо него.

– Как ты смеешь так говорить с призвавшим тебя? – зашипела фурия. – Кто ты вообще такая?

– Аелитт, перестань, – одернул ее Къярт.

– Перестать? Сначала этот дрянной мальчишка, а теперь еще и эта гадкая девчонка указывают тебе, что делать, и в чем-то обвиняет. Какое у нее есть на это право?

– Аелитт! – от прогремевшего под низким пологом голоса вздрогнули все присутствующие. – Не смей оскорблять Кару. Ни при мне, ни в мое отсутствие. Ты поняла?

Последние пару слов Къярт произнес едва различимым шепотом. Его лицо побелело, на лбу выступила нездорова испарина. Он зажмурил глаза, а потом и вовсе закрыл их руками, и Кара увидела, что его бьет мелкая частая дрожь.

Она не успела приблизиться к нему, как перед ней возникла спина Аелитт.

– Прости, мышонок, прости меня, я и слова больше не скажу, – выпалила она и опустилась перед ним на землю, положив руки ему на колени. – Я всего лишь хочу тебя защитить, но никак не навредить. Прости меня, я не буду ее трогать. Мышонок, ты слышишь меня?

– Все в порядке, Аелитт, – сквозь зубы выдавил Къярт. – Но с меня довольно споров и ссор.

– Как скажешь, мышонок, больше никаких ссор.

Кара окинула их взглядом; посмотрела на притихшего в углу Бенджи. Он откровенно побаивался ее, но несмотря на свой страх, смотрел с осуждением.

Ее помощь здесь не нужна. Ни ее помощь, ни ее убеждения – с чего бы Къярту их слушать?

Какая же дура.

Чтобы лишний раз не мозолить Къярту глаза, Кара ушла.

Химера ждал снаружи. Ну как, ждал – он просто там был.

– Даже теперь ничего ему не скажешь? – устало спросила Кара, уже слабо соображая, что делает. – Зачем ты привел Къярта в столицу? Наше присутствие сделало все только хуже. Может быть, погибла бы только часть людей, не появись мы там. Зачем все это было? Зачем столько жертв?

Зачем она спрашивала? Зачем завела этот разговор? Но если не об этом, о чем еще ей было говорить? Не могла же она признаться ему, что трагедия Афракса волновала ее далеко не в первую очередь.

Как бесхребетно и подло – пытаться переложить ответственность на других. В явившемся ли в столицу Химере было дело? Или вина лежала и на ней самой?

Могло ли все случиться иначе? Если бы она, оставаясь с Райзом наедине, не молчала трусливо, если бы сказала о своих чувствах прямо? Изменило бы это хоть что-нибудь?

Как же самовлюбленно. Да, тщеславие, вне всяких сомнений, было болезнью всех паладинов.

Химера молчал. Она сочла бы, что он решил поступить с ней так же, как она обходилась с Райзом, но Химера просто не умел говорить. Вместо этого он потянулся к ней жестом, который она отлично знала.

Тряхнув волосами, Кара пошла прочь, не дожидаясь, пока исполин коснется ее головы. Она не собиралась далеко уходить и уж тем более не думала сбегать. Бежать было некуда и незачем. Она всего-то и хотела побыть одной, в стороне от всех, где никто не увидит ее слез.

Увы, мертвое тело не умело плакать.

С небольшого пригорка, на который она поднялась, горизонт казался совсем далеким, а темнеющее невдалеке зеркало уплатского водохранилища – не таким уж и огромным. Но любоваться пейзажами не хотелось. Провалиться бы в сны – еще одну недоступную мертвецу роскошь.

Кара опустилась на землю, подтянула ноги к груди и, обхватив руками, уткнулась носом в колени.

Она была еще недостаточно себе противна, и на задворках сознания зародилась малодушная мысль попросить Къярта разрушить ее печать – будто мало ему было предательств. Нет, если ей недостает сил убедить его не совершать ошибку, тогда она просто будет рядом, до самого конца.

Кара вздрогнула, когда ее макушки коснулся палец Химеры. Даже не заметила его приближения...

Она подняла на склонившегося над ней исполина взгляд, и в горле снова застрял этот ком, который нельзя было ни выплюнуть, ни проглотить.

– Прости, – едва слышно пробормотала Кара. – Я не знаю, что делать.

Химера провел когтем по ее волосам, бережно обхватил пальцами и спрятал в ладонях.

– 19 -

В ушах звенело, кончики похолодевших пальцев кололо, перед глазами все плыло. Сердце нервно колотилось в груди, стараясь исправить ситуацию. И несмотря на все это, невыносимо клонило в сон. А ведь он всего лишь повысил на Аелитт голос.

– Мышонок, пожалуйста, прости меня, я не буду больше тебя злить, прости, – она продолжала бормотать, впившись в него ногтями так, будто от этого зависело останется он в сознании или нет.

Возможно, легкая острая боль и в самом деле отрезвляла.

Непрошено засуетился Бенджи:

– Аелитт, сядь сзади, чтобы он мог опереться на тебя.

– Со мной все нормально, не нужно, – вяло отозвался Къярт, но Аелитт уже юркнула ему за спину и потянула за плечи, вынуждая откинуться на нее.

– Ага, не надо, как же, – Бенджи присел на корточки рядом. – Как думаешь, с кого Райз спросит, если мы за тобой не уследим? – его пальцы придавили вену на запястье Къярта. – Мою заботу даже он терпел, а ты тем более не дергайся.

Веки стали совсем тяжелыми, и Къярт прикрыл их.

– Охохо, а не сильно ли ты молод для проблем с давлением? – оторопел Бенджи.

– Мышонок, прости меня, пожалуйста...

– Аелитт, хватит. Успокойтесь оба. Я в порядке. Просто устал. Где Кара?

– Ушла на улицу. Химера, похоже, потопал следом, – ответил Бенджи, отпустив его запястье. – Слушай, касательно печатей переноса урона, которые ты использовал. Их больше не осталось. И с призванными, пригодными для подобных манипуляций, тоже не задалось. Но ведь есть еще я. Ты мог бы...

– Даже не заикайся.

– Понял. Все. Я не настаиваю.

Неоспоримым достоинством Бенджи было умение сдавать свои позиции.

Спустя пару минут Къярт уже мог ровно сидеть. Жар от эссенции жизни расползался по телу, и в голове появилось место, чтобы заполнить его словами, сказанными Карой.

– Вы тоже считаете, что я неправ? – он с надеждой посмотрел на Беджи и Аелитт.

Но на что он надеялся? Что они поддержат его или Кару? Глупый вопрос.

– Мышонок, этот твой Райз мне не нравится, но ты и так знаешь почему.

– Из-за того, что уничтожил твое гнездо? – полюбопытствовал Бенджи.

– Из-за того, что вечно тянет к мышонку свои лапы, – отрезала Аелитт. – Но он только мой.

– Ах, ну конечно, как я сразу не догадался, – Бенджи хохотнул и замешкался под ожидающим взглядом Къярта. – Ты правда хочешь и мое мнение услышать?

– Почему нет?

– Действительно.

Бенджи прыснул в кулак и постарался принять серьезный вид. Судя по отразившейся на его лице борьбе, ответить оказалось куда труднее и куда более неловко, чем он предполагал.

– Ну, я не так долго его знаю, чтобы глаголить истину в последней инстанции, но Райз никогда не отличался высокими моральными принципами. Его обычно заботила цель, а не средства. Он скармливал гриву бедных моряков, – начал перечислять Бенджи и, осознав, что ляпнул, замахал руками, – мертвых, конечно, мертвых, не живых. Живых он бы не стал. Наверное не стал бы...

– Бенджи, я знаю его прошлое, – успокоил Къярт.

– Тогда я не понимаю, зачем ты меня спрашиваешь, – парень выглядел растерянным. – Я не сообщу тебе ничего нового.

– Я его знаю, но... возможно Кара права, и я истолковываю неправильно.

– Ей обидно, мышонок, вот и все. Она с чего-то решила, что Райз должен быть рыцарем без страха и упрека. Но это невозможно. Он самовлюбленный эгоист и подколодная змея.

– Аелитт, это не совсем то..., – Бенджи наморщил нос, – что тебе следовало бы говорить.

– Я говорю то, что вижу. По-твоему, быть эгоистом плохо?

– Это не совсем хорошо для тех, кто его окружает.

Бенджи зябко повел плечами, когда Аелитт одарила его своим коронным оскалом. За проведенное среди фурий время он перестал их бояться, но иногда их королева делала что-то такое, отчего его бросало в дрожь.

Вот и сейчас Аелитт протянула руку к застывшему, точно хорек перед змеей, Бенджи и похлопала ладонью по макушке.

– Ты порой такой глупый, что это даже очаровательно, – сказала она и царапнула его ногтем.

– Опять тебе крови хочется, – обиженно буркнул тот, прижимая ладонь к щеке. – Кровожадное создание. Я лучше пойду.

– Ступай, ступай, – поторопила его Аелитт.

Когда Бенджи ушел, фурия опустилась на колени перед Къяртом.

Он ждал, что она спросит о произошедшем в столице или заговорит о Каре, Райзе, Орде – о ком угодно. Но она хранила молчание и с каждым мгновением все больше смущала его так несвойственной ей безобидной улыбкой и прилипшим к нему неморгающим взглядом. В повисшей между ними тишине и близости его сердце стучало все громче и, кажется, начинало куда-то спешить. Не хочет же он в самом деле...

– Тебе нужно отдохнуть, крошка-мышонок, – произнесла Аелитт, прекращая эту пытку. – Поспи. А утром, если захочешь, мы все обсудим.

Устроив голову на ее коленях, Къярт думал о связавшей их двойной печати. Он так и не рассказал о ней Аелитт. Боялся, сам не зная чего, пускай молчать и было бесчестно. Если ее посещали те же мысли и желания, что и его... Да какое там «если», он же не был слепым. Он мог бы притвориться, но Райз рубил на корню своими дурацкими шутками весь его самообман. И чего, спрашивается, добивался?

Вопреки всем стараниями, мысли скатились в выжженную бездну, в которой сгинула столица. Злился ли он? Еще бы! На Райза? Естественно. Но он не злился на него и в половину от того, сколько злился на самого себя и свою неспособность на что-либо повлиять. Казалось, злость проест в груди сквозную дыру, и эссенция жизни хлынет сквозь нее, затапливая и сжигая все вокруг.

Внезапное осознание прошибло насквозь, вынуло из живота внутренности, а из спины – позвоночник. Это все он. Его вина. Его злость! Она стала топливом. Где еще Райзу было взять столько энергии, чтобы сравнять с землей целый город?

Черт бы его побрал. Это все он. Снова он.

– Тише, крошка-мышонок, не думай. Засыпай.

Приглушенное мурлыканье Аелитт отвлекло, и Къярт ухватился мыслями за ощущение ее рук у своих висков. В прошлый раз она касалась кожи когтями. Теперь – кончиками пальцев.

Не думать.

Засыпать.

И как долго это все будет продолжаться? А когда закончится... каким он будет – этот конец?

Къярт совсем забыл, как это – спать и не видеть снов. Всю эту ночь, как и предыдущую, он спохватывался едва ли не каждый час в тревожном ожидании где-то задержавшихся кошмаров. Он просыпался, видел трепещущие крылья Аелитт, склоненное над ним улыбающееся лицо и поспешно закрывал глаза. Наверное, он выглядел крайне глупо. Будь здесь Райз, и от его шуточек было бы не скрыться. Но сейчас Къярт сомневался, что ему когда-либо выпадет возможность услышать еще хотя бы одну.

Наступившее утро ничего не изменило. Можно было сколь угодно долго обсуждать случившееся, размышлять о том, что делать дальше, но все это оставалось пустыми словами. Что бы они не решили делать, все упиралось в исполина – сейчас он диктовал условия. Но Химера продолжал сидеть на месте и ничего не делал. Чертов исполин снова чего-то ждал.

Фурии докладывали, что к оставшемуся от Афракса пустырю стекались силы Братства и армии. Зачем они собирались там, где не осталось ничего? Почтить павших? Сложить свои головы рядом? Какую бы цель они не преследовали, посланников к Химере никто больше не отправлял. Разведывательные отряды приближались на несколько километров, проверяли, что исполин не сдвинулся с места, и уезжали.

– Они мне не нравятся, мышонок, – пожаловалась Аелитт, когда фурии сообщили об очередном таком «визите». – Что, если они собираются напасть?

– Тогда они, вероятно, окажутся раздавленными, – ответил Бенджи. Он сидел в углу палатки и чистил прошлогодние орехи.

– Они могут использовать огнестрельное оружие, – возразила фурия. – Тебе не стоит лишний раз показываться снаружи, мышонок.

– Химера не позволит ему навредить, – бесцветно произнесла Кара.

Къярт посмотрел на нее и сразу отвел взгляд.

Больше она не говорила с ним о Райзе. В ее измученном злоключениями теле поселилась прежняя она – холодная и невозмутимая, – и только в ее глазах Къярт порой замечал то, чего предпочел бы не видеть.

– И как долго мы будем сидеть здесь? – поинтересовалась Аелитт. – Пока с востока не подойдет Орда?

– Спроси это у Химеры. Вдруг он тебе ответит.

Девушки одарили друг друга взглядами: Кара – равнодушным, Аелитт – откровенно неприязненным.

Снаружи послышались звуки возни. Захлопали крылья, донеслось угрожающее рычание и сдавленные крики. Судя по тому, что тень Химеры не сдвинулась с места, ничего представляющего опасность не происходило. Однако Аелитт все равно скользнула за спину Къярту и воплотила крылья; Бенджи потянулся к своей сумке с кристаллами-накопителями, а Кара осталась стоять, как стояла – ближайшие пару суток она не могла облачиться в броню.

Шум приблизился, скопился у входа в палатку, а затем крылатые втолкнули внутрь Райза. В следующее мгновение их бесцеремонно обвили хвосты грива, и с утробным рычанием он утащил их прочь.

– Фурии не славятся радушным приемом, да? – Райз поднялся с колен, отряхнулся; с ухмылкой обвел присутствующих взглядом. – А Осмельда, сиротинушку, что, решили в клуб не приглашать? Ну, это верно.

От хладнокровия Кары не осталось и следа. Прежде чем она успела что-либо сделать, Къярт, ошарашенный не меньше нее, выпалил:

– Кара, нет! Пожалуйста, оставь нас. И ты, Аелитт, тоже. И Бенджи. Все уйдите.

– Къярт! – Кара впилась в него взглядом. – Тебе нельзя оставаться с ним наедине. Если он попытается...

– Кара, пожалуйста.

Она так и осталась бы стоять на месте, если бы Аелитт не взяла ее за локоть и не повела прочь. Благо, Кара не стала оказывать сопротивление.

Когда она поравнялась с Райзом, тот, не поднимая глаз, тихо сказал:

– Я ничего ему не сделаю.

Кара не удостоила его даже взглядом и вышла из палатки. Бенджи, виновато улыбнувшись и бросив едва различимое «с возвращением», юркнул следом.

В воцарившейся под тканевым пологом тишине Къярт отчетливо слышал свое сердцебиение. Бум. Бум. Бум. Не быстрое и не медленное. Такое же, как и всегда. Хотя нет, все же немного ускоренное. Зачем он вообще думает о такой ерунде?

Казалось, что все это время, с самого похищения Райза, с каждым днем у него скапливалось все больше того, что он хотел сказать напарнику. Но сейчас Къярт не знал, что говорить. Знал ли он это вчера? Если и знал, то все позабыл – он вычеркнул вчерашний день из памяти, будто его и вовсе не было. Так было нужно. Так было необходимо. Не вспоминать, не думать, не считать жертвы.

... Считал ли их Райз?

Кара утверждала, что Райз уже не тот человек, что прежде. Но глядя сейчас на него, Къярт не видел различий. Их действительно не было, или Райз их умело скрывал?

И что ему теперь говорить? Как ему вообще себя вести? Как ни в чем не бывало или...

Райз нарушил тишину первым:

– Спасибо, что не разрушил мою печать.

– По-твоему, я мог?

Чертов голос прозвучал хрипло, будто весь последний час Къярт орал на того, кто сейчас стоял перед ним.

Райз сделал вид, что ничего не заметил.

– Ну, я допускаю, что тебе привели достаточно аргументов, почему ты должен это сделать, – он посмотрел в сторону выхода из палатки. – Прости за это.

Къярт устало вздохнул и прикрыл глаза. Испытывал ли он облегчение? Естественно. С плеч словно гора свалилась. Свалилась с плеч и легла неподъемной ношей на грудь. Кара оказалась права: он действительно был готов закрыть глаза на все, что делал его напарник.

Когда Къярт снова посмотрел на него, в голове крутился всего один вопрос:

– Райз, какого черта?

– Какого черта – что?

– Столица, Райз!

– А про лагеря беженцев не спросишь?

Къярт едва не зарычал, и Райз снизошел до того, чтобы дать прямой ответ на поставленный вопрос:

– Рыцарь, который должен был телепортировать нас назад, не смог сделать это вовремя. Нужно было выиграть время. Я его выиграл.

– И для этого необходимо было разрушить целый город?

– По-другому не вышло бы. Иначе Химеру было не остановить.

– Райз, там были люди! Сотни тысяч людей. Взрослые, дети...

– И что это меняет? – Райз перебил его. – Или думаешь, я этого не видел?

Къярт сник под обжегшим его взглядом. Разумеется, тот видел. И прекрасно все знал без чьих бы то ни было слов.

Райз внезапно смягчился, скрыл под маской бравады то, чему так неосторожно позволил просочиться наружу, и продолжил:

– Мне, беспорно льстит, что ты так высоко оцениваешь мою харизму и считаешь, будто одного моего шарма и очарования достаточно, чтобы рыцари прониклись ко мне доверием. Но, увы, это не так.

Къярту нечего было ответить. Он изначально не должен был ничего говорить. В конце концов, это Райзу пришлось замарать руки, а не ему, и тот не заслуживал, чтобы ему еще и высказывали свое неудовольствие.

– Прости, Райз. Давай не будем об этом. Я рад, что ты снова здесь. Как ты сбежал?

– От них сбежишь, как же. Сами отпустили. Это долгая история. Я все тебе расскажу, дай только отдышаться.

– Конечно.

Къярт указал рукой на лежащую рядом шкуру. Обычно на ней сидела Аелитт – тогда, когда не пыталась устроиться в непосредственной близости от него.

Райз занял место не без удовольствия, немного поерзал, устраиваясь поудобнее, и уставился на него в ожидании вопросов.

– И... как там было?

– Ну, сначала тот идиот, который спустил свою армию в Эсшенских горах, отрубил мне руки и ногу. После этого Шикти – барышня, которую мы называли крушащим броню – расщепила вторую ногу. А потом были только мелочи всякие: пару дыр в груди и нескончаемые шпыняния в исполнении Ц-Цузу. Ничего примечательного.

От беззаботного смеха Райза стало не по себе. Къярт и до этого не считал, что пребывание напарника в лапах Орды будет подобно вечерней прогулке в парке, но одно дело, понимать, и совершенно другое – узнать детали.

– А Ц-Цузу это...

– Полное имя – Ц-Цузарравальш. Помнишь крикуна, которого мы убили у второй линии обороны? Это он.

– Но ведь ты вытянул его душу поглотителем.

– Он крайне живучий.

– Это он участвовал в нападениях на лагеря и столицу?

– Он их инициировал, чтобы привлечь твое внимание, – Райз усмехнулся и ободряюще ткнул Къярта кулаком в плечо. – Все разговоры только о тебе и были, бесценный ты наш.

И как известие о том, что он косвенно повинен в гибели стольких человек, должно было его обрадовать? Мало ему было столицы, так еще и...

– Почему ты такой кислый? – Райз, напротив, щеголял весельем. И чем больше – тем меньше Къярт верил в его искренность. – Когда я в самом начале говорил, что помогу расхлебать твое дерьмо, так ты был не против. А как уже тебе самому пришлось посидеть в одной выгребной яме со мной, так ты и загрустил?

– Я не загрустил. Я рад. Правда. Просто не был готов к твоему возвращению.

– То-то я ни пирога праздничного не заметил, ни выпивки.

Все же напарнику удалось вытащить из него улыбку. Да, это был все тот же Райз: от макушки и до самых пят.

– И что теперь? – спросил Къярт. – У тебя есть какой-то план?

– У меня? Я вообще-то думал, что поучаствую в вашем. Вы же его придумали?

– Ты издеваешься?

– Самую малость, – Райз ободряюще похлопал его по плечу и энергично поднялся на ноги. – План... Какой же у нас теперь план... Тебе любопытно, нашел ли я способ избавиться от Орды быстро и дешево? Конечно нашел, – на его лице расцвела ослепительная улыбка. – Я что, по-твоему, столько времени просто сидел штаны просиживал?

– Нет, я...

– Я все расскажу, Къярт. Только обработаю раны Клыка. Ему нехило досталось от Ц-Цузу и теперь требуется уход, отдых и регулярное почесывание брюшка. Кстати, у вас тут очень милый палаточный городок. Я займу одну палатку неподалеку?

Не дожидаясь ответа, он направился к выходу.

Ошеломленный, Къярт вначале окликнул его и только потом подумал, что лучше было позволить напарнику уйти. Не стоило портить окончившийся на положительной ноте разговор, но сворачивать на попятную было поздно. Райз уже остановился, обернулся и ждал, что он скажет.

– Кара, она..., – стоило ему произнести ее имя, и случившаяся во взгляде напарника перемена спутала все мысли.

– Она успокоится, – сказал Райз, отвернувшись.

– Я не был бы так в этом уверен.

– Я разберусь.

Он собрался уйти, но Къярт снова остановил его:

– Еще Химера.

– Что Химера?

Райз обернулся, и от его улыбки тело пробрало холодом.

– Он может общаться. Отвечает односложно, знаками, но все же. Во всяком случае, он общался некоторое время назад, но уже несколько дней от него ничего нельзя добиться. Возможно, тебе стоит попробовать с ним поговорить.

– О, я однозначно попробую.

Его обещание прозвучало, как угроза.