Текст книги "Легион павших. VI - VII Акт (СИ)"

Автор книги: Эри Крэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 35 страниц)

Фурия зашипела на остальных прогоняя и засуетилась вокруг:

– Крошка-мышонок, с тобой все в порядке? Души почти всех сестер и братьев покинули свои тела. Я чувствовала, что что-то не так, но...

– Уже все хорошо, Аелитт – насколько это вообще сейчас возможно.

Къярт посмотрел по сторонам: кусты, деревья, силуэты людей – живых и мертвых. Правда, живые были закованы в цепи и истыканы знакомыми не понаслышке иглами.

Он перевел взгляд на замершую рядом в ожидании королеву фурий.

С их последней встречи многое изменилось: серебро чешуек вокруг глаз захватило почти весь лоб, опустилось ниже скул, заострило нос. Сейчас Аелитт как никогда походила на хищника – даже больше, чем в те дни, когда держала его в подвале, резала ножом и ломала кости.

– Где ты сейчас?

– Уже почти у третьей линии обороны, мышонок, – Аелитт усмехнулась, едва обнажив клыки. – Живые ударили нам в спину несколько дней назад. Ты не говорил, что делать в таком случае, и я сочла, что ответный ход помешает твоим планам. Поэтому мы отошли ближе к захваченным Ордой землям. Пришлось сместиться на север. Тебе не нужно беспокоиться об этом, мышонок.

– Напало Братство?

– Да, паладины. Сначала открыли стрельбу, а затем спустили своих мальчишек, – от переливчатого смеха Аелитт непрошено потеплело в груди. – Как бесчестно. Как думаешь, мышонок: может, мне следовало выпустить им кишки, когда их броня спала?

– Нет, ты верно поступила. Не нужно лишних сражений. Аелитт, послушай меня. Ты сможешь добраться до восточных земель Афракского Союза?

– Восточных? Насколько восточных?

– До каньона реки Уплат. Я нахожусь сейчас там.

Угольки глаз Аелитт вспыхнули, точно от порыва разгульного ветра.

– Мне позволено снова увидеть тебя, мышонок? Конечно смогу. Остальной стае остаться здесь?

– Нет. Вам нельзя и дальше там находиться.

– Провести мертвецов через земли, на которых нам больше не рады, будет непросто. Ты не против, если я буду нападать на тех, кто нападет на нас? – фурия азартно оскалилась.

– Просто постарайся избегать неприятностей.

Къярт знал, что достаточно только попросить об этом. В конце концов, она не была глупой вздорной девчонкой.

– И вам лучше лететь, а не идти.

Да, Аелитт глупой не была. Едва услышав последнюю фразу, она сделала соответствующие выводы, приложила палец к губам и посмотрела на Къярта так, будто он предложил ей что-то неприличное, в чем она, впрочем, была только рада поучаствовать.

– Мышонок, ты хочешь, чтобы я избавилась от некромантов?

– Да. Оставлять их просто так слишком рискованно.

– Согласна. Они не питают любви даже к Инаэоре. Особенно к Инаэоре. Его мне тоже...?

Судя по стрельнувшему за спину Къярта взгляду, парень находился поблизости.

– Нет, сохрани ему жизнь. Вы сможете перенести...

– Мальчишку и его семейство? – закончила за него Аелитт и ослепительно улыбнулась. – Конечно, крошка-мышонок, если они тебе нужны, мы возьмем их с собой.

– И Бенджи.

– Разумеется, и Бенджи. Это ведь мой подарок тебе, мышонок, я и не думала его бросать.

– Спасибо, Аелитт. Я буду связываться с тобой и сообщать свое местоположение. Я предполагаю, что Химера движется к столице, но не знаю, что взбредет ему в голову в следующий момент.

– Буду ждать нашей встречи с нетерпением, мышонок.

Къярт придушил запросившееся наружу «я тоже», и сказал:

– Аелитт, я хотел попросить тебя еще кое о чем. Сейчас на пути из Руферона к Афраксу находится Кара. Она последняя из уцелевших призванных паладинов. Найди ее и помоги добраться в целости и сохранности.

Аелитт непонимающе нахмурилась.

– Зачем она тебе?

Къярт мысленно вздохнул. Он предполагал, что его просьба придется фурии не по вкусу, но сохранность Кары была превыше всего.

– Аелитт, прошу, помоги ей. Я буду сообщать, где она находится, чтобы облегчить поиски.

Фурия превратилась в комок сплошного неудовольствия, но не смотря на это, согласилась:

– Хорошо, крошка-мышонок. Если ты этого хочешь.

– 13 -

Сапоги сдались на третий день пути. Но даже от лучшего в Афракском Союзе обмундирования нельзя было требовать пережить бесчисленные переходы, а затем и несколько дней безостановочного бега в придачу.

Кара хотела сесть на один из поездов, которые перевозили запасы продовольствия, прошлогоднее зерно, вооружение – неважно что, главное, поскорее добраться до Химеры и Къярта. Конечно, никто бы не продал билет мертвецу, и, появись она на вокзале, поднялся бы тот еще крик. Но ей и не нужна была кровать в вагоне для знати: хватило бы места на крыше или на раме в области сцепки.

Решено – сделано.

Кара спрыгнула на проходящий через южное нагорье состав, когда тот вынырнул из темноты туннеля. Ударившись о рифленую обшивку крыши, она в очередной раз порадовалась тому, что ей не нужно переживать об ушибах и ссадинах. Единственное, что ее сейчас заботило, это как остаться незамеченной и вовремя сойти с поезда на подъезде к Афраксу. Химера остановился в двадцати километрах от столицы, неподалеку от Уплатского водохранилища и, похоже, не собирался двигаться дальше.

Все бы ничего, если бы ночью не начался ливень. Небо гремело и сверкало, разбрасывало на мокром металле тысячи бликов, а ветер грозился сдуть не только Кару, но и сами вагоны с рельс.

Вагонная сцепка оказалась слишком скользкой и тряской, и не без труда отодвинув боковую створку, Кара забралась внутрь вагона.

В нос ударил запах сырости, затхлых деревянных ящиков и навоза. По углам жались остатки соломы: еще недавно этот состав перевозил домашний скот, а теперь его поставили на доставку продуктов.

Забившись в дальний угол, Кара отсчитывала время. Капающая с насквозь промокшего мундира вода помогала отмерять секунды. Она планировала вернуться на крышу, как только закончится дождь или хотя бы утихнет ветер, но ее одиночество потревожили куда раньше.

Когда проверяющие состав паладины – Кара сразу узнала стук металлических набоек – открыли дверь, бежать было поздно.

Паладинов было трое. Стандартная группа.

– Эй, может, прихватим с собой парочку? – один из них похлопал ладонью по лежащим в ящиках консервам.

– Давно толчок не целовал? – ответил второй. – Это просрочка из госрезерва. Собирались отдать ее Агруа и Хепрасу, как только они закончат свою земельную дележку и начнут бегать с протянутой рукой, а теперь вот, сами объедки подбираем.

Кара вжалась в стену, когда мимо прошел третий, освещая дорогу масляной лампой.

– Последний вагон остался, – сообщил он.

– Ну так иди давай, чего встал? Мы тебя тут подождем, – хохотнул любитель консерв.

Скрипнул затвор двери, и внутрь ворвались промозглый ветер и ливень. Паладин вышел на сцепку и открыл дверь следующего вагона.

– Если свернет себе шею, будешь сам перед командиром объясняться, – предупредил второй, меряя вагон шагами.

Кара опасалась, что он решит прогуляться и в ее сторону, но тот крутился поблизости от обыскивающего ящики напарника.

– Да что там объясняться, мы все равно все скоро подохнем. А если его расплющит между вагонами – не так уж и плохо. Хотя бы не превратится в марионетку этого ублюдка.

– Его так и не нашли?

– Вроде нет. Ну, те, кого утащила Орда, может, с ним и встретятся. Сколько же всяких тварей развелось-то, а.

– Брось ты уже копаться. Мало грозы, еще и ты гремишь. Голова раскалывается.

Дверь снова распахнулась и с грохотом впечаталась в стенку, едва не сорванная ветром с петель.

– Вот же ж, еще один на мою голову. Тише никак нельзя?

Будто назло, снаружи прогремел гром.

– Что, грозе тоже прикажешь заткнуться? – с издевкой спросил его напарник, так и не оставивший идею отыскать что-то съестное. – Ну что ты там застрял, все спокойно?

Третий, застыв на пороге тамбура, бросил короткий взгляд на Кару, чей силуэт от босых ног и до макушки высветила лампа, и кивнул:

– Да, все чисто.

– Ну так пошли уже. У меня скоро зубы начнут стучать от этой холодрыги.

– Идите, я догоню.

– Что, тоже глаз на эту тухлятину положил? Вот и оставайтесь вдвоем.

– Нет, мне отлить.

– На консервы?

– Валите уже.

– Ты глянь, какой стеснительный, – позвякивая прошедшими отбор консервами, паладин похлопал товарища по плечу и отодвинул засов на двери. – Против ветра только не ссы. Нам с тобой еще в одном вагоне ехать.

Перешучиваясь, они ушли.

Последний из тройки с облегчением выдохнул и снова посмотрел на Кару.

– Неужели сам Руферонский Палач? – он беззлобно ухмыльнулся. – Не помнишь меня, да?

Его черты казались смутно знакомыми. Да, она совершенно точно видела этого мужчину прежде, еще до того, как он обзавелся рыжей бородой, заметно прибавившей ему мужества, и глубокими морщинами на лбу – не от возраста, а от излишне выразительной мимики. Кажется, они учились вместе, пока его не перевели в Коуфладское отделение. Наверное, Каре следовало помнить имя того, с кем она сталкивалась каждый день. Но сейчас она не могла отыскать в голове даже имени его рода.

– Вот, держи, – он снял плащ и протянул ей.

– Не нужно.

– Бери, бери, лучше все равно ничего нет.

– Мне не нужно, спасибо.

Улыбка паладина стала шире.

– Как знаешь. Не сиди здесь, как мышь, пойдем.

– Что тебе нужно?

Паладин не только узнал ее, но и понял, что она одна из призванных – Кара прочла это в его взгляде, сочувствующем и немного раздосадованном. Как правило, так на нее смотрели только погибшие молодыми – те, кому Братство не успело вдолбить намертво свои идеалы, и кто видел в ней манящую, но, увы, оскверненную некромантом возможность реализовать свой юношеский потенциал.

Так и что же? Этот оказался настолько непривередлив, что не выдал ее напарникам?

– Что мне нужно? – паладин не сдержал смешок. – Вообще-то, это я должен спрашивать, что нужно тебе, Далоран. Что, поработивший тебя, тоже где-то здесь? Он собирается напасть на поезд? Мы уже все покойники?

– Командование ошибается. Братство нарушило заключенное с ним перемирие. А он все так же борется против Орды.

– Да? Значит его здесь нет? Какое облегчение, – паладин неловко рассмеялся. – Я уже приготовился к тому, что нас пожрет его исполин, – он окинул Кару с ног до головы взглядом и приглашающе качнул лампой. – Серьезно, Далоран, хватит сидеть здесь. Те двое не вернутся, ты можешь выйти.

Не дожидаясь ее ответа, паладин прошел в центр вагона, пристроил лампу на крепеже и уселся на ящиках.

– Ну, ты выходишь? Это же ты жуткая призванная, а не я. Так и кто кого должен бояться? Иди сюда, расскажи мне об этом некроманте.

– С чего ты взял, что я буду рассказывать тебе о нем? – сухо поинтересовалась Кара.

Она все же поднялась со своего места: пускай конечности, в которых не бежала кровь, не могли затечь, но совершить привычный ритуал было приятно.

– Да, Далоран как всегда сама серьезность. Я же не секреты собрался выведывать. Разве мы не можем поболтать о всякой всячине, как старые добрые знакомые?

– Разве паладинам не приказано устранять всех призванных?

– Ты же сказала, что это недоразумение, – мужчина пожал плечами. – У меня нет причин не верить Руферонскому Палачу. Знаешь, об этом некроманте всякие слухи ходят, даже совсем невероятные. Вот, например: его изгнали из ковена за то, что он добивался принятия положения о правах призванных и умертвий, которое сам же и сочинил.

Улыбка просилась наружу: а ведь не случись всего этого безумия с Ордой, и Къярт наверняка устроил бы что-то в таком духе.

– Так это правда?

– Нет.

– Я тоже так решил, – паладин рассмеялся. – Надо быть отбитым на всю голову, чтобы додуматься до такого. Ох, прости, прости, мне как-то не выдавалось ранее возможности вот так посидеть и пообщаться с призванными, и я не знаю правил этикета. «Не говори плохо о некроманте в присутствии его призванных», и все такое.

Мужчина замолчал, ожидая хоть какой-то реакции. Однако ее не последовало, и когда ждать надоело, он продолжил:

– Позволишь нескромный вопрос? Скажи, каково это находиться в мертвом теле? Ты чувствуешь холод? А голод? Вообще что-то?

– Зачем это тебе?

– Да так, хотелось бы знать, к чему готовиться, – паладин широко улыбнулся и почесал затылок. – Среди парней мало кто верит в благополучный исход. И глядя на тебя, мне начинает казаться, что лучше быть таким вот ходячим мертвецом, чем навсегда упокоиться в броне. Тем более если твой некромант радеет за права призванных. А скажи еще...

Он не успел закончить. Обшивка кузова захрипела, промялась, а затем металл скрутило, словно мокрое полотенце в руках прачки.

Весь состав, вагон за вагоном, сходил с рельс, и за стоном разрываемого на части металла стало не слышно грозы. Молнии высвечивали белые силуэты паладинов, успевших среагировать и воплотить броню. Остальные, погребенные под обломками, медленно обрастали посмертным камнем.

Прежде чем Кара облачилась в броню, ее ногу придавило ящиками.

Она отшвырнула их, вытащила из под завала говорившего с ней паладина. Он все еще был жив, но удар головой лишил его сознания и возможности воплотить броню. Схватив его, Кара выбила двери завалившегося на бок вагона и выскочила под дождь.

Нутро не выворачивало наизнанку, как происходило всякий раз, когда поблизости маячила нечисть, и Кара приготовилась встретиться с живыми слугами Орды. Но вместо них снаружи ее ждали ожившие корни деревьев. Они извивались, точно перекормленные, придавленные вилами черви, рвали вагоны на части, вытаскивали паладинов из-под завалов и утаскивали в лесную тьму.

Кара не стала исключением. Подгадав момент, корни сперва выхватили из ее рук паладина, а затем напали и на нее. Вторя движениям клинков, засвистел ветер, и на землю полетела древесная стружка и хворост.

Сколько бы Кара не рубила, напавшая на поезд тварь не выдыхалась. Она же не могла быть бессмертной? Или пока весь лес под спил не пустишь, не отстанет?

У других паладинов дело обстояло не лучше. В льющейся с неба воде все чаще сверкали молнии и все реже – камень брони. Отчаянно хотелось верить, что ее попросту скрыла грязь и палые листья, но от правды было не спрятаться: это сражение паладинам не выиграть, как не выиграть его и Каре. Ей остается только бежать, надеясь, что удастся оторваться достаточно, прежде чем броня спадет.

Кара побежала. Круша свои весом состав, она ринулась по вагонам, прячась от атак противника за разорванным металлом. Двигаться вдоль колеи – единственно верное решение, а соваться в лес – самоубийство.

Что есть сил, Кара убегала от врага и от мыслей о том, что она бросила отказывающихся отступать паладинов на произвол судьбы. Она твердила себе, что ее присутствие никому не помогло бы и только помешало бы выполнить долг – вернуться к Къярту. И как так вышло, что она, Руферонский Палач, не по приказу некроманта, а по его просьбе, так легко отвернулась от Братства? Все из-за того, как обошлись с призванными в Руфероне? Или потому что ударили Къярту в спину? Какая же глупость.

Она неслась стремглав и в какой-то момент, совершенно неожиданно, осознала: ей удалось уйти. Шум сражения и охватившее состав пламя остались далеко позади – так далеко, что виднелось одно только зарево пожара. Лес отступил, и из мрака лишь изредка выскакивали темные пятна кустарника и черные остовы одиноких деревьев.

Кара не остановилась даже тогда, когда броня начала рассыпаться мелкой крошкой, и коснувшись земли босыми ногами, продолжила бежать – не оглядываясь и не разбирая дороги. Ливень застилал глаза, и она несколько раз споткнулась, но упала только тогда, когда притаившаяся в траве лоза обвила ее щиколотку и потащила обратно.

– Отвали!

Кара потянулась к кинжалу на поясе, но испачканные в земле пальцы наткнулись только на обрывок ремня. Извернувшись, она ударила пяткой свободной ноги по корню. И на что надеялась?

Ресурсов для сопротивления не осталось – только сила мертвого тела, но ее было недостаточно, чтобы справиться с лозами, и те опутывали Кару, карабкались вверх по бедрам, волокли к появившимся источникам мертвой энергии.

Ночь вспыхнула багровым пламенем, и на короткое мгновение оно выхватило из темноты нечто поистине безобразное, порождение темнейших лесных чащоб. Самое время было оцепенеть от страха, но хватка противника ослабла, и корни обмякли. Кара перекатилась на живот и, вынужденно пожертвовав штанами, вскочила на ноги. Но не успела сделать и пары шагов, как с неба обрушились хлопки крыльев, что-то подхватило ее под руки и потащило вверх. Чувство омерзения от близости к мертвецу на короткий миг вымело из головы все мысли.

Кара попыталась высвободиться, но светящиеся алым когти твари крепко вцепились в тело.

– Не дергайся, или брошу, – донесся сквозь ветер женский голос.

– 14 -

Вместо того, чтобы наворачивать вокруг Химеры петли и распугивать злым криком всех птиц в округе, Къярт выражал свое нетерпение постукиваниями пальцев по колену. Конечно, сейчас он мог связаться с Аелитт, узнать, что все в порядке, и нужно только проявить чуть больше выдержки, но... Но несмотря на все доводы разума, он все равно злился на Химеру, отказавшегося пройти даже пару жалких километров на запад.

– Не смотри на меня так, – сказал он, когда взгляд исполина стал уж слишком выразительным.

Как он это определял? Сложно сказать. Глаза Химеры были абсолютно черные, а лицо лишено мимики, но несмотря на это иногда Къярту начинало казаться, что он может отличить один взгляд от другого. Возможно, так сказывалась их связь некроманта и призванного? Хотя какая там связь, с третьей-то ступенью печати.

За проведенные наедине дни Къярт окончательно избавился от страха перед Химерой. Прежде он полагал, что этот мрак навеки пропитал его, но сейчас даже жуткое звериное лицо исполина не заставляло его вздрагивать. Глядя на него, Къярт невольно вспоминал, как Химера рыхлил грядки, а затем неловкими, неумелыми движениями пытался подобрать с земли рыбу – словно ребенок, чья сила была огромна, но разум оставался незрел. Может, Химера и в самом деле был блаженным среди исполинов? Или это смерть так сказалась на его душе?

Когда над горизонтом появились черные точки, Къярт порывисто поднялся и впился вдаль напряженным взглядом. Аелитт. Добралась быстро, как и обещала.

Все то нетерпение, с которым Къярт ее ждал, тот час же превратилось в робость, когда Аелитт, снизившись, выпустила Кару из объятий, а сама полетела к нему. Застыв на месте, Къярт бросил на Химеру опасливый взгляд, но исполин не счел фурий угрозой.

– Мышонок!

Аелитт коснулась земли и ринулась к нему. Ее крылья распадались на тающие в воздухе лоскутки – точно пожираемая пламенем бумага обращалась в пепел.

– Мышонок, что... что с тобой стряслось?

Пальцы Аелитт хаотично скользнули по перебинтованной груди. Къярт все еще носил повязки, чтобы защитить заживающие раны от грязи. Он бы спрятал их под одеждой, но Химера забрал его из дома на косе, не дав даже попрощаться с хозяевами, не говоря уже о том, чтобы забрать сорочку, от которой, впрочем, вряд ли многое осталось. А восполнить недостачу вещами из разгромленного лагеря... Къярт предпочел обойтись без этого. Он регулярно полоскал бинты, но полностью отстирать их от крови да еще и без мыла не представлялось возможным.

Аелитт не стала дожидаться от него ответа и пронзила сидящего за его спиной Химеру злым взглядом:

– Это ты не уследил!

– Аелитт, не задевай его, пожалуйста, – опешив от такой наглости, торопливо попросил Къярт.

– С чего мне его жалеть, если это его вина? Неужели тебя вообще никому нельзя доверить?

– Аелитт, хватит.

– Ты слишком мягкосердечный, крошка-мышонок.

Внутри екнуло.

Къярт знал, что спустя столько времени и после всего, что было, личная встреча с Аелитт станет для него испытанием. Чего он так боялся? Если бы он как следует порылся в себе, то наверняка нашел бы ответ на этот вопрос. Но вместо этого он предпочел списать все на случившееся знакомство Аелитт и Кары. Последняя не знала о королеве фурий ровным счетом ничего и не имела ни малейшего представления об особенностях ее поведения – это несомненно грозило неприятностями, от которых Къярт хотел бы малодушно спрятаться. Сейчас он был бы только рад, если бы Химера схватил его и засунул в рот. Но исполин не видел в этом необходимости.

– Крошка-мы...? – Кара приподняла брови и умолкла на полуслове, стоило Аелитт смерить ее враждебным взглядом.

– Вот, я принесла эту девчонку, как ты и просил, мышонок. На нее накинулось крайне занятное существо. Никогда не видела и не слышала ни о чем подобном.

Къярт перевел взгляд на Кару и невольно нахмурился. Он понимал, что устроенный марш-бросок не пройдет для нее бесследно, но после недавней стычки с врагом Кара выглядела совсем неважно. Взъерошенная, испачканная в грязи с ног до головы, со стертыми до костей стопами. Къярт старался не слишком глазеть: штаны от ее мундира бесследно исчезли, а повязанный на талии китель едва прикрывал бедра.

– Это были ожившие корни деревьев, – сообщила Кара. – Спасибо, что отправил Аелитт на помощь. Она появилась как нельзя вовремя.

Фурия фыркнула.

– Вовремя? Я следила за тобой почти сутки. Но ты так резво бежала, и я подумала: зачем мне тебя тащить, если ты и сама отлично справляешься? Но в итоге все равно пришлось вмешаться. Сила паладинов такая ненадежная. Не понимаю, почему все так ее превозносят.

– Аелитт, прекрати это, пожалуйста, – устало попросил Къярт.

– Мышонок, как давно ты спал? – встрепенулась фурия, полностью позабыв о Каре.

Несмотря на неизбежность будущих шероховатостей, Къярт впервые за долгое время испытал нечто сродни облегчению: в присутствии Химеры он мог наконец-то перестать беспокоиться о сохранности Кары.

Впрочем, он вынужден был признать, что полагался на исполина больше, чем следовало. Он до сих пор не знал, что у того в голове, и зачем Химера подошел так близко к столице, почему остановился и что собирался делать дальше.

Пока Кара отмывалась от грязи и крови в ленивых водах северной Уплат, Къярт перебросился парой слов с Бенджи и Осмельдом; убедился, что они оба целы. Правда, Осмельд помрачнел еще больше – под стать косящимся на них со стороны охотникам. Вильма, вероятно, проклинала тот день, когда Енкарты пришли ей на выручку в лесу, и когда ее отряд согласился сопроводить их к Галагскому водопаду.

Бенджи держался на удивление бодро и только время от времени беспокойно поглядывал в сторону Кары. Еще бы, проучившись столько лет в Аклене, он не мог не знать о Руферонском Палаче и теперь наверняка чувствовал себя ощипанным гусем, дожидающимся мясника на разделочной доске. Первым же пристальным взглядом Кара подтвердила его опасения.

Поэтому когда та вернулась, и Къярт принялся латать ее раны, Бенджи первым делом отсел подальше, а Осмельд и вовсе спрятался за Хауком и Подом. И только Аелитт, поджав губы, нависла над Къяртом. Но нельзя было не отметить: встала она так, чтобы не заслонять ему свет.

– И зачем она только тебе понадобилась, мышонок? К чему столько мороки из-за какого-то паладина? Хочешь, я десяток других тебе принесу?

– Аелитт, я же попросил.

Объяснять, почему Кара здесь, не хотелось. Что он мог сказать? Что она важна для Химеры? Для Райза? Для него? Нет, последние два пункта лучше было и вовсе не произносить вслух – по разным причинам.

– Тебе ведь известно о своей не совсем здоровой склонности окружать себя всякими вздорными личностями? – как бы между прочим осведомилась Кара, даже не взглянув на Аелитт.

– Как тонко подмечено, – едко согласилась та. – И где этот несносный Райз? То-то мне кажется, что как-то слишком тихо – а это его нет. И куда это он запропастился?

В воздухе повисла пауза. Къярт глупо таращился на печать, которую рисовал на ногах Кары. Кара смотрела на него. Беспокойно заерзал Бенджи.

В итоге он едва ли не шепотом спросил:

– С ним же ничего не случилось?

– Райз теперь с Ордой, – сухо ответила Кара.

Бенджи заметно успокоился и заулыбался, чем немало ее озадачил, а Аелитт прыснула:

– Что, уже запустили свинью в огород? А я все гадала, как вы собираетесь избавиться от Орды. Но никак не думала, что опять эти его гадские фокусы.

– О чем ты? – порывисто спросила Кара.

Она неистово нуждалась в поводе оправдать Райза. Во всяком случае, Къярту казалось, что дело именно в этом. И каждый раз, когда он устанавливал с ней связь в последние дни, и когда она заводила об этом разговор, он повторял ей, что Райз не предатель. Но его слова, похоже, утратили для нее вес.

– Как по-твоему оборвалась моя жизнь? – Аелитт с прищуром посмотрела на Кару. – Все было отлично, я заботилась о мышонке, а затем явилась эта подколодная змея и все пустила под откос. И еще этот был с ним в сговоре, – она кивнула на Бенджи.

– Я? Что ты такое говоришь, Аелитт, не был я ни с кем в сговоре!

– Врешь, как дышишь. И от кого только набрался, дай-ка я угадаю.

– Придумаешь ведь такое, – Бенджи натянуто рассмеялся.

Потяжелевший взгляд Кары мог значить только одно: она пришла совсем не к тем выводам, к которым хотелось бы.

– Къярт, – тихо начала она, – ты же понимаешь, что совсем не обязательно, что на месте этой фурии окажется Орда, а не мы.

– Кара, мое мнение на этот счет не изменится. Давай не будем об этом, – он завершил печати и отсел подальше. Будто это могло спасти его от продолжения разговора.

– Къярт!

– А в чем дело-то? – Бенджи непонимающе завертел головой.

– Эта паладинша думает, что призванный может предать некроманта, – Аелитт последовала за Къяртом и встала за его спиной.

Кара процедила:

– Райз поднят третьей ступенью. Его ничего не сдерживает.

– Госпожа Далоран, прошу прощения, но это невозможно, – Бенджи несмело подал голос и нашел в себе силы продолжить несмотря на хмурый взгляд Кары. – Я не про третью ступень, а про предательство. Это же Райз.

– Как хорошо ты его знаешь? Как долго? Кто ты вообще такой?

– Ну, я..., – Бенджи нервно улыбнулся. – Я видел, как он из кожи вон лез, чтобы найти Къярта, когда Аелитт его схватила. Он и обо мне беспокоился. Райз не станет поддерживать Орду. Его подходы, как бы так сказать, не совсем...

– Гуманны, – подсказала Аелитт.

Но Бенджи решил подобрать другое определение:

– Обычны. Но это же Райз. К тому же ему предначертано ее уничтожить. Он же человек с двухвостым зверем. Погодите-ка... а где Клык?