Текст книги "Легион павших. VI - VII Акт (СИ)"

Автор книги: Эри Крэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 35 страниц)

– 10 -

За то время, что Ц-Цузу на пару с Райзом прохлаждались в Скесе, отыскать Къярта так и не удалось. И где Химера умудрился спрятаться? Закопался в землю?

Но Ц-Цузу безрезультатность поисков нисколько не расстроила, тем самым подтвердив догадку: крикун спровадил троицу из октаэдра не ради слежки за Къяртом, а чтобы они не попались на глаза Веереетаану раньше времени.

– И как долго ты собираешься тянуть с поимкой бунтаря? – Шикти, как всегда, была нетерпелива.

Они снова сидели за столом вчетвером – если считать иллюзию Фель-Феля – и занимались каждый своим: Шикти ужинала, Фель-Фель изображал, что ужинает, Ц-Цузу скучал, а Райз разглядывал застывшего у стенки Кальдеора.

– И как долго? – Ц-Цузу передал ее вопрос Райзу.

Шикти не дала ему и рта раскрыть.

– Зачем он тебе? Ты сам вчера сказал, что когда нужно привести нового рыцаря, зовут Фель-Феля. Почему в этот раз ты не даешь ему ничего сделать? По-твоему, он заберет всю похвалу Пастыря?

– Ц-Цузу, я не настолько амбициозен, – поспешил заверить блондин. – Только скажи и я...

– Заткнись, – шикнул крикун. – «Только скажи». Ты ничего не сделаешь. Я уже объяснял вам, остолопам, что только этот упрямый осел сможет его привести.

По другую руку от Ц-Цузу из воздуха соткался еще один Райз, ослепительно улыбнулся и произнес:

– Я готов.

– Ты, что, нарываешься?!

– Нет, нет, прости, пожалуйста, – блондин стушевался, и иллюзия исчезла.

– Святые угодники, – Ц-Цузу покачал головой. – Ты же знаешь, что персонализированные иллюзии – не твой конек. Ты можешь притвориться кем угодно, но притвориться – не значит быть. Этот некромант в жизни не поведется на такую дешевую уловку, даже если начнет страдать слабоумием. К тому же, только упрямый осел сможет уговорить его преклонить колено.

– Упрямый осел может присоединиться в беседе? – осведомился Райз.

– С чего это ты вздумал спрашивать разрешение?

– Для разнообразия.

– Валяй быстрее.

– Как пожелаешь, – Райз хохотнул. – Къярт не послушает даже меня. Не в этой ситуации. Он ни за что не согласится сменить сторону.

– И что ты предлагаешь?

– Почему я должен что-то предлагать? Я ведь все еще надеюсь, что найду способ переиграть вас.

– Что ты найдешь, так это боль на свою задницу.

– Говорю тебе, дубина: он не согласится. Упрется ногами и руками, еще и меня за такие идеи сгноит. Так что думай другой план.

– Чего это я должен думать? Привести его – твоя задача.

От такого заявления и детской непосредственности, с которой Ц-Цузу его озвучил, Райз на мгновение опешил. И это после всех их препираний и разговоров о доверии. У Ц-Цузу от усердия случилось раздвоение личности?

– Къярт. Не. Согласится. Или ты совсем тупой, и до тебя не доходит?

– Ты чего это меня передразниваешь?! – взвизгнул Ц-Цузу и весь подобрался, будто ему наступили на ногу. – Почему не согласится? Думаешь, он совсем идиот и до сих пор верит, что одержит верх?

– Он не согласится, потому что не отступится от своих убеждений.

– Это ты так думаешь, – Ц-Цузу заговорщически осклабился. – Любые убеждения можно пошатнуть. Главное, применить нужное усилие в нужном месте. Кальди, перенеси меня к Пирофазису.

Усилием, которое Ц-Цузу имел ввиду, оказалась жатва, а местом – лагеря беженцев. От Пирофазиса Ц-Цузу вернулся с картой рассредоточения живых организмов по всему материку и скомандовал группе зачистки готовиться.

На приготовления много времени не ушло: несколько минут на то, чтобы захватить уловители душ – вроде тех, которые Райз видел во время столкновения с армией Таана, и еще полчаса, чтобы надеть ботинки поприличнее. Но благодаря участию Кальдеора много ходить не пришлось.

Каждый раз он переносил рыцарей и Райза в точку на небольшом отдалении от указанных Пирофазисом скоплений жизни. Первым делом Ц-Цузу осматривался и принимал решение о нападении. Если они оказывались рядом с городом или военными силами, крикун велел переходить к следующему месту.

Эту гадину интересовали исключительно мирные, сбившиеся в кучу, дрожащие от страха и холода во временных палатках люди. Мужчины, женщины, дети, старики – крикуну было плевать. Стоило ему заметить лагерь беженцев, и на его лице появлялся поистине кровожадный оскал. Ц-Цузу хватал один из уловителей, бросался вперед, и от его крика, внезапно разрывающего небо, вздрагивало все живое. А затем жизнь уходила из этих мест, наполняя уловитель до самых краев.

Ц-Цузу не брезговал ни малыми, ни большими лагерями, но нападал не чаще, чем два раза в день. После каждой такой стремительной атаки, которую не могли ни предвидеть, ни предотвратить ни военные, обеспечивающие в лагерях порядок, ни паладины, группа «зачистки» возвращалась в октаэдр.

Нависнув над Райзом после третьей такой вылазки, Ц-Цузу спросил:

– Тебя что-то не устраивает?

– Нет. А тебя? – Райз смотрел на него с легким прищуром.

Недовольство, которое померещилось Ц-Цузу, в действительности было задумчивостью. Зная кровожадность крикуна и его склонность к жестокости, Райз ждал, что тот будет ликовать с утра и до ночи – с такой-то возможностью забирать сотни и тысячи жизней за раз. Однако его энергия духа, напротив, становилась бледнее, пока и вовсе не исчезла, оставив судить о настроении Ц-Цузу по одному только выражению его лица. Но Райз хорошо знал, насколько оно не соответствовало истинному положению вещей.

– Пф, – крикун отодвинулся. – Я бы лучше их сожрал.

– Ц-Цузушка, ты бы лопнул от такого количества.

– Не твоя забота.

– Так давай в следующий раз ты сначала наешься вдоволь, а затем уже и песни свои петь будешь.

– Не указывай мне, что делать, человек.

– Я и не догадывался, что ты такой ранимый, Ц-Цузу, – заметил Фель-Фель.

– Если что здесь и ранимое, так это твоя склизкая туша. Хочешь выяснить, насколько?

– Нет, Ц-Цузу, мне это и так хорошо известно, – блондин натянуто рассмеялся.

После устроенного Ц-Цузу спектакля с Веереетааном и его сыном в главных ролях, атмосфера в октаэдре рыцарей «зачистки» заметно потеплела. Теперь Фель-Фель смелее подавал голос, и его стеснительный смех звучал все чаще. Поведение Шикти, казалось, нисколько не изменилось, но ее взгляды, которыми она одаривала крикуна, говорили громче слов.

Наблюдая за этой троицей, время от времени Райз ловил себя на мысли, что не чувствует к врагу ни ненависти, ни неприязни. Ц-Цузу его, беспорно, раздражал, но только из-за своего несносного характера, но никак не из-за связи с Ордой.

Эти размышления неизменно уводили в самое начало, в те дни, когда Райз проснулся в теле, созданном Фелисом и Ашшей; когда осознал, что снова обрел жизнь; когда осознал, что она стала всецело и полностью его. Тогда он впервые позволил себе задуматься: кто он на самом деле? Где то место, в котором он действительно хочет быть, а не в которое его засовывают обстоятельства?

Почти год, проведенный в обществе Къярта, был словно глоток свежего воздуха, который он, точно рыба выпрыгнувшая из воды, жадно хватал ртом. Но как и всякая рыба, он постепенно приходил к пониманию, что этот воздух слишком сухой. Слишком теплый, слишком чистый. И, как и всякую рыбу, его звала обратно вода – не соленая океаническая и не льдисто-чистая озерная, но та, что течет в мутных реках, где водятся зубастые твари с острыми, как бритва, плавниками и стеклянными глазами.

Неужто это и есть его истинная суть, которую он мечтал отыскать? И на эту топь он готов все променять? Какая ирония. В своей прошлой жизни он знал, что ему никогда не сбежать от друидов. Как и всякий узник он мечтал о свободе, жаждал ее – не чтобы однажды обрести, а потому что грезить о ней было приятно. Но сейчас... сейчас Райз не мечтал о том дне, когда вырвется на свободу. Он наслаждался своим пребыванием среди рыцарей, и дело было отнюдь не в возможности получить информацию. Его влекло, опьяняло щекочущее чувство прорастания корнями, становление единым целым с чем-то, что он в итоге разрушит. И как так получилось, что он превратился в типа, питающего слабость к ударам в спину?

Спустя неделю в бочку с медом полился деготь. Ц-Цузу сообщил, что у четвертой стены обороны Швея нашел тела бывших призванных Къярта, и Чародей уже хлопотал над ними, надеясь вернуть их души.

– Похоже, твой некромант потерял их, когда эти придурки схватили Неугасающего, – с кислым видом произнес Ц-Цузу. – Сколько у вас было укравших силу Неугасающих?

– Больше пяти тысяч, – бесцветно ответил Райз.

...Так это кровь Къярта окрасила тогда клыки Химеры? Или нет? В любом случае, она там была. И раны были серьезными, раз смогли задеть столько меток-привязок. Не прояви Къярт невиданную изобретательность в выборе места для метки печати Райза, и он, вероятно, уже исчез бы. А Кара... ее печать была защищена ключицей.

...Она ведь выжила?

– Тц. Надеюсь, Уи-Шаа счастлив, что лишил Пастыря пяти тысяч бойцов, – ядовито сказал крикун и посмотрел на Райза. – Что, переживаешь за подружку? Хочешь, узнаю, цела она или нет?

Райз не успел даже осознать предложенное, как Ц-Цузу продолжил:

– Кальди, ступай к Спрше и попроси его поймать оставшихся призванных бунтаря – тех, кто украл силу Неугасающих. Живых тоже можно ловить: пригодятся в хозяйстве. Только пусть обращается с ними бережно. Бросит в свою яму и не подпускает к ней всяких проходимцев, вроде Чародея. Но он и сам знает.

Кальдеор кивнул и исчез.

Ц-Цузу перевел взгляд на Райза.

– Когда паладинов поймают, пойдем вместе, поищем твою подружку. И не трясись. Спрше ничего ей не сделает. Он хоть и похож на дубину, но единственный при памяти из тех, кто водит отары.

– Он, как я, – радостно добавил Фель-Фель.

– Не льсти себе.

– Что значит, такой как ты?

– Он тоже примкнул к Пастырю, чтобы защитить других.

– Да, только с ним не очень красиво вышло, – Ц-Цузу скривился, будто ему ткнули под нос тухлятину. – Это вас, слизней, раз-два и обчелся – можно было и не трогать. А Спрше просил пощадить хотя бы половину флоры на его планете. Имел бы аппетиты поскромнее, может, что и выторговал бы.

Какие бы силки на паладинов не использовал Спрше, дело это оказалось не быстрым. Дни шли за днями, рыцари зачистки устраивали одно нападение на лагерь беженцев за другим, не брезгуя даже теми, кого военные перевозили с одного места на другое, пытаясь спасти от расползающихся по востоку отар. Их набеги повторялись столько раз, что даже Ц-Цузу надоело это занятие. Он начал ныть, жаловаться на боль в горле, на недосып и мучающий его голод, хотя и спал и ел он так же, как всегда. Ныл так искренне и самозабвенно, что даже Шикти стала коситься на Райза, будто это он принуждал Ц-Цузу нападать на людей.

Когда крикун снова завел свою тоскливую песнь, Райз спросил:

– Не нравится – бросай. Что ты пытаешься этим добиться?

– Я хочу, чтобы сердце твоего некроманта обливалось кровью каждый раз, когда ему докладывают о бедных невинно убиенных. Хочу, чтобы он осознал всю тщетность своих попыток спасти кого-либо, чтобы...

– Ц-Цузу, ты идиот?

– Чего?!

– Как это, по-твоему, должно помочь? Я же тебе объяснял, что дело не в вере в победу, а в убеждениях. Просто признай, что тебе нравится устраивать массовые казни и ныть.

– Я ничего не делаю, они сами себя убивают.

– Ц-Цузу! – одернула его Шикти. – Сколько можно дурачиться? Займись уже делом.

– А я чем занимаюсь, по-твоему? – крикун вскинулся. – Как же вы достали нудеть. Ладно. Ладно! Все. Последний раз. Но наведем такого шороху...

– Ц-Цузу, конкретнее, – поторопила его Шикти.

– Нападем на город. На столицу, – глаза крикуна полыхнули в предвкушении знатного веселья. – Как тебе идея?

– Если ты в итоге угомонишься и перестанешь творить ерунду, – Райз пожал плечами.

Беседу прервал хлопок телепортации.

– О, Кальди, вернулся с новостями от Спрше? – Ц-Цузу оживился.

Он хотел было обернуться, когда за его спиной появился Нононо-до. Тот был ниже крикуна на две головы, но в силе нисколько не уступал. Напротив.

– Нононо-до! – вскрикнула Шикти, когда тот сжал руки Ц-Цузу до треска костей.

– Ты решил перейти все границы?! – прорычал стекозоголовый и ударил Ц-Цузу сзади по ноге, ломая кость.

Крикун упал на одно колено.

Нет, он однозначно не был идиотом-самодуром. Стоило Нононо-до сорваться с цепи, и крикун сразу присмирел, прекрасно понимая расклад сил: пальцы рыцаря раздавили его запястья, кисти безвольно повисли, а по предплечьям бежала синяя кровь, но Ц-Цузу даже не пытался вырваться.

– Зачем ты сказал Спрше притащить сюда укравших силу Неугасающих?!

– Чтобы вы их не угробили.

Нононо-до утробно прорычал и бросил взгляд на застывшего Райза. Тот всегда держался поблизости от Ц-Цузу, и теперь его и Нононо-до разделяла всего пара шагов.

– Тронешь мое и пожалеешь, – предупредил Ц-Цузу.

Прозвучавшие в его голосе металлические нотки вынудили Нононо-до переключить свое внимание обратно на крикуна. А эти двое и в самом деле друг друга на дух не переносили.

Стрекозоголовый проскрежетал:

– Что за игру ты ведешь?

– Игру? Никаких игр. Я всего лишь хочу сделать Пастырю подарок. Чего ты так завелся? – голос Ц-Цузу полился медом, мягко завибрировал, будто подражая голубиному воркованию во время брачного сезона. – Отпусти меня, Но-до. Или покусаю.

Нононо-до, точно ошпаренный, выпустил руки Ц-Цузу и отшатнулся.

– Ты...

– Бу! – пугнул его Ц-Цузу, поднимаясь с колен. – Что, испугался?

Нононо-до не испугался, но его желание угрожать да и находиться здесь заметно убавилось.

– Кальдеор! – крикнул он.

Тот понял рыцаря без лишних слов, и они вместе исчезли.

Все накопившееся в Ц-Цузу раздражение выразилось в коротком утробном рыке. Его запястья хрустнули, возвращая себе целостность.

– Кальди – моя игрушка. Почему все трогают ее своими сальными ручонками? – заворчал он.

– Ц-Цузу, ты свихнулся, – пробормотала Шикти. – Называть так Нононо-до... он тебя в порошок сотрет.

– Он первый начал. Ему высказывайся, а не мне.

– Ц-Цузу..., – женщина сокрушенно покачала головой.

Озадаченный произошедшим, Райз покосился на Фель-Феля, чья блондинистая иллюзия побледнела и стала прозрачной.

– 11 -

Он не возвращался. Сколько бы Кара ни ждала, сколько бы ни смотрела с ужасом на клубящиеся над развалинами пыль и мглу, Химера не возвращался.

Он должен вернуться. Обязан. Иного и быть не может. Это ведь Химера.

Казалось, с момента его исчезновения минула вечность, наполненная страхом, чадящим отчаянием и нехваткой воздуха. Но на деле не прошло и минуты, когда захлестнувшая округу суматоха внезапно начала угасать. Паладины, виторэ – все без разбора падали на землю, точно пшеничные стебли во время покоса.

Понимание вломилось в голову в тот же момент, когда Коготь обмяк. Кара спрыгнула с оседающего на землю грива и откатилась в сторону, чтобы ее не придавило бездыханной тушей. Но толку беречься, если еще немного, и она разделит участь прочих?

В голове лихорадочно заметались мысли – будто пытались успеть обрести свое место хотя бы на миг, прежде чем все поглотит тьма. Химера повержен. Жизнь Къярта вот-вот оборвется. Им не победить. Глупо было пытаться.

Мысли все еще метались, когда тело сковал первобытный ужас. Возможно, Кара проявила бы большую стойкость, не будь она уже знакома с тем всеохватывающим чувством слабости, с той дремой, от которой тяжелели ресницы. В прошлый раз она не понимала, что происходит, не понимала до самого конца, но сейчас...

Сейчас конец все не приходил. Кара смотрела на устланную телами землю, лишь едва посветлевшую от скрывших ее мундиров – они давным давно расстались со своей белизной. Кажется, вдалеке, в сумерках, виднелись редкие, оставшиеся на ногах силуэты. Да, кто-то однозначно остался. Кара слышала их голоса, зовущие павших товарищей. Они звали испуганно, неверяще, словно став живыми мертвецами, паладины убедили себя в своей неуязвимости.

Время шло. Оседала пыль. Светало.

Если бы Къярт погиб, его призванные исчезли бы в один миг. Получается, он всего лишь ранен, хоть и серьезно. Къярт объединял печати, и одна метка-привязка стоила сотню призванных, но даже так потери были огромны.

Кара не рискнула позвать тех, кто уцелел. Целью атаки несомненно являлся Химера, но это не значило, что на них самих не устроят охоту. Лучше было не шуметь.

Кара провела ладонью по голове Когтя, легонько потрясла – убедиться, что душа грива покинула тело, – и поджав губы, направилась к выжившим.

Нужно собрать тех, кто уцелел. Даже если Химера не сможет вернуться тем путем, которым его переместили, Къярт даст о себе знать, а для этого все призванные должны быть рядом. Кроме того, вместе безопаснее. Если повезет, среди паладинов найдутся те, кто может призвать броню.

Кара нервно усмехнулась.

Райз в лапах Орды, Химера с Къяртом там же, так последний еще и серьезно ранен. Смертельно ли? Отмеряет ли маятник их последние минуты? У Къярта не осталось зеркальных печатей, и не без ее вины. Если бы не та ее сумасбродная, навязанная неуместными чувствами попытка вернуть Райза, сейчас она могла бы забрать раны Къярта себе.

Какая же дура.

Собирая разрозненные стайки паладинов, точно хлебные крошки в прохудившийся мешок, Кара молилась, чтобы Къярт выжил. Прежде она обращала все свои молитвы к Химере, но сейчас у них не было адресата. Если исполины и слышали взывающих к ним, то сейчас Химере уж точно было не до нее.

Спустя полчаса, проведенные в мучительном неведении, Кара стояла в окружении ровно сотни паладинов: сотня воинов Братства и ни одного метаморфа. Может, дело не в ранении, и Къярт осознанно разрушил печати остальных, оставив только сотню паладинов и ее? Нет, будь оно так, он не стал бы избавляться от Когтя.

Переводя взгляд с одного паладина на другого, Кара позвала:

– Къярт?

Она не надеялась получить ответ. Если бы Къярт мог связаться с ней, он давно бы это сделал. Что, если из-за ран он потерял сознание?

Как бы там ни было, она могла только ждать. Но оставаться здесь и дальше было нельзя: им не пережить следующее нападение Орды.

– Соберите все уцелевшее оружие и боеприпасы с «Сариззы». Их нужно спрятать.

Больше времени ушло на сбор фрагментаторов и ящиков с остатками гранат, чем на организацию схрона. Один из бойцов воплотил броню и за считанные минуты вырыл в роще ямы, в которых и закопали вооружение.

Когда солнце отлипло от горизонта, призванные выдвинулись на юго-восток: бегом, без остановок, на полную используя возможности мертвых тел. Кара вела их в Руферон – ближайший крупный город, в котором еще присутствовали силы Братства.

Она до последнего сомневалась, стоит ли туда идти. Но ей нужна была хоть какая-то связь, хоть с кем-то, а еще было нужно укрытие для призванных. Идея заявиться мертвецам прямиком к Братству не тянула на безупречную. Договор о сотрудничестве между Къяртом и Афракским Союзом был таким же ветхим, как и старый соломенный дом, и держался только на том, что мертвецы – единственные, кто мог противостоять мертвецам.

Но идти куда-то все равно нужно было. А Руферон... если Кару не примет бывший командир, Регрор Рортис Искана, то не примет никто.

Она до последнего надеялась, что кто-нибудь из паладинов, взятый Къяртом под контроль, окликнет ее, скажет, что все в порядке, и что им делать дальше. Но вот на горизонте выросла городская стена Руферона, а за ней по-прежнему следовало гнетущее молчание и топот бегущих ног.

Кара остановилась в километре от города – дождаться патруль, выехавший им навстречу: попытка вломиться в ворота без спросу наверняка закончилась бы пушечным обстрелом, и плевать, что в подзорную трубу можно было разглядеть мундиры Братства. Наверное, еще можно было.

– Госпожа Далоран? – удивление командира патруля читалось и в его голосе, и во взгляде.

Кара хорошо знала этого мужчину, прослужившего в руферонском отделении больше двадцати лет. Знал в лицо и он единственного бойца, кто выполнял задания в одиночку.

Если он и не заподозрил, что Кара давно была мертва, то с сопровождающими ее призванными все было предельно ясно.

– Некромант с вами? – сдержанно поинтересовался командир.

– Нет. Мы разделились. Нам позволено войти в город?

Паладин смерил призванных взглядом.

– Оставайтесь на месте. Я доложу господину Искане, что вы здесь.

Патруль вернулся спустя четверть часа и сопроводил призванных к отделению. Всю дорогу Кару не покидало ощущение, что это не сопровождение, а конвой. И к чему было делать вид, что живые могли что-то противопоставить мертвым на узких городских улочках? Правда, сейчас те казались намного просторнее, чем раньше.

Ее встретил совсем не тот город, что она знала: притихший, опустевший, будто в самый разгар чумы. Не хватало только стучащих вывесок таверн и ведер, с грохотом гонимых ветром от порога к порогу. Но сегодня выдался небывало спокойный, разморенный солнцем полдень. Обычно, когда случалась такая стремительно пришедшая весна, Руферон шумел до самой ночи. Но сейчас, что на окраине, что в самом центре, были только дома и отказавшиеся улетать птицы.

Призванных разместили на одном из тренировочных полей отделения. Естественно, под неусыпным надзором стражи.

Глядя на выстроившихся по струнке часовых, Кара задавалась вопросом: сколько всего паладинов сейчас находится в городе? Вряд ли больше сотни, учитывая, что все силы Братства направлены на эвакуацию и защиту населения, которого в близком к четвертой линии обороны Руфероне не осталось. И эти несколько десятков бойцов тратят время на то, чтобы стеречь призванных?

– Госпожа Далоран, господин Искана ждет вас в своем кабинете, – сообщил командир патруля, а затем предоставил ее саму себе.

Похоже, он так и не догадался.

Зато глава отделения понял все сразу, едва Кара появилась на пороге. Или он допускал, что она стала призванной, задолго до этого дня? Сейчас в руководящем составе Братства имя Енкарт знал каждый, и именно с ними Искана отпустил свою подчиненную несколько месяцев назад.

– Рад снова тебя видеть, Раяда. Садись, пожалуйста, – Искана приподнялся со своего кресла и указал рукой на приставленное к столу второе.

Кара замешкалась и не только потому, что ее мундир не блистал чистотой, а мебель в кабинет главы отделения уж точно не терпела подобного обращения. Регрор Рортис был единственным в целом городе, да что там, в городе – во всем Братстве, чье мнение для нее что-то значило. Человек, взявший под свое крыло, когда ее лишили всего. Имела ли она право вот так заявиться, в ее нынешнем-то статусе?

– Это мелочи, – добродушно ответил Рортис, и Кара так и не поняла, идет ли речь о ее превратившемся в лохмотья мундире или о мертвом теле под ним.

– Спасибо, что позволили зайти в город, – поблагодарила она, приблизившись к предложенному креслу.

Немного потоптавшись рядом, под пристальным взглядом главы отделения Кара села.

– Почему вас так мало?

– Орда.

Рортис понимающе покачал головой.

– Это все, что осталось от сил некроманта?

– Еще есть Химера.

Он обязан быть. Обязан.

Кара собственными глазами видела, как Къярт спрятал его метку-привязки за грудиной. Это было гарантией сохранности Химеры. Ведь было же? Если уцелела эта метка, значит уцелела и та, что скрывалась еще глубже.

С Райзом не могло случится непоправимое. Только не с ним.

Кара одернула себя, когда мысли понесло не туда.

– Мне жаль, что это произошло с тобой, – неподдельное сочувствие в голосе Рортиса помогло отвлечься. – Это моя вина. Если бы я не приказал тебе сопровождать Енкарт, эта участь обошла бы тебя стороной.

– Господин Рортис, Къярт вернул мне жизнь еще до моего последнего визита в Руферон.

– Вот как, – мужчина подвигал плотно сомкнутыми губами, пережевывая идущую вразрез с уставом формулировку «вернул к жизни». – Прости, Раяда. Мне следовало понять раньше, что эти Енкарты... Это ведь началось еще с Истлена. Я подозревал его, но... он приносил больше пользы, чем вреда. К тому же без доказательств ничего не сделаешь. Наверное, мы просто недостаточно хорошо их искали.

– Сейчас это не имеет значения, – сказала Кара, лишь бы прервать начавшееся покаяние.

И дело было не в желании Рортиса сознаться в своих грехах и облегчить душу, а в том, что он делал это с искренней верой, что именно так следует провести последние дни жизни.

– Что ж, если верить Енкартам, что старшему, что младшим, они всегда были на стороне живых. Следует отдать им должное за то, что они хотя бы попытались.

– Еще ничего не закончено, – упрямо произнесла Кара.

Смотреть на такого главу отделения было неприятно. Сбегая в Руферон, она надеялась найти в нем того, кто держал все и всегда под своим контролем, кто стоял горой за своих людей и свои идеалы. Она рассчитывала найти человека, которого уважала. Как так получилось, что от него осталась только смирившаяся со своей участью обертка? Или это она безгранично, до одури глупа, что до сих пор верит словам Райза, что он найдет способ остановить Орду? Будет ли он вообще его искать?

Дура.

– Ты так считаешь? – Искана приподнял брови. – На востоке дела совсем плохи. Скоро Орда придет и сюда. Мы не можем оказать сопротивление.

Кресло, такое же уставшее, как и его владелец, плаксиво скрипнуло, когда Рортис поднялся со своего места. Заложив руки за спину, он подошел к окну.

– Признаться, я никогда не думал, что стану свидетелем конца всего. Как все было в прошлые нашествия Орды? Люди так же бежали без оглядки? Как им удавалось выжить на протяжении нескольких лет осады, когда они не могли даже засеять поля?

Ответ был прост: тогда на стороне людей стояли исполины. Сейчас остался только Химера. И как бы он ни был силен, одних его усилий не хватит. Тем более когда неизвестно, как сокрушили Орду в прошлый раз. Прошлый раз...

– Господин Рортис, я хотела бы воспользоваться архивом отделения. Документы еще не вывезли?

– Кому сейчас есть дело до бумаг? Хочешь найти что-то определенное?

– Не знаю. Я могу...? Пока есть время.

– Конечно. Библиотека и архивы в твоем полном распоряжении.

Вместо того, чтобы бестолково сидеть на месте в ожидании весточки от Къярта, она должна была попытаться найти хоть что-то, что могло бы сгодиться. Енкарты перерыли библиотеку снизу и доверху, но это не повод не поискать еще.

Оказавшись перед прогнувшимися под весом истории стеллажами, Кара растерялась. Если здесь и есть что-то полезное, на то, чтобы это отыскать, потребуется уйма времени и еще больше везения. С последним все давным давно стало совсем плохо, а время... время зависело только от Къярта.

Зарывшись с головой в бумаги, спрятавшись в них от мыслей и от осознания своего положения, Кара продолжала прислушиваться к миру вокруг: к голосам, к шагам, которые могли означать, что Къярт наконец-то пришел в себя. И когда эти шаги раздались – гулко, торопливо – Кара тотчас же оторвалась от бумаг, приподнялась со стула и едва не ринулась бегом в проход между шкафами, откуда доносился звук.

– Раяда!

Это был не посланник Къярта, а Ондариес – один, без Риэ-рэ. Она тоже сгинула без следа? А он что здесь забыл?

Раздосадованная и почти злая, Кара вернулась на место.

Судя по тому, как часто Ондариес появлялся поблизости, его должность порученца рассыпалась с каждым днем, все больше обращаясь в пыль, из которой не слепить даже капитана городского патруля. Кара могла бы посочувствовать ему, но его беды казались сейчас настолько мелочными и незначительными, что она не нашла в себе сил даже на мимолетную жалость. Возможно, проблемы Орндариаса были и их проблемами: без его содействия все договоренности с Братством рухнут. Но что с ними, что без – их положение выглядело одинаково паршиво.

– Ондариес, – Кара сдержанно кивнула и уткнулась носом в бумаги.

– Господин Искана сказал, что ты в библиотеке, но..., – он остановился возле стола и окинул покосившиеся стопки полным сомнения взглядом. – Что ты здесь делаешь? Где Къярт?

– Я ищу информацию.

– Об Орде?

– Да. О том, как ее остановили в прошлый раз.

– Но ты ведь знаешь, что это так и не удалось выяснить. Это Къярт послал тебя сюда? Что произошло? Меньше суток назад Риэ-рэ потеряла сознание, и я не уверен, что она все еще жива. Я сохранил ее тело, но... Те призванные на тренировочном поле... Остальные все еще у четвертой линии?

– Остальных нет, – сухо ответила Кара. Нескончаемый поток вопросов отвлекал. – И виторэ, скорее всего, уже не очнется.

Ондариесу понадобилось некоторое время, чтобы переварить услышанное. Увы, оно кончилось раньше, чем Кара надеялась.

– Где Къярт?

– Я не знаю.

– Не знаешь, или он запретил тебе говорить?

Не выдержав, она подняла на порученца тяжелый взгляд.

– Ондариес, ты мешаешь мне сосредоточится. Мне нечего тебе сказать.

Тот помедлил, потоптался на месте, похлопал пальцами по штанине и в итоге протянул руки к одной из стопок с бумагами.

– Это уже просмотренные или еще нет?

– Еще нет.

– Хорошо. Я помогу.

– Не нужно. Важна каждая мелочь. Если что-то пропустить...

– Считаешь, что я не справлюсь? – Ондариес улыбнулся и взял сверху стопки несколько пухлых папок.

Кара хотела было возразить, но в итоге махнула рукой. Пора было прекратить обманывать саму себя: ей не найти здесь ничего, чего не нашли Къярт с Райзом, и единственный смысл этих поисков – занять себя, чтобы не сойти с ума. Пропустит Есхария что-то или нет – неважно. Это все совершенно неважно.

Час исчезал за часом, мерк льющийся из окна свет, постепенно толстела стопка с просмотренными документами. Это было странное чувство: пробегать глазами сотни страниц и не уставать, не думать о том, что нужно бы взять передышку и потом вернуться с новыми силами. Все это было Каре не нужно. А вот Ондариесу в самую пору было закруглиться. Но он продолжал перекладывать бумаги с одной кучи на другую и даже что-то в них искал, будто ему нечем было больше заняться. Как он оказался в Руфероне? Зачем он здесь? На самом деле ответы на эти вопросы ее не интересовали. Сидит, да и сидит. Почему бы ему и не посидеть так же, как и господину Рортису, флегматично ожидая «конца всего». Главное, что не мешал.

Когда с момента исчезновения Къярта прошли сутки, тормошащая ребра тревога отступила, уступив место апатии. Кара продолжала механически разбирать архивы. Ондариес тоже. В конечном итоге усталость взяла свое, и он отправился спать, но почему-то выбрал для этого кресло под окном. А затем, разбуженный упавшими ему на лицо рассветными лучами, ушел.

Ненадолго.

– Ночью передали донесения по гелиографу, – сообщил он. – Хорошая новость: Орда не приближается к четвертой линии обороны. Но на востоке все по-прежнему.

Кара машинально кивнула. Все это мало ее заботило. Что бы она делала, если бы нечисть продолжила наступление? Бежала бы дальше на восток? Или ушла бы на юг, спряталась бы с остатками призванных в Эсшенских горах?

Все же Ондариес нашел, что сказать, чтобы привлечь ее внимание.