Текст книги "Роллы для дракона. Его истинная слабость (СИ)"

Автор книги: Эмма Мист

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 19

Аполетта и Джеймс сидели на противоположных концах стола. Девица накручивала локон на палец и жеманилась, Джеймс сидел с равнодушным выражением лица с отсутствующим взглядом.

Пока я выставляла тарелки с роллами на стол, Польта продолжала ворковать, описывая, видимо, предполагаемую их с Джеймсом свадьбу. Джеймс же лишь «угукал» и «хмыкал».

– Джейме, милый, я всё решила, – оживлённо тараторила девица, – ты только представь! Я уже всё решила – платье должно быть с кружевными рукавами, такими, знаешь, воздушными… Ах, нет, лучше с открытыми плечами! И фата обязательно длинная, чтобы все ахнули! Джейме, ты же согласен, что свадебное платье должно быть белым? Или цвета слоновой кости лучше?

– Угу, – равнодушно бросил Джеймс.

Я поставила последнюю тарелку и украдкой взглянула на него. Он так и сидел, уставившись куда-то в сторону, будто его мысли витали за тридевять земель от этого разговора. Но Польта, конечно, не замечала этого.

– А ещё я думаю, что церемония должна быть на закате… Романтика же! – мечтательно протянула Аполетта. – И гостей не больше ста, только самые близкие… Ну, может, сто пятьдесят. Джейме, ты же пригласишь своих друзей из Ассамблеи? А бывших однокурсников? Хотя о чём я спрашиваю! Ну конечно, пригласим. Всех пригласим! Всё-таки я – такая известная личность.

– Кхм, – Джеймс неопределённо хмыкнул, а я мысленно подивилась самомнению девицы.

Это ж надо, ну и гордыня! «Известная личность»! Боже, для кого известная?! Я снова покосилась на хозяина дома и едва сдержала улыбку. Ну и бестолковая же эта Польта!

– Ой, точно, мы же ещё цветы не обсудили! – восторженно воскликнула девица. – Я хочу пионы! Тысячу! Или нет… Может, розы? Хотя нет, это пошло, как у всех. Может, тюльпаны?

Кхм, странно. У них в мире все эти цветы единовременно, что ли, цветут? Из-за магии, видимо.

Я налила чай и поставила чашку перед Джеймсом. Он кивнул в знак благодарности и впервые заговорил:

– Аполетта, как я уже говорил, сегодня я дал обет перед богами, и, согласно ему, моя невеста должна будет съесть на свадьбе все эти блюда до конца.

– Ой! Джейме, ты такой романтик! Мне нравится эта тренировка! – захлопала в ладоши Польта, а меня начало подташнивать от её глупости и слащавости.

Почему-то я была уверена, что такое поведение не привлекает Джейм…са, а на имя «Джейме», кажется, у меня уже начинает формироваться рвотный рефлекс, ну вот честно.

– Итак, приступим, Оливия, расскажи нам коротко об этом блюде, но не называй ингредиентов, чтобы Аполетта могла поиграть в забавную игру: угадай, из чего это сделано, – приторно-ласковым голосом заговорил Джеймс, и я даже насторожилась. – Я думаю, рецепты миссис Фишер как раз подойдут.

Нахмурившись, я посмотрела на Джеймса. Что за игру он затеял? Мне обязательно в этом участвовать?

– Ой, Джейме, какой ты затейник, – замурлыкала девица.

– Ну…э… Это называется скрученные рулетики «Поцелуй Ледяной Феи», – немного запинаясь, проговорила я. – В состав входят «слёзы водяных драконов», плоть «дымного морского демона», «эликсира мягкости», «хрустальный жезл», «сердце древа желаний», «высушенные крылья морских нетопырей»…

– Ой, как всё интересно! – восторженно захихикала девушка. – А это что?

Девица указала на тарелку с роллами Филадельфия.

– Не забывай, Лив, это загадка, говори иносказательно, – низким, чуть ли не угрожающим голосом напомнил Джеймс.

Что-то здесь не так, но понять не могу что! Как-то странно. Он же явно терпеть не может эту Аполетту, а вон как старается… Почему?

– Это скрученные рулетики Фила дель Фа, – ответил я девице, – состав похож, но всё же отличается: вместо дымной плоти морского демона используется обычная, розовая, а в остальном, похоже, не считая присыпки. Подаётся каждое блюдо с тремя дополнительными ингредиентами. Вам нужно положить эту жёлтую пасту – адскую пасту – на рулетик, также и заспиртованные «лепестки корня здоровья» – вот эти жёлтенькие – тоже положить сверху, а сам рулетик обмакнуть в «эссенцию тьмы» – коричневый соус. Но если вам так не понравится, можно без этого кушать, просто наслаждаясь вкусом.

Польта с восторгом схватила ролл руками (про палочки я забыла объяснить, но решила не помогать капризной девице) и откусила. Её глаза округлились от изумления, губы растянулись в довольной улыбке, но через секунду в её взгляде промелькнуло замешательство.

– Ммм… действительно вкусно! – с лёгким изумлением протянула она. – Но вкус… странный. Такой знакомый, но я никак не могу понять, что это.

Я хотела ответить, но, поймав взгляд Джеймса, поняла, что не надо: мужчина подмигнул мне, приложив указательный палец ко рту, и покачал головой.

После этого он, нанизав ролл вилкой и, предварительно проделав все нужные действия с «васаби», имбирём и соевым соусом, начал медленно пережёвывать ролл.

На его ещё пару минут назад равнодушном лице появилось что-то вроде блаженства. Он даже слегка откинулся в кресле, будто растворившись в удовольствии.

– Изумительно. Божественно. Лучшее, что я пробовал в моей жизни.

Я улыбнулась про себя. Так-то!

Но здесь мой взгляд упал на Польту – и я едва не выронила соусник из рук.

По её щекам, шее, даже лбу начали расползаться красные пятна, мелкие, как сыпь, но стремительно темнеющие. Сначала они были едва заметны, но уже через пару секунд стали ярко-алыми, будто кто-то провёл по её коже невидимой щёткой, оставляя следы раздражения.

Польта, ничего не замечая, продолжала жевать, время от времени морщась от странного послевкусия.

– Джейме, милый, а ты точно уверен, что в этих… «скрученных рулетиках» нет ничего опасного для жизни? – с натянутой улыбкой спросила Аполетта. – Ты же не решил отравить меня?

– Ну конечно, нет. Для твоей жизни, – с нажимом на последнее слово произнёс Джеймс, – тут ничего опасного нет.

Глава 20

Я замерла на месте, будто вросла в пол. Соусник в моей руке вдруг стал невыносимо тяжёлым, пальцы онемели. Боже, она же сейчас умрёт! Это явно аллергия!

Но судя по равнодушию и спокойствию Джеймса, это не страшно. Ну не решил же он убить назойливую невесту за ужином и при свидетелях?!

– Джеймс... – попыталась я выдавить из себя, но язык будто прилип к нёбу.

В горле стоял ком, будто кто-то невидимой рукой сжал моё горло. И это не фигура речи. Я действительно не могла говорить.

Магия?! Похоже, он лишил меня голоса! Я хотела выразить всё своё возмущение взглядом и не смогла даже голову повернуть. Лишь покосилась. Что за чертовщина? Он ещё и «парализовал» меня?!

Джеймс же, смакуя, невозмутимо поедал роллы и наблюдал за Аполеттой с таким видом, будто перед ним разыгрывают увлекательное театральное представление. Собственно, так и было. А я была невольным зрителем в партере.

– Что-то случилось, Аполетта? – спросил Джеймс неестественно ласковым голосом, когда Польта начала яростно тереть шею. – Тебе не нравится угощение?

– Этот... этот прокля́тый соус! – прочистив охрипшее горло, фыркнула она. Её голос уже звучал странно – гнусаво и глухо, будто говорила через вату. – Он просто... пылает у меня во рту!

Разумеется, дело было не в соусе, но сказать я ничего не могла. Лишь с ужасом наблюдала, как ещё недавно изящное личико девицы раздувается, превращаясь в нечто рыхлое и пористое. Губы у неё будто ужалил целый улей пчёл, а веки набухали прямо на глазах, будто под кожей кто-то накачивал их воздухом.

– Ой... – вдруг протянула Польта и неуверенно потрогала лицо. – Что-то... что-то не так...

Её пальцы – уже не утончённые и аристократические, а распухшие сосиски – медленно ощупывали щёки.

– ДЖЕЙМС! – взревела девица и вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся. – Что ты со мной сделал?!

Я бы бросилась к буфету за водой, к Барри за лекарем, или просто наутёк от гнева капризной девицы, но ноги приросли к полу.

Снова покосилась на хозяина дома: Джеймс неспешно отпил чаю, поставил фарфоровую чашку с изящным звоном.

– Похоже, моя будущая невеста не разделяет моих гастрономических пристрастий, – ехидным тоном, с притворным сожалением, заметил мужчина. – Какая досада.

Мне, если честно, даже жалко стало противную девицу.

– Это ты устроил?! Специально?! – взвыла несчастная Польта. – Ты знал, что так будет?

– Разумеется, знал, – выдержав театральную паузу, он улыбнулся. – Ты же сама хвасталась, что изучила все мои привычки, чтобы лучше угождать своему будущему мужу. Разве не читала в моём досье, что я обожаю морепродукты? А у тебя, кажется, на них аллергия. Ой.

– Я… ум…ру?! – зашлась в кашле девица. – Ты убил меня?!

– Ой, не драматизируй, – Джеймс с улыбкой отмахнулся от обвинений. – Ты не умрёшь. Максимум – пару дней будешь напоминать перетянутого верёвками поросёнка.

Польта осеклась, будто её по носу щёлкнули, замерла и уставилась на свои руки. Её пальцы к этому моменту так распухли, что кольца впились в плоть.

– Мои кольца! – взвизгнула она. – Они режут мне пальцы! Они оторвут их! Я стану калекой!

– Видишь, – игриво подмигнул ей Джеймс, – вот почему я принципиально не ношу украшений.

Однако он щёлкнул пальцами, и кольца в мгновение ока «лопнули» и со звоном упали на пол. Аполетта обвела безумным взглядом комнату… О боже, только не это!

– Ты! Это твоя работа! – выставив в мою сторону свой сосископодобный указательный палец, взревела девица и с ненавистью во взгляде стремительно зашагала ко мне. – Грязная кухарка! Никчёмная повариха! Мой отец казнит тебя!

Я бы отпрянула, но всё ещё не могла двигаться.

– А вот её трогать, Аполетта, я тебе крайне не советую, – ледяным голосом отчеканил мужчина. – Если с её головы упадёт хоть волос, следующее её блюдо ты попробовать не можешь. Потому что твой отец-король узнает обо всех твоих грязных делишках и навеки запрёт в какой-нибудь башне на границе королевства. Как ты думаешь, Его Величество отнесётся к тому, что его дочь, побывав в десятке коек, забеременела от проходимца-барда и тщательно пытается это скрыть, пытаясь стать женой его советника?

Я не сразу осознала сказанное. Аполетта беременна? От барда? И пытается повесить ребёнка на Джеймса?

От второй волны «осознания» меня бросило в жар. Её отец – король?! Так Аполетта – и есть дочь короля?! Мамочки родные, я отравила принцессу, к тому же беременную? Ну всё, мне капут.

– Значит... значит, ты всё знаешь и не женишься на мне? – прошипела она.

– Наконец-то до тебя дошло, – театрально вздохнул Джеймс. – А я уже начал подумывать о супе из ядовитых медуз в качестве следующего блюда.

– Ты пожалеешь об этом. И твоя повариха тоже, – прохрипела обозлённая девица. – Клянусь, если ты что-то расскажешь отцу…

– Расскажу, – жёстким тоном ответил мужчина. – Но как благородный человек дам тебе последний шанс само́й ему во всём признаться. Беги к нему, пока я не приехал во дворец и не рассказал, почему его дочь распухла, отведав плоти «дымного морского демона», щедро сдобренной зельем для выявления беременности.

Глава 21

Польта издала странный звук, что-то между рычанием загнанного в угол пса и детским всхлипом, развернулась и выбежала, громко хлопнув дверью.

Хрустальные бокалы на столе задрожали. Один из них, тонкий, с позолоченным ободком, даже подпрыгнул и попытался упасть, но Джеймс неуловимо «дёрнул» левой бровью, и бокал встал по стойке смирно, пока его «братья» ещё «дрожали».

Я вздрогнула – не столько от шума, сколько от осознания, что только что стала соучастницей… чего? Политического заговора? Кулинарной диверсии? Или просто очень странного способа отказаться от невесты?

В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем маятниковых часов в углу.

Джеймс, не торопясь, но и без остановок поедал роллы, откинувшись на спинку стула, будто только что закончил деловые переговоры.

– Присаживайся, Лив! – проговорил мужчина и указал на освободившееся место, будто ничего не произошло. – Роллы, правда, у тебя вышли потрясающие, никогда таких вкусных не ел. Угощайся!

Голос его звучал так же непринуждённо, как если бы это был совершенно обычный ужин.

Я обескураженно молчала.

Пальцы сами сжались в кулаки – и совершенно не от злости, а от попытки хоть как-то выпустить накопившееся напряжение.

Злости, как ни странно, не было. Только непонимание. Зачем это всё? Во что он меня втянул?!

Наконец, решив, что в «ногах правды нет», я, демонстративно отказавшись от места Польты, выдвинула один из стульев посредине стола и села.

– Какие роллы тебе подать? – с лукавой улыбкой приподняв бровь, спросил Джеймс.

Я привстала, потянулась через стол и пододвинула к себе ту тарелку с роллами, что стояла возле него. Теперь он не дотягивался до неё.

– О-о-о, – протянул он, и в уголках его глаз заплясали весёлые морщинки. – У нас игра в перетягивание роллов намечается? Люблю игры.

Я пододвинула эту тарелку ещё ближе. Тоже мне, игрок, понимаете ли.

Джеймс сопровождал мои действия лукавым взглядом и всё более широкой ухмылкой. Я взяла один из роллов, окунула его в соус и съела. Прямо руками.

– Говорят, в Японии можно так делать, – взяв второй ролл в руку, с напускным равнодушием проговорил я.

– В Японии? – переспросил Джеймс.

– Это родина роллов, вроде как. Точнее, суши. Оттуда пошло кушать сырую рыбу вместе с рисом, – продолжила я и, сурово сощурившись, спросила. – Что это сейчас было?

– А ты мне нравишься заметно сильнее первой версии, – хохотнул этот шутник.

– Ага. Оливия, версия два-ноль, – побарабанив ногтями по столу, мрачно фыркнула я. – Что за цирк тут устроил? Не объяснишь мне?

– А ты спроси нормально, – улыбнулся он.

Мужчина посмотрел на тарелку с роллами пристальным взглядом – и она без видимой на то причины сама по себе поехала к нему, скользя по гладкой поверхности стола. Остановилась ровно посередине между нами.

– Нормально это как? – проводив тарелку взглядом, уточнила я.

– Джейме-е-е, дорогой, расскажи мне… – начал он фальшиво-приторным голосом, пародируя манеру Польты. – Вместо «дорогой» можно использовать «любимый». Ну, в таком духе, в общем, но только без «Джейме», а то меня вывернет.

– Угу. Джейме-е-е, люби… – я сделала театральную паузу, во время которой снова упрямо пододвинула тарелку к себе, – …тель загребать жар чужими руками, расскажи мне, насколько дорого мне обойдётся твоя выходка? Я отравила роллами принцессу?! Я всё правильно поняла?

Мужчина ухмыльнулся. Тарелка снова заскользила к нему и остановилась ещё дальше от меня.

– Ну не ты, а я, – взяв с неё ролл и закинув его себе в рот, ровным тоном ответил Джеймс. – И не отравил, а проверил на беременность. Всё во благо государства. – Он лениво помахал рукой, и тарелка переместилась ко мне. – Ты, кстати, очевидно, тоже не беременна, раз не распухла, как она.

– Так это от зелья или у неё аллергия на морепродукты? – попыталась разобраться я.

– И то, и то, – хмыкнул мужчина. – Но аллергическую реакцию я, разумеется, заранее купировал, зачаровав Аполетту. Король, конечно, воспитывать дочь любит, и во мне души не чает, но таких суровых методов бы не одобрил бы. Вся её «опухоль» пройдёт, едва она ему признаётся в том, что беременна.

– И когда ты успел эту гадость подмешать? И куда? – решив, что наигралась с тарелкой, нахмурилась я. – А о ребёнке ты подумал?! Он-то причём?!

– Чары я добавил в рис, пока он остывал, – улыбнулся он, будто говорил о чём-то совершенно обыденном. – Помнишь, я на кухню заходил? И это совершенно, абсолютно железно, безобидно для детей. Быть ребёнком Аполетты куда менее безопасно, чем моё заклинание и то, на что у неё аллергия.

– Ну ты жук! – возмутилась я.

– Я дракон, – с лукавой усмешкой возразил Джеймс.

– И жук, – припечатала я. – Дракожук. Дракук. Журакон. Жракон!

– Последнее мне нравится больше всего, – хохотнул мужчина, откидываясь на спинку стула.

Глава 22

Я так и не успела до конца разобраться в этой странной игре с тарелкой и зельями, потому что в этот момент в столовую бесшумно вошёл Барри.

Его лицо было напряжённым, губы слегка подрагивали. Что-то произошло. Видимо, новость о том, что произошло с Аполеттой, уже разлетелась.

Слуга смерил меня злобным взглядом и наклонился к Джеймсу, чтобы что-то прошептал на ухо.

Джеймс изменился в лице. Лёгкая улыбка, весь вечер царившая на его лице, исчезла, взгляд стал холодными, почти стальным. Он резко встал, отодвинув стул. Вышло с таким душераздирающим скрипом, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Всё в порядке? – не удержалась я.

Джеймс лишь махнул рукой и «вернул» спокойное выражение лица.

– Ничего страшного. Дела.

Его голос звучал ровно, но и дураку было понятно – он лжёт.

Джеймс вышел, даже не взглянув на меня, а Барри бросил на меня быстрый, прожигающий ненавистью взгляд, прежде чем последовать за ним.

Дверь закрылась. Я осталась одна.

Стол, ещё минуту назад казавшийся мне таким тесным для двоих, теперь казался пустым и слишком больши́м. Остатки ужина, недоеденные роллы – всё это выглядело как декорации к спектаклю, который закончился внезапным трагическим финалом.

Брр, я дёрнулась от этой мысли. Нет уж, мы ещё до финала явно не дошли.

«Что-то нехорошее случилось, иначе бы Джеймс так резко не ушёл», – снова с тревогой подумала я, но тут же отогнала сомнения.

Какое мне дело до его проблем и тайн? Он сам втянул меня в этот абсурд, даже не спросив. Сказал, что разберётся – вот пусть и разбирается.

Я принялась убирать со стола, стараясь не думать о том, куда и зачем он ушёл. Но руки предательски срывались на дрожь, а в голове крутились дурные мысли.

– Оливия?

Тоненький голосок заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась и увидела в дверях маленькую фигурку. Мира стояла, потирая глазки кулачками, её рыжие кудряшки растрепались после сна.

– Уже проснулась, солнышко? – забыв о тревогах, я поспешила к ней,

– Проснулась, – зевнула девочка. – И хочу кушать.

– А что ты хочешь? – я присела перед ней, чтобы поправить её растрёпанные волосы.

– Не знаю, что-нибудь вкусненькое. Дядя Джеймс сказал, что у него есть ягоды, – она смешно надула губки, и я не смогла удержаться от улыбки.

Этой своей привычкой надувать губки Мира очень походила на Матти. Улыбнувшись грустным воспоминаниям, я взяла девочку за руку и повела за собой:

– Ладно, пойдём на кухню и попробуем отыскать ягоды тебе. И что-то ещё. Ты же не медвежонок одни ягоды кушать?

Мира тут же просияла и схватила меня за руку. Её пальчики были тёплыми и такими мягкими, что я умилилась.

На кухне я быстро приготовила ей творожок с ягодами – и то, и то нашла в холодильной камере. Девочка уселась на стул и, болтая ножками, принялась уплетать лакомство. Я налила себе чай, чтобы тоже скоротать время.

– Оливия, а почему ты такая грустная? – вдруг спросила Мира, глядя на меня своими большими, слишком взрослыми для её возраста глазами.

Так бывает, когда ребёнок познаёт потерю родителей слишком рано?

– Я? Нет, просто устала, – я улыбнулась.

Почти искренне. Надеюсь, малышка не почувствует мою тревогу.

– А где дядя Джеймс? – осторожно спросила Мира. – У него всё хорошо?

Вот же... Не зря говорят, что дети всё очень тонко чувствуют. А может это из-за их особой связи?

– У него всё хорошо, Мира, – мягко ответила я. – Просто дела, он же очень важный чиновник.

– Чиновник? – забавно нахмурила брови малышка.

– Это тот, кто смотрит за порядком в государстве, – начала пояснять я, – придумывает правила, по которым мы живём, заботится о жителях.

– Он скоро вернётся? – задала следующий «неудобный» вопрос девочка.

– Надеюсь, – ответила я вместо тревожного «не знаю». – Давай поиграем, пока его нет?

С радостным криком «Да!» Мира спрыгнула со стула и побежала в нашу спальню, где лежали её куклы.

Мы играли. Долго. Сначала в чаепитие с куклами, следом в принцесс, после – в прятки, и в конце вышли на вечернюю прогулку.

Но даже задорный смех Миры не смог развеять моё беспокойство. Где он? Почему не вернулся?

Я старалась не показывать Мире, что волнуюсь, и когда она, наконец, начала зевать и тереть глаза, облегчённо вздохнув, я повела её спать.

– Ливи, расскажи сказку? – попросила малышка, уже почти засыпая. – Про муху.

– Конечно, муха-муха, цокотуха, – начала я рассказывать я, и внезапно за окном раздался скрип.

Мира вздрогнула. Я, если честно, тоже.

– Что это? – пробормотал Мира. – Дядя Джеймс вернулся?

– Ничего, просто ветер, – помотала я головой. – Он пока ещё занят, на улице непогода, видимо, разыгралась.

Но сердце бешено колотилось. Это не ветер. Это скрипнули ворота.

Надеюсь, это Джеймс или Барри вернулись. Ведь, по мнению гарпий, через ворота не мог пройти никто враждебно настроены к владельцу дома, да и в целом никто чужой. Поэтому они отправили меня сюда.

Так ли это? Вот и узнаем.