Текст книги "Падение (СИ)"

Автор книги: Эмили Низбродская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Мне нужны мои дневники.

Недоумение на её лице уступило место раздражённой гримасе.

– Сейчас ты их точно не получишь. Как ты смеешь…

Я протиснулась мимо неё и, войдя в дом, развернулась.

– Джулия! Елена! – обратилась я к девочкам, скрестив руки на груди. – Мои дневники лежат в потайном отделении сундука. Сходите за ними? – спросила я, а потом посмотрела на мать. – Моя мать хочет поговорить со мной наедине.

Я знала, что, сказав слово «наедине», выиграло немного времени. Мать выпрямила спину и лишь отрешенно проводила их взглядом, когда они поспешно юркнули в дом и устремились вверх по лестнице.

Закрыв входную дверь, мать подошла ко мне.

– Как ты смеешь? Сейчас ночь, кроме того, я уже сказала тебе, что ты получишь свои дневники, когда вернёшься домой.

– Я не собираюсь возвращаться домой, – надеюсь, что прозвучало это достаточно воинственно.

– Эмили…

– Меня зовут Кэтрин.

Я ахнула: она схватила меня за руку чуть пониже плеча.

– Ты будешь делать то, что тебе говорят, – прорычала она, дёрнув меня за руку и притянув к себе.

Кожа покраснела там, где она впилась в неё ногтями. Но я сжала губы и выдержала её взгляд. Я больше не дам слабину.

Я приблизилась к ней вплотную.

– Нет.

Она бросила взгляд наверх, и я поняла, что она раздумывает, ударить меня или нет.

Почти шепотом я произнесла:

– Ты больше не причинишь мне боль.

Её рот скривился в ухмылке, и она решилась. Отпустив мою руку, она залепила мне пощечину, отчего я пошатнулась и врезалась спиной в стену.

Но тут же отскочила от неё.

– Ещё, – потребовала я, раскинув руки в стороны, приглашая мать продолжать.

Сдвинув брови, она смотрела на меня, пытаясь что-то разглядеть в моих глазах, – что, не знаю.

Её рука снова хлестнула меня по лицу. На сей раз зацепила ногтями губу, и я крепко зажмурилась, поморщившись от боли. Прерывисто дыша, я снова выпрямилась.

– Давай ещё. Неужели это все, на что ты способна? – бросила я.

Слезы стояли в глазах, но я не испытывала ни грусти, ни злобы, ни обиды. Чем больше она била меня, тем сильнее я себя ощущала. У неё не было других козырей.

– Кэтрин, что… – услышала я голос Елены наверху лестницы и выставила руку, призвав её остановиться и подождать.

Отдышавшись, я покачала головой.

– Я вызову полицию, – она повернулась, чтобы пойти в гостиную.

– И что же ты им скажешь? – вскинув голову, спросила я с издёвкой. – Вице-президент клуба бизнесменов, председатель общества садоводов и председатель школьного комитета? – я перечислила те многочисленные сообщества, в которых она может оконфузиться. – Что такое ты можешь им сказать, чего я не могу?

И она остановилась. Я знала, что попала в цель.

Эта женщина не хотела нежеланного внимания к своей персоне и, несмотря на то что я не стала бы никому рассказывать о ней, своей сестре или об отце, она думала, что я на это способна. И этого было достаточно.

Она стояла спиной ко мне.

– Убирайся.

– Чтобы ты наконец могла остаться одна? – тихо спросила я.

Она не повернулась.

Не посмотрела на меня.

Она просто стояла и ждала, пока я исчезну, чтобы вернуться к своим иллюзиям, чтобы сделать вид, что ничего этого не было на самом деле.

Я бросила взгляд на Джулию и Елену, которые стояли с охапками моих черно-белых тетрадей в руках и смотрели на нас во все глаза.

– Пошли, – скомандовала я.

Когда мы вышли из дома и направились к машине, Елена догнала меня и спросила:

– Ты в порядке?

– Нет, – улыбнулась я. – Ни черта я не в порядке.

***

Глеб

Я стоял в душе, опершись о стену и опустив голову. Проводил ладонью по волосам и выдыхал, избавляясь от дерьмовых воспоминаний, которые день за днём пытался оставить в прошлом.

Вот почему я занимал себя по максимуму.

Учёба. «Петля». Футбол. Клуб. Мои компьютеры. Друзья.

Я почти никогда не оставался дома в одиночестве и по той же причине предпочитал не сближаться с людьми. Особенно с женщинами.

Я провёл руками по лицу, ощущая привычную тяжесть.

К черту Эмили Картер. Ей с какого-то хрена понадобилось взять и снова включить сучку, да и почему меня это удивляет? Кирилл, помнится, меня предупреждал, он говорил, что она дерганая и плаксивая. Но я все равно мечтал о ней.

А почему? С чего она вообще казалась мне какой-то особенной? У меня было не так много девушек, как она, по всей вероятности, считала, но я мог себе это позволить. Мог бы заполучить любую. Черт, да взять хоть Алесю. Мы с ней всегда были готовы встретиться по первому звонку. Так зачем мне эти закидоны Эмили?

Каждый её взгляд стоил тысячи слов. Почему я чувствовал себя таким цельным, когда она улыбалась мне или смотрела так, словно нуждалась во мне?

Когда прошлым вечером я заглянул в её испуганные глаза и впервые увидел все эти чувства, которых она так боялась, но мечтала испытать, я тут же понял, что в ней сокрыто намного больше, чем она привыкла показывать окружающим.

И я понял, что из-за неё потеряю голову.

Я сглотнул комок в горле и выключил воду. Выйдя из душа, схватил полотенце, обмотал его вокруг талии и подошёл к зеркалу над умывальником. Вытер конденсат и приблизился к нему, пытаясь увидеть себя со стороны.

Достаточно симпатичный. Достаточно сильный. Достаточно уважаемый. Достаточный парень. Я был чист, и никто не мог посмотреть на меня сверху вниз. Я выпрямился и напряг челюсть. К черту её. Почему меня вообще все это волнует?

Конечно, прошлой ночью у меня был лучший секс в моей жизни, и мне даже не понадобилось кончать. Но потом, во дворе, когда она посмотрела на меня как на грязного ублюдка, я впервые за долгое время почувствовал себя так, словно вернулся в свой дом. Нечистым. Незащищенным. И недостойным.

Я больше никому не позволял вызывать во мне это чувство. Никогда.

Я сорвал резинку с волос и, взяв щётку с комода, собрался уже выйти из комнаты, как вдруг грохнула музыка.

Какого черта?

Шагнув к окну, я дернул его вверх и выглянул наружу.

– Мы вчера уже играли в эту игру, помнишь? – проорал я Кэтрин, увидев её через открытые двери балкона. – И я выиграл!

Я с трудом мог различить её силуэт через ветви дерева. Она лихорадочно нажимала на кнопки стереосистемы.

– Я пытаюсь выключить это! Отвали! – завопила она, не поднимая глаз.

Я осторожно вылез через окно и стал пробираться по дереву, стараясь ступать легко и быстро, так как под моим весом толстые ветви поскрипывали, а листья осыпались. Добравшись до узенького балкончика Евы и перемахнув через поручень, я запрыгнул в комнату.

– Убирайся, – округлив глаза, Кэтрин с воинственным видом смотрела на меня. – Я сама могу справиться, Глеб.

Засунув руку за тумбу, я выдернул шнур из розетки, и наступила тишина. Мое сердце гулко билось в груди, а Кэтрин тяжело дышала, судя по тому, как вздымалась и опускалась её грудь. Не знаю, что в ней было такого, но моя кровь всегда вскипала, когда она оказывалась поблизости. Мне хотелось или крушить все вокруг, или трахать её до умопомрачения, и это пугало меня. Не второе пугало – первое. Рядом с ней во мне будто просыпалась агрессия, и я точно не знал, почему и стоит ли мне её опасаться.

Я выпрямился и убрал пряди распущенных волос с лица. По-прежнему сжимая в руке щетку, я смотрел на неё, а она – на меня. Её взгляд был насторожен, а рот немного приоткрыт, но она не выглядела разгневанной. Я не мог понять, о чем она размышляет.

Выпустив провод из рук, я выгнул бровь.

– Думай головой. В следующий раз просто вытащи вилку из сети.

Она скрестила руки на груди – под её просвечивающей белой кофточкой виднелся белый бикини-топ.

– Возможно, если бы ты не совал свой нос в чужие дела, я бы догадалась сама, – огрызнулась она, вздёрнув подбородок.

Я покачал головой, горько усмехнувшись.

– Это ты вчера совала свой нос в мои дела. А я просто хотел помочь, – сердито произнёс я, проведя щеткой по волосам.

– Поэтому вёл себя снисходительно и посоветовал мне думать головой? – парировала она. – Мне такая помощь не нужна, Глеб.

– Ага, – я подошёл к ней вплотную. – Я несколько лет пытался с тобой по-хорошему, а что в итоге? Последи за своим поведением, и я тогда сделаю то же самое.

– Тогда перестань смотреть на меня свысока! – закричала она.

– Вот именно! – прорычал я, отвернувшись.

Я снова рванул щеткой по волосам и перехватил их резинкой, собираясь лезть через балкон.

– Перестань, – простонала Кэтрин за моей спиной.

Я резко развернулся.

– Что?

– Ты.. – она сжала губы и провела руками по лицу. – Ты рвёшь свои волосы. Я не могу на это смотреть. Ты неправильно их расчёсываешь.

Я закатил глаза и отвернулся к балкону.

– Ага, я умею расчёсываться, мамочка.

– Сядь, – скомандовала она, и я услышал, как за моей спиной двигают мебель.

Снова повернувшись, я увидел, что она поставила в центр комнаты стул, и во рту у меня пересохло.

– Зачем? – спросил я почти шепотом.

Она встала позади стула. Её плечи казались расслабленными, а между кофточкой и джинсовыми шортами выглядывала полоска подтянутого живота. Мне хотелось прикоснуться к ней, хотелось провести весь день в кровати с ней вдвоём.

– Просто сядь, – она произнесла эти слова твёрдо, но терпеливо и кивнула. – Пожалуйста!

Я прищурился. Она же не собирается… Мои плечи ссутулились, глаза округлились. О черт, только не это.

Я покачал головой, ощущая бешеный ритм сердца.

«Сходи принеси ребёнку еды. Я побуду с ним».

Нет, нет, нет… Я так сильно стиснул зубы, что у меня заболела челюсть. Никто не должен притрагиваться к моим волосам. Никто.

– Глеб, если ты собираешься и дальше отращивать волосы, тебе надо правильно за ними ухаживать.

Она говорила мягко, а её взгляд излучал терпение.

Я уставился в пол, внезапно почувствовав себя пятилетним ребёнком.

– Я знаю, как за ними ухаживать.

Она вздохнула.

– Ну-ну. Покупая шампунь за двести рублей? – пошутила Кэтрин, не думая, что я почти не слышу её.

Как она, черт возьми, так быстро переключалась? Вот она злилась, а теперь хочет причесать меня,

Черт, колени вот-вот подогнутся. Желудок свело. У меня было такое же чувство, как и тогда, в отцовском доме, когда я лежал в постели и следил за тенями под дверью моей комнаты, гадая, войдёт ли кто-нибудь ко мне, смогу ли уснуть, потому что боялся закрывать глаза, и почему никто меня не укачает.

Кэтрин мне не подходила, и я сжал кулаки, напоминая себе об этом. Рядом с ней я терял ощущение безопасности.

– Нет.

Она слегка прищурилась, словно мой отказ сбил её с толку, и я разозлился на себя. Она мучила меня, издевалась надо мной, но в те редкие моменты, когда она становилась по-настоящему мила, я отталкивал её. Мне хотелось сесть. Хотелось, чтобы она прикоснулась ко мне, и, черт возьми, не хотелось уходить!

Кэтрин все ждала, и я снова сжал кулаки, испытывая желание по чему-нибудь ударить.

– Мне не нравится, когда трогают мои волосы, ясно? – объяснил я как можно искренне.

– Тогда почему ты не подстригаешь их? – спросила она.

– Потому что не люблю, когда их трогают, – повторил я. – В том числе парикмахеры. Я могу либо побриться налысо, либо отрастить волосы, поэтому выбрал второе.

А теперь ради всего святого перестань задавать вопросы.

Она снова прищурилась, задумавшись.

– Вчера ночью ты хотел, чтобы я тебе доверилась. Ты думал, это игра в одни ворота? – она похлопала по спинке стула обеими руками. – Твоя очередь, Глеб.

Я напрягся. Мне хотелось такой же близости, как была у моего брата и Адиля с их девчонками.

Я видел как Кирилл любит Еву. Как он улыбается ей вслед, даже когда она не смотрит на него. Как всегда ищет повод прикоснуться. Как, обнимая её, закрывает глаза с таким видом, словно нашёл спасательный плот посреди океана.

Я видел, как Адиль любит Джулию. Как не может оторвать от неё глаз. Как всякий раз, когда ему приходится куда-то отойти, с кем-то поговорить или принести выпить – да что угодно, он хватает её за руку и тащит за собой, словно она – продолжение его тела. Как он порой прерывается посреди разговора и вдруг целует её так, что у неё дух захватывает.

Кэтрин не сделает мне больно. Кэтрин не может причинить мне боль. Все под контролем. Я влиятельный. Достойный. Сильный.

Я выдохнул. Черт, ладно. Шагнул по направлению к стулу и скомандовал:

– Сними блузку.

Её брови взлетели вверх, и она положила руки на бёдра. Я подошёл к стулу и встал прямо перед ним. Если она хочет, чтобы я почувствовал себя уязвимым, тогда мне нужно на что-то отвлечься. Но я не думал, что она это сделает.

Она же скрестила руки, ухватилась за край блузки и сняла её через голову, оставшись в белом бикини с бретелькой через шею и вырезом в центре груди, обнажавшим красивую ложбинку.

– И распусти волосы, – я сохранял бесстрастное выражение лица, но мой голос стал ниже. Я ничего не мог с собой поделать. Она распустила свой пучок, и пряди её светлых волос рассыпались по плечам.

Десятитонный камень у меня в животе превратился в сильную эрекцию, и я тут же представил её сексуальное миниатюрное тело верхом на мне.

Недурно.

Я прочистил горло.

– Только давай побыстрее, ладно?

Кэтрин

Бесстыдная я девчонка. Абсолютно никакой гордости. Мне нужно запереться и не выходить, пока меня не перестанет бросать в жар при виде этого парня. Каждый раз одно и то же, черт возьми.

Он подхватил стул одной рукой и понёс его в ванную.

– Что ты делаешь? – спросила я, следуя за ним.

Он сел на стул лицом к зеркалу.

– Я должен видеть тебя.

Видеть меня? Чего он так боялся? Но я не задавала вопросов, зная, что он все равно не скажет.

Предложение причесать напугало его. Кроме того, во второй раз в жизни Глеб попятился от меня. Первый раз это случилось два года назад, когда я спросила его о татуировках.

Я встала у него за спиной, едва сдержав улыбку при виде его фигуры в маленькой ванной Евы, но, увидев в зеркале его настороженный взгляд, осеклась. У него был такой вид, словно он готов сорваться с места при малейшем намеке на опасность.

Я положила ладони на его обнаженные плечи, желая показать ему, что понимаю его беспокойство. Мне ведь тоже не нравилось, когда меня прихорашивали.

– А ты знаешь, что я намеренно провалила контрольную в старшем классе, чтобы ты со мной позанимался? – тихо произнесла я, пытаясь отвлечь его. Я осторожно сняла с его волос коричневую резинку.

Подняв глаза, снова поймала его взгляд. Он следил за мной как ястреб, тяжело дыша. Было очевидно, что ему все ещё не по себе.

– У нас был совмещённый урок математики, – произнесла я, положив резину и пропуская сквозь пальцы его роскошные волосы. – Ты занимался с детишками по утрам, а мне хотелось провести с тобой время, поэтому я завалила контрольную в надежде на то, что тебя попросят мне помочь.

Он откинулся на спинку стула, немного расслабившись, и на его губах заиграла легкая сексуальная улыбочка. Внутри у меня все затрепетало.

– Да, но это вышло мне боком, – нервно усмехнулась я, нанеся на его волосы немного средства для облегчения расчесывания. – Моя мать узнала об этом и организовала мне занятия с репетитором дома.

Я держала в руке его прохладные пряди, по очереди распыляя на них средство.

– Так что мой план провалился. Я целый месяц занималась по часу трижды в неделю из-за той контрольной, с которой запросто могла справиться. Ужасно глупо.

Я забрала у него из рук щётку и, подняв волосы над головой, начала осторожно расчёсывать их снизу вверх. Он ничего не говорил, и я была удивлена, что он никак не прокомментировал мой рассказ. Я думала, что Глеб будет злорадствовать по этому поводу.

– Ещё более неловким был мой первый поцелуй, – продолжала я. – Ага. Я думала, что поцеловалась с мальчиком, но оказалось, что это девочка. Очень похожая на мальчика. Это случилось на вечеринке, когда мне было четырнадцать… – болтала я, пытаясь занять его.

Возможно, мне удалось его успокоить.

Я немного побрызгала его прическу лаком для волос, чтобы закрепить результат, и снова положила руки ему на плечи, ожидая, пока он откроет глаза. Хотя я бы не стала возражать, если бы он сидел так весь день.

Глядя на него, я ощущала, как по коже бегают мурашки и сотни фейерверков рвутся в груди. Мы были рядом и не кричали друг на друга – редкий случай. Господи, как же он красив.

– Мне жаль, что я не была к тебе добрее в старших классах, – мой голос прозвучал хрипло. Он открыл глаза, и они как будто сверкнули в приглушённом свете ванной. – Каждое утро ты сидел на скамейке со своим айподом и смотрел на поле. Смотрел в никуда. Я все время гадала, что ты делаешь. О чем думаешь. Ты пугал меня.

– Почему? – спросил он спокойно. – Я бы никогда не обидел тебя, Кэтрин.

Я пожала плечами.

– Не знаю. Наверное, Андрей был более безопасным вариантом. Он бесил меня и задевал мои чувства, но глубоко меня все это не затрагивало.

Я никогда не плакала из-за Андрея. Я плакала из-за того, что про меня забыли, что проявили ко мне неуважение, унизили меня. Но когда он ушёл к другой девушке, мне не было больно. Его уход не стал для меня потерей. А Глеб…

Я опустила глаза.

– Когда я увидела тебя в первый раз, то поняла..

– Что поняла?

Я встретила его взгляд в отражении.

– Что ты – нечто большее.

Он сделал глубокий вдох, и в глазах у него полыхал огонь. Потом резко встал, оттолкнув стул. От неожиданности я отскочила назад и стала отступать к стене, глядя, как он надвигается на меня.

– Глеб.. – но не успела я продолжить фразу, как он обхватил мое лицо и поцеловал меня.

Бабочки закружились у меня в животе – сотни, тысячи бабочек. Я застонала, его язык соприкоснулся с моим, и жар, волной окатив мое тело, сосредоточился между ног.

Черт, как приятно.

Я целовала его, обвив шею руками, привстав на носочки и прильнув к нему всем телом. Он обнял меня за талию, а другой рукой обхватил мою задницу, покрепче прижав меня к себе.

Я почувствовала, как верх от купальника сползает с меня, и тогда поняла, что Глеб развязал верёвочки на шее и спине. Подняв руки, я попыталась поймать топ, но он перехватил его и швырнул на пол.

– Глеб, нет, – я обеспокоенно нахмурилась. – Елена скоро вернётся…

– Хочешь, чтобы я остановился? – оборвал меня он, подхватил за бёдра и прижал к стене. – Не выйдет.

Он взял мой сосок в рот, и я застонала, закатив глаза. Ох, черт. От всего, что он делал, меня буквально пронзало наслаждение, и я обхватила его ногами.

– Глеб, пожалуйста, – взмолилась я.

Я хотела его, но не была к этому готова.

– Пожалуйста что? – поддразнил он меня, обводя языком вокруг моего соска. От его жаркого дыхания меня пробирала дрожь.

– Пожалуйста, перестань, – выдохнула я, меньше всего желая этого.

Ещё.

– Перестать что? – спросил он, продолжая целовать мою грудь. – Вот это?

Он втянул мой сосок в рот целиком, быстро и с силой, а потом прихватил его зубами, все это время глядя на меня своими дьявольскими зелёными глазами. Я задыхалась, видя, как он посасывает и отпускает, целует и прикусывает мою грудь, отчего внизу у меня все пульсировало, и я начала тереться о него всем телом.

Он опустил меня чуть пониже и, прильнув к моим губам, обхватил меня покрепче и понёс в спальню, где положил на кровать и оторвался от моего рта. Я резко вдохнула, внезапно ощутив холод. Он навис надо мной, глядя мне в глаза. Затем провёл тыльной стороной ладони по моей щеке, по шее и ниже. Тепло от его руки разливалось по моему телу. Меня охватила дрожь, когда его рука, миновав живот, проникла в мои шортики. Его палец скользнул в меня, и я выгнула спину и застонала.

Глеб закрыл глаза с таким видом, словно упивался ощущениями.

– Черт возьми, – выругался он, оскалив зубы.

Склонившись надо мной, он прихватил мою нижнюю губу зубами, а сам в это время расстёгивал мои шорты.

Комментарий к

О. Мой. Бог!!!

========== Часть 11 ==========

– Глеб, – выдохнула я. – Мне нужно, чтобы ты остановился. Но я не хочу, чтобы ты останавливался… – я рассмеялась. – Но..

В голове у меня была каша. Тело знало, что ему нужно. Я сгорала от желания. Но не хотела романа на одну ночь и была напугана.

Вдруг я ему не понравлюсь.

Он прижался ко мне лбом.

– Тише. Я не собираюсь заниматься с тобой сексом. Я ни на что не претендую. Пока что. Просто хочу увидеть тебя.

Он помешкал пару мгновений, глядя мне в глаза, а потом пропустил пальцы в петли шортов и снял их вместе с низом от купальника.

Я ощущала прохладу между ног и его взгляд – на каждом сантиметре моей кожи. Подскочив, обхватила его лицо и стала целовать. Но он был слишком умён, чтобы попасться на эту уловку.

– Я хочу посмотреть на тебя, – прошептал он между поцелуями, медленно укладывая меня обратно на спину. – Тебе со мной спокойно?

Я посмотрела на него и тут же поняла, что не доверяю ему. На сто процентов не доверяю.

Но я знала и то, что он не станет надо мной смеяться. Он считал меня симпатичной. А ещё всегда смотрел в глаза, когда говорил со мной.

Так что я кивнула.

– Твоей матери здесь нет, Кэтрин, – произнёс он задумчиво, не сводя с меня взгляда. Я сжала простынь в кулаке. – Кирилл видит Еву такой, – продолжал он. – Адиль видит такой Джулию. А я бы не задумываясь отказался от любой девушки, которые были у меня за все эти годы, только чтобы увидеть тебя вот такой, прекрасной.

Я облизнула губы, тяжело дыша, глядя на него, пытаясь оставаться спокойной. Я была не уверена, стоит ли мне показывать ему, как сильно меня тронули его слова.

Все ещё удерживая мой взгляд, он встал и отошёл назад. Я только успела задуматься, что он делает, как он уже включил на айподе песню.

Я немного расслабилась. Музыка помогала мне в этом, заглушая мысли.

Глеб повернулся и посмотрел на меня.

– Я хочу поцеловать тебя там, Кэтрин.

Началась барабанная партия, и все мое тело напряглось, а сердце колотилось, отдаваясь в ушах. Я была готова. Улыбнувшись, я сперва села, а затем встала с кровати, тихо сказав:

– В моей фантазии я стояла.

Подойдя к нему, я обвила его руками за шею и прижалась своим обнаженным телом. Он вздрогнул, когда мой язык скользнул ему в рот. Он пах летом.

– Ты так приятно пахнешь, – произнесла я шепотом. – Хочу чувствовать тебя везде, Глеб.

Я прикусила его нижнюю губу, поцеловала его, а потом снова стала покусывать. Скользнула рукой по его бедру, погладила выпуклость в его штанах. Черт, я не знала, что делаю и как далеко хочу зайти, но в этом вся суть – не думать ни о чем. И это было чудесно.

В руках покалывало от желания прикасаться к нему. Мне хотелось исследовать его ртом так же сильно, как ему – меня. Мои соски отвердели, а между ног, там, где о меня терлась ткань его штанов, разливался жар.

– Какой же ты маленький засранец, – сказала я с улыбкой.

И тут началось.

Глеб оторвался от моих губ и резко прижал меня к своему твёрдому члену.

– Чувствуешь это? – с угрозой спросил он, касаясь лбом моего лба. – Черт, не подстегивай меня, Кэтрин, иначе твоё спокойствие быстро закончится.

И с этими словами он схватил меня за руку и быстро потащил обратно к кровати, что я и ахнуть не успела. По инерции я упала на сложенное в изголовье черно-серое покрывало и, лежа на спине, попыталась отползти ещё дальше от Глеба. Вероятно, вид у меня был как у краба, уползающего от большой и злой акулы. Глеб встал у кровати, схватил меня за лодыжку и подтащил к самому краю.

– Глеб! – вскрикнула я. Но было уже слишком поздно.

Он положил обе руки мне на талию, а потом опустился ниже и провёл языком между ног.

Я перестала дышать.

– Черт, я знал, что ты хороша на вкус, – произнёс он.

Я могла лишь смотреть, как он медленно-медленно вылизывает все мои складочки, вверх, до самого клитора, и вниз, ко входу во влагалище. Вверх-вниз, вверх и – медленно – вниз. Я ощущала пульсацию в клиторе, внутри у меня все сжималось – так мучительно медленно он двигался вверх-вниз, пробуя меня на вкус, и не выдержав, я вскрикнула, ударив ладонью по бедру.

– Глеб, – всхлипнула я, почувствовав, как по щеке катится слезинка.

Расслабив ноги, я развела их шире и откинула голову на подушку, а он ускорился.

В животе было тепло, словно меня поливали горячей водой. Я выгнула спину и простонала:

– Не останавливайся.

Он прикусил мой клитор зубами, и я буквально подпрыгнула на кровати, схватив его за волосы. Кровь пульсировала во всем теле. И я подняла руку и начала массировать грудь.

– Черт, Кэтрин, – прорычал Глеб, и, посмотрев вниз, я увидела, что он наблюдает за мной. – Продолжай, – приказал он.

И я послушалась.

Я медленно поглаживала грудь, наслаждаясь своим телом и тем, что он смотрит на меня. Все волоски на коже встали дыбом, щеки покраснели, а на губах играла лёгкая улыбка. Боже, я чувствовала себя такой живой.

А потом он обхватил мой клитор ртом и начал посасывать его.

– О, – выкрикнула я, испытав новый прилив желания. – Глеб, не останавливайся. Как же хорошо.

Сжав рукой грудь, я двигала бёдрами ему навстречу, другой рукой удерживая его голову. У Глеба был такой вид, словно он вкушал какой-то фрукт. Он нежно оттягивал зубами мою плоть, а потом снова посасывал клитор. Мое дыхание стало прерывистым.

– Детка, тебе не стоило подпускать меня к себе, – выдохнул он. – Я приду к тебе сегодня вечером. И завтра. Приду в школу. Черт, я заставлю тебя сесть передо мной на обеденный стол и развести ноги, чтобы я мог есть тебя.

Меня накрыло новой волной желания, когда я представила, как он сидит на стуле с высокой спинкой перед длинным столом в столовой, а я сижу перед ним, расставив ноги.

Твою мать.

Я облизнула пересохшие губы.

– Я тоже хочу попробовать тебя на вкус.

И в этот момент он погрузил язык в мое влагалище, и я снова подскочила на постели, запрокинув голову назад.

– Глеб, черт тебя возьми! – закричала я, извиваясь под его натиском. – Я больше не могу!

– Кэтрин! – я услышала, как кто-то где-то позвал меня по имени, но мне было все равно.

Схватив Глеба за волосы, я держала его голову прижатой к себе, глядя на свои набухшие соски, на то, как подпрыгивает моя грудь при каждом движении. Он погружал язык внутрь меня, отчего в моем лоне все сокращалось. Мне нужно больше. Мне нужен он.

Он ласкал клитор, а потом просунул в меня палец. Задыхаясь, я начала насаживаться на его руку, и мне было, черт возьми, плевать на то, что я распущенная, бесстыдная, как и на то, что Глеб даже не мой парень.

– Глеб, – простонала я. – О господи.

– Глеб! – повторил кто-то. – Кэтрин, ты в порядке?

Мои глаза резко распахнулись, а лицо залилось краской.

– Ох, черт, – прошептала я, глядя в смеющиеся глаза Глеба.

– Кэтрин! – снова позвала Елена – она стояла за запертой дверью спальни.

– Давай. Пусть услышит, как сильно тебе это нравится.

Его палец снова и снова погружался в меня. Мне было так хорошо, я балансировала где-то на грани. Его язык неутомимо двигался у меня между ног, он лизал меня и посасывал.

– Ах, – выдохнула я. – О боже!

И тут же кончила, ощутив внизу живота нечто похожее на взрыв, схватившись за свернутое под моей головой покрывало. Я вжалась в его рот, тяжело дыша и двигая бёдрами навстречу его руке. Мне нужно было все, все до капли.

Ещё. Сглотнув, я посмотрела на него затуманенным взглядом. Мне хотелось ещё.

– Кэтрин! – ручка двери дёрнулась, и я схватила с постели футболку, в которой обычно спала.

Сев, надела её, а Глеб встал на колени между моих ног, обхватил мое лицо руками и поцеловал. Медленно и нежно. Оторвавшись от моих губ, он прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза. Его брови сдвинулись, и у него был такой вид, словно ему грустно или он думает о чем-то очень важном.

Потом он отстранился, покачал головой и со вздохом прошептал:

– Черт.

– Что? – тихо спросила я, внезапно почувствовав себя так, словно я в чем-то виновата.

– Ничего, – выдохнул он, проведя рукой по волосам. – Я просто.. – он помедлил, отвёл взгляд, а потом снова посмотрел на меня. – Просто я никогда не думал, что реальность может оказаться в точности такой же, как фантазия. Понимаешь?

Он еле заметно улыбнулся.

– Надеюсь, ты любишь летние забавы, Кэтрин. Потому что все только начинается.

Он поднялся, отпер дверь спальни и прошёл мимо Елены, которая в недоумении застыла на месте.

Летние забавы? Озорная улыбка заиграла у меня на губах. Значит, он думает, что дело в шляпе.

Я едва не фыркнула вслух.

========== Часть 12 ==========

Глеб

Я сбросил с автомобиля тряпьё и поднял знак Данилу, чтобы он помог мне с колесом. Тот подкатил его, и мы стали поднимать колесо на ось.

Всего пару часов назад, когда я ушёл от Кэтрин, мой дом наводнился людьми. Мы готовились к сегодняшним гонкам.

Все были здесь, головы под капотами, но моя по-прежнему была занята её прелестями.

Черт.

Я сделал музыку погромче. Я провёл рукой по волосам над ухом, где она заплела мне косички, и улыбнулся, вспомнив, как она причёсывала меня. Её руки не задерживались надолго. Она делала все ненавязчиво и осторожно. А когда коснулась моей руки, как бы говоря, что все понимает и не ждёт от меня объяснений, я закрыл глаза, и мне стало спокойнее. Я терпеть не мог, когда меня трогали, но её прикосновения мне нравились, и я бы с радостью снова доверился ей.

Сегодня она проявила заботу обо мне.

А что сделал я? Я раздвинул ей ноги и вылизал её так, словно она какая-нибудь шлюшка.

Я так и не сводил её на свидание, не пригласил на ужин или чёртову прогулку в парке. Не сделал ничего, чего обычно хотят девчонки. Последнюю пару недель я ссорился с ней, угрожал ей и пытался получить доступ к её телу всякий раз, когда мы оставались наедине. Я давил на неё, удерживал её силой, орал.

Я вёл себя как самый настоящий кретин.

К черту. Капля пота скатилась у меня по виску. Вокруг кружили мухи. Мне захотелось сделать музыку ещё громче. Заглушить все эти мысли.

Я не собирался затягивать все это надолго, не собирался ждать, пока она оттолкнёт меня, осознав, какую совершила ошибку. Но каждый раз, когда я думал, что смогу от неё отдалиться, меня влекли к ней её сопротивление и борьба.

– Черт! – рявкнул Данил, упавший на землю вместе с колесом. Я и не заметил, как выпустил его из рук.

Схватив в кулак волосы на макушке, я развернулся и изо всех сил пнул ногой шкафчик с инструментами, так что тот отшатнулся и врезался в стену. Инструменты загремели внутри, некоторые ящики повылетали.

– Хм, – протянул Данил. – Не принимай так близко к сердцу.

Повернувшись к нему и увидев его озадаченное лицо, я нервно усмехнулся.

– Прости. У меня голова забита, чувак.

– С каких пор? – пробубнил он, наклонившись, чтобы снова поднять колесо. – Ты сейчас напомнил мне Кирилла.

– Ага, – проворчал я, тоже наклонившись за колесом. – И что в этом такого?

Данил поднял тяжёлое колесо, стиснув зубы.

– Ничего, если ураган – это ты, – пошутил он. – Пострадает-то все вокруг.

Окей. Веский аргумент.

У меня в кармане завибрировал телефон. Я надел колесо на ось и, выдохнув, посмотрел на экран. Кирилл.

Я провёл ладонью по лицу.

Чудесно.

– Что? – рявкнул я в трубку, зная, что брат будет снова допекать меня этим проклятым запретительным ордером.