Текст книги "Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! (СИ)"

Автор книги: Эмили Гунн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25. После бала

Глава 25. После бала

И эта улыбка взорвала зал не хуже фейерверка.

Дамы – с прикушенной губой, вельможи – с едва заметным вздохом облегчения.

Потому как мужчины словно мысленно говорили:

«Ну, если уж наша загадочная белошвейка не со мной, то хотя бы можно объяснить это тем, что она с НИМ!» .

Ведь в этом мире сильный признаёт лишь силу. И этот закон права оправдывает всё.

Черный дракон же, словно утверждая свой выбор окончательно, слегка притянул меня ближе в повороте, и весь мир стал тише.

Мне казалось, что мы двигаемся уже не под музыку, а под биение его сердца – ровное, тяжёлое, как удары барабанов в старинных походах.

Только когда Игнатрион повел меня к столику с напитками после танца, я едва не споткнулась об острый взгляд Жоржеты.

Ее лицо знатно перекосилось, будто ей в рот положили горсть ядовитых ягод.

Хотя, может статься, бешеная Жожо просто подавилась собственной желчью!

Злость, зависть, возмущение, обида, шок – всё во взоре Жоржетты было намешано так, что гости предпочитали обходить ее стороной. Слишком уж отчаянно ее глаза метали кадр за кадром сцену моего уничтожения.

А в противовес моей злопыхательнице на противоположной стороне зала герцогиня де Леверан хитро улыбалась, кивая собственным мыслям. Как и следовало хозяйке бала, у которой всё пошло по плану.

В её взгляде читалось:

«Наконец-то мой бал затмит все самые модные водевили, что идут сейчас на помостках!»

Потому что эксцентричная герцогиня знала: этот вечер не забудет никто.

Позже, когда танцы стихли, а магические салюты устало вспыхивали на заднем дворе герцогини, Игнатрион галантно подсадил меня в карету с Черным гербом.

Экипаж мерно покатился по булыжной мостовой и остановился только лишь у дверей моего ателье.

Я уже взялась за ручку каретной дверцы, но горячая ладонь дракона легла поверх моей. Жест мягкий, но не терпящий возражений.

Дверь осталась закрытой.

Игнатрион чуть наклонился, и весь воздух внутри роскошного экипажа стал плотным и теплым, как перед грозой.

Его глаза… нет, они не смотрели – они клеймили раскаленным желанием, будто хотели выжечь в моей душе своё имя.

Я успела вдохнуть – и тут он оказался ближе. Вторая рука, властно охватившая талию, впечатала меня в его гранитный торс, и расстояние между нами исчезло, как строчка, вычеркнутая из книги.

Колени предательски дрогнули, хотя я всё ещё сидела. И я обмякла, не в силах отвести взгляд от его приближающихся губ.

Поцелуй опалил требовательной, захватнической волной, что подхватила и унесла меня в пучину неги, не спрашивая, умею ли я плавать.

Сердце сорвалось с места, мысли исчезли, остался только вкус его огнедышащей страсти.

Руки мужчины без промедления принялись атаковать мое пылающее томлением тело. Опомниться не успела, а лиф уже был содран вниз, чтобы открыть доступ умелым пальцам.

Они собственнически задевали горошинки моей вздымающейся груди, комфортно устроившейся в горячей мужской ладони.

А вторая рука уже рыскала под моими воздушными юбками в поисках другой вершинки женской капитуляции.

И нашла же! Даже многочисленные сборки юбки-комбинации ему не помешали. А уже через жгучее мгновение стона их бесстыдно оросило моей позорной влагой.

Ведь умелые, чуть шероховатые пальцы мужчины преступно ловко справились со всеми препятствиями. Запросто сдвинули резинку трусиков и взялись медленно и горячо поглаживать предательский бугорочек.

Пришлось вцепиться в могучие плечи моего изощренного и страстного мучителя, чтобы не потеряться в цунами удовольствия, затопившего меня с головой.

Но мой вскрик блаженства не заставил себя ждать. И уже скоро я билась в сладчайшем наслаждении, доведенная до фейерверков перед глазами.

Логично было ожидать мощного продолжения, но…

Игнатрион отстранился первым. И сразу стало…

– Это нечестно! – вырвалось у меня.

Но меня можно понять. Я находилась в крайне одурманенном эмоциями состоянии!

Дракон издал хриплый смешок и заботливо заправил прядь мне за ушко.

– По отношению ко мне, разве что, – посаженным голосом резонно заметил дракон.

Ведь я как раз таки свою порцию радости получила. Да еще как!

– Уверен, сегодня я наконец сделал «так, как точно умею», – подмигнул Игнатрион одним из своих колдовских омутов, намекая на моё голодное требование в день плескания в его ванне. – Спокойной ночи, моя Марго, – произнес он, завершив свою речь беглым поцелуем, сорванным с моих опухших губ.

– Спокойной?.. – выдохнула я, не будучи уверенной, что отныне это слово вообще можно использовать в контексте моей жизни.

Но дверь открылась, и я шагнула в ночь, унося в себе это мгновение, как тайный ожог.

* * *

Неделя пролетела, словно миг между шепотом слухов и стуком маховика швейной машинки.

Тот Летний бал, что прошёл с четверть месяца назад, оказался тем ещё переворотом! Что, впрочем, было вполне предсказуемо.

Репутация моя с тех самых пор – почти как грудь молодящейся дамы в новом корсете:

Подтянута, отшлифована и держит форму!

Клиентура – сплошь золотые кошельки на изящных цепочках.

Лавка цветёт, как магический сад на удобренной почве сплетен.

Да, слухи о том, что я любовница Инквизитора, распустились, как плотоядные лилии у ворот цитадели.

Но, признаться, мне глубоко фиолетово! Ведь пока эти языки шипят, мои изделия продаются на ура!

Ну-у-у… Может, и не фиолетово, а так – бледно-лилово…

И ладно, если бы эти сплетни были бы правдой!

Так нет же.

Между мной и Игнатрионом и было-то всего лишь одно лобызание губ.

Кхм, это если произошедшее в его ванне продолжать считать сном.

Но как бы там ни было, ничьей любовницей я становиться не собираюсь. И по-прежнему держу оборону. Даже перед таким шикарным ловеласом, как Черный Игнатрион.

Однако, увы, силу клеветы нельзя было неодоценивать…

И я отчетливо это осознала сегодня, возвращаясь из салона «Лунная Нить».

То есть из того модного местечка, где дамы одновременно делают укладку и точат языки о чужие судьбы.

Да с таким энтузиазмом, что «салон» давно уже можно было переименовать в «Передовой новостной канал!»

Только это всё весело и щекочет азарт, если в центре события не ты сама.

А я, к сожалению, угодила там сегодня в конкретный такой эпицентр.

Как вошла, почувствовала на себе такие взгляды, будто вместо локонов у меня на голове поселилось гнездо змей Медузы Горгоны!

А стоило моей мягкой точке соприкоснуться со стулом, как дамское сборище зашелестело обменом мнений.

И тут уж только посетовать оставалось, что перешептывание злоязычниц не перекрывал гул фена.

Вместо последнего в мире Драконов использовали ветер пустыни, пойманный в огромную морскую ракушку. Из этой спиралевидной раковины горячий воздух и выпускался сейчас на мои пряди. Причем почти бесшумными дуновениями. Если, конечно, не считать шум волн и шорох песка, которые хочешь-не хочешь забивались в такие «фены».

Так вот, сплетни обо мне лились многоголосым водопадом, обходя все старания моей парикмахерши.

– Говорят, – шептала одна посетительница, – что фея Линни после бала уже не Линни. И здесь не обошлось без крылышек, нашитых на ее платье небезызвестной белошвейкой!

– А кто она, если не Линни? – понизив голос, поинтересовалась вторая лерда.

– В нее вселилась иномирская душа, – совсем уж еле слышно ответил третий голосок.

И зал тихо ахнул.

– Какая-то тварь из другого мира обосновалась в теле бедняжки Линни?! – охнула еще одна мадам. – Но как такое возможно??

– Очень даже просто, – фыркнул пожилой голос. – Мой покойный супруг служил писарем в Инквизиторской канцелярии. Так вот он часто рассказывал жуткие истории о вероломных… как же их называют-то… сейчас припомню. Ах, точно! Попадоськах. Самках из чужих миров, что приходят развращать наших мужчин!

И в зеркало я увидела, как многозначительно подняла она палец. Точно ей доверили все тайны мироздания!

– Может, попаданках? – подсказал кто-то из ее подруг.

– Ой, простите. Верно. ПОПА-данка, – выдала эта порядочная… мегера! – Их даже прозвали очень красноречиво!

– Немыслимо! – воскликнула третья. – И при чём тут портниха Марго?

– А при том, что платье Линни шила она, – заговорщически зашептала еще одна всезнайка. – И поговаривают, что в корсет было вплетено заклятие! Вот наряд и вытянул душу несчастной Линни из тела. И вместо нее подсадил в фею пришлую злыдню!

– А где теперь настоящая Линни?

– Надеюсь, в вечном астрале, – горестно выдолнул кто-то.

И хором:

– Бедняжка!!!

– Ну, если Марго и вправду ведьма… – и тут пошёл тот самый шёпот, где слово «ведьма» звучит так, что в нём чувствуется и зависть, и страх, и неприличное любопытство.

Я сидела в кресле, притворяясь, что рассматриваю инкрустированные гребни для волос.

Но уши у меня работали как у моего Мшастика, когда он слышит, как газета шуршит объявлением о распродаже.

К нему, моему незаменимому мочалу – я и понеслась, не чувствуя ног, как только моя прическа была готова к свиданию.

Сегодня Игнатрион пригласил меня на ужин тет-а-тет. И я допускала, что разговор пойдет о новом этапе наших отношений.

Так что помимо красивой укладки, мне еще надо было успеть влезть в своё умопомрачительное платье.

Глава 26

Глава 26

Влетев в лавку, я все сплетни нараспев пересказала Мшастику.

Он вальяжно улёгся на прилавок и небрежно помахал хвостом.

Как будто я принесла ему новости уровня «в соседнем квартале открыли лавку, торгующую заплесневелыми булочками»!

– Понимаешь, – говорю, – теперь все считают меня его содержанкой!

Мшастик зевнул, но усы дрогнули – значит, слушает.

– Тебе все равно?! – гаркнула я так, что ленты со стола разлетелись пестрым фонтаном.

– Я говорил тебе держаться от дракош подальше, – лениво потянулся Мшастик. – Хотела питомца, завела бы… мышь! На кой тебе чешуйчатые самцы сдались? Вот теперь расхлебывай!

– Да не в драконе дело, – отчаянно протянула я, плюхнувшись на стул. – Они думают, что я его соблазнила, чтобы Игнатрион прикрывал мою… как они там сказали? Преступную деятельность!

На последней фразе Мшастик напряг каждую петельку своего вязаного тела и приподнял ушко.

– Чего-чего?? – навострился он.

Ага, осенило наконец, что проблема не в запачканности моей репутации.

– Все болтают, что я не просто любовница инквизитора! – захлебнулась я новым судорожным вдохом. – Теперь я, по их мнению, ещё и душегубка с портновыми ножницами! А что, удобно – вырезала душу, вставила новую и шей себе дальше…

– Согласен, звучит скверно, – скривился Мшастик.

– И ведь Игнатрион… может в это поверить! – продолжила я, заламывая руки. – Особенно, если вспомнить, как я с ним «случайно» познакомилась. Всё же одно к одному, улавливаешь, Жуфлешка! Я оказалась в его ванне, очаровала, едва ли не охомутала…

Мшастый Жуфле усмехнулся, но вышло безрадостно.

– Да-да, усек я уже, – отозвался он. – И из-под ареста Черный дракон тебя вызволил, и торговые запреты с лавки снял. Как тут не поверить, что ты специально вокруг него крупом крутила? И… в общем, картинка-то у них сложилась добротная, – протянул Мшастик, насупившись.

Я села за прилавок, уперев подбородок в ладони и прикрыв глаза.

– Интересно, что Игнатрион решит, когда до него все эти слухи дойдут? Придёт выяснять или сначала устроит допрос с пристрастием? – прикусила я губу, встревоженно глянув на Мшастика. – Хотя… может, вообще молча исчезнет. А потом я внезапно узнаю, что меня уже записали в список тех, кого сжигают без суда.

– Так, повтори ещё раз, – Мшастик уселся на прилавок, подогнув лапки и изображая следователя. – Ты, значит, просто сидела в кресле в этом своём домике прикрас под названием «Лунная нить», да?

– Салон прекрасных преображений, – поправила я, вытаскивая из пакета баночку с помадой и на ходу подкрашивая губы. Я опаздывала. С минуты на минуту за мной прибудет карета, посланная Игнатрионом. – И да, сидела. Мне волосы в семь кос убирали.

– А они? Баб… барышни эти?

– А они… шептались, – я прикусила губу, вспомнив, как парикмахерша с лиловой прядью и клиентка с носом – острым, как кинжал, обсуждали «бедняжку фею, в которую вселилась какая-то бездушная попаданка». – И что, мол, платье для бала явно колдовское. С моими инициалами в каждом стежке, надо полагать.

– И кто там самая ядовитая была? – прищурился Мшастик. – Может, взяться за нее?

И мурлыкнул так, будто как обычно подсказывал: «Ну так придумай, как перевернуть всё в свою пользу».

И, знаете, мысль была здравая. Ведь если уж меня сделали ведьмой, грех не воспользоваться этой репутацией.

Но вот Игнатрион…

– Да все! – сморщилась я. – Даже девушка, что мне кофе принесла, смотрела так, словно я могу взглядом ее в нем прокипятить!

Я встала.

Снова села.

Поерзала на стуле и закинула ногу на ногу.

– Ты только вникни, Жуфле-е-е, – протянула я, – сегодня вечером я иду с ним на ужин. И… если Игнатриону уже поручили расследование… он… он… Как считаешь, скажет он? Или будет смотреть на меня своими цепкими глазами и выискивать «признание» между блюдами?

– Как знать, – философски намотал Мшастик Жуфле на палец свою веревочку, словно ус. – Если Игнатрион не станет аплодировать стоя, выслушав твои аргументы, я лично перегрызу ему манжеты, – буркнул он.

Я усмехнулась и потрепала его за ухо.

Мы помолчали.

Спустя минуту я тряхнула головой, поднялась и тоскливо поплелась в спальню, чтобы принарядиться.

В процессе поймала себя на том, что раз двадцать проверила в зеркало, не слишком ли я выгляжу… ну… как женщина, которая «зачаровала инквизитора ради прикрытия»?

– Ладно, не скучай тут один, – сказала я Мшастику, поправляя перчатки и глядя, как мой фамильяр критически щурится на блеск моего платья.

– Марго! – окликнул он меня у выхода.

– Мм?

– Ты же купалась вчера, а не сегодня? – задал он странный вопрос.

Хотя для мочалки, вероятно, самый характерный. Однако ж…

– Вчера, – ответила я.

И испугалась, что магические средства гигиены перестали держать чистоту плоти в течение срока, указанного на упаковке.

– Вот и хорошо, – еще более необъяснимой фразой проводил меня Мшастик. – Хорошо, что не мылась!

«Хм, может, он рассчитывает, что дракон побрезгует мной?» – нашла я относительно логичное объяснение реплике Мшастика.

С тем и выскользнула за дверь. Села в прибывший за мной экипаж с Черным гербом и укатила на свидание с пагубным кавалером.

* * *

Пруд у особняка Игнатриона сиял серебром, как будто кто-то щедро рассыпал по поверхности воды лунную пыль.

Озерные лилии спали, склонив белые головки. Стрекозы, похожие на живые драгоценности, кружили над гладью. Лёгкий ветер доносил аромат ночных цветов, и даже мерцающие вдоль дорожки фонари казались слегка смущёнными оттого, что стали свидетелями чего-то очень личного.

А я шла к беседке в новом платье.

Не только же фей лишать душка своими изделиями, верно?

В своём ателье я имею полное право и для себя сшить колдовской наряд!

На мне платье цвета глубокого заката. Мягкий перелив ткани струится по фигуре, как предсумеречная тень.

Игнатрион заметил меня сразу.

Взгляд дракона почернел, стал горячим, как поверхность утреннего кофе.

Он поймал меня в костры своего внимания и, притянул к себе. Будто пальцами, замкнувшимися на крыльях мотылька, спешащего к свету.

Его темный, полыхающий бездной взор осматривал меня сантиметр за сантиметром. Медленно, с жадностью, от которой внутри бурлило и плавилось.

– Ты сегодня опасно хороша, Марр-рго, – вибрирующий баритон накрыл меня щекочущимся коконом.

Дракон отодвинул для меня стул, и я мягко улыбнулась.

– Это же свидание с пугающим инквизитором, – напомнила я, садясь. – И я предпочла соответствовать случаю.

Он не торопился занять место напротив. И на миг мне почудилось, что вся эта галантность сейчас рухнет. А дракон просто протянет руку, привлечет меня к себе – и плевать на этикет!

Но… он сдержался. Чуть отвёл глаза, и в этом мелком движении промелькнуло что-то непривычно прохладное.

Нам подали закуски.

Мы говорили о пустяках: о погоде, о новых поставках тканей, о том, как в лавке сдружились две клиентки, которые десять лет друг друга не переносили.

Он слушал, улыбался, отвечал шуткой на шутку. Но иногда – ох, иногда – его взгляд становился острым, почти прицельным.

Словно инквизитор в привычной манере сканировал меня насквозь. Считывал все заплатки, которыми я абстрактные «дыры» в своем облике прикрыла. Причем и внутренние, и наружные.

– Да, Летний бал стал сенсацией! – начал он после глотка прохладительного напитка. – Марго… а помнишь ту фею на балу? Лидд и, кажется.

Я поставила бокал.

Он меня за дуру держит?

Специально исковеркал имя Линни, чтобы вызнать, помню ли я свою так называемую жертву?!

Считает, я выдала бы себя так просто, будь я преступницей? Трижды ХА!

– Ты ошибся, инквизитор, – без лишнего смущения указала я на его ошибку. – В ее имени удвоенная «н». А не буква «д». Если ты про ту, что потеряла душу, разумеется. И, боюсь, да. Такие истории запоминаются и разносятся бездельниками.

Игнатрион взял паузу. Короткую. Чтобы успеть переварить мой прямолинейный выпад.

«Осторожнее, дракоша! Не подавись», – отпадной ехидной улыбнулась я.

В моем арсенале еще много демотивирующей прямоты!

– Вот именно, – голос дракона стал еще мягче, но в эту мягкость парадоксальным образом вплелся металл. – Это ведь ты сшила ей платье?

– Я, – безмятежно отправила в рот кусочек сыра. – Как и половине зала. Ты пригласил меня сюда, чтобы допросить при полной Луне? Не знала, что дознаватели подвержены приступам романтики!

– Зачем же так резко реагировать? – гортанно хохотнул дракон. – Может, мне просто любопытно, как ты ко всему этому отнеслась. И как объяснила себе оборот феи?

– Увы, я расстрою тебя и твоё казённоелюбопытство , Игнатрион. Я завершаю пошив и не отслеживаю, кто в кого потом превращается, – продолжила я трапезу, отчаянно заедая стресс от его недоверия.

Игнатрион усмехнулся, но усмешка вышла… придирчивой.

– Знаешь уже, что о тебе говорят? – спросил он так, будто сам не придает этим слухам значения.

– Что я коварная соблазнительница, оплетающая мужчин шелковыми нитями? Слышала, – кивнула я. – Передай солонку, пожалуйста. Твой повар не умеет любить.

Игнатрион дернул вверх левую бровь.

– У этого замечания есть подтекст? – безошибочно разгадал он мой намек.

– Да, – уняв дрожь, постаралась я звучать ровно. – Такой, что иногда непроизвольные действия людей говорят об их душе больше, чем явные признаки. Например, влюбленный повар часто пересаливает еду. Так говорят. И эта забывчивость сообщает о его чувствах гораздо больше, чем кольцо на безымянном пальце.

– Хочешь сказать, прозрачные улики – порой обычная подстава? – понимающе хмыкнул инквизитор. – А язык тела куда более искренний свидетель?

И его пристальный взгляд замигал порочным светом.

Да уж, дракон-то точно помнил, как в его ванне язык моего тела оказался гораздо болтливее, чем я сама!

Это-то и обидно. Кто-кто, а Игнатрион должен был бы знать, какая я искренняя натура.

И ему точно не следовало вести допрос окольными путями. Это меня только оскорбило. И ничего более.

– Хочешь, чтобы я верил тебе по умолчанию? – кивнул вдруг дракон, завершив наблюдение за моими яростными попытками поймать оливку из листьев салата. – Хорошо. Тогда задам вопрос прямо, как и следовало изначально.

Я уже хотела огрызнуться, что с прямолинейностью он безвозвратно опоздал. Но любопытство пересилило.

Послушаем, насколько искренним может быть инквизитор с предполагаемой ведьмой.

– Был ли у кого-либо доступ к платью, созданному в твоем ателье? Помимо тебя самой, Марго, – уточнил Игнатрион. – Кто-нибудь мог бы в обход тебя вшить в тот наряд зловредное заклинание?

– Нет, – не задумываясь, ответила я.

И сделала это с невозмутимой уверенностью человека, знающего, что его оболгали.

– Никто не мог войти в мою лавку и испортить платье феи проклятиями, – с вызовом впилась я в его серые глаза. – Ты же сам подарил мне защитный амулет. И знаешь наверняка, что наряд Линни целиком и полностью моих рук дело. Еще вопросы?

Его пальцы чуть сжали ножку бокала.

– Я просто пытаюсь понять, Марго, – примирительно проговорил Игнатрион, – насколько глубоко ты в этой истории.

– Нет, Игнатрион, – грустно улыбнулась я. – Ты пытаешься прощупать, в насколько роковой женщине так глубоко увяз ты сам!

Он дернулся как он удара.

Глаза с серебристым блеском поволокло мраком. А воздух между нами уплотнился, предвещая грозу.

– И насколько же моя избранница ядовита? – он улыбнулся краем губ.

Но серебристый взор так и продолжил колоть прохладой тьмы.

– А этого ты не узнаешь, пока не попробуешь, – понизила я голос до интимного шепота.

И для усиления эффекта я отправила в рот сочную ягодку квасограда, снятую с вершинки принесенного нам десерта.

Не собиралась облегчать Игнатриону решение.

Если он колеблется в отношении меня, значит, уже поверил кому-то больше, чем мне.

Так что оправдания только слабость мою покажут. И усугубят его подозрительность.

Потом еще обвинит меня в том, что я всячески склоняла его поверить мне.

Нет уж. Пусть выбирает сам между профессиональной бдительностью и чувствами!

И тогда решение Игнатриона будет целиком и полностью его решением! Без искажений и погрешностей.

– Коварная ты лерда, Марго! – с легким раздражением, которое явно было перебито тонной восхищения, воскликнул дракон.

– А то! Подозреваемые в ведьмовстве, они такие, – чуть не показала я язык опешившему вконец инквизитору.