Текст книги "Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! (СИ)"
Автор книги: Эмили Гунн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 22. Летний бал
Глава 22. Летний бал
Инспектор попрощался и ушел.
Я хмыкнула.
– Вообще-то это не лично моё правило, – вспомнила я знаменитую леди из книги, – но ты прав. Лавка снова открыта. Руки при деле. А остальное не требует незамедлительных действий, в отличие от заказа герцогини Леверан!
Через несколько часов я уже почти вспомнила, как удобно дышать полной грудью. И даже решилась на чай с мёдом, хотя чувствовала себя предательницей перед кофе. Но тут в лавку снова кто-то постучался!
Причём не в дверь, а в верхнее оконце. В ту самую круглую форточку, куда даже Мшастик залезает с одышкой, когда у него начинается приступ мытья окон.
Однако стоило мне открыть окно, как я едва не получила свёртком по носу!
А увернувшись, полетела боком на софу.
– Это что, голубиная почта с превышением полномочий? – пробормотала я, вставая.
Влетевшая к нам кровожадная бандеролька была аккуратно перевязана чёрной лентой.
– Так-так! Из похоронного агентства? – повел Мшастик носиком. – Выкинь фуку! – велел он мне.
Подарок действительно выглядел подозрительно. Без обратного адреса, без надписи, без даже намёка на открытку.
Только чёрная восковая печать с гербом, на котором был изображен дракон, наступивший на костер.
Хм, многоговоряще.
– Даже не стал притворяться, – улыбнулась я, догадываясь, какому черно-чешуйчатому ящеру могло прийти на ум подобное агрессивное ухаживание!
Вдобавок герб с драконом, пренебрежительно топчущим чужие костры, тоже не нуждался в детальном представлении своего хозяина.
– Аноним, говорите, – прошептала я и разрезала ленту ножницами.
Действовала осторожно, будто вскрываю не подарок, а бомбу отложенного действия.
Внутри оказался предмет.
Кулон, состоящий из серебреной лапки, вцепившейся в гладкий камень, похожий на натуральный оникс или агат. Чёрный, будто вырезанный из самой ночи.
Однако, приглядевшись, я чуть не выронила его из рук. Ведь при ближайшем рассмотрении «агат» оказался крупным клыком!
И я даже не хочу знать, чьим.
Странный, старинный и откровенно… плотоядный подарок!
Точно в духе Игнатриона Черного!
На нём был выгравирован почти тот же самый символ: дракон, но теперь обвивший лапой игольницу.
И, возможно, у меня восприятие, испорченное современным миром, но дракон мне виделся склонившимся над ней сверху в крайне двусмысленной позе!
Вдобавок кулон... шевелился!
Не прямо-таки дёргался и пританцовывал, но, если подержать его в ладони пару секунд, появлялось чёткое ощущение, что он пульсирует. Прислушивается, сканирует. И, быть может, запоминает.
– Или записывает и отправляет куда надо! – тявкнул Мшастик. – Говорю тебе, избавляйся от дряни, пока не поздно.
Я дотронулась до кулона пальцем.
Погладила.
На коже проступили мурашки. Они изумленно дрогнули и скинули с себя лёгкий холодок, за которым пришло тепло. Мягкое, защитное.
А на стене напротив мелькнула тень. Всего на долю секунды. Крылатая, хищная. Однако уже это я списала это на усталость.
Не на Игнатриона же и галлюцинации мои навешивать!
Не думаю, что его презент мог вызвать к нам его тень.
– Ого, – восхитилась Солошля, выглянув из соломенной шкатулки. – Это что, оберег?
– Нет! Это подкуп! – заорал на нее Мшастик. – Или даже очень весомый ошейник с драконьим прикусом.
– Может статься, и так, – глубокомысленно выдала Солошля. – Но определенно эта вещичка сумеет обезопасить тебя, Марго, от посягательств других перепончатокрылых кавалеров!
– А кто меня потом оградит от самого Игнатриона? – с опаской покрутила я украшение в пальцах.
Однако сколько бы я ни вглядывалась, решить, как реагировать на дар от Черного дракона не могла.
Мне бы его бояться и убрать от себя подальше, как Мшастик советует. Но руки сами чесались застегнуть цепочку украшения на шее.
– Жуфле, а как ты объяснишь свое негативное отношение к презенту? – пришла я к выводу, что нужно собрать мнения всех и сопоставить их. – Вот Солошля раскрыла, почему видит «клык» амулетом.
– Не ее слушать надо, а меня! Я мудрее!
– Но с чего ты взял, что кулон опасен? На нем нет никаких заклятий, никаких магических мерцаний…
– И никаких инструкций! – перебил меня Мшастун , которому всегда виднее.
Он взвился в воздух и кинулся ко мне в попытке отобрать подарок Игнатриона.
– А я не привыкла их читать, – засмеялась я, спрятав кулон за спину. – У нас люди и без всяких инструкций знают, как применить приобретение! Итак, подарок я оставляю у себя. Но, естественно, не стану его пока надевать. Сначала посмотрим, как амулет Игнатриона поведет себя.
Но когда я повесила кулон на крючок над дверью, воздух в лавке изменился. Плотнее словно стал. Как будто между моим крошечным мирком и внешним светом натянули незримую мембрану. Барьер, не пропускающий ко мне всякую там нечисто-муть извне.
Как если бы лавка преобразовалась в мой оплот. В мою крепость.
– Ну что ж, – сказала я, следя взглядом за недовольно пыхтящим Мшастиком, – если теперь хоть один инспектор решит сунуть сюда свой бессовестный нос, пусть заранее напишет завещание!
Солошля согласно кивнула, зачарованно любуясь оберегом, и с счастливым видом нырнула в свой тёплый уголок под выкройками.
Итак, мнения моих фамильяров разделились. А я зависла где-то посередке. Но ничего. Так тоже нормально и вполне себе рабочая атмосфера.
Кстати, о ней.
Я уселась за рабочий стол. Шитье снова стало исключительно в радость. Вдобавок впервые за долгое время у меня появилось стойкое ощущение, что я не совсем одна. А хотя бы условно под присмотром доброжелателя.
Это чувство было для меня в новинку. Ни в одном из миров мне еще не доводилось полагаться на кого-то, кроме себя. Однако не скрою, состояние духа было приподнятым!
Позже, когда я шила первые наряды для феечек, у меня пальцы дрожали от удовольствия!
Крылышки из газовой вуали, прошитой лунными нитями. Платья, струящиеся, как родники фейри на рассвете.
А под ними – почти ничего. Только крошечные сатиновые лепестки, прикрывающие стратегические прелести феечек.
Эти феи точно будут отнюдь не крестными. И совсем не для детей! Они будут являться в сладких ночных сновидениях публике постарше.
И я знала:
Когда Жоржетта увидит, кому отдали её заказ и как этот последний был оформлен, мстить мне уже не придется.
Она, как благопристойная дама, сама с готовностью выпьет собственный яд из чаши с ее переоцененным гербом.
И вот настал день Х – Хитросплетения магических швов.
Празднование летнего солнцестояния.
Я, разумеется, была приглашена на Летний бал.
Когда я вошла в зал, гости не застыли в немом изумлении. Но я всё равно почувствовала на коже уколы тысячи невидимых иголок.
Нет-нет, да и скользили по мне любопытные взоры. Липли завистливые взгляды и цеплялись искры восхищения.
Моё платье не щеголяло драгоценностями. Но каждая складка говорила: я не прошу прощения за свою целеустремленность. И оставляю за вами право называть это зловредной упертостью! МНЕ. ВСЁ. РАВНО.
Платье было сшито будто из отзвуков заката. Дымчатое золото у лифа, перетекающее в румянец персика. Последний оттенок в свою очередь сливался в полуночную сирень у подола. Материя не блестела, она просто дышала таинственным светом, как крылья волшебного мотылька.
На плечах – почти невесомая мантия из тончайшей органзы, которую феечки позже назовут«дыханье росы» . Казалось, что стоит только выдохнуть, и она испарится, как предрассветный туман. На груди – брошь в виде закрытого бутона, расшитая нитями незримого триумфа.
Руки открыты, но запястья опоясаны тонкими лентами со связанным вручную символом настойчивости. А волосы уложены волнами, будто укладку мне делал сам ветер, оставивший в прядях живые цветы.
Когда я проходила мимо, воздух чуть пах талым мёдом и чем-то неуловимо-ностальгическим, как будто ты уже видел меня где-то. Может, на променаде, на опушке леса или в грезах…
Я не собиралась скрываться. Не планировала слиться с толпой. Сегодняшний бал был манифестом.
Я намеревалась заявить о себе. Громко, без утайки.
Я есть в этом городе! Теперь я здесь живу, работаю, творю. И со мной придется считаться.
Гости оборачивались. Не только из-за моего волшебного облика, но и из-за других нарядов моей работы, в которых плыли дамы, украшающие сегодняшних вечер. Мне вслед фыркали завистливые девушки. Рядом с ними сворачивали шеи восхищенные кавалеры.
Но, странное дело, из всех взглядов я чувствовала острие лишь одного.
Куда бы ни свернула, с кем бы ни говорила, он будто из теней касался моих лопаток, оставляя на спине дорожку зачарованных мурашек.
Игнатрион наблюдал за мной.
Глава 23
Глава 23
Музыка продолжает звучать ненавязчиво, но сладко. Будто её играет дуновение бриза на струнах из морской пены.
«Не влюбляйся. Не замечай. Не подавай виду», – твержу я себе, пойманной в кокон жадного внимания Черного лерда-инквизитора.
Но дракон умеет быть терпеливым.
Я стою у стола с закусками и грызу карамелизированный лепесток фиалки, когда замечаю, как кто-то отбрасывает тень, неспешно приближаясь.
Игнатрион подходит, как туча грозно, безмолвно, но даруя прохладу, которая, оказывается, была необходима в этом душном зале.
– Я думал, ты избегаешь толпы, – раздаётся рядом обволакивающий голос, знакомый по сотне будоражащих полутонов.
– Я не избегаю, я отбираю, – отвечаю, не поворачиваясь. – Вот, например, изюма в этих пирожных – слишком много, а миндаля в тех… хм сносно. С теми милыми лердами я приятно поболтала полчасика назад, – взглядом показываю на дам у камина, – а этот напиток из венчиков нарциссов чрезмерно сладкий на мой вкус.
Игнатрион усмехается. Отголосок его улыбки разрезает воздух и оседает на моих ушках.
«В этом мужчине всё чересчур! – думаю в продолжение своегоотбора . – Даже голос у него слишком плотный, материальный. Как и всё, что исходит от Черного дракона. Его энергетика, ощущающаяся физически всеми фибрами души. Его взгляд, пронзающий насквозь…».
– И какое место ты выделила мне в этой классификации? – прозорливо угадывает он тему моих рассуждений.
– Мм… – кокетливо стучу пальчиком по подбородку, – Дай-ка подумать! О, где-то между ванильным мороженым с неожиданно приятной горчинкой и герцогиней де Леверан, поднявшей мою репутацию в глазах Высшего Света.
Что мне еще импонирует в Игнатрионе? Он не умеет попусту обижаться. И четко улавливает мое настроение флиртовать, даже когда я позволяю себе непростительные дерзости.
Вот и сейчас.
В трогательное музицирование печальных трубадуров вторгается раскатистый, бархатный смех Черного дракона.
– Не обманывайся на мой хохот, – говорит он уже через миг, наклонившись до пикантного близко. – На самом деле я расстроен. Ты отвела мне совсем не ту ступень, которую я рассчитывал получить, – щекочет меня его хриплый тембр.
– И на какое же место был расчет? – выгибаю я бровь.
– О, тут даже думать не о чем, – возвращает он мне мою реплику, подливая шипучего напитка в мой бокал. – Оно точно между подаренным мною амулетом, который ты не носишь, – тихо говорит мужчина, опуская взор на уровень моего декольте, – и…
– И-и? – перехватываю его взгляд с немым, но многозначительным укором, давая понять, что лапать меня вертикальными зрачками недопустимо.
Игнатрион издает хриплый смешок и отрывается от любования моими округлостями.
– И… Пожалуй, выше меня не может стоять никто. Тем более в такой иерархии! – однозначно припечатывает он.
Оу! Я прям таю от его самомнения!
Взял и запросто поставил себя выше всего в мире. И в моем абстрактном отборе занял положение лучшего из лучших!
– Ох, какая лютая самонадеянность! – восклицаю я, отпивая из наполненного им бокала.
Надо сказать, выбранный им напиток в точности соответствует моему вкусу. И это подкупает.
– Обезоруживающая самонадеянность, правда? – нисколько не теряется мужчина, которого только что упрекнули в самолюбовании.
Смеюсь, сдаваясь его напористости.
– Ах, вот почему ты пялишься мне в декольте? – игриво салютую ему фужером, разрешив себе продолжить этот безобидный флирт. – А я-то уже списала всё на неуместную беспардонность.
– Есть немного, – хмыкает Игнатрион. – Для тебя ведь уже не секрет, что временами я позволяю себе вольности, не спросив разрешения, – ловко переводит он тему к нашему неординарному знакомству.
Становится жарко. Даже прохладительные напитки теперь не спасают от жара, дыхнувшего на мою зарумянившуюся кожу.
– Но уверена, ты достаточно благороден, чтобы извинить меня за ту маленькую оплошность, – тоже понижаю голос. – Я забыла поблагодарить тебя за подарок! – наигранно винюсь, в свою очередь, умело уводя разговор от интимных банных процедур и возвращая его к амулету. – Однако в свое оправдание, скажу: я не теряла твой презент. Он был применен мною с максимальной пользой.
– И как же? Теряюсь в догадках! – красноречиво проходится он по мне пылающим взором, задерживаясь совсем уже на неприличных частях моей застыдившейся фигурки.
– В лавке! – поспешно сообщаю я, чувствуя, как жар опасно сливается с декольте в направлении нижнего треугольника корсета.
– Так вот где спрятана твоя самая уступчивая точка, – выразительно подмигивает дракон. И я понимаю, что слишком увязла в этих двусмысленностях. Что еще чуть-чуть, и беседа завернет к чересчур щекотливым положениям.
– Игнатрион, – делаю запоздалую попытку прекратить этот обмен намеками. – Давай не будем…
Однако меня обрывают на полуслове.
– Я догадывался, что покорять тебя надо именно, начиная оттуда, – выдает вдруг дракон.
И я даже вздыхаю с облегчением. Потому что теперь можно с чистой совестью повиниться в еще одной забывчивости. И поблагодарить дракона еще и за спасение моего бизнеса.
Хотя… возможно, это даст ему окончательный карт-бланш на мою осаду.
Дракон делает шаг ближе. Его дыхание с флером розмарина и прожигающих углей.
Я поворачиваюсь к нему и с искринкой улыбаюсь:
– Тогда...СПА-СИ-БО , господин дракон, – благодарю с придыханием, заразившись атмосферой лукавства, что окутала нас двоих в свой вседозволяющий плед.
– И это всё? – изламывает бровь Игнатрион.
– Хочешь реверанс? – спрашиваю елейно.
– Хочу т… – тянет он с той же острой перчинкой, однако вместо напрашивающегося «тебя», я внезапно слышу проказливое, – танец!
Моргаю.
– Танец?
– Ты ожидала услышать нечто другое? – коварно интересуется неотразимый инквизитор.
– Я обескуражена, – непритворно изумляюсь. – Тем, что ты... танцуешь?
– Только с той партнёршей, которая умеет держать темп! – достается мне уникальный комплимент в стиле Игнатриона.
И в самом-то деле не распыляться же самому Черному дракону на каждую встречную и поперечную барышню!
Я чуть вздыхаю, покрутив носком туфли. Словно обдумывая, не поцарапается ли каблук, если позволю ему вести.
– Какой щедрый комплимент! – язвлю беззлобно. – Но не стану ждать другого наказания за то, что я не поблагодарила тебя немедля за инспектора, – акцентирую на том, что и сама не горю восторгом при мысли, что меня Игнатрион плясать позвал.
Он сводит брови к переносице.
– Какого инспектора? – так провокационно хмурится, что я чуть не выдаю факт своего неприятного знакомства с Рудорфом.
Неужели Игнатрион сам навел справки и знает, кто мне докучает??
Не хочу углубляться в тему и разбирать, почему мне так не хочется сообщать о нем Игнатриону.
Где-то на задворках мигает мысль, что я боюсь открытого соперничества мужчин. Не хочу дуэлей и прямых выяснений.
Буду по-страусачьи надеяться, что Рудорф отвадится без давления.
Я смотрю на Игнатриона, чуть склонив голову. А мысли сверкают молниями в извилинах. И я в конце концов выдаю обдуманный итог своих размышлений:
– Того самого инспектора, молоденького, светлоглазого. Он пришёл в моё ателье, – рассказываю я про сказочное избавление от ареста на торговлю, – и предъявил чудесным образом подписанное разрешение на мои продажи через лавку.
– Чудеса случаются, – скупо комментирует дракон, сделав невинные глаза.
Впрочем, в таких мглистых омутах, как у него, серебристые хитринки не спрятать.
– Может, этот инспектор – просто добросердечный юноша с врождённым чувством справедливости? – лукаво увиливает Игнатрион, не признавая себя моим спасителем и в этом вопросе.
– Ты внезапно заболел скромностью? – вздергиваю брови. – Этому парню из Торговой гильдии только посоха со знаком Черного дракона не хватало! Почему ты вдруг решил отрицать свою помощь?
– Потому что одного танца за такое было бы маловато, – прокатывается его хриплый рокот по моим разбушевавшимся мурашкам. – А на большее, как я понял, ты пока расщедриваться не готова. Так что я решил проявить великодушие!
Прирастаю к полу от этой неслыханной дерзости!
И в подлинном шоке хлопаю на этого наглеца ресничками.
Но найтись с ответом мне, увы, не суждено.
С того конца зала Игнатриона уже зовёт какой-то придворный:
– Господин Инквизитор! Вас ждут. Лерд Игнатрион. Прошу вас!
Он вздыхает:
– Что ж, видимо, танец будет отложен. Но следующий вальс за мной.
– Записала, – обещаю ему, и Игнатрион нехотя удаляется.
* * *
Жоржеттапоявилась позже.
В платье, сшитом ею же из золота, оборок и безвкусия.
Она придирчиво всматривалась в наряды гостей и артистов. Её взгляд дотошно блуждал по залу, выискивая огрехи. И в конечном итоге цепкие глаза борчихи за приличия нашли… ну, естественно, меня!
– О, как смело, – сказала она, улыбаясь мне, как сова мышатам. – Вы сделали ставку на... небрежность?
Я повернулась к ней лицом. Спокойно и невозмутимо.
– Нет. Я сделала ставку на природу. Мои наряды не пытаются ее исправить, – пришпилила я Жоржетту первой же колкостью.
Рядом гоготнул какой-то вельможа, ставший нечаянным свидетелем нашей пикировки.
Жоржетта дернулась.
Слишком прозрачной вышла моя шпилька в адрес этой ярой противницы естественных проявлений человеческой натуры.
И моё остроумие было оценено по достоинству.
Глава 24
Глава 24
– Но форма груди, прошу прощения, у той девицы в голубом... она сразу угадывается! – пошла покрасневшая Жоржетта в прямую атаку.
– Это потому, что она наконец не прячет её роскошные очертания под фестонами и драпировками, которые вы так любите, – с мягкой усмешкой парировала я.
Жоржетта вспыхнула.
Потом побелела.
Затем опять зарумянившись, как курочка под нещадным грилем, выпалила:
– Я бы посоветовала вам заняться нижним бельём! Оно вам более сподручно, – процедила она.
– Уже занимаюсь, – невозмутимо ответила я. – Только снаружи оно сейчас интереснее, чем под платьем. Особенно, если платье от меня.
Мужской смех разлился по залу. Многоголосый, сопровождающийся меткими вставками.
Жоржетта задохнулась.
– Это был мой заказ! – потеряв лицо, топнула она ножкой на грубом каблуке.
– Нет. Это было ваше фиаско, – шутливо склонила я голову, как бы провожая ее эпоху в последний путь.
От Жоржетты даже отбиваться не пришлось. Невзирая на то, что ее перекосившееся лицо и намекало на желание оставить мне плешь в прическе.
Меня спасла группа любопытных мужчин и женщин, обступивших нас. И их желание пообщаться на тему моего модного дебюта.
Отвечая на их расспросы и просьбы пошить новомодные наряды и для них к следующим званым вечерам, я аккуратно отошла подальше от своей продувшей конкурентки.
В конце концов мне удалось спрятаться и от новой клиентуры и выйти на открытый балкон в поисках воздуха, не отравленного гламуром.
На балконе ласково пахло жасмином, серой и фосфором после фейерверков и немножко ночной пылью.
Луна плыла по парящим в небе магическим фонарям, как оливка в бокале. И я прислонилась к балюстраде послушать тишину, когда услышала за спиной шелест.
– Прекрасная ночь, – раздался слащавый голос. – Не находите?
Я оборачиваюсь.
Рудорф.
Его мундир ярче светомузыки, а взгляд голубых топазов из тех, что подсчитывают, сколько ты стоишь, а не угадывают, кто ты есть.
– На фоне компании – ночь и правда прекрасна, – отворачиваюсь я, демонстрируя, что не заинтересована в общении.
– Ах, ваша ирония! Как всегда, – вертит он слова на языке, но не найдя достойного ответа, переходит к своей обиде: – Однако мне всё же любопытно: почему вы отвергли мою помощь?
– Потому что она прилагалась к поводку, – без утайки пояснила я.
– Я бы открыл вам лавку! Помог с продажами! – жарко зашептал Рудорд, сокращая расстояние между нами. – Без всех этих начинающих и чересчур рьяных инспекторов. Без оттягивающих неизбежное одолжений. Достаточно было попросить, Марго!
«Неизбежное?! Это сближение с Рудорфом в смысле?? Да, ладно!» – захотелось мне перекинуть собеседника через перила вниз.
– Просить вас? Вы ведь и были тем, кто запер мне лавку, не так ли?
– Я просто следовал протоколу, – с неправдоподобным сожалением отмахнулся Рудорф. – А ты оттолкнула союзника. Наш альянс мог бы стать таким… вкусным.
Морщусь от его топорных сравнений.
Никакой утонченности. Изысканного напора. Ни намека на умелое обольщение. На покоряющую харизму, присущую… хм-хм, другим драконам, например, с такими мрачными, черными чешуйками…
Почему я сравниваю всех с Игнатрионом? Хворь какая-то, не иначе!
– Отравленного союзника, – кривлю губы при слове «вкусный». – Благодарю, не голодна.
Рудорд беспардонно становится ближе. Его пальцы едва ли не касаются моей руки.
– Не дерзи, малышка. Ты же понимаешь, что мы могли бы...
– Нет. Не понимаю. Уберите руку, – цежу, сердито сверкнув глазами.
– Ты ломаешься, мм… – шепчет он, почти касаясь щекой моей макушки. – Это в порядке вещей. Но не играй с моим терпением, – теснит меня к углу, игнорируя мои нервные попытки вырваться.
Я резко поворачиваюсь, отступаю.
– Оставьте меня в покое! Я не играю с вами! – мой дрожащий голос взлетает вверх сразу на несколько полутонов.
Рудорф уже почти схватил меня за талию, когда убийственный рык сзади разрезает воздух, как клинок:
– Ррр… Руки! Прочь.
Мы оба с хамлом из Торговой инспекции синхронно оборачиваемся.
Заняв своей внушительной фигурой почти весь балкон, позади Рудорфа стоит Он.
Мой черный инквизитор.
Спокойный и страшный.
В его взгляде не пламя. Там лёд. И трескается последний, оголяя острые, как лезвия края.
Рудорф деревенеет на глазах. Его руки, словно на ржавых шарнирах – рваными, дергаными паклями падают вниз.
Потом он медленно моргает, как будто сдаётся. И принимает обрушившуюся на него реальность.
Но смотрит Рудорф зачем-то не на Игнатриона, возвышающегося перед нами, как темный всадник возмездия, а на меня.
– Так вот в чём дело, – обращается инспектрированный торгаш тоже исключительно ко мне. – Ты нашла себе кого-то повлиятельнее. Унюхала крыло побогаче! – не стесняется он в выражениях. – Поздравляю.
Рудорф даже принять не в состоянии, что его отшили за просто так.
Не потому, что нашлась замена поэффектнее, а потому что мне не интересен сам сиятельный Златоглавый пресмыкающийся!
Я вздыхаю. Рассмеялась бы, но это слишком утомительно.
– О, вы ошибаетесь, господин Рудорф. Я не искала силы. Я просто устала нюхать тухлый дым под маской благородства, – говорю колко, как щелчок веера.
Тем самым я возвращаю Рудорфу его бесцеремонную грубость про нюх.
Инквизитор всё еще молчит.
Держит Рудорфа в поле зрения, как хищник, которому пока не дали команду.
Красавчик!
Считывает меня как облупленную. И знает, что мне приятнее самой потоптаться каблучками на обидчике.
Торговый инспектор разевает рот, чтобы еще чем-то мне нахамить. Но теперь уже его попытку отсекают на корню.
– Рудорф! – рычит инквизитор. – Исчезни. Иначе я забуду, что мы всё ещё на балу.
– Надеюсь, ты знаешь, во что вляпалась, недотрога Марго, – ехидно бросает мне Рудорф напоследок, прежде чем исчезнуть в дверях.
– Знаю, – тихо отвечаю я, глядя на литую фигуру Черного дракона, пышущего гневом.
Игнатрион смотрит в моё лицо. Долго, внимательно. Сканируя и анализируя моё отношение к произошедшему.
И постепенно я улавливаю, как сходит напряжение с рельефных плеч. Как разжимаются челюсти, угрожающе вытолкнувшие вперед волевой подбородок.
А потом инквизитор протягивает мне руку:
– Ты задолжала мне танец, – глухим, всё еще раздраженным голосом напоминают мне.
Он не приглашает – он забирает. Своё по праву.
И я ничего противопоставить этому властному намерению не могу… или не хочу?.. хм, внезапно, однако!
Но так или иначе я вкладываю свою ладонь в его.
И впервые за вечер чувствую, что музыка стала моей. Она играет только для меня… для нас.
Мелодия словно стала гуще, когда дракон коснулся моей талии.
Игнатрион не попросил, даже не пригласил. Он повел меня на танцевальную площадку так, будто это я всё это время просто оттягивала момент, когда он наконец потянет меня в центр зала.
Его ладонь уверенно лежала на моей талии, и я ощущала в этом прикосновении ту же непреклонную властность, что и в его приказах. Без права на апелляцию, без шанса на возражение.
Каждое движение Черного дракона словно печать. И зал тоже это видит.
Я должна бы внутренне возмутиться… Но почему-то двигаюсь в его ритме. Уступаю темпу Игнатриона, а не своему.
Его хватка на моем поясе не жесткая. Но этого и не требуется. Черный дракон знает, что я не стану отстраняться. Он просто чует, что я никуда не уйду.
Мы двинулись в первом танцевальном па, и зал замер.
Кто-то перестал дышать, кто-то замедлил шаги в своём танце, а кто-то просто отвернулся, не в силах смотреть.
Чёрный Инквизитор впервые соизволил ТАНЦЕВАТЬ!
Нонсенс! Фурор!
И главное С КЕМ?!!
С кем же Черный дракон принялся гарцевать под эти томные звуки инструментов?
Со мной!
Со скандальной белошвейкой из ателье на злачной улочке!
Чёрный Инквизитор, обычно пренебрежительно морщившийся от звуков флейты, танцует…
И этим он пометил меня громче, чем если бы впился клыками, как какой-нибудь зверь...
Однако меня тревожило другое.
Моя собственная уступчивость. Моё принятие власти мужчины надо мной. Пускай и в коротком танце.
Но всё равно! Это так непохоже на меня!
Игнатрион ведёт, а я… я даже не пробую перехватить инициативу. Это опаснее, чем я думала.
Дракон полностью завладел моим восприятием. Он парил вместе со мной так, что я не думала о шагах. Просто следовала за ним. Как внезапно уверенная, что он знает, куда тянется каждая клеточка моего тела.
Его взгляд, об который можно было обжечься, не отпускал меня ни на секунду. Игнатрион буравил меня черными кострами своего жадного взора, заставляя гореть в них.
И мне чудилось, что все гости видят и ощущают то же, что и я.
Только вот в их взглядах – зависть. А в моём сердце – странное, горячее признание: «Я поддалась».
А потом Черный дракон… улыбнулся.
