Текст книги "Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! (СИ)"
Автор книги: Эмили Гунн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 36
Глава 36
– У меня нет резона лгать тебе, Марго, – произнёс дракон. – Ты сама просила расследовать, как попала сюда. Помнишь? «Без цели, без следа, без истинного» – твои ведь слова?
– Угу, – насупившись, буркнула я.
– Так не бывает, – качнул Игнатрион головой. – Ты провалилась в портал и обрела смысл в новом для себя мире Драконов неспроста. Здесь живет твой истинный. Здесь…
Он очертил линии моего лица своим пылающим от страсти взором. Медленно вобрал в себя воздух, смешанный с моим запахом. На секунду закатил глаза от удовольствия. И едва не облизнулся.
После чего вернул ко мне взгляд с узкими щелочками пульсирующих зрачков.
А затем Игнатрион… замер. Как перед решающим прыжком в неизведанное.
Я в ответ подобралась.
Да так, словно я сама являюсь этим самым «неизведанным». И впечатляющих размеров мужчина прыгнет сейчас прямиком в меня.
Ох… Ну то есть на меня…
Хотя… хм… от перестановки глаголов чё-то смысл не меняется совсем…
Я тоже шумно подышала. И настороженно уставилась на окаменевшего Игнатриона, бравшего мысленный разгон перед стартом.
Однако вместо пламенных словоизлияний, признаний, лобызаний в конце концов (!) я услышала казарменное:
– ЗДЕСЬ. ЕСТЬ. Я!
Топорно отчеканил своё «признание» в вечной любви мой небом посланный воздыхатель.
– Долго же ты раскачивался, чтобы это сказать, – скривилась я, наблюдая на лице дракона искреннее, ничем незамутненное… невдупление!
По всей видимости, в мозгах дракона, воспламенившихся от страсти, не нашлось перевода реплик, сказанных мною.
Так что он решил продолжить прерванный разговор.
– Фамилиар скрывал твою связь с истинным, моя Марго. Но не со зла – из страха.
«Мм, ужеМОЯ Марго», – отметила я про себя.
То есть в понимании Игнатриона он действительно уже признался мне в неземной любви. И закрепил это моим безмолвным согласием. Так что имеет все основания звать меня «моя Марго».
Здорово! Ничего не скажешь…
Однако тут был еще один нюанс, к которому следовало придраться.
– Из страха? И чего же боялся Мшастик?
– Мшастик боялся, что ты повторишь судьбу его прежней хозяйки. Та любила слишком ярко и слишком гибельно. Твой фамильяр обжегся, потеряв твою предшественницу. И хотел, чтобы ты выбрала ремесло, а не сердце.
Я молчала.
Всё во мне металось – обида, злость, отстраненное понимание мотивов Мшастика, снова злость и потом еще… ЗЛОСТЬ!
Почему в этом мире всем так нравится решать за других?!
– Я за тебя не решал, Марго. Я ждал, – дернулся его кадык, когда Игнатрион ответил на моё восклицание, оказывается, произнесенное вслух. – И едва не потерял тебя, следуя своему горделивому желанию не быть тираном, как это присуще моим собратьям.
– Не понимаю, – озадаченно внимала я каждому слову дракона, подспудно чувствуя, что звенят они правдой.
– Если дракон встретил женщину, которую желает присвоить его звериная сущность, – терпеливо заговорил Игнатрион, – он не станет тянуть. Давать ей время всё обдумать. Деликатничать и откладывать их… слияние – тоже не станет. У драконов всё просто. Увидел. Захотел. Взял себе.
– Другими словами, ты боролся со своими хищными аппетитами, – перевела я услышанное. – Не брал меня нахрапом, потому что подвержен гордыне? – вскинула я бровь. – То есть это не деликатность была, а потакание своей самовлюбленности?
– Можешь сердиться на меня, любимая, – вполне естественно обронил дракон обращение, от которого моё сердце увязло в бесконечных сальто. – Но я таков, – горько выдохнул инквизитор.
– То есть тебе еще и самобичевание не чуждо, – вырвался из меня смешок. – Очень нестандартный набор душевных качеств для дракона, не находишь? М-да, ну и… любимый мне достался!
– К-кто? – в зачарованном неверии впился дракон взором в моё лицо.
– Тот же, кем ты обозвал меня, любимый. Минуту назад, усмехнулась я.
– М-марго-ммм, – смял он последние звуки моего имени своими жадными губами, которые были очень даже напористыми для гордеца!
Поцелуем обожгло, мама не горюй!
– И всё же, – прошептала я, немного отдышавшись от непотребства, творимого устами и языком моего изголодавшегося дракона, – если связи истинных между мной и тобой почти как не было, почему меня тянуло к тебе? – не постеснялась я признать очевидное.
– О, Марго! Ты невероятная, – захрипел Игнатрион, вжимая меня крепче в свой фактурный торс. – Такая прямолинейность! Одновременно с загадочностью и страстностью, скрытой в полутонах!
– Ты тоже не лишен шарма, милый, – ободряюще похлопала я его по каменному плечу. – Так что там с ответом на мой вопрос?
– Ах, да… там, всё просто, – мимолетом ответил он, вновь занявшись моими губами, – ммм… мы… мм… мы с тобой… просто влюбились… м-рррр-рр, – заурчал дракон, потерявшись в своем самозабвенном занятии.***
Глава 37
Глава 37
Вот ведь странно – ещё совсем недавно я опасалась, что если Игнатрион на нас с Мшастиком не так посмотрит, то мы с фамильяром превратимся в пепел.
А теперь – наоборот: кто посмотрит на меня, тот, похоже, и станет тленом.
По крайней мере, если судить по тому, как расправил плечи мой дракон, когда мы вышли из его кабинета.
Он шёл первым. Высокий, прямой, как закон о неприкосновенности святынь.
А я – за ним, как прилагаемое приложение.
И не сказать, чтобы я возражала.
Ведь дракон двигался с тем видом, будто лично подписывает приказы на водворение императоров и канонизацию Первородных сущностей.
Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, натыкался на лед в его очах и отскакивал, как горох от стены.
Итак, зал инквизиторских будней настороженно притих.
Даже бумаги перестали шуршать под суетливыми пальцами младших помощников.
А глава инквизиции – тот самый, которому полагается грозность и суровость облика – при нашем с Игнатрионом появлении буквально закопался в свитках с доносами.
– Мейстер инквизитор, – окликнул его Черный дракон.
И бедолажечка, затравленно подняв глаза, чутка подзавис.
Взглядом скользнул по мне, потом обратно на моего дракона метнулся, потом снова на меня.
Выглядел мейстер при этом, как человек, который внезапно осознал, что заперся в одной комнате с осами и мёдом.
– На пару слов, – коротко сказал ему мой личный инквизитор, тоном, не допускающим пререканий.
И глава бездушной палаты тотчас же вскочил на ноги.
Поправил пенсне, нервно кашлянул и судорожно закивал. Только что не присел в реверансе от усердия!
При этом забавно поглядывал на меня. В той степени тревоги, как если б я могла внезапно выдать предписание о его увольнении с конфискацией души.
Хотя если честно – я бы не отказалась. Если верить всему, что я слышала про деятельность этого индивидуума, дослужившегося до столь высокой позиции, конфисковать-то у него из груди особо и нечего. Там мало, что от святости и духовности осталось…
Что происходило дальше в кабинете главы ведьмо-сжигателей, я рассказывать не стану.
Не потому, что страшно – просто скучно.
За исключением того момента, когда Игнатриону вздумалось продемонстрировать своему шефу доказательства нашей с драконом парности.
Нет-нет! Не так, как вам хотелось бы прочесть, учитывая метку «18+», недавно выскочившую на этой книге.
Хм, о чем это я? Видимо, о вынужденном клеймении многих слегка пикантных историй в нашу эпоху…
Итак, прошу прощения за лирическое отступление, продолжим.
Игнатрион насильно сунул под нос отбрыкивающемуся мейстеру-инквизитору своё оголенное плечо с меткой истинности.
Тот отчаянно отводил взор. Однако Черный дракон был неумолим в своей решимости заполучить свидетеля нашей истинной связи!
Таким образом, главе инквизитор пришлось-таки глянуть на нательный узор Игнатриона, тем самым узаконив мою принадлежность Черному дракону.
А его – мне! Ням!
Дальше общение Игнатриона с запыхавшимся мейстером, отирающим пот с лица, прошло гладко.
Но заунывно.
Там было слишком много фраз вроде «в порядке исключения», «в связи с обстоятельствами» и еще с тонну такого вот эпического:
… «Да канет сказанное в глубины молчания!»
«И ни один язык не возвестит о произошедшем!»
«Да замкнутся уста наши печатью молчания во веки веков»…
Короче, в какой-то момент мне показалось, Игнатрион гипнотизирует мастера инквизиции.
Суть же свелась к тому, что Мшастик был официально передан на попечение моего хищно-мыслящего мужчины и выпущен из башни.
– Проследите, чтобы эту же клятву принесли все, кто стал свидетелем оплошности фамильяра, прикрепленного к моей истинной паре, – подытожил Игнатрион беседу со своим… формальным начальником.
– Непременно! – горячо обещал ему глава инквизиторской палаты.
Как я понимаю, лерду Игнатриону очень претила мысль, что сплетники разнесут казус, затронувший его и его истинную.
У Черного дракона всё должно было быть кристально-идеально!
Тем паче, встреча с предначертанной избранницей.
К примеру так:
«На его истинной появляетсянезатираяемая никакими моющими средствами метка Черного дракона.
Она тут же прыгает из разверзшихся небес прямиком в ванну к Игнатриону. Бьется и плескается в ней, изнемогая от желания незамедлительно отдаться Черному сердцееду.
Что он в конце концов и совершает над ней… токмо из великодушия.
То бишь снисходит своими могучими чреслами до несчастной девушки, напрочь лишившейся чувства собственного достоинства при виде умопомрачительного Игнатриона.
После чего уже на нем (так уж и быть) нехотя и во имя милосердия тоже появляется метка истинности.
Дабы его предначертанная не увяла и не отцвела от безраздельной любви и плотского желания».
Хм-хм.
У нас с Игнатушкой всё как-то иначе протекало…
Особенно появление метки… Ах, метка!
На мне ж она еще нескоро начала проявляться. Сначала – почти невидимым бледным пятнышком у самого сердца. Потом розоветь начала ленивенько…
Кстати, Игнатрион был в восторге от локализации своей отметины на моем теле! Насмотреться и натискаться не мог!
Говорит:
– Она по счастливой случайности переползла с твоего живота, который отчаянно мыл Мшастик, к ложбинке между грудей.
Да там и проступила в местечке – очень трогательном. Натрогаться досыта невозможно!
Но догадываетесь, что тут самое забавное?
На Игнатрионе-то – на моём Инквизиторе-драконе – метка пылала уже давно! С тех самых пор, как он Мшастика за мхастые уши схватил и к ответу призвал.
Ха-ха, знай наших! Пурпурным, уверенным костёрком светилась, которому не нужны дрова.
Заклеймен был Черный дракон немилосердно и основательно знаком принадлежности хрупкой МНЕ!!!
Так что, если подумать, это первый случай в истории, что мог бы быть напечатан под заголовками:
«Дракон метится раньше своей истинной!»
Ну что ж. У кого-то любовь с первого взгляда, у кого-то – с первого ритуала. А у нас – с первой совместной ванны.
Да и ладно.
Я в принципе не против, чтобы «Сие да осталось меж нами да тьмой забвения»…
Глава 38
Глава 38
Выйти под лучи солнца Мочалу моему было дозволено исключительно, находясь в пузыре.
В буквальном смысле.
Прозрачный магический пузырь покачивался в воздухе, словно воздушный шарик, который Игнатрион таскал за нами, придерживая за магическую ниточку.
А внутри сидел Мшастик – надутый, сердитый, с лапками на груди. Изображая всем видом, что его достоинство упаковали в мыльную тюрьму.
Так мы и гуляли по мощеным улочкам города. Карету не взяли, поскольку мой дракон жаждал опалить всех новостью: мы с ним вместе и нисколько это не скрываем!
– Не смей со мной разговаривать! – возмутился Мшастик, хотя мы к нему и не обращались.
– Это ты кому? – приподняла я бровь, заглядывая в мыльный шар.
– Тебе, кому же ещё! Мне нет никакого удовольствия разговаривать с предателями! – высокопарно возвестил Жуфле Мхастун.
Мы с усмехающимся Игнатрионом переглянулись, и я зажала рот, едва не прыснув со смеху.
Когда добрались до ателье, дракон устроился в кресле и, сложив руки на груди, приготовился к шоу.
Наблюдать ему предстояло, как меня подвергнут аллюзии трибунала, воздвигнутого Мшастиком.
Ведь разговор у нас с последним получился бурный.
Сначала он молчал – гордо, надменно, демонстративно.
Потом, когда я мягко, но настойчиво прижала его к моральной стенке, признался и мне:
– Да! Да-да, стирал я твою метку прокаженности истинным непотребством! – завопил мой Мшастик. – Но учти, из благих побуждений. Чтобы ты не канула в безвестность, сгорев дотла в непостоянной страсти дракона! – трагически взвыл он, закатив глазенки.
– Ясно, – поморщилась я, непонятно почему надеявшаяся, что фамильяр найдет способ обелить себя полностью.
Этого не случилось.
Мочал Жуфле был беспросветно виновен!
Но оправдание себе находить умел, чего уж говорить.
И я, невзирая на его усиливающуюся истерику, чувствовала, что сдаюсь.
Особенно когда Мшастик с воплями, со взмахами лап, с призывами к Справедливости и к Духам великого пузыря, заревел отчаянное:
– Мне жаль!!! Мне, правда, жаль, что стер твое доверие, Марго! Выскоблил симпатию… Оттер дружеское расположение… Отбелил яркость из наших душевных бесед… А-а-а, прости меня, окаянного! Чтоб мох из моей плоти лоси сожрали в Северной Пустоши с голодухи! Чтоб меня белки выгрызли и использовали, как подстилку в своей норе!!! Кхм, – откашлялся он, на минуту отставив в сторону драматизм. – Простила? Ну давай же уже скорее! – рявкнули на меня. – У меня цепляющие за живое ремарки заканчиваются, бессовестная ты женщина!
Игнатрион, взиравший на этот монолог покаяния с высоты инквизиторского жюри, только тяжело вздохнул.
А на самоуничижительный всхлип Мшастяры пробурчал что-то вроде:
– Ну, конечно! Теперь она его ещё и пожалеет…
– А ты бы молчал и учился! – тявкнул на него вспенившийся фамильяр. – Тебе, дракоша, с Марго еще жизнь жить и век извиняться! Знаешь, как говорят? Хочешь жениться – научись для начала прощения просить у женщин по поводу, а чаще – без! А с такой, как наша Марго, гарантирую (!) будешь трижды чаще в виноватых ходить, чем с королевской дочерью бы пришлось!
– Опять ты за своё, Мшастик? – цокнула я, выгнув бровь. – Снова пытаешь от меня моего истинного отвадить?
– Виноват-виноват! – залепетал искусный притворщик из мха. – Прости-прости, Марго! Больше не буду, клянусь лишаем, цветущим под полуночной луной!
И такую мину состроил жалобную, что попробуй не растаять!
Правда, Мшастик еще успел стрельнуть глазками в Игнатриона и подмигнуть. Дескать, учись, студент, как лучше разжалобить даму!
В итоге достигли компромисса: Мшастика освободили из мыльного пузыря под честное слово. Да под наблюдение моего личного дракона.
Для верности Игнатрион пришпандорил ему магическую шпильку.
– Это отобьет у тебя желание смывать священные метки, – мстительно сверкнул инквизитор опасным блеском зрачков на съежившегося фамильяра.
А Солошля взволнованно бросилась обниматься с вернувшимся другом, не забыв отвесить ему оплеуху за содеянную дурость.
* * *
Свадьба у нас вышла… самая что ни на есть оригинальная для мира Драконов!
То есть без золотых повозок, стай белых грифонов над башнями и без хора фей с арфами.
О, да!
Мы обескуражили всех тем, что поженились без должной помпезности.
Я хотела, чтобы было уютно.
Без всей этой мишуры, в которой потом неделями ковыряешься, вспоминая, куда делись серебряные ложки, души половины гостей и часть подарков, которые помогал складывать троюродный брат двоюродной тетушки!
Да, было бы приятно утереть носы всем недоброжелательницам, но…
Знаете, когда ты наконец-то выходишь замуж за самого завидного жениха-дракона в столице (да-да, официально! С кольцом, с его родовой татуировкой на шее и магическими подписями на пергаменте), то понимаешь:
Чтонос – не тот орган, которым стоит мериться !
Глава 39. Свадьба
Глава 39. Свадьба
Свадьба у нас вышла… самая что ни на есть оригинальная для мира Драконов!
То есть без золотых повозок, стай белых грифонов над башнями и без хора фей с арфами.
О, да!
Мы обескуражили всех тем, что поженились без должной помпезности.
Я хотела, чтобы было уютно.
Без всей этой мишуры, в которой потом неделями ковыряешься, вспоминая, куда делись серебряные ложки, души половины гостей и часть подарков, которые помогал складывать троюродный брат двоюродной тетушки!
Да, было бы приятно утереть носы всем недоброжелательницам, но…
Знаете, когда ты наконец-то выходишь замуж за самого завидного жениха-дракона в столице (да-да, официально! С кольцом, с его родовой татуировкой на шее и магическими подписями на пергаменте), то понимаешь:
Чтонос – не тот орган, которым стоит мериться !
Мы пригласили только самых близких.
Как то, друзей моего мужа – таких же напыщенных драконов. Солидных, статных, с глазами, прожигающими нутро почище, чем огонь из жерла иного вулкана!
Среди них и семейства досточтимых лердов Даркворда Серебристого и Бальтазара Изумрудного.
Были здесь и другие драконы, чьи имена у меня еще будет возможность запомнить, когда их жены и невесты придут в мое ателье за экстравагантностью и шиком!
– А твой друг, этот… Арден, – шепнула я Игнатриону, покосившись в сторону жгучего брюнета, который почему-то являлся архидраконом Златогривого гнезда, – выглядит он так, будто я ненароком разбила ему сердце, когда предпочла в мужья тебя. Он точно в курсе, что это свадьба, а не поминальная служба? Ты ведь говорил, он весельчак?
Мой жених едва успевает повернуть голову, но не успевает открыть рот – за нашими спинами уже звучит низкий голос. Густой, как затягивающий в свой омут мед.
– Просто свадьбы вызывают у меня... тоскливые воспоминания.
Оборачиваюсь и вижу лерда Ардена, подошедшего к нам почти вплотную. Высокого, хищного, со сверкающими глазами, которые словно создают молнии для гроз.
– Простите, я не хотела бередить старые раны. Ведь вам… мне очень жаль, если вам действительно разбили сердце, – вырывается у меня.
Дракон же лишь холодно усмехается.
– Нет, дорогая невеста моего друга. Просто я на таких мероприятиях печалюсь, ведь приходится вспоминать о своей собственной свадьбе. Которую мне не так давно пришлось помпезно отгрохать, – и, чуть приподняв бокал, он кивает моему жениху. – За вашу! Пусть будет… оправданнее.
Уходит.
Я смотрю ему вслед и бормочу:
– Странный у тебя приятель, Игнатушка.
– Люди часто кажутся странными, даже если они наполовину драконы, – философски отвечает мой уже муж. – Особенно когда не хотят признавать своих ошибок...
* * *
Присутствовала, безусловно, и герцогиня де Леверан, выступающая, однако со стороны невесты. Это было непреклонным условием моей дорогой подруги– представлять на нашем с Игнатрионом бракосочетании мои интересы!
– Ну как там твой жених? – шепотом спросила меня герцогиня, как только представилась возможность. – Ты уже успела насмерть пришить к нему панталоны-верности? Мм? – шаловливо подмигнула она мне.
– Он и без них у меня никуда не денется! – с обоснованной самоуверенностью фыркнула я. – Знает, что я ему и содержимое панталон приколочу золотыми булавками куда надо, если только покоситься посмеет на не мои бикини!
– Ох, я в тебе и не сомневалась, подруга, – хихикнула озорная дама, похлопав меня по тыльной поверхности руки. – Позволь представить моего жениха, – кокетливо подозвала она представительного лерда с пышными усами. – Нам, вероятно, тоже скоро понадобится волшебное неглиже твоей работы, – успела Леверан уронить в мою сторону, пока ее избранник не поравнялся с нами.
Я так и подумала, что любвеобильная лерда обзавелась очередным будущим мужем, когда увидела ее сегодня, входящей в зал под руку с этим чинным господином! Ему даже небольшое округлое брюшко можно было простить, если учесть, что смотрел он на Леверан, как на воплощение богини Зари.
Что ж, моя подруга счастлива и сияет ярче лампад! – чудесное дополнение к моему бесподобному настроению!
Орки…
Ну-у-у… надо признать, я не смогла отказать себе в невинном озорстве и тайком внесла их в список гостей на свадьбе!
Так вот орки вели себя на удивление прилично. На этот раз были даже одеты! По всем канонам моды Озерного края, разумеется.
То есть, помимо коротких шортиков из плотной кожи, на них была еще и обувь!
Вдобавок эти мужественные лерды Болот еще и широкие ремни и амулеты соизволили натянуть на… голый торс.
Одним словом, проявили к нам уважение и явились при полном параде!
Даже Игнатрион оценил их деликатность. Вон, как у него благодарно подергиваются веки при каждом взгляде на моих зеленых друзей!
Хм… или это нервное пульсирование окологлазничного пространства?..
Впрочем, ему незачем яриться на орков.
Наоборот, обиженными могли почувствовать себя сами гости с далеких Болот. Ведь им было отказано даже в совершении традиционного свадебного круга!
Ну такого обряда, когда невесту поднимает самый старший из присутствующих Орков. И далее она передается из крепких рук в другие зеленые объятия под улюлюканье и бесшабашное пение с притопыванием.
Жаль. А ведь они так хотели поздравить меня «по орочьему обычаю».
Однако мне удалось сгладить инцидент, пригласив всех за богато накрытый стол. И казус был замазан, прежде чем ревнивая чешуя на моём муже начала потрескивать черным огнем.
Феечки пришли тоже.
Они уже знали, что я никоим образом не намерена была вредить их подруге.
Так что присутствие фей было своего рода примирением.
Они нам с Игнатрион даже подарок занесли! Венок, который «дарит вдохновение и бурную необузданность брачующимся».
М-мм… я немного подумала и всё же решила надеть его попозже… когда гости удалятся.
А ещё здесь были мои девочки – клиентки. Те, кто не отвернулись, когда все вокруг шептались, будто я ведьма, соблазнившая инквизитора.
И, конечно, мои фамильяры:
Солошля – надушенная, надутая и в бархатных ленточках поверх раскрашенной соломы.
Ну и Мшастик – с бантиком на хвосте и выражением лица «еще не вечер, можешь передумать, Марго!».
Шкаф, пожирающий неудачные выкройки, тоже был перенесен на время празднования в особняк Игнатриона. Вон он, стоит в углу и алчно зарится на меховую манто матушки Бальтазара Изумрудного.
В общем и целом, свадьба прошла… правильно. По-домашнему, тепло, красиво!
Смеялись, ели, пили, танцевали под флейту фей, которую пронесли в мир Драконов контрабандой.
А потом мы остались за столом вчетвером: я, мой теперь уже законный муж, герцогиня де Леверан и её новоиспечённый жених. Господин, который всё время держит её за руку, будто боится, что дама сбежит к одному из отъезжающих орков.
Игнатрион на посошок рассказывал интригующие новости из застенков инквизиторской башни…
