Текст книги "Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! (СИ)"

Автор книги: Эмили Гунн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Глава 4

Только вот кандратька меня едва не хватила не из-за ледяного прищура, которым сверлил дракон.

А из-за того, что начало происходить за кадром.

За его широкими плечами то есть.

Одна из веревочных мочалок, сплетенная из зеленоватых водорослей, зашевелилась!

И мало этого, так она еще и грациозно выгнула хвостик, на котором заморгали… ГЛАЗА?!

– Ты внучатая племянница лерды Мурляны, – подсказала мне зеленая галлюцинация. – Из Ажурного гнезда. Да не пялься ты так! Инквизитор меня не видит и не слышит. Скажи, что Мурляна пра-пра-бабка твоя. И не трясись так. У нее этих отпрысков по всем гнездам разбросано! Всех не учтешь, даже если ты инквизитор! – продолжила мочалка говорить.

Но я уже вполуха слушала. Потому что мой рот сам по себе раскрылся, повторяя нюансы этой бредово подвернувшейся родословной.

Игнатрион сверкнул проницательными радужками. Его губы вытянулись в тонкую линию. А от мощной фигуры повеяло холодом.

– Мурляны? – проговорил он слегка озадаченно. – Кхм-кхм… а ведь мне следовало догадаться. Это же всё сразу расставляет по своим местам.

«Неужели пронесло? – старалась я не выдать своего волнения, пока инквизитор рассуждал вслух. – Может, это правда, что попаданкам чаще улыбается судьба, чем палач, подносящий факел к костру»…

И потом мочалка в бане, это вам не фортепиано в кустах!

Возможно, это не моя психика шалит, а в этом мире просто существуют мочалки-спасатели?...

– Хватит в гадалки играть! – рявкнула на меня мшистая спасительница. – Соберись, тряпка! Лучше надо импровизировать, если хочешь инквизитора одурачить! Где твой гонор? Где шарм, лерда?! – мотивировали меня во все горло.

– Да, Мурляна приходится мне пра-пра-бабкой… – как можно непринужденнее выдала я под давлением диковинной мочалки.

– Как и половине Неприкаянной провинции, – хохотнул дракон. – Да уж, успела дамочка наплодить… э-эм… разного! Пока в пепел не превратилась.

Я глотнула воздуха пересушенным горлом.

Мурляну что, тоже того? В огонь?.. Мамочки! Куда я попала?!

– Держи лицо, пришлая! – гаркнула на меня мочалка. – А то нас обеих в очищающем от грехов пламени зажарят. Хотя нет. Сожгут тебя, иномирянка, эх… Ну, а я вот из огнеупорного мха. Так что меня всего-то испепелят в драконьей лаве и развеют мой сакральный прах в дыме твоего костра! Поэтично? Да ладно, можешь не отвечать. Я и без того знаю, что я талант! Я, кстати, представиться забыл. Зовусь просто,Душевный Мшастик Третьего Намыва – Жюфле Шарман!

Дракон между тем, верный данному слову, потянулся к колокольчику, чтобы вызвать служанку.

А я изо всех сил старалась смотреть сквозь голосистую мочалку.

Вернее, мочала .

Ну это если учесть, что он Мшастик.

– А у тебя нынче другая забота! – продолжал коучировать меня Жюфле. – «Охмурить инквизитора и заговорить его дракону зубы». Но смотри, не переборщи. Охмури, а не зааркань. Помни, драконов нам в хозяйстве ненадобно! А то знаю я вас – попаданок. Как заведетесь, всё что ни попадя в дом тащите! Вот и бывшая моя… хозяйка… падка на этих самовлюбленных зверюг была. А от них одни проблемы и дети! Ну и облезлая чешуя по всему дому…

– Дети?.. – вылетело из меня, совсем потерявшейся в ситуацию.

Игнатрион как раз принимал махровые полотенца у смазливой служанки. И отчаянно отбивался от ее попыток причинить ему заботу!

Кажется, я параллельно собственному безумию стала свидетельницей тому, на что жаловался дракон.

Девица в переднике никак не желала уходить! Она упорно навязывала Игнатриону услужливую ласку. Предлагала потереть спинку или помассировать голову.

Зато он, занятый отклеиванием от себя назойливой служанки, не расслышал, как я проговорилась.

А вот Мшастик меня прекрасно понял!

– Разумеется, дети! Ты думаешь, как бы иначе Мурляна столько правнуков и правнучек во всех гнездах оставила? – снисходительно пояснил мне Жюфле. – Она ж бедняжечка наша рожала по одному отпрыску в год для каждого почти драконьего лерда!

«Оу, то есть моя названая прабабка не только на драконов падка была, но еще и на передок слабовата?»

– Прошу! – ворвался в мои мысли глубокий тембр Игнатриона.

Он протягивал мне полотенце, отвоеванное у прогнанной служанки, с видом триумфатора.

– Благодарю, – сухо уронила я.

Закуталась в мокрую ткань и с достоинством выплывающей из морской пучины русалки полезла наружу. Немного спотыкаясь, чуть громче необходимого шлёпая, но точно с выражением величия на лице!

Игнатрион же смотрел мне вслед, вытирая смоляные волосы, упавшие на загорелые плечи, и продолжая ухмыляться.

Я чувствовала этот взгляд лопатками и ощущала хрипотцу его ухмылки всей кожей, покрывшейся мурашенциями.

И, может, мне послышалось, но слуховая галлюцинация, метнувшаяся мне вдогонку, звучала примерно так:

– Хм… Ну, по крайней мере, она не сказала "это был худший сон в моей жизни", – и всё это низким шепотом Игнатриона…

– Отвернись, – потребовала я. – Какой бы редкостью для тебя ни было кружевное белье, это не повод так пялиться!

– И кто мне запретит? – вздернул он бровь.

– Оно вообще-то на мне! – возмутилась я.

– Ну так сними, – невозмутимо предложили мне выход.

– Да ты… – задохнулась я от наглости дракона-вуайериста. – Я запрещаю рассматривать мою одежду! – вздернула я нос. – Это эксклюзив.

Так-с. Что там Мшастик подсказывал? Импровизировать?..

– Я белошвейка. А эта исподняя одежда – итог моего кропотливого труда! – окрысилась я на оторопевшего дракона. – Так что ты сейчас воруешь идеи моего частного ателье!

Однако инквизитор был не так прост. И за словом на дно ванны не лез.

– Прости, но, боюсь, уже поздно, – с напускным сожалением поджал он губы. – Я успел-таки изучить твоё творение. Досконально, – с хриплой елейностью признались мне. – Причем не только глазами, но и… – и он красноречиво пошевелил пальцами, протянув ко мне сильную кисть.

– Ну ты и… засран…

– Осторожнее с эпитетами, лерда! – жестко осадил инквизитор, не дав мне наградить себя более подходящим ему званием.

Кажется, мне всё же удалось сбить спесь с мужчины и всерьез задеть его.

Игнатрион склонил голову. При этом по его высоким скулам на миг прошёл перламутровый отлив. Будто под кожей вспыхнула… тёмная чешуя!

А в глазах мелькнула щель – зрачок, только узкий, продольный… чужой...

– Всё это, – обвел он купальню ленивым движением руки, – было бы весьма забавно, если бы не так… подозрительно, – спустили меня его слова в момент. Кажется, я ненароком пробудила дознавателя в мужчине, настроенном на флирт. – Высушишь, давай,лерда , – издевательски обозначили мой титул, в который Игнатрион, видимо, перестал верить после моего бранного словечка. – Служанки принесут тебе во что одеться.По-настоящему одеться, – не преминул он указать на мой неприличный вид. – А после мы поговорим.

И было в этом «поговорим» уже не обещание страсти, а угроза пристрастия! С которым принято допрашивать арестанток.

Только это в мои планы уж точно не входило.

И как только мне позволили скрыться в соседнем помещении и принесли обещанное облачение, я сразу же задумалась о побеге.

Благо, Мочал всей своей мшистой душой поддерживал меня в этом стремлении. И уже вскоре мы неслись прочь по улицам этого причудливого города.

* * *

– Кто-нибудь скажите, что это самый обычный… вторник! – буркнула я себе под нос, топая по мощеным улочкам незнакомого города. – И что я наконец проснусь на осточертевший ритм будильника.

Никогда бы в жизни не поверила, что с такой остервенелой надеждой буду ждать ненавистную мелодию, установленную мною, чтобы просыпаться на работу!

– Работать тебе больше не придётся, – отозвался Машастик на мои мысли вслух. – Тебя ждут новые высоты, иголки, нитки, пикировки с налоговой гильдией, бахрома, вредные клиентки и кружево! – торжественно объявили мне.

– Какие ещё нитки?! – попыталась я отмахнуться от назойливой мочалки.

– Как это какие?! Те, что мечтают о встрече с тобой в только что унаследованном ателье! А куда мы, по-твоему, направлялись? – выяснилось, что говорливый мох ещё и глаза закатывать умеет.

– Не хочу я ни в какое ателье! Я хочу домой, – заскрипела я зубами. – К душу, к интернету, к орущим соседям и мандаринам. А из наследства мне вполне хватает маминой хрустальной люстры! Которую и выбросить жалко, и висит криво.

Я начинала подозревать, что мною овладела какая-нибудь банная лихорадка.

Ну знаете, вроде солнечной или тепловой, только с шампунем не для загара и со спазмами нездравого смысла.

Ведь мочалка, набившаяся мне в други, норовила еще и юркнуть ко мне под мышку. При этом прочила мне обеспеченное будущее, кучу проблем с разными недоброжелателями и учреждениями. В придачу Мшастик бубнил что-то про документы на недвижимость(!)

– Ну вот, опять не туда свернула! – Мочал еще и пенять мне на отсутствие ориентира не забывал. – Лево бери, говорю тебе, ле-е-ево! Шевелись, двуногая, у меня водорослевая основа уже просохла от этих твоих поворотов не туда!

Глава 5

Глава 5

– Куда ты меня тащишь? – устало выдохнула я, поражаясь тому, что прохожие совсем не обращают внимания на странную девушку, болтающую сама с собой.

– Домой, девонька. В Швейный Дом. Ты же при мне назвалась швеей, так? А я, к твоему сведению, зачарованный фамилиар Выбора! Стоит какой-то неказистой попаданке в нашем мире очутиться, так кто-нибудь из нашей братии ее сразу же в оборот берет.

– В каком смысле? – споткнулась я на ровном месте.

– В самом обычном, по прямому, так сказать, назначению пользуя, – огорошили меня. – То есть хватаем попаданочку и принимаемся на ней своё магическое мастерство отрабатывать. Учим криворукую обустроиться, гульденов заработать, в костры не попадать… Много чему. Вы ж бездарными, по большей части, в наши умелые лапки попадаете!

– Хм, какой подход практичный! – с нескрываемым сарказмом восхитилась я. – И многим ты так помог интегрировать в мир Драконов? Устроиться здесь в смысле.

– Не так, чтоб многим, – воровато отвел Мшастик глаза. – Понимаешь, меня ж куда поместили службу нести? В купальни. Да еще и в особняке сухаря этого бессердечного – Черного дракона! А он туда всё больше шлёндр крикливых тащит да зараз напудренных! Ты вон первая более-менее цивильная дева, что мне там подвернулась.

– Мило, – хмыкнула я. – Тоже рада знакомству с тобой, Мшастик Жуфле! А Ателье, как я понимаю, ты мне подсовываешь, – проанализировав всё услышанное, сказала я, – оттого что я, поймав кураж, ляпнула Игнатриону про шитье нижнего белья?

– Точно! Видишь, как благостно я на тебя влияю? Ты ж уже и соображать начала получше! – удостоилась я хромой похвалы.

– Угу, – буркнула я. – А можно внести ясность? Как ты намереваешься мне чье-то Ателье отписать, м?

– Так Швейный дом ведь ничейный! Вернее, твой. Твой по праву наследия, мистического выбора и, кхм, откровенно слабой конкуренции, – объявила мне языкастая мочалка по имени Жуфле. – Твой, моя ненаглядная лерда… хм. Тебя как величать-то, кстати?

– Маша, – ответила, не таясь. – Мария.

– Оу… Нет, нет и еще раз нет! – безапелляционно выдал Мшастик. – Мы не можем назвать Швейный Дом: «Ателье госпожи Маши». К тебе же никто не заглянет. Решат ты детскими погремушками торгуешь или сдобными булочками! Нам нужно что-то шикарнее, вульгарнее, вызывающе-загадочное…

– Марго? – включилась я внезапно в эту игру, предложив первое пришедшее на ум имя.

Маргаритой зовут мою подругу. Правда, она предпочитает сокращение Рита.

Боже, пусть окажется, что девчонки все живы и в нормальном мире! А не вот это вот всё!

Тогда я еще не знала, что подруг моих разбросало по разным измерениям. По пути озарив их самыми неожиданными бизнес идеями!

К примеру, та же Рита попала в тело госпожи Мелании. И теперь выпускает Скандальный журнал с эротическими… подсказками!

Но это я всё позже узнаю, а пока впереди всё туманно и попахивает авантюрами…

– Ну да, – ответил тем временем Мшастик Жуфле на мой вопрос о сказочном наследстве. – Говорю же, ты мне сны снилась. И отхожее ведро твоего Инквизитора тоже, бывало, приснится, но это к делу не относится, – к счастью, не стал фамилиар развивать тему местных унитазов! – Точнее, не совсем ты! Однако, как увидел тебя, сразу понял, что надо брать!

– Ясно-понятно. А шить ты меня, выходит, сам научишь? – сощурилась я.

– А этот навык тебе должен автоматом передаться, – не очень-то уверенно сказал Жуфле. – Там же как всё расписано в магических скрижалях? Ты называешь ремесло, к которому душа лежит…

– Но же я в ажиотаже сболтнула про пошив одежды! – воскликнула, не сдержавшись.

– Уже не имеет значения. Ты сказанула – я зафиксировал! – отбрили меня. – Итак. Слушай, пока дорогу топаем. Потом некогда будет в подробности вдаваться. У бывшей модистки вышеупомянутого бесхозного ателье было тайное знание.

Всё больше смахивала речь Мшастика на наше современное общение. И я самокритично приписала это моему деморализующему влиянию.

– Я вся внимание!

– Чудненько! Звали ее Грисельда, а происходила она из рода Ткачей Судеб. То бишь древней магической линии женщин, способных видеть и переплетать нити будущего. Но род почти угас, ей самой крохи достались от магии. Ткани могла заговаривать, чудинку к подолу пришить, в общем малость и пакость только сделать.

– Допустим. А я-то тут каким боком?

Глава 6

Глава 6

Не то, чтоб я мечтала в этой новой реальности с голоду помереть. Но и развивать незнакомый бизнес в незнакомом мире не тянуло.

Мало ли какая подстава может в этом таиться?

Если здесь есть магия, то и проклятия найдутся, и другие колдовские мерзости, которые могут на меня накинуть за попытку оттяпать чужое добро.

Вдруг этот Мшастик вообще не друг мне? Что если, по ночам он с энтузиазмом на Луну воет или кровь попаданок пьет на ужин?..

Скосила глаза на летающую губку.

Да нет вроде, культурная мочалка. Просто язык без костей. Если он вообще имеется в недрах Мшастика…

Он как раз ударился в повествование о бывшей владелице ателье. И я вовремя выпрыгнула из раздумий, а то бы всё важное пропустила.

– …и перед смертью старуха сплела последнюю Завещающую Нить, – рассказывал Жуфле. – Чарующее магическое плетение, которое само признает подходящую преемницу.

– Я не подхожу, – буркнула я, глядя, как впереди улица сворачивает в переулок с потёртым указателем: «Ткачев Поворот».

– Подходишь, ясное дело! – ощетинилась на меня мочалка. – Грисельда в конце жизни вдруг заявила, что у её мастерской будет новая хозяйка. И не из этого мира. Тогда модно такое было, я тебе говорил уже, – в скобках заметил Жуфле. – Отписывать наследство не государской козне, а экстравагантно передавать его через фамилиаров пришлым девам. Короче, у Грисельды детей так и не случилось, вот и записала она в завещании по тогдашней моде: «Оставляю сей Швейный дом чужемирной девице. Той, что с руками, жаждущими ткани, сердцем, обожжённым судьбой и…» в общем, ты под описание подходишь! – подытожил Жуфле. – По всем пунктам. Кроме прически. Там в пророчестве была коса. Но мы тебе завьем – нестрашно.

– Вот нисколечки твоего оптимизма не разделяю, – помотала я головой, заодно осматриваясь. – А если у этой Грисельды дальняя родня имелась? И наследники вреднющие объявятся по мою душу?

– Нет никого! – рявкнул Мшастик. – Ты что, думаешь, я совсем без мозговых завитков в вязаной черепушке?? Просто так, как дурак, ждал полвека в купальне? Меня вообще-то вовсе не для мытья делали! А я там застрял по твоей милости.

– По моей?! – взлетели мои брови вверх.

– По чьей же еще? Грисельда – магиня, портниха, душа нараспашку, но вечно забывала, где у неё иголка, а где кот. Так вот в один момент она решила, что нужно составить завещание. И столько путаницы в нем прописала, что лучше бы в меня зашили дух склочной дворфийской няни! И то стабильнее было бы положение, чем торчать под раковиной и ждать, что объявится попаданка. А после всех невзгод внезапно ты – пам! – живая, ворчливая и обречённая заплетать косу длиной по самые свои мягкие булочки!

– Исчерпывающе, – икнула я, выслушав тираду рассвирепевшего Мшастика.

Он перевел дыхание. Прикрыл выпученные глазенки. И вернулся ко мне немного обновленным, точнее, в своей предыдущей одухотворенной планами версии.

– Всё прекрасно у нас будет. Вот увидишь, Марго! Ты вцепишься в это дело зубами и ноготками, а я научу. У меня, между прочим, встроенные знания по фасонам, выкройкам и отвратительно сложным петлям, – Жуфле сделал сальто и поднырнул ко мне под локоть. – А ещё в том доме осталась полная шкатулка чарующего кружева, немного проклятых пуговиц, список с парой заказчиц с долгами, сундучок с атласными лентами и возбуждающими стразами, а главное чопорные отцы семейств в клиентах, чьи грязные тайны будут нам залогом успеха!

– Это шутка? – забуксировали по выпуклым камушкам тротуара мои ноги, обутые в банные тапочки из инквизиторского дома. – Пожалуйста, скажи, что это шутка, Жуфле. Я не собираюсь никого шантажировать!

– А тебе и не придется. Предоставь это мне, – спесиво заявил мочал.

– Не уверена, что это хорошая идея. Особенно, если учесть, что тебя никто кроме меня не видит и не слышит.

– Так я и не сказал, что запугивать твою нерадивую клиентуру собрался. Просто я тебе шепну на ушко, какие в прошлом столетии панталончики мы пошили для любовницы этого дядечки. И какого рода чиновником он служит. Вот ты и будешь знать, в какой гильдии он сможет за тебя словечко замолвить.

«То есть мы еще и кошмарить мещан здешних собираемся!» – потерла я виски.

– О! Авон, кстати, и наш дом, – воскликнул Мшастик. – Какой фасад, какой антураж! Видишь?

Я подняла глаза.

Передо мной возвышался трёхэтажный, чуть покосившийся, но удивительно уютный домик. Увитый нежными розами, с вывеской в виде золотой катушки, болтающейся на цепочке. На окнах – кружевные занавески, а дверь словно – миниатюрные врата в сказку...

– Вот оно какое, наше ателье, – протянула я не без восторга.

– Ага, – горделиво завертелся Мшастик в воздухе. – Так, заходим! Где спрятана рукопись с завещанием, шепнёт тебе сам дом, когда примет. Если, конечно, не укусит за пятку – он своенравный, – с извиняющейся миной добавила мочалка. – Но тебя, я чую, полюбит сразу! Как меня. Хотя в меня вообще все сразу втрескиваются! Я же здесь главный связующий элемент.

– Ну ты и нахал самодовольный, Жуфле! – пробормотала я, уже чувствуя, как рука сама тянется к дверной ручке.

– Нахал?! Нет, дорогуша, я фамилиар предначертанной судьбы! С ухватом и пеной правды. В амплуа пышной, старинной мочалки из мягкого и душевного волшебного мха. Можно сказать, редкостныйМшастик Душевный .

– То, что редкостный, я уже заметила, – вставила я шпильку и толкнула дверь с радостно позвякивающим колокольчиком.

– Иногда сушусь на тёплой трубе, – продолжил Жуфле, пропустив мимо слуховых завитков моё замечание. – Временами катаюсь по мраморному полу в приступе негодования. Но это лишь тогда, когда меня донимают. Ведь я осуждаю грязные мысли, как и грязные ноги! Не переношу беспорядка, хотя бывает путаю "любовные чары" с "отбеливателем".

– Идем уже, мокрая кара небесная! – дёрнула я мочалку, затащив ее в дом за собой. – М-да, это,определённо, вторник. Но из тех, что ты потом вспоминаешь, попивая чай с валерьянкой. Последнее – килограммами…

Но только я почувствовала дуновение уюта, хлынувшего из ателье, как оттуда вылетело… что-то.

Оно завертелось в воздухе бешеной белкой. И принялось меня поучать и кусать страшнее… Мшастика!

Присмотревшись, я идентифицировала в писклявом безобразии соломенную шляпку! Живую, тревожную. С ленточками и нашитыми цветочками.

Шляпа знакомилась со мной в своей бесноватой манере и пахла розмарином, лавандой и, кажется… амбициями.

Я потянулась поймать ее за полы, а эта штука вдруг завизжала:

–Руки прочь, смертная пришелица! Я не для обывательских пальцев. Я заведующая этого Швейного дома, как не крути! – с этими словами и в самом деле крутанулась она в воздухе, как соломенная юла.

– Теряешь хватку, Солошля, – проворчал в ответ на это Мшастик Жуфле. – Перед тобой, между прочим, новая хозяйка ателье.

–Наследница?! – вспыхнули две розочки на шляпной ленте, явив нам желтые глазки по центру. – Давно не приходили претендентки на наследство... А мы всё ждали-ждали... О-о-о! Это же чудесная новость! – принялась она пританцовывать, паря.

Я для пущей солидности подбоченилась.

Однако тут что-то снова пошло не так. Поскольку Шляпка вдруг радостно заверещала и накрыла собой мой локоть.

– – Сними с меня свои соломенные щупальца! – взвизгнула я, ощутив, что под шляпой происходит что-то неприятно-колючее.

Моё требование было проигнорировано. А Солошля сосредоточенно завибрировала.

Я вновь попыталась тряхнуть рукой. Но шляпа держала мёртвой хваткой.

А еще через пару секунд нашего копошения я осознала, что в память транслируются чёткие знания. Как будто кто-то вставил мне в мозг флешку с папкой"Шитье. Вязание. Вышивка. Варианты. Лавка..."

– Не ерзай, Солошля знает своё дело, – попытался утихомирить меня Мшастик. – Идет передача наследства и умений.

– А почему не через голову? – шепотом спросила я, стараясь не поддаваться панике.

– У швеи руки ценнее, – выдал Жуфле. – Наверное… Ну или Солошля просто по старости лет забыла, куда полезнее будет знания внедрять.

– Обнадеживающе, – заморгала я глазами, прикидывая, чем мне светит неверный способ передачи информации.

– Не волнуйся, в ней нет заразы вульгарного рода. Пусть и имечко кСолошле прилипло по вине прежней ее хозяйки, – взялся Жуфле отвлечь меня историей шляпки, чтобы я меньше брыкалась. – Как говорили в округе, была ее владелица из потомков Мурляны. То есть ветреной до греха и разнузданной до сквозняков. Она носила эту соломенную шляпу с перьями, лентами и ароматом ромашек, пока скакала по постелям чужих мужей. Дамочка заведовала ателье, помогая твоей предшественнице набирать клиентуру. И ее легкомысленный, но очень темпераментной характер пришит к Шляпе на века.

Рассказ бы прерван самой шляпкой. Она наконец отлепилась и уведомила:

–Ну вот и всё. Теперь ты хозяйка!

– Ну допустим, – скептически осмотрела я золотистую метку в форме иголки с закрученной нитью, оставленную шляпкой на моем локте.

– Прозвучало не очень жизнерадостно, – упрекнула меня Солошля.

–Это звучит, как «Ладно», – немного успокоила я их обоих и прошла вглубь помещения принимать своё наследство.

– Не шугайся, подруга, – поддержал Мшастик расстроившуюся шляпу. – Ты к ней привыкнешь. Марго слегка странная, как и все попаданки. В целом с этим работать можно.

На вывеске как раз вспыхнула надпись. И я вернулась, приоткрыла дверь, чтобы, высунув голову, прочитать:

"Белошвейная лавка госпожи Г "

А снизу приписка мелким шрифтом:"Новой госпожи Г, если быть точными..."

– Эм-м, это придется переделывать, – ткнула я пальчиком в направлении не самой лестной формы обращения к себе.

– Не вопрос! – подмигнул Жуфле. – Прошу, Хозяйка Марго! – и приглашающе завилял хвостовой частью.

– Что ж, поглядим, с чем имеем дело, – и я последовала за своим гидом в мир модельного бизнеса а-ля закулисье зачарованных будуаров.