Текст книги "Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! (СИ)"
Автор книги: Эмили Гунн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 18
Глава 18
Инквизитор, блестя иронией в глазах и холодом зубастой усмешки, скупо кивнул и быстро растворился.
Я села. Ждала. Сначала в напряжении. Потом в растерянности. Потом – с раздражением.
Время тянулось. Капитан не возвращался.
Другие коридорные двери тоже больше не открывались. И я, наконец, поняла: капитан меня попросту отшил.
Выбросил в угол комнаты, как смятый черновик, который всё еще живет надеждой, ведь до урны его не докинули.
Я встала.
– Простите, – обратилась к ближайшему полицмейстеру, стоявшему у прохода вкабинет капитана. – Меня обещали принять повторно, но я всё ещё здесь.
– Вам сказали ждать, – сухо ответил он, предварительно заглянув к капитану и, очевидно, получив от него отмашку мариновать меня тут и дальше.
– Я ждала. Но хотелось бы узнать, когда смогу пройти?
– Сейчас нельзя, – с каменным лицом тявкнул служивый.
Всё становилось слишком очевидным.
Капитан решил мурыжить меня, пока я сама не сдамся и не уйду по добру, по здорову.
Но я не собиралась добровольно сдавать назад!
«Как минимум заявление я этому оболтусу сегодня всучу!» – закатала я мысленно рукава.
– Пропустите! – вызверилась я на смирно стоящих полицмейстеров.
– Не имеем такого распоряжения, – глядя поверх моей головы, сообщил второй парень.
– Тогда попробуйте остановить меня, – с понтом фыркнула я и пошла к двери.
Он попробовал.
И довольно жестко!
К делу подключился и второй.
А вскоре откуда-то взявшийся третий поспешил на помощь своим бравым коллегам, и без того прекрасно справляющимся с хрупкой дамой.
Чьи-то грубые пальцы врезались в мои запястья. Кто-то дёрнул за плечо. Кто-то громко рявкнул:
– На выход, лерда, и без спектаклей!
Меня уже вели к дверям. Не как даму, а как простит… простолюдинку с низкой себестоимостью изнаночного материала.
То есть пинками и с нотками организационного энтузиазма.
Один из них уже потянулся к щеколде, другой – к косе, которую Мшастик мне-таки заплел. Пусть и с видом великомученика, который не завещание Грисельды приводит в исполнение, а туннельчерез Альпы прокладывает.
Коса получилась такая, что её можно было смело регистрировать в магуправлении как самостоятельную боевую единицу.
Однако отбиться отблагородных полицмейстеров не выходило. Даже пустив в дело мою косу-контрабандистку , что больше не лежала по диагонали через голову, а освободилась и пришла в оборонительную готовность,
– Не трогать, я сама выйду! – взвизгнула я. – Но на тебя, дружочек, – ткнула в плечо одного из утырков, – я всю магическая синьку потрачу для опосредованного отбеливания исподней одежды на расстоянии! Прям нательно буду тебя до посинения ею издали обмазывать.
И в этот момент капитан соизволил вывалиться из своего укрытия жирным животом вперед.
– Не выводить,– приказал он своим приспешникам и добавил прежде, чем я успела обрадоваться, – письмо-шар пришел, – показал зажатое в ладони магическое послание. – В подвал её. В темницу.
– Что? Нет! – завопила я. – Вы не посмеете! По какому праву??
– По указанию инспектора Рудорфа, – капитан выговорил имя с таким мерзопакостным раболепием, что мне захотелось огреть его жезлом закона!
–Торгового инспектора, – подчеркнула я. – Причем здесь я? Я вам что, тряпичная кукла – накладывать на меня арест?!
– Особое распоряжение. Понятно? – гаркнул капитан. – Уводите!
Его подчинённые загалдели вразнобой и едва не облизнулись, глядя на меня. Как будто им наконец-то разрешили поиграть с едой.
Меня передернуло от замаячивших перспектив.
И я подавила рвотные позывы, скрутившие желудок, и повернулась к капитану.
– Интересно, чем же РУДОРФ вас убедил подержать меня для него под арестом?? Силой аргументов или объёмами взятки?! – выделила я имя подлого инспектора для поникших тотчас же стражников.
Пусть знают, что на меня более крупный ушлепок глаз положил!
Ведь надо же было хотя бы от этих мелких мордоворотов обезопасить себя, пока я буду решать, чем отбиться от Рудорфа.
Капитан не ответил, только зыркнул. На своих служащих. Опомнился, видимо, что ребят предупредить следует не портить малину Рудорфу.
– Заключенную не трогать. Ждать инспектора, – отчеканил он.
Ближайший стражник толкнул меня к ступеням, ведущим в подвал. И меня чуть не перекосило от отчаянной злости!
Теперь Рудорф Златогривый придёт. Ласковый, как заноза.
И обязательно скажет, что он меня спасает. Что теперь я ему обязана.
И потребует с меняоплату !
Подлец! Чтоб ему златооблезлым драконом стать!
– Скажите Рудорфу, – бросила я через плечо, – пусть подбирает штаны потолще. Я буду отбиваться!
– Да заткните ее уже, – поморщился капитан.
И тут раздался голос.
Холодный, отточенный, как лезвие.
– Что здесь происходит? – прогремело, как из раскрывшихся небес.
Глава 19
Глава 19
Все застыли.
Вот точно, словно громом пораженные!
Инквизитор стоял в проёме. Большой, как моя неугасимая надежда.
Тот же человек, что недавно насмешливо смотрел на меня сквозь полуулыбку.
Но теперь взгляд его был хмур, тяжелая челюсть чуть выдвинута вперед, а вокруг внушительной фигуры клубился гневный фимиам пепла и металла.
– Ты, – он указал на кисть полицмейстера, державшего меня за локоть, – убрал, а то обуглю.
Тип открыл было рот, но ничего не сказал. Только лапу свою отдернул с такой поспешностью, будто реально ощутил, как она у него принялась в обугленную головешку превращаться.
Хотя, судя по черным языкам пламени, вспыхнувшим в глазах Игнатриона, он был в шаге от того, чтобы привести в исполнение свою угрозу.
Однако внезапно главный фокус взора, дымящегося яростью, переключился на другой предмет.
Это капитан вновь вышел из своего кабинета. Наверное, чтобы проверить, что привело к тишине в коридоре.
Сперва его вялая тушка передвигалась медленно и лениво, вразвалочку. Видимо, капитан ещё не просек, кто к ним пожаловал. А потом он вдруг… увидел.
И замер.
На лице этого жирного мешка со значками отличия прошмыгнули все стадии принятия паники. От "это что, шутка?!" до "я умру в тюрьме без ужина".
Мясистые губы затряслись. Глаза округлились.
Капиташа даже пиджак свой дёрнул, пытаясь натянуть его так, чтобы пуговицы не орали о переедании.
– Господин Инквизитор! – выдохнул он с тем перекошенным лицом, когда человек одновременно и улыбается, и писается от страха. – О, какая честь, какое... неожиданное посещение! Позвольте... мы тут не знали, что…
Инквизитор шагнул ближе.
– Ещё одно движение, – ровным тоном предупредил он капитана, – и вы лично будете объясняться перед Верховным Кругом.
Игнатрион не кричал. Он говорил спокойно. Но тишина, оставляемая за его словами, становилась такой плотной, что могла рассечь кому-то бровь.
Полицгангстеры разжали пальцы.
Трусливо отступили от меня, одергивая свои клешни так, будто я вдруг покрылась шипами.
Один еще и руки себе за спину завел, показывая, что не тронет.
Второй отошел подальше и отвёл глаза.
А капитан и вовсе размяк, как масло, при встрече с раскалённым железом.
Я же посмотрела на инквизитора, всё ещё не веря, что эта защита – для меня.
Что гроза, застигшая нас в коридоре, вдруг встала между мной и бессовестным унижением.
Игнатрион, словно прочитав по моим глазам сомнения, чинно подошёл и чуть склонил голову:
– Прости, что задержался. Пойдём? – спросил он у меня, предлагая руку. – Иначе тебе, Марго, грозит быть свидетельницей испепеления этих «пиявок», напитавшихся полномочиями.
– Ох, какое дичайшее недоразумение! – вернулся к капитану дар речи. – Мы же и представления-то не имели, что принимаем у себя вашу… знакомую! То есть лерда не соизволила представиться, как ваша…
– Прекратить! – рык Черного дракона прокатился по помещению, звякнув словно щелчок кандалов.
Капитан захлопнулся.
Игнатрион подошёл еще ближе.
В его взгляде был только лед, будто он смотрел не на человека, а на заплесневелую шкуру.
– Вы только что велели швырнуть даму в темницу, капитан. Не предъявляя никаких обвинений. Действительно надеетесь, что есть способ растолковать мне, по какой причине?
– Я… я… мы же не знали, что она... то есть... – капитан проглатывал слова, давясь ими и поперхиваясь. – Она не сообщила о том, что находится под вашим покровительством.
– А с каких это пор для того, чтобы обращаться с женщиной в соответствии с приличиями, требуется знать о ее покровителях?! – навис инквизитор над капитаном, как тень от виселицы.
Я стояла чуть в стороне.
И у меня всё внутри дрожало.
Да нет, не от страха уже!
А от незнакомого впечатления, которое на меня произвело происходящее.
Я же даже не знала, что так можно – когда человек просто говорит тебе своими действиями: "Ты не одна".
И весь мир, который скалился на тебя, внезапно пятится назад. Еще и пришибленно скулить начинает.
Капитан пытался как-то вывернуться. Суетился. Кланялся. Старался перевоплотиться в преданного пса.
– Я... я, конечно, я беру всю ответственность, – залепетал он. – Мы компенсируем! Я сейчас же попрошу принести... что-то... эээ... воды?
Дракон медленно выпрямился. Пугающе холодно улыбнулся.
– Не утруждайтесь. Воды ей принесут в другом месте. А вот вам, капитан, будет предложено выпить до дна кое-что другое. Мы с вами обязательно поговорим. Очень скоро, – анонсировал инквизитор, и даже у меня мороз по спине прокатился от этого его «мы».
И вот это мне уже совсем не понравилось. Стоять столбом и трястись вместе со всеми, пусть и за спиной властного дракона – не соответствовало моим мечтам о самодостаточности.
– И, я вас уверяю, капитан, – продолжил Игнатрион, – вы еще трижды пожалеете, что не ушли работать в…
– Свинарник! – подсказала я, подгоняемая желанием не становиться чьей-то тенью. – Там, таким, как вы, капитан, хотя бы не требуется притворяться человеком!
Глава 20
Глава 20
Капитан выдавил вялую улыбку, вероятно, теша себя надеждой, что все можно обратить в шутку. Но наткнувшись на ледяной взгляд дракона, лишился и этих грез. Только что-то пролепетал. А по лбу его покатился пот.
Инквизитор же повернулся ко мне и как ни в чём не бывало подал руку.
– Здесь нам больше нечего делать.
Я оперлась на локоть мужчины, и мы вышли из этого кровожадного учреждения, пожирающего честных лиц.
И до самого поворота за угол здания нас провожал заплывшими глаза, жалкий и испуганный капиташка.
Игнатрион же степенно вышагивал рядом со мной. При каждой оброненной фразе он учтиво наклонялся ко мне, обдавая тонким шлейфом розмарина с прогорклой ноткой лаванды. И делал он это ненавязчиво, но слишком близко, чтобы его можно было игнорировать.
Я старалась не встречаться с драконом глазами. Прямой взгляд со здешними очешуенными мужчинами – это уже почти приглашение, а у меня на сегодня и так приключений выше крыши.
Вот я и шла, опустив глаза долу. Как и подобает прилежной сподручной лерды Жоржетты, изучающей самое большее – обувь своего провожатого.
К слову, сапоги у инквизитора были навскидку дорогие, но не блестящие. Такие носят те, кто давно не нуждается для отстаивания своего статуса ни в золоте, ни в чужом одобрении.
Зато размеренный звук его шагов отдавался у меня где-то в рёбрах. Вот такая у этих драконов поступь. Они могут подкрасться незаметно и тихо, но их присутствие все равно окажется слишком гулким.
– Благодарю, – сказала я, когда мы отошли от участка на безопасное расстояние. – За то, что вмешался. Было... неожиданно.
– Не за что, – ответил Игнатрион голосом мягким, как мех на горлышке мантии, в который нет-нет да и вшит металл, пускай и одной застежки. – Я не выношу зрелищ, в которых с женщиной обходятся, как с взбрыкнувшим ездовым грифоном.
От этого несимпатичного сравнения я дернулась, но комментировать не стала.
– Особенно с такой, – вдруг исправился дракон, добавив в свое высказывание нечто обнадеживающее.
– С какой? – приподняла я бровь. И всё-таки сделав на этот раз исключение, я позволила нашим взглядам скреститься.
– Упорной. Своенравной. И, безусловно, слишком гордой, чтобы рассказать всю правду сразу и попросить о помощи, – прижал он меня взглядом.
«Ого, еще один заступничек, – усмехнулась я про себя. – Только вот в отличие от предыдущих претендентов в мои покровители, этот уже успел-таки мне помочь!»
Как стервятники, честное слово! Налетают на беззащитную девушку, зная, что ей придется в конце концов выбрать, под чье похотливое крыло спрятаться от остальных.
Оценивающе прогулялась взглядом по впечатляющему корпусу лерда Черного дракона.
М-даа, от такого отвязаться будет посложнее, чем от шайки продажных ищеек в мундирах!
Но я попробую, конечно.
Иначе мне Мшастик все уши прочистит, завидев, какого я роскошного стервеца в дом из участка притащила!
– Опыт, увы, доказал, что просьбами в этой столице вымощена дорога в каземат, – повела я плечом. – Я и прежде предпочитала полагаться лишь на себя. А после сегодняшнего инцидента и вовсе не отважусь искать у кого-либо защиты.
– Ты забыла добавить, что справилась бы и сама, – усмехнулся он одной стороной губ.
– Почему нет? Не вижу повода для иронии, – заупрямилась я. – Может, и не сразу. Но со временем я бы нашла способ…
– Добиться того, чтобы тебявежливо занесли в подвал под локоток, – хохотнул дракон. – А прояви ты чуть больше талантов красноречия, то возможно, и на лестнице не так бы уж больно уронили! – ударился он в сарказм, бросая на меня взгляды в полглаза. – Прекрасный способ сохранить достоинство, не находишь?
– Да, я попала в передрягу, – скрипнула я зубами. – Но, ты не можешь отрицать, что я не такая уж и хрупкая девица, которую нужно спасать, – сказала я, не повышая голоса. – Я хозяйка мастерской, у меня есть собственное дело. Клиенты, заказы, налоговая тетрадь! Ворчливый мочал…
– Кто??
– Не суть важно! – оставила я за Мшастиком его инкогнито. – Я самодостаточна, лерд дракон. И сама решаю… э-эм… нужно ли мне сопровождение, – вспомнив, что открыто Игнатрион мне протежирование не предлагал, обтекаемо обозначила я свой отказ от его дальнейших услуг.
– А я и не сопровождаю. Я просто иду рядом, – не знаю, какие выводы из моих завуалированных речей сделал мужчина, но глянул он на меня очень уж пронизывающе.
Мы прошли мимо хлебной лавки. Запахло маком, горячим тестом, и я ускорила шаг, подбиваемая жалобным урчанием своего желудка.
– В любом случае ты мне уже помог. И на этом… то есть за это спасибо! – запальчиво выдохнула я. – Но, если ты ждёшь, что я ангажирую тебя еще и на будущее, то напрасно. Я не такая наглая, как мне приписывают. Так что можешь быть спокоен, лерд инквизитор, я не претендую быть спасенной тобой и при следующих проблемах!
– А они намечаются? – издал Игнатрион бархатистый смешок, полоснувший меня сетью мурашек.
– Они… меня преследуют, – скрипнув зубами, призналась я.
Он усмехнулся.
– Так и думал. И мне странно видеть, как человек так яростно защищает свою независимость, не замечая, как её уже начали отнимать.
Я остановилась.
– Это ты о чём? – следовало узнать, не скрывается ли за репликой Игнатриона целый заговор против меня, о котором оповещен в том числе и он.
– О том, как с тобой пытались обойтись, словно ты даже не гражданка, – привел дракон вовсе не тот аргумент, который я собиралась услышать.
Из чего следовало, что либо Игнатрион не в курсе, как основательно меня обложили неприятели. Либо я слишком много о себе думаю, и никакого глобального сговора против меня нет.
– Вот именно, – я резко повернулась к нему. – Если хочешь помочь, начни с того, чтов твоей империи полицмейстеры и инспектора позволяют себе хамство. Они унижают и неприкрыто грубят честным гражданам.
– Инспектора? – пробежала тень по точеным чертам Черного дракона.
– С них и рекомендую начать, – ничуть не смутило меня его изумление. – Проверьте торговых инспекторов, которые душат ремесленников. Вот где настоящая угроза. А не в моей самостоятельности.
Он нахмурился.
А мрачная тень на этот раз задержалась и пролегла у него под глазами.
– Кто именно из торговых инспекторов внушил тебе такую неприязнь? – спросил Игнатрион, сбавив шаг и испытующе заглянув мне в глаза.
Я прикусила губу.
Не потому, что боялась назвать имя Рудорфа. А потому, что знала: если расскажу, это уже будетпросьба о помощи . А я не из тех, кто легко входит в долги.
– Тот, который приходил в мою мастерскую, – навела я туману, пускай и прозрачного. – И вместо того, чтобы оштрафовать поставщика проклятых ниток, подсунутых мне, наложил арест на мой товар.
Ну вот, я, вроде как, и не стала тыкать пальцем в Рудорфа с криками: «Ату его, инквизитор! Ату!»
Однако пищу для размышлений дала.
Но Игнатрион сегодня отчего-то был непреклонен в своем намерении вывести на чистую воду всех моих обидчиков.
– Имя?
– Тебе-то оно зачем? – скользнула я беспечным взглядом по дракону, всем видом показывая, что не настаиваю на решении моих проблем. – Это ведь узконаправленные разногласиями между представителями близких гильдий: Швейной, Торговой, палатой Поставщиков…
Это была провокация с моей стороны. Хотелось понять, насколько Черный дракон равнодушен к действиям нарушителей, не имеющих к нему прямого отношения.
– Потому что, если неназванный тобой инспектор перешёл границу закона, он перешёл границу и моей власти тоже, – упрямо продолжил Игнатрион настаивать на своем. – А это уже личное для дракона.
– Вот, – теперь-то я уже подняла вверх указательный пальчик, направив его в грудь инквизитора. – Именно это-то в твоем любопытстве и пугает, – я посмотрела ему прямо в глаза. – У драконов НИКОГДА ничего не бывает просто так. Ни помощи, ни интереса. И уж тем более, когда вмешательство это совершено по «личным» причинам. А мне не нужно ещё одно могущественное существо, которому я буду обязана по глотку.
Он приостановился.
– Еще одно? Хм, дракон, значит… этот твой инспектор, – выгнул он бровь. – Дай угадаю, отвергнутый воздыхатель?
– Не вы ли, господин инквизитор, давеча обвиняли меня в вульгарном поощрении кавалеров, которые могут помочь мне поднять Швейную лавку? – иронично спросила я, отзеркалив его ухмылку. – А может, вам просто не хватает решимости принести извинения за оскорбительную ошибку в моем отношении?
– А может, это вам просто не хватает человека, который умеет держать слово? – встал он в стойку.
Наверное, я задела его. Получилось ведь, что этим выпадом я обвинила дракона в своего рода трусости.
– Если дам обещание решить твою беду, Марго, – произнес вдруг Игнатрион, прожигая меня темными искрами в вытянувшихся зрачках, – я так и поступлю. И если скажу, что помощь моя будет безвозмездной, таковой она и окажется.
– И что в итоге? Ты покараешь одного нечистого на руку инспектора по слову своей знакомой, – сказала я, указав на себя. – А остальные продолжат бесчинствовать до тех пор, пока их жертвы не сыщут себе могущественного друга? Нет, спасибо, дракон. Как все, так и я.
– Слишком много в тебе яда для дамы, что вышивает пеньюары с ароматом розмарина, – скривил он губы.
– Я вышиваю их, добавляя лепестки лаванды. Розмарин нынче не по сезону, – парировала я.
Он рассмеялся. Раскатисто, с хриплыми нотками и глубокой, особой мелодичностью, что проникала эхом под кожу.
– Что ж, в таком случае я не буду лезть туда, куда меня не просят, – неожиданно легко согласился Черный дракон. – Но если снова кто-то посмеет коснуться твоей свободы без видимых причин – я хочу услышать об этом первым. Договорились?
– Нет, – невозмутимо ответила я, наблюдая, как вытягивается породистое лицо лерда-дракона.
И пошла дальше.
Но почти дотянувшись до волшебного шнурочка колокольчика, отпирающего дверь в ателье, бросила через плечо:
– Однако у тебя всё еще остается шанс меня уговорить! – загадочно подмигнула я Черному Игнатриону.
И, встав вполоборота, шевельнула кончиками пальцев ему на прощанье.
Глаза дракона многообещающе сверкнули серебром.
– Тогда не прощаюсь, – улыбнулся он краешком губ.
Глава 21
Глава 21
Я вошла в своё ателье, как побитый шмель. Бочком, с обрывающимся шуршанием юбок и с миной «не трогайте, я уже тронута жизнью».
За мной все ещё плелся запах полицейского участка, официальных бумаг, перекипевшего чая и… Инквизитора.
Дракона, который умудрялся пахнуть мускусным ароматом терпко-сладких масел одновременно со стойким амбре кодекса чести и заточенных клинков.
Мшастик понял с порога, что вечер не его.
Он понюхал воздух вокруг моей головы, обозленно фыркнул: «Чернохвостый Инквизавр» и понуро поплелся в корзину с лишними кусками парчи.
Даже не пискнул.
И ни одного «А ты хоть ела?!».
Ни единого «А где тебя носило, пока я искал ленту цвета полночного мха с отблеском разочарования?!».
Настоящий друг!
Всё-таки у нас с моим фамильяром полного взаимопонимание!
Правда уже через секунду Жуфле выставил за край корзины свой любопытный нос и глазки, окатившие меня осуждением.
Не представляю, как, однако Мшастик Жуфле после недолгих наблюдений за мной всегда умел вызнать, что у меня происходило за день.
Наверное, чуял всё это своими фамильярскими примочками.
Но я на его окрысившийся вид ответила: «Всё завтра».
Причем таким непреклонным тоном, будто это не перенос сроков обсуждения, а приговор.
Мшастик кивнул головной частью мочалочного тела и на этот раз надолго скрылся в чехле от шляпной формы. Уверена, понесся перемывать мои недобропорядочные косточки с просвещенной в вопросе Солошлей.
Хорошо, что эти двое не видели, какой беспредел с раздеванием я устроила в спальне. Я с таким рвением сдергивала с себя одежду в ту ночь, что новобрачные бы обзавидовались!
А всё потому, что попросту боялась заснуть, не успев нырнуть в ванну.
Что, к счастью, мне удалось сделать. И, смыв с себя вонь пережитой встряски, я наконец рухнула в постель.
– Заснешь, не утруждая себя такими роскошествами, как ночной крем, вечерняя молитва и благодарность Вселенной за ночь, проведенную под собственной крышей? – всё же не сдержался Мшастик и пустился в порицания вместо пожеланий спокойного сна.
Ага, всё-таки как-то телепатически прочел, где я была и во что вляпалась!
– Спасибо, конечно, – бесстыдно зевнула я, разинув рот, – но давай-ка отпразднуем моё возвращение из-под ареста без фанфар.
С тем и провалилась в дрему.
* * *
А утром, видимо, в качестве справедливого наказания за богохульную неблагодарность, на меня навалилась хандра.
Такая, знаете, прилипчивая, с щупальцами лени.
Вдобавок хандра мне тоже попалась с характером: требовала кофе, потом отменила, потом снова потребовала, но уже с вишневым тортом.
Я вела с ней душевный диалог минут двадцать, но всё-таки победила. Тяжело, с потерями… Точнее, с потерей двух шариков клубничного мороженого. Но в конце концов я взяла себя за манжеты и поползла к рабочему столу.
Однако и тут меня ждал тупик.
Никакого вдохновения, ни грамма идей.
Только чувство долга и остаточный профессионализм.
Я вдалбливала в свой мозг напоминание: «Сама мадам Леверан заказала наряды для своих феечек! Летний бал не за горами… Будет до нестерпимого обидно, если в последний момент лавку мне откроют, а платья еще не готовы!..»
Шелка, пыльца, блёстки и невозможность подвести заказчицу ждали моего восстания из пепла.
Верили, что я воспряну.
Как в это решительно верили и Мшастик с мадам Солошля.
Последняя считала моё возвращение к работе и продажам неоспоримым. А Мшастик… ну, его поддержка была куда более ультимативной!
– Твои руки сами знают, что делать! – напирал он на меня. – Просто приложи ты свои пакли к полотну! Они сами что-нибудь, да и сварганят!
Откуда-то у него даже нашлись выкройки, которые я уже и не помнила, когда и для кого не пригодились. Жуфле с упорством Сизифа таскал мне бархат и шифон. А Солошля закидывала рюшками и иголками, как дротиками, от которых приходилось уворачиваться, словно мобильная мишень для дартса.
И что поразительно, я нехотя, но мало-помалу втягивалась в этот сумасшедший процесс пошива из-под не могу.
Бантики из лент шли куда надо, непослушные кружева, не споря, пришивались к подолам, а я словно присутствовала при всём, как духовное сопровождение.
Так прошёл день.
Потом ещё один.
А на четвертый день, где-то между вторым кофе и третьим «чтоб вас всех» я незаметно для себя свыклась с мыслью, что теперь моя жизнь – это просто бесконечный поток тканей и недошитых крылышек.
Но вот однажды к нам в ателье пожаловал посетитель. Его мы с фамильярами встретили, как заначку, случайно найденную в кармане старого пальто!
Мы с Мшастиком только расставили силки … ой! шелка то бишь выгодно выставили, чтобы зацепить неизвестного клиента, а он возьми да представься…
Кем бы вы думали?
Не угадаете!
Еще одним торговым инспектором, как вам такое?
У меня аж глаз задергался.
– Кто-кто? – подбоченилась я, взглядом присматриваясь к рейке для подвеса.
– Понимаю, я выгляжу слишком молодо для столь ответственной должности, – смутился юноша с этакими розовыми щёчками, будто его морозец поцеловал. – Но мне далеко за двести. Просто в роду матушки были эльфы, вот я и… – пуще прежнего покрылись его пухлые щеки багрянцем. – Я, простите за прямоту, внешним обликом запаздываю сравнительно душевного роста, – неясно за что извинился он.
– Да ради всего солнечного! – влез в разговор Мшастик. – Подумаешь, в переходном возрасте застрял. Главное прыщей нет. Иначе я б не стерпел и драить тебя начал.
– Нет, благодарю, – покраснел паренек даже носом. – Таких проблем у меня не наблюдается вот уже полтора столетия! – гордо признался он.
– Ты слышишь Мшастика?? – вскинула я брови.
– И вижу, – хихикнул новенький инспектор. – Говорю же, эльфы в роду проскочили… Прадед падок был на… редких красоток. Вот и…
– Понятно, – кивнула я. – А к нам ты с чем?
«Эльфёныш, пожаловал?» – добавила про себя, встав мысленно в оборонительную стойку.
Что еще эти двулично-двуликие красавцы у меня отобрать изволят??
Хотя этот явно отличается от своих собратьев. Сразу видно драконьих генов мало передалось. Он такой вежливый, будто я ему в детстве жизнь спасла!
И тут вдруг этот образец воспитанности объявляет нам с Жуфле об ином спасении. О спасении моей лавки!
– Ах, да. Я к вам с хорошей вестью, – виновато хлопает он ресничками, вспомнив, что не сообщил о цели прихода. – Мои искренние поздравления, лерда! Вам снова разрешено торговать.
Я моргнула. Потом ещё раз, чтобы убедиться, что он не галлюцинация, вызванная передозом петельного шва.
– С какой это кстати?! – гаркнула я на парнишку так, что он едва не отлетел, как тот музыкант из дома куртизанок прямиком в болото.
– Ой, – сконфузился он и забегал глазками, не зная, куда девать взор. – А вы не хотели?
– Хотела, но это как-то слишком неожиданно, – пробормотала я и ушла в себя. Вернулась не скоро. С целым ворохом подозрений.
Потому как ветер таких вон благ на моей улице дует, только если кто-то сильно рыгнул в обратную сторону!
Так-с, есть у меня подозрения… вернее, одно основное подозрение… ростом метр девяносто девять и девять десятых. И с глазами цвета голодных сумерек, в которые лучше не смотреться, когда ты мокрая…
То есть в ванне замоченная…
То есть…
Инквизитор, в общем!
Всё внутри сжалось. То ли от тревоги, то ли от мыслей о той самой «оплате», которую мужчины его породы обычно взимают с дам. Причемне деньгами.
– Простите, ачто конкретно мне разрешено? – в голове, наступая друг другу на пятки, забегали мыслишки.
Игнатрион решил помочь и сейчас явится за оплатой?
Или не он, а Рудорф?
Бррр, это еще хуже!
А, может, это всего лишь подстава со стороны Жоржетты? Например, я по ее плану, сейчас поверю, а через минуту после первой же продажи – клац! И кандалы на руках за незаконную торговлю!..
Да, это еще не такой страшный вариант. Там я уже бывала, под арестом. И знаю, как мерзко. А вот в постели с драконом побывать пока не приходилось.
Хм, правду говорят – неизвестность страшнее!
Или это герцогиня де Леверан устала переживать за свой бал и подкупила кого надо?..
– Всё! – вздрогнула я от ответа эльфарика, ворвавшегося в мои думы. – Ваше дело признано пригодным. Лавку можно снова открыть.
И улыбается. Вот просто во весь свой белозубый рот и с демонстрацией умильных ямочек на щечках. Так, словно мне завтра ещё и подоходный налог снизят.
– А отказаться от этой милости можно? – аккуратно поинтересовалась я. – И с чьей она, к слову, подачи на меня свалилась?
– Дык это, – растерялся парень, – у меня решение на руках. Вот, – показал он нам гербовую бумагу.
Мы с мочалистым Жуфле пробежались по ней глазами. Не отыскали знакомых фамилий или подписей. Но зато убедились, что право торговать мне вернули на вполне себе законных основаниях.
– Слушай, – сказал тогда мой мудрый Мшастик тихо, то есть явно какне моя совесть. – А ты же сама говорила, что решение нерешимых проблем лучше откладывать на завтра.
– Говорила, – буркнула я, делая вид, что не обмираю от облегчения и страха одновременно.
– Ну вот и живи по своим правилам! – порекомендовал мне Мшастик. – Сейчас радуемся. А потом... ну, потом это потом, – махнул он философски хвостом. – Поживем-увидим!
