Текст книги "Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! (СИ)"
Автор книги: Эмили Гунн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 33
Глава 33
Сегодня, приближаясь к своему любимому книжному кафе, где всегда царила идеальная тишина, я вдруг услышала… РАЗГОВОРЫ!
И не просто тихое общение, а шум, крики и споры!
Там, где обычно и мышь, если пискнет, тут же получает вежливое предупреждение от фамилиара-цензора с занесением в личное дело, стоял безобразный гвалт.
Нет, даже не гвалт, а настоящая аудиокатастрофа!
Будто хор оперных теноров сцепился с базарными торговками, а сверху на всё это кто-то пустил стаю павлинов, перегрызшихся с индюками!
– Да вы только послушайте! – орал какой-то господин у самого входа. – Арестовать фамилиара! Это всё равно что арестовать собственную тень!
– Или чью-то совесть, – добавила дама за ближайшим столиком.
– Ха! – отозвался ее собеседник. – Хочу посмотреть, как лерд инквизитор в протоколах это оформит. «Подозревается в излишней махровости усов»?
«Игнатрион?» – я застыла на пороге, разинув рот.
То ли от ужаса, то ли от желания рассмеяться.
В голове крутилось одно:
«Ну всё, доконала я бедного Чёрного дракона! Сказала, что я попаданка – и вот результат. Мужик свихнулся, теперь фамилиаров арестовывает. Завтра, глядишь, начнёт штрафовать радугу за чрезмерную яркость».
– Неужели?! Немыслимо!
– Позор! – вопили в обители безмолвия.
В храме чтения и умиротворения! В месте, где обычно все даже кашляют шёпотом!
А для разговоров столики окутываются магическими пологами, не пропускающими ни звука.
А сейчас? Да здесь каждый кричит так, будто ему премию за громкость выпишут!
И что самое несусветное – бешеннее всех орут фамилиары! Те самые существа, что созданы из волшебной субстанции с единственной целью – не допускать нарушителей покоя в Читальное кафе!
А сейчас эти самые фамильяры перекрикиваются через весь зал!
Один белёсый совопёс (наполовину сова, наполовину пёс, я сама не знаю, как такое получилось), так разорался, что его живая тележка уехала в противоположный угол, визжа колёсами: «Нас всех пересажают! Спасайся кто может!»
– Какая оказия! – за дальним столиком пыхтел добродушный толстячок, не забывая уплетать один эклер за другим. – Инквизитор – и фамилиара в кутузку! Что дальше? Арестует котёнка за избыточное мурлыканье?
– Таких, как этот обезумевший лерд Игнатрион, самих запирать бы надобно! В лечебницу для душевнобольных!
Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.
Так это правда?
Спятивший инквизитор и в самом деле мой Игнатрион??
Что же я наделала?!!
Почему-то у меня ни на секунду не возникло сомнений, что до белой горячки Игнатриушку довела именно я.
Под шум и треск ломающейся магической гармонии пространства библио-кафе до меня донеслось:
– А чей фамильяр-то был?
– Как? Не знаете?! Да это же фамилиар белошвейки был схвачен!
– Так Черный Игнатрион личного помощника своей любовницы сцапал?!
Я встала как вкопанная, едва добравшись до ближайшего стула.
Даже упасть на него не вышло.
Ноги не слушались, в висках пульсировало, а сердце свалилось к бантикам на щиколотках, которыми я еще недавно взрывала мораль и шокировала общественность.
А уже через мгновение на смену моему замешательству пришла алая ярость, застлавшая гневом глаза.
– Моего Мшастика?!! – содрогнулась я от крика, не сразу сообразив, что принадлежит сей звук мне самой. – Так этот гад моего Мшастика арестовал?! Пипец тебе, дракон! – развернулась я к выходу.
– Ах-ах-ах! Ох! Трагедия и драма! – завизжали хором три феи в одинаковых кружевных чепцах. – Сначала эта эпатажная швея заразила нашу подругу фею Линни потерей души. А затем самого Черного дракона безумием! И вот теперь он начал беспощадную охоту на фамилиаров!
– Посадил одну из неприкасаемых магических сущностей в тюрьму! – вторили им две девушки-драконицы. – Это ж конец справедливости! Конец свету неугасимого Солнца! Господа! Что ж это творится-то в нашей империи?
Но мне было не до них уже. И уж точно не до иронии над их наигранным драматизмом.
Меня будто кипятком ошпарило.
Мшастик? МОЙ Мшастик схвачен инквизицией?!
Я взвилась, едва не опрокинув весь стол с клубничными пирожными. Публика завизжала: «Кошмар! Что за безумная женщина!», но я уже бросилась прочь.
И даже крики:
– Это же та самая белошвейка! Госпожа Марго! – не смогли сбавить мою скорость, с которой я понеслась по извилистой улочке.
– Смотрите, она бежит! Ах, зараза ходячая! Ах, бесстыдница! – кричали мне вслед
И под этот ор и улюлюканье толпы я помчалась к башне инквизиции. Чтобы ворваться в их цитадель и призвать к ответу одного завравшегося черно-чешуйчатого претендента на палату в психушке!
Первым попавшимся мне на глаза клерком в башне Инквизиции оказался щуплый тип в круглых очках.
«Явно канцелярская крыса!» – классифицировала я мужчинку и схватила его за ворот.
Да так затрясла, что у него перо выпрыгнуло из кармана.
– Зови немедленно инквизитора! Где он держит моего Мшастика?! – завопила я, едва не сдув очки с вытянувшейся рожицы чиновника.
– Я… я… Я главный мастер инквизиции! – прохрипел бедняга, у которого очки уже съехали на нос и болтались, как маятник.
Тут-то и наступил момент немого ужаса.
Я оглянулась и только сейчас заметила, как вся канцелярия, словно под гипнозом, таращится на нас.
Писари замерли с открытыми ртами.
Один парнишка побледнел, второй посерел, а третий и вовсе стал походить по цвету на воск, запечатывающий пергамент.
Про тех, кто валялся в обмороке, молчу. В скромной надежде, что у них японская система рабочего режима, и им позволительно подрыхнуть на перерыве…
Поймала взглядом более-менее вменяемого простачка. Он лишь слегка в лице перекосился. И, бесспорно, ответ держать был вполне способен.
Так что я одними губами поинтересовалась у него:
– Это правда?
– Да, – закивал он круглой головой, едва не сорвавшейся с шеи. – Отпустите, мастера Инквизиции, молю вас!
«Всё, – подумала я, – конец мне! Конец Мшастику… конец моей нестандартной вышивке крестообразными стяжками! Сейчас меня арестуют за покушение на начальство Цитадели Справедливости!».
Но судьба – та ещё проказница.
Именно в эту самую секунду, когда я медленно разжимала окаменевшие пальцы на вороте мастера, двери в допросную распахнулись.
А в них нарисовался сам лерд Игнатрион Чёрный! Грозный инквизитор, мой пресловутый дракон и новоявленный бич невинных фамильяров!
И что он нёс на руках? Моего Мшастика!
– Так это правда? Игнатрион арестовал фамилиара! – зашептали ошалевшие инквизиторы, зажимая рты. – Совсем крыша поехала!
– Это конец инквизиции, – пискнул кто-то. – Следующий шаг – он сажает облака за неправильные очертания??
И на фоне этих трагических предсказаний я выдохнула.
– Жив! Мой Мшастик! Жив, родненький!!!
А что Черный дракон теперь окончательно прослыл сумасшедшим, так это, знаете ли, не моя вина.
Ну… почти не моя…
Глава 34. Игнатрион
Глава 34. Игнатрион
Игнатрион. За день до событий в башне инквизиции.
Игнатрион сидел у камина. Хмурый, будто сам Рогатый перегрыз ему хвост.
Напротив, растянувшись на диване, словно барон на портрете, сидел его друг лерд Арден. Расслабленная двухметровая скала, центнер литых, фактурных мышц и тонна цинизма в расплавленном золоте глаз.
Дракон Златых вулканов.
Такой, что любая девица сама дополнит список смертных грехов, чтобы без зазрения совести их же и совершить!
Игнатрион тяжело опёрся о спинку кресла. Глаза сужены, будто он пытается высечь ими огонь, не призывая внутреннего дракона.
– Так-так, – протянул Арден, сияющий и ленивый. – Опять портниха с ног твоё величие сметает?
– Издеваешься опять, – рыкнул Игнатрион. – Сидишь ты такой, улыбаешься, а я, Чёрный инквизитор, хранитель порядка даже ванну теперь спокойно принять не могу!
Арден ухмыльнулся:
– Бедняга. Даже помыться не можешь без фантомов её касаний?
Игнатрион метнул в него взгляд.
– Ты влюбился, друг мой, – беспечно постановил Арден. – Прости, но это выглядит очень забавно.
– Влюбился? – Игнатрион глухо заклокотал. – Да я одержим ею! Словно кровь моя стала её дыханием. Я ревную к каждому, кто посмеет взглянуть!
– Ну-ну, – Арден откинулся назад, улыбка стала шире. – Помню я, как ты Торгового инспектора чуть не прибил. Мой самовлюбленный кузен Рудорф до сих пор, к слову, жалобы на тебя строчит. Очень драматические, с глубоким смыслом, не скучнее иных баллад! – хохотнул этот лощеный гад. – Хочешь, одолжу парочку? Почитаешь одинокими вечерами. Я так понимаю, куртизаночки в твоем доме теперь редкие гостьи?
Игнатрион рыкнул в ответ на беззлобные издевки друга что-то нечленораздельное и продолжил сетовать:
– А я еще, как Балетный мастер, эту неблагодарную на танец пригласил! Плясал, словно мальчишка, которого маменька впервые привела на бал и представила юным прелестницам!
– О, как! Интересно было узнать, как прошло твое отрочество и первое представление ко двору, – хохот Ардена покатился к потолку. – Спасибо, что поделился!
Глаза Игнатриона блеснули угрозой.
– Прекращай ты это, – предупредил он тихо.
– Да ладно тебе, – махнул на него Арден. – Что нам еще остается, как не смеяться над собственным упрямством?
И Златогривый архидракон задумчиво уставился в пустоту. Будто где-то там, в воздухе мелькнуло воспоминание о женщине, что оставила шрам и на его сердце...
А после едва различимо добавил:
– Да, я тоже когда-то верил, что могу контролировать всё… пока одна не научила меня падать в неведомое…
Игнатрион смерил друга долгим, пристальным взглядом.
– Ты так и не стал ничего узнавать про… Камиллу? – помешкав, всё же назвал он имя той, что когда-то сумела тронуть каменное сердце Ардена. – Куда она подалась после того, как ты…
– Вышвырнул ее? А что там узнавать? – мрачно хмыкнул Златогривый лерд. – Она получила то, что заслужила. Я же, спасибо Первородному, вовремя опомнился и выставил ее из своей жизни. Но не будем о двуличных недвуликих, – скаламбурил он, давая понять, что не расположен обсуждать свои сердечные дела.
Игнатрион скрестил руки на груди:
– И это говорит дракон, который битый час строил из себя знатока любовных треволнений! Ты никогда не думал, что Камилла, возможно, вовсе и не…
– Довольно, – обрубил Арден. – Ты пригласил меня, чтобы поделиться какой-то чумной затеей? Слушаю тебя, приятель.
Игнатрион сжал челюсти, но раздражать друга не стал. И так уже слишком фривольно полез в личное. А Арден его об этом не просил.
– Ты прав, помощь сегодня нужна мне, – натужно выдохнул Черный лерд, однако фраза его прозвучала с двойным дном.
Так, что Арден без труда мог услышать в ней:
«Когда сам решишься всё-таки разузнать, где и как живется твоей отринутой бывшей, можешь рассчитывать на мое ответное содействие!».
– И какого же рода услуга может спасти твое израненное черное сердце? – театрально поинтересовался Арден. – Ну? Опять заманишь ее в ванну? – беззаботно бросил, глядя, как Игнатрион трет виски.
– Купель тут уже не подсобит, – мрачно изрек инквизитор. – Хотя я бы не отказался осмотреть ее еще раз… нагую. На предмет метки.
– Ну, конечно, исключительно в целях обнаружения метки! – коротко засмеялся Арден. – Вдруг она всё же не зловредная попаданка, а чья-то пара-потеряшка.
– Моей метки, Арден, – взглянув на него в упор, доверительно понизил Игнатрион голос.
– О-о, – дошло до друга. – Даже так?
– Мой дракон звереет по ней, – процедил Игнатрион. – Ревет вон тут, – ударил он себя в грудь кулаком. – «К ней! Сейчас же! Летим…» – он мотнул головой, бурча: – Как же это изматывает, ты бы только знал… Я, инквизитор, привыкший держать себя в узде, не справляюсь!
Златогривый внезапно отвел взгляд. Однако за миг до этого Игнатрион заметил, как в его потухшем взоре мелькнула мягкая тень. И Арден едва различимо произнес:
– Иногда лучше потерять кого-то раньше, чем ты потеряешь в нем себя… Зверю этого не понять. А человеку некоторые уроки слишком дорого обходятся. Поверь мне, друг. Дешевле учиться на чужих ошибках, – и вернув тяжелый взгляд к недоумевающему Игнатриону, пояснил. – Может, откажешься от этой своей занозы раньше, чем окончательно погряз в ней? Уверен, что оно тебе надо?
– Поздно, друг, – качнул Игнатрион головой. – Я уже утонул в ней. По самую теменную чешуйку! Но есть нестыковки. На Марго не было метки, когда она свалилась в мою купальню. Да и проявись она позже, то и на мне бы выскочил парный узор.
– Но его нет, – опередил его Арден. – Значит, чары? – протянул он неуверенно.
– Я тоже так думал! – поспешно ответил инквизитор. – Но тоже нет. Это не магия. Я вдоль и поперек проверил себя! На все заклинания, ворожбу, любовные зелья… Даже проклятия!
– Какой же ты всё-таки… поганец, – в сердцах цокнул Арден.
– Ч-что? – очешуел от его ремарки Игнатрион.
– Мог бы позвать меня! Где я еще увижу, как Черный инквизитор ставит на себе опыты и очищает от чар?!! – воскликнул Арден и разразился диким гоготом, вогнав инквизитора в свирепый румянец.
– Да ты ж… Ррр-р! – зарычал Игнатрион на приятеля, едва-едва справляясь с яростью, им разбуженной.
Ну как справляясь?..
Спустя три поджаренных стула, одну жалобно скукожившуюся штору и весьма драматично испепелённый ковер, гнев Игнатриона наконец выдохся.
Да и Арден, почесав золотую гриву и захлопнув пасть, тоже убрал своё пламя, призванное токмо в целях самозащиты.
Другими словами, два друга, размяв кулаки и драконьи пасти, снова расселись – пусть и по слегка дымящимся креслам. И, подняв бокалы со столика с одной частично обуглившейся ножкой, продолжили разговор.
Так, будто кавардак, едва не стоивший слугам потери умственного здоровья, был до будничного в норме вещей.
– Язвочка моя и шельмочка даже не догадывается, какой прохвост её фамилиар! – заржал Игнатрион, еще не совсем отошедший после бурного экспансивного спарринга с приятелем. – Этот ее Мшастик – не иначе как плут во мху! И то, что он явился в момент её встречи со мной, а не позже у ателье – прямое указание на нашу с Марго истинность! Так что никакой он не бытовой фамилиар! А самый настоящий фамильяр Парности!
– Однако он почему-то не соединить вас решил, а разлучить? – прозорливо заметил Арден.
– Точно! – закивал Игнатрион. – Этот проходимец вместо того, чтобы нас с Марго свести, подсунул ей ателье. Явно руководствуясь какими-то своими меркантильными интересами. Теперь я понимаю, почему мой внутренний дракон рвёт и мечет, тянется к ней без памяти, и в то же время – ни следа метки. Ладно, признаюсь, я исследовал её тело в первый же день… но метка бы проявилась сразу или наутро, и тогда уж я точно знал бы, что она истинная. А её нет. Она и сама нос воротит, твердит, что никакой одержимости никем не ощущает. А если бы была метка, она тянулась бы ко мне, как пламя к воздуху. Но ни на ней, ни на мне – ничего. Значит, вмешались иные силы. Магические!
– Или, вернее, незримые лапки её фамильяра, – снова не подвела Ардена чуйка. – Так что расследование ты начнешь с него, с этого вездесущего… Мыша? Или как его там… А меня просишь, очевидно…
– Да! – воскликнул инквизитор. – Помоги поймать гаденыша и призвать к ответу! А уж допрос я ему сам устрою. Обстоятельный.
– О, с превеликим удовольствием! – засветились азартом янтарные глаза собеседника. – Фамильяров я еще не вылавливал из Изнанки миров!
Глава 35. Марго
Глава 35. Марго
Марго.
Я подорвалась с места, когда в углу башни увидела его – моего пушистого Мшастика!
Жив, цел, по-прежнему болтлив… и даже недовольная мина на месте!
Но… с несуразными магическими кандалами на лапках.
А рядом возвышается мой «воздыхатель по ошибке», его чернейшество Игнатрион!
– Как ты мог?! – порывисто кинулась я к нему и к фамильяру. – Моего фамильяра… За что, Игнатрион??
И, замахнувшись ладонями, была в секунде от того, чтобы отвесить обалдевшему дракону пару звонких оплеух.
Однако реакция у этих мужественных рептилий все-таки на высоте!
– Утихомирь свои своенравные лапки, женщина, – пропыхтел Игнатрион, перехватив мои руки на лету.
И необоримость его стальных пальцев была таковой, что я чуть не взвыла.
– На нас же смотрят, – процедил дракон, метая шаровые молнии глазами.
– Да на меня весь город пялится нон-стоп! – огрызнулась я. – Подумаешь, ещё десяток инквизиторских зевак пополнит клуб моих сталкеров!
– Кого? – предсказуемо не понял Игнатрион.
– Преследователей, подглядывателей… как угодно назови, – улизнула я от изнуряющих переводов с современного языка на старинно-драконий.
В этот момент Мшастик, воспользовавшись суматохой, взмыл под потолок. И, звонко фыркнув, завис там, словно пушистый дирижабль под гул догадок ошалевших инквизиторов.
Они, бесспорно, впервые видели чужого фамильяра, обретшего плоть и очертания.
Наверное, Игнатрион чем-то напичкал моего бедового Мшастика. И теперь фамильяр был виден не только мне и самому дракону, но и всем собравшимся в зале.
– Лерд Игнатрион, – заверещал внезапно очухавшийся главный инквизитор. – Эта дама опасна! Она напала на меня. Меня! Сверхинквизитора! – сдавленно просипел бедолага главный мастер.
Тот самый, что ещё недавно от моих кулачков безрезультатно увертывался.
– Ты б только знал, что она со мной сотворила, – с неожиданной усмешкой буркнул Игнарион.
– У этой лерды крыша поехала! Дисбаланс чакр на лицо! Вероятно, из-за того, что ты, Игнатрион, напал на ее фамильяра. Это могло нарушить гармонию сакральных токов! Изъятие магической невидимости у фамильяра вызвало обрушение кармического равновесия лерды Марго. И ее разум подвергся приступу бешенства.
Мы с Игнатарионом синхронно повернули головы к мастеру.
Да, именно так смотрят на чокнутого родственника, который вдруг на семейном ужине решает вслух прочитать лекцию о постулатах фэн-шуй.
– Предлагаю пренебречь, – кивнув в сторону свихнувшегося мастера, тихо шепнула я опешившему дракону. После чего прошипела, всё ещё дёргаясь в его хватке. – Так за что, Игнатрион?! Ты моего фамильяра… моего друга арестовал! Снова приступ ревности? Синдром собственничества?
– Твой фамильяр – преступник, – отчеканил Черный дракон тоном, не предполагающим возражений, и в зале разом стихло. – Он скрыл твою метку истинности, Марго.
– ИСТИННОСТИ, – повторил Игнатрион уже громче и, глядя прямо на толпу своих коллег.
Шёпот прошёл по залу, как волна.
Даже главный мастер захлопнул рот и сделал вид, что внезапно разучился говорить на языке чакр.
– Ну вот и славно, – прокомментировал Игнатрион реакцию окружающих и повернулся ко мне. – Идём. Нам нужно уединиться. И я всё объясню.
– Взять паскудника! – скомандовал Игнатрион, прежде чем увести меня из общего помещения. – Спрошу с каждого, если к моему возвращению этот шельмец не будет заперт в клетке с магическими прутьями, – властно оповестил он опупевших коллег.
И те, наступая друг другу на пятки, кинулись исполнять приказ… хм, по сути, приказ равного себе по рангу Игнатриона.
Однако я, видно, не всё знала про Черного дракона. И сила его влияния превосходила условные чины.
Игнатрион удовлетворенно усмехнулся, отметив рвение своих сослуживцев, и повернул к личным кабинетам.
Я шла за ним, стараясь не смотреть в спину. Но всё равно чувствовала, как от его крыльев, скрытых под толщей камзола и фактурностью мыщц спины, веет жаром.
Мы вошли в небольшой кабинет с высокими окнами. Узкими, как бойницы крепости и со стенами вокруг, бесспорно наделенными органами слуха.
Игнатрион опёрся ладонями о стол и повернулся ко мне.
– Твой фамильяр стирал метку истинности, – сказал он, тяжело переведя дух. – Осознанно или нет – но стирал.
– Неосознанно? – без присущей мне уверенности впряглась я за своего Мшастика.
– Осознанно, – хмыкнул он.
– Исключено, – вернулась ко мне природная упертость при виде самоуверенной ухмылки дракона. – Мой Мшастик? Да он и баночку со стразами открыть не может без моего согласия!
Игнатрион прищурился, и в вертикальных зрачках промелькнуло что-то вроде сожаления.
– Зато он у тебя умеет стирать магические следы, – дракон сделал шаг ближе, и воздух сжался в осязаемую прослойку. – Это свойство мочалок, особенно старших. Древних, высокородных… Называй, как на язык ляжет. Но Мшастик делал это, преднамеренно лишая тебя связи с твоим истинным.
Нет, я отказывалась понимать, куда он клонит!
Я растерялась.
– Мшастик не стал бы вредить мне. Он просто хотел, чтобы я побольше отдыхала. Чтобы чаще мылась… Он даже предлагал выкупать меня лично.
– Я и не отрицаю, что по отношению к тебе у него были только благие намерения, – тихо ответил дракон, и мне совсем не понравилось сочувствие в его глазах. – Вероятно, твой Мшастик искренне верил, что заботится о тебе таким образом. Защищает тебя…
– Но от кого?! – вскрикнула я и тут же зажала рот.
Оттуда предательски рвались на воздух рыдания. А я не была той, кто готов обнажать свои эмоции перед мужчиной. По крайней мере, те из них, которые не относятся к агрессивным или допустимо-страстным проявлениям чувств.
Короче, при Игнатрионе плакать и причитать по поводу потери друга в лице Мшастика, я не собиралась ни в коем разе!
– От меня. От нас, – выдохнул дракон, сокращая аршины между нами. – Его предыдущая хозяйка сильно обожглась об огнедышащих кавалеров, – грустно улыбнулся он, встав очень уж близко.
Возмутительно близко! В том смысле, что он подло сохранял коварные сантиметры расстояния, не позволяющие мне почувствовать жар его тела.
– Вот твой Мшастик и придумал, как уберечь тебя от хвори под названием «разбитое сердце», – продолжил Игнатрион «открывать мне глаза».
– Я не верю, – соврала я из последних сил.
Мшастик не мог так поступить со мной.
Ведь не мог же?..
Как ему вообще взбрело на ум лишить меня истинной связи с моим драконом?! С мужчиной, предназначенным мне судьбой?? И при этом даже не посоветовавшись со мной!
Очень хотелось спросить Мшастика: «А вдруг я готова обжечься? А, если б я учиться на своих ошибках, например, рада была бы, а?»
Как этот зарвавшийся кусок… мочалки! мог позволить себе решать за меня??
Это же… это…
Я не уследила, и позорный всхлип все-таки выбил себе выход на воздух.
– Тише, тише, маленькая моя, – подлетел ко мне в ту же секунду Игнатрион, заключая моё тарахтящее в судорогах тело в свои горячие объятия. – Он не планировал предавать тебя, – остолбенели мои ушки, услышав, как ИНКВИЗИТОР оправдывает преступника.
И все ради чего?
Ради того, чтобы успокоить заистерившую меня, зашедшуюся в рыданиях!!!
– Но хорошо, что ты не позволяла этой зазнавшейся мочалке Мшастику купать себя! – уже полностью ликвидировав все приличия, отделяющие нас. – Тогда наша метка исчезла бы безвозвратно.
– Безвозвр... – опешила я, и тут же едва не подпрыгнула. – НАША?!! То есть наша с тобой?! То есть ты все-таки и есть мой истинный?
Уставилась я на Игнатриона, задрожав в ожидании.
– А ты всё еще допускаешь наличие кого-то другого? – упрекнули меня.
– Но зачем? Зачем Мшастику это? – спросила, тщетно пытаясь отвести глаза. – Я не верю, что ты просто придумал всё это, чтобы оправдать арест невиновного, Игнатрион.
Однако без мотива обвинения – пустой звук. Тебе ли не знать об этом, корифей инквизиции?
