Текст книги "Семь шагов к счастью (СИ)"

Автор книги: Эмили Гунн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21.

Дебора.

После сегодняшней выставки мне было как-то не по себе. Я снова и снова прокручивала в голове момент смерти того парня из клиники. Теперь я знала его имя – Итан Рид. И это делало его еще ближе или реальнее, не знаю, как правильнее описать то, что я ощущала. Однако я никак не могла отделаться от мысли, что та встреча и сегодняшнее узнавание его портрета на выставке – все это кусочки какой-то роковой головоломки, которую я никак не могу сложить воедино. Увидеть цельную картинку…

Я вспоминала, как умирал Рид, а потом резко возвращалась мыслями к Мартину. Меня ошеломлял факт их знакомства с Итаном. Мерещилось, что это что-то невообразимо запретное, запредельное… Словно они из разных миров, и их встреча немыслима в одном измерении.

А потом я старалась до мельчайших подробностей припомнить, как вел себя сегодня муж. Что говорил, как смотрел…

Заметив на выставке портрет Итана, Мартин мгновенно изменился в лице. Он был взволнован, нервничал…

А впоследствии я вообще нашла его на улице. И вид у него был неважным. Поверхностное дыхание, судорожные вздохи…

Они с Итаном были настолько дружны? Почему я никогда не слышала о нем?…

А картины мне, безусловно, очень понравились! До такой степени, что мне бы очень хотелось повесить некоторые из них в этом огромном мертвом доме. Они бы мгновенно оживили его своими теплыми красками.

Рассматривая нарисованный Сэмом портрет Итана Рида, я не могла не отметить, что тот был полной противоположностью Мартина. В больнице этот контраст во внешностях не настолько сильно бросался в глаза. Да и вообще – с чего это мне вдруг вздумалось сравнивать этих двух мужчин??

Однако напрасно я задавалась этим вопросом. Мозг продолжал подбрасывать мне картинки:

Карие глаза, пухлые губы, беспорядочно торчащие в разные стороны каштановые волосы… Признаться, черты его лица не были такими идеальными как у Мартина. Однако несмотря на это, в нем была какая-то особенная привлекательность. Ни с чем несравнимое обаяние.

Наверное, именно своей харизмой он притягивал к себе стольких людей. На выставке было так много тех, кто считал себя другом Итана! И чувствовалось, что они и в самом деле настоящие товарищи. Как и говорил художник Сэм.

То, как все горевали по Риду, заставляло волей-неволей задуматься, стал бы хоть кто-либо так же оплакивать Мартина? А меня саму? Кто-то будет тосковать по мне, если я вдруг исчезну?

Наверное, только тетя Рози и Дженни. Ведь у меня не осталось больше друзей. Мартин даже полноценно общаться ни с кем не позволял мне.

Вернувшись домой, я села за свое новенькое пианино. Однако даже музыка не смогла отвлечь меня. Картинки прошедших дней вихрем крутились в голове, создавая причудливый калейдоскоп эмоций и ощущений.

Я никак не могла осознать и объяснить свои чувства, когда Мартин обнял меня. Как ни странно, он никогда раньше не обнимал меня. По крайней мере, я не помню, чтобы это было сделано, как бы это сказать, с чувством… с теплотой. Эти объятия были такими уютными, нежными, будто он пытался закутать меня в защитный кокон своих чувств. Спрятать от всего мира, но не эгоистично как прежде, а с целью обезопасить, подарить покой.

Как все изменилось! Обычно я нуждалась в защите от самого Мартина.

Но было кое-что еще. То едва ощутимое, что когда-то уже проскальзывало между нами. Еле уловимый трепет, гасимый в груди жар, которому я не давала вспыхнуть, страшась последствий своих эмоций. Тушила, не позволяя тлеющему внутри огоньку разгораться в пламя. Ведь страсть, пробудившаяся к этому человеку, могла снова захватить разум и закинуть меня в совсем другой огонь – опасный и темный. Удушливый, запирающий волю и ограничивающий свободу. Я боялась довериться Мартину, кем бы он ни был сегодня. Дрожала от одной только мысли, что этот мужчина вновь может пробраться в мое сердце, разрушая, сдавливая, обжигая своим грубым холодом.

Но все изменилось…

Подняв крышку инструмента, которую было уже закрыла, я стала играть веселую мелодию. Сама бы не смогла объяснить, что же на меня нашло! Однако сейчас мне впервые за долгое время хотелось чего-то радостного, задорного!

Услышав веселые аккорды, раздающиеся из гостиной, в комнату робко заглянула горничная, за ней подошла и вторая, потом кухарка. И вскоре в большой гостиной началось целое столпотворение сначала молча притоптывающей в такт мелодии, а затем с моего молчаливого согласия – и пляшущей под живую музыку прислуги.

Мне не верилось, что все это происходит наяву! Но как же было хорошо!

А затем дверь в комнату вновь отворилась, и оттуда показалось изумленное лицо Мартина. Все мгновенно застыли, со страхом в глазах повернувшись ко мне.

В другое время я бы сделала тоже самое, готовясь к худшему. Теперь же я лишь смущенно улыбнулась, застигнутая врасплох.

– Продолжайте, не буду мешать, – сказал муж, поймав мою улыбку и ответив хитрым подмигиванием.

И дверь снова закрылась, оставляя в душе расцветающее тепло.

Удивлению прислуги не было предела!

Они оглядывались то на захлопнувшуюся дверь, то на мое улыбающееся лицо, силясь понять, что произошло с моим мужем.

Но у меня не было ответа на их безмолвные вопросы. Я сама постоянно была в раздумьях по этому поводу.

Так что все так же улыбаясь, я лишь качнула головой и вновь принялась за жизнеутверждающие мотивы.

***

А среди ночи меня внезапно разбудил крик, доносившийся из комнаты Мартина.

На часах было четыре утра. Недолго раздумывая, я накинула шелковый халат и, покинув свою комнату, подошла к двери его спальни, находившейся напротив.

Каждый раз, когда я подходила к этой комнате, мое тело охватывала нервная дрожь. Однако сегодня все было иначе.

Внутри вновь кто-то истошно закричал, а потом раздалось невнятное бормотание. Мартину, наверняка, снился кошмар, и я все же заставила себя войти.

Муж лежал на кровати в одних боксерах. Весь покрытый капельками пота, он стонал, хватаясь пальцами за простыни, и что-то говорил во сне. Вначале мне трудно было что-либо разобрать в его неосознанной речи, но потом я отчетливо услышала:

"Сэм, я живой! Это же я, – эти слова настолько поразили меня, что бы они ни значили, что я принялась будить Мартина, лишь бы прекратить обуревавшие меня сомнения. – Знаю, ты видишь перед собой Никса, но это я, Итан!» – бормотал мечущийся на простынях… Мартин? Или все же Итан?..

Сумасшествие какое-то!

Я стала осторожно трясти его за руку. Однако быстро сообразив, что это бесполезно, обхватила лицо мужа и начала звать его:

– Мартин, Мартин, просыпайся. Тебе приснился кошмар, – безрезультатно.

Тогда, сжав от напряжения пальцы, я произнесла то, что вертелось на языке, требуя выхода:

– Итан, проснись! Пожалуйста…. Итан…

Он на секунду замер, едва услышав имя Рида, а затем широко распахнул глаза, в которых уже не было ни тени сонливости. Напротив, взгляд моментально стал абсолютно осмысленным. И в нем сквозил ужас.

Я отошла. А муж присел на кровати и заозирался. Как тогда, после операции, когда его впервые привезли домой из больницы.

Но если в те дни во взоре Мартина доминировала отрешенность, то сейчас его глаза были полны страха. Чувствовалось, что он не может понять, где находится. Или, что было вероятно ближе к истине, как он вообще тут очутился!

Тяжело дыша, Мартин резко выпрямился на кровати, садясь ровнее, и мы вдруг оказались лицом к лицу.

– Мартин, успокойся, – осторожно сказала я, глядя в его бегущие глаза. – Это только плохой сон, – попыталась успокоить, хотя у самой руки тряслись от волнения.

Тогда я вновь подошла почти вплотную к нему и присела на край постели. Медленно поднеся руку к лицу мужа, я легонько дотронулась до него. Мартин сидел, смотря на меня во все глаза.

А я принялась нежно поглаживать его по щекам, чуть обросшим щетиной. Повторила кончиками пальцев линию подбородка, легонько коснувшись приоткрытых губ.

Еще несколько недель тому назад я и представить себе не могла, что когда-нибудь заставлю себя вот так запросто прикасаться к нему. Однако этой ночью мои действия и вовсе не были вынужденными. Мне хотелось проявить эту легкую ласку, забрать всю тревогу, что бушует в душе этого странного человека.

– Деб, – наконец, произнес он.

Кажется, к нему пришло понимание, и даже глаза перестали метаться по комнате.

Теперь Мартин смотрел прямо на меня.

– Успокойся. Дыши глубоко, – сказала я, хотя мое собственное сердце колотилось как сумасшедшее из-за того, что его лицо находилось так близко. Всего в паре сантиметров от моего.

Настолько, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Жар, исходящий от его крепкого тела и заставляющий кровь мчаться по венам еще быстрее, разжигая чувства, которые давно уже не искрились внутри.

А Мартин начал уже понемногу приходить в себя. А потом, прикрыв на миг глаза, он вдруг притянул меня к себе и прижал к своей твердой груди.

Ощущения огромной, непобедимой волной захлестнули мое сознание. Эмоции, желания – все смешалось, не позволяя мне выплыть на поверхность.

"Вторые объятия за день?”– пронеслась в голове не до конца сформировавшаяся мысль.

Я и поражалась происходящему и наслаждалась одновременно. Спустя несколько мгновений я окончательно осмелела, запустив пальцы в его запутанные на затылке волосы.

А Мартин глубоко дышал, уткнувшись носом в изгиб моей шеи. Он с ощутимым блаженством вдыхал воздух, зарывшись в мои распущенные локоны лицом, словно получая несказанное удовольствие от их аромата.

Еще некоторое время мы просто сидели, обнявшись и заново привыкая друг к другу. Будто все это было в порядке вещей. Будто нам дали возможность познакомиться вновь. Приучить себя к прикосновениям, к запахам, к горячей гладкости кожи под подушечками пальцев, возбужденных до пика осязания.

«Нет, это не может быть Мартин», – убежденно сказала я самой себе, когда на секунду отстранившись, он окинул меня жгучим взглядом своих жадных глаз.

Я бесконтрольно подалась вперед – навстречу этому немому зову, пообещав себе разобраться во всем позже. А затем просто отключила голову, позволив телу, измученному от жажды по ласке, перехватить управление. И отдаться на волю скрытых от разума желаний.

– Мне надо в душ, – рвано прохрипел Мартин, прерывая поцелуй. – Я вспотел во сне.

Однако его крупные ладони вопреки словам продолжали скользить по моему телу, сводя с ума, обжигая и подчиняя. А я уже была в том состоянии, когда не замечаешь ничего, кроме предмета своих желаний.

– Не уходи, – попросила, прильнув к нему сильнее.

"Нет, только не сейчас! Не оставляй меня в таком состоянии! – кричала я мысленно, вжимаясь в него, – ни на минуту не смей оставлять меня одну!"

И Мартин словно услышал мой беззвучный крик всепоглощающей страсти.

Не проронив больше ни слова, он подхватил меня на руки и молча понес в душ. И мы вместе смывали с себя годы боли и разочарований. Вместе горели под струями очищения, предаваясь своему новому, греховному, но такому неописуемо прекрасному счастью единения любящих друг друга мужчины и женщины.

Глава 22.

Итан.

Хэнкс сегодня вел себя еще хуже обычного. Мне думается, он заметил перемены во мне и потому теперь постоянно нарывается, проверяя границы дозволенного. А мне со своей стороны давно уже хотелось испробовать на нем силу удара Никса.

Вот он что-то говорит, стуча по столу рукой. В моем кабинете вообще-то! В то самое время, как я молча наблюдаю за ним, крутясь в огромном кресле. Вправо. Влево. Вправо и снова… влево.

Должно быть это его ужасно бесит. Но мне плевать. Я продолжаю равнодушно взирать на то, как он уже буквально брызжет слюной. Но не перестаю, вправо – влево…

Ого, мне удалось довести его своим безразличием! Коса на камень…

Наконец-то! На маскообразном лице медленно, но верно проступают следы гнева:

– Я планировал эту операцию несколько недель, нельзя отменять ее ни с того ни сего!

– И за все это время не нашел десяти минут, чтобы обсудить все со мной? – буравлю его взглядом.

– Да как Вы не понимаете, я решил… Я собирался… – срывается, почти задыхаясь Клаус.

Я, я, я…

– Мне нужно проветриться, – встаю с кресла, игнорируя его яростные претензии, и без слов направляюсь к выходу.

– Вы не можете просто встать и уйти, – все, что я расслышал из растерянных фраз, бpoшeнныx мне вслед.

Но мне абсолютно нет до них дела. Я буду вести дела так, как считаю нужным. И левые услуги, которые Клаус привык оказывать Никсу, мне ни к чему. Как и закулисный игрок вроде помощника, возомнившего себя боссом.

Мягкий шум мотора Lexus LS звучит как музыка для моих ушей.

Мчусь по скоростной магистрали, надеваю наушник мобильника, набирая на ходу номер Сэма.

– Сэм Эдвардс слушает, – раздается знакомый голос на другом конце.

– Если все еще хочешь нарисовать меня, то могу подъехать к пяти, – перехожу сразу к сути.

– Мартин Никс! Безусловно, хочу! Сейчас скину на телефон, куда ехать, – кажется, Сэм вообще не ожидал, что я когда-либо позвоню ему.

И тем более, что соглашусь позировать для портрета.

Меньше чем через минуту раздается сигнал сообщения на телефон с координатами студии Сэма. Но я и так прекрасно помню, где она находится.

Дебора.

С самого утра совместного завтрака с последующим посещением палаты тети Рози я не могла до конца понять, что со мной происходит. Вернее, не хотела понимать!

Начнем с того, что раньше я со страхом ждала прихода Мартина домой. Сейчас же я поневоле вынуждена была признаться самой себе, что жду, когда он вернется!

И это ожидание вдруг и вовсе превратилось в ежеминутное поглядывание на часы. И я только и делаю целыми днями, что отсчитываю уходящее время, чтобы оказаться еще чуточку ближе к нему.

Это открытие шокировало меня. Однако особенно ярко все это я ощутила после того, что было вчерашней ночью.

Дошло до того, что мне мерещился звук колес въезжающего во двор автомобиля мужа. И я подбегала к окну, чтобы разочарованно вернуться к чтению, не обнаружив в воротах черной машины Никса.

Однако мои ожидания все же оправдались в некотором роде. Мартин вернулся раньше обычного.

– Привет, малыш, – притянул он меня к себе, запечатлев быстрый поцелуй на губах. – Ты уже обедала? – спросил Мартин, продолжая прижимать меня к себе.

– Да, – с удовольствием вдохнула я аромат новой туалетной воды, которую мы с Мартином выбрали вместе во время очередного совместного набега на магазины. – Но если ты голоден, я велю сейчас же подавать на стол.

– Нет, я перекусил недавно, – снова коротко поцеловал он меня в уголок губ, выпуская из объятий. – Лучше собирайся поскорее. Нам пора выезжать.

– И куда мы поедем на этот раз? – с предвкушающей улыбкой спросила я.

– К Сэму, помнишь такого?

– А как же! – радостно воскликнула я. – Тот создатель невероятных картин.

– Именно, – кивнул Мартин. – И ему почему-то вздумалось написать мой портрет, – продолжил он немного смущенно.

– Ого! – восторженно приняла я его слова. – И мы увидим его студию? То самое волшебное место, где рождались все те шедевры?? Ты не шутишь?! – боялась я поверить в такую радость.

– Да, да и да! – ответил Мартин, слегка закатив глаза.

Однако все равно было слишком заметно, как ему нравится моя реакция.

– В таком случае, у меня тут вопросик, – пришел мой черед робко захлопать глазками.

– У тебя такой просительный вид, дорогая, – насмешливо хмыкнул Мартин. – Словно вот-вот кончиком носка по полу поведешь, стесняясь говорить. Заинтриговала!

– Ничего такого, – улыбнулась я, осмелев от непринужденного шутливого тона мужа, – просто я бы очень хотела купить несколько его картин! Можно?

– Да хоть все! – коротко рассмеялся Мартин, потащив меня к выходу. – Я буду только ЗА, Деб, – обещал он, придерживая для меня парадную дверь.

Под студию Сэм выделил небольшую пристройку к его же частному домику.

Художник лично вышел встречать нас, и при этом беспрестанно суетился, выглядел несколько сконфуженно и к тому же у него все валилось из рук.

– Присаживайся сюда, – обратился он к Мартину на «ты», чем не мало удивив меня. – Тут просто идеальное освещение, – приговаривал он, усаживая Никса на ветхий деревянный стул. – Так удобно? Может, подвинуть сюда кресло? – спохватился художник, вспомнив о высоком статусе своего клиента.

Мартину явно уже перестала нравиться вся эта затея с портретом.

Однако заметив мою улыбку, с которой я наблюдала за всеми неказистыми приготовлениями, муж, тяжело вздохнув, все же стал возражать:

– Спасибо, Сэм. Так – в самый раз. Посижу на стуле.

Пока художник увлеченно принялся за портрет, я прохаживаясь с бокалом бордового напитка, который мне гостеприимно предложили, и рассматривала картины.

Сэм уже основательно втянулся в работу, начав с простого наброска, сделанного простым карандашом, и медленно добавляя к нему все новые штрихи. Лишь через полчасика он потянулся, наконец, к масляным краскам, принявшись подбирать палитру.

А еще спустя минут сорок Мартин, вконец потеряв терпение, начал ерзать на стуле.

– Долго еще? – с затаенной надеждой обратился он к своему портретисту, который то приближался к холсту, то отходил от него на пару шагов, как бы сравнивая собственное только-только зарождающееся творение с оригиналом.

– Осталось совсем немного, – пропел художник, полностью погруженный в свою работу. – Чуточку терпения, Мартин.

Наконец, милостиво позволив Никсу встать и размять затекшие ноги, Сэм предложил остаться у него на ужин.

– Тем более, что скоро должны были прийти мои друзья, – сообщил он, – и мне бы очень хотелось вас с ними познакомить.

– Я вовсе не против, – ответила я с улыбкой, когда Мартин вопросительно взглянул на меня.

Мартин-Итан.

И Сэм повел нас в основную часть дома. Небольшого, но элегантно обставленного внутри. Все здесь – предметы, мебель, рисунки на обоях и даже посуда идеально подходили друг другу.

Я всегда удивлялся другу – как ему удавалось предусмотреть все детали интерьера, сопоставить их?..

Стол уже был накрыт на четверых, когда мы вошли в гостиную.

– Сейчас принесу еще два прибора, а вы пока осмотритесь, чувствуйте себя как дома, – сказал Сэм, который, определенно, был очень рад тому, что мы остались.

– Как все аппетитно выглядит, – поделилась Деб впечатлениями, подходя к столу, когда Сэм скрылся на кухне. – И вообще все так изысканно!

Я лишь понимающе усмехнулся, не удивляясь такому комплименту вкусам педантичного Сэма, и направился к каминной полке с множеством рамок с фотографиями и миниатюрными картинами, нарисованными акварелью.

Воспоминания нахлынули на меня огромной волной. Вот наш выпускной. Я помню тот день как сейчас. Помню, как весело проходила вечеринка. На фото Сэм в обнимку с Итаном и несколькими знакомыми ребятами. Мы… они все такие счастливые и молодые! А вот наш общий друг – Эван. Красуется на дельтаплане. Это фото отснял когда-то я сам.

А здесь запечатлена вся семья Сэма. Они и мне всегда были как родные.

– По моему, он был отличным парнем, – с грустью произнесла Деб, мягко дотронувшись до моего плеча.

– Он? – едва заметно дернулся я от неожиданного прикосновения. Или не совсем понятных слов.

– Итан, – пояснила Дебора сказанное. – Должно быть, они с Сэмом были как родные братья.

Теперь она стояла почти вплотную, рассматривая вместе со мной цветные воспоминания моего безвозвратного прошлого.

– Да, так и было, – ответил я, посмотрев на нее внимательнее.

– Кстати, – сказала вдруг Дебора. – Ты ведь так давно не общался со своей семьей. Родителями, братом и кузиной Салли.

– Да, надо будет как-нибудь им позвонить, – рассеянно проговорил я.

– А как Келли и Ник? Все хочу спросить у тебя. Как у них с учебой? Не помню уже, когда мы с ними виделись в последний раз! Кажется, это было сто лет назад, – задумчиво покачала она головой. – Я ведь верно назвала имена, так зовут твоих племянников?

– Да-да, именно так, – соглашался я, чтобы поскорее отделаться от заковыристой для меня темы.

Плохо, я бы даже сказал – хуже не придумаешь! Как меня угораздило за столько недель не разузнать о родне Мартина Никса?! Списывать все на амнезию тут не вариант. Я как-то уже признался, что начал многое вспоминать, чтобы поставить Клауса на место. К тому же нормальный мужик, даже потеряв память, потрудился бы выяснить, кто его отец и мать, в конце концов.

И тут я обратил внимание, что Дебора, задавая все эти вопросы, задумчиво меня разглядывает.

– Что-то не так? – спросил я у нее.

– У тебя ведь нет брата, – тихо произнесла она.

От услышанного я аж онемел на пару секунд. Так и стоял, открывая и беззвучно закрывая рот.

ДЕБОРА МЕНЯ ПРОВЕРЯЛА?? Она про-ве-ря-ла меня! – я был настолько ошарашен этим открытием, что даже собственный промах отошел на второй план.

– Что же с тобой происходит, Мартин? – подозрительно прищурившись, проговорила Дебора.

В тот момент я еще не догадывался, что изменения настолько поражали мою милую миссис Никс, что она уже успела позвонить врачу Мартина. В этом она мне признается гораздо позже. Как и не знал, что теперь ей не давал покоя ответ специалиста:

«Предпосылок к амнезии не было изначально. Мистер Никс не получал соответствующих травм. А многочисленные исследования показали, что головной мозг не поврежден, как и кости черепа. Вероятно, сказался шок от перенесенного потрясения во время несчастного случая. Такие прецеденты пусть и редко, но уже встречались в медицине. Однако мистер Никс наотрез отказался посетить психиатра, хоть мы неоднократно записывали его на прием. Должно быть ему претит необходимость подобного рода лечения. Но я вынужден сказать Вам, как супруге – миссис Дебора, в этом нет ничего зазорно. И квалифицированный специалист мог бы за короткий срок избавить Вашего мужа от провалов в памяти. Не понимаю, право слово, почему Вы тянете с этим?..»

«И правда, почему?» – размышляла сейчас Дебора, глядя на меня, но и об этом она расскажет мне не сегодня.

– Если ты не помнишь чего-то, почему не спрашиваешь? Какой смысл со всем соглашаться? – продолжала допытываться Дебора, задавая все более логичные и тем самым опасные вопросы. – Тебе не интересно узнать что-либо о своих родных? Ты и не вспомнил об их существовании с тех пор, как очнулся.

– Тебя ведь больше удивляет то, что я не такой, как раньше? – еле слышно отметил я, неотрывно глядя в ее расширившиеся зрачки. – Не так ли, милая? Так почему ТЫ не спрашиваешь о том, что тебя реально волнует?

– Ты… – начала было она дрожащими губами.

Но нас прервали. Мы оба вздрогнули от резкого шума, разрезавшего почти зловещую тишину чужой гостиной. И звонок в дверь, раздавшийся столь неожиданно, показался нам символичным предзнаменованием грядущего.

Конечно, я не могу с уверенностью сказать, что Дебора в те минуты чувствовала тоже самое, что и я. Но по тому, как она побледнела, по ее бегающему взору, я чувствовал – она близка к разгадке. И что самое немыслимое – Дебора очень близка к вере в то невероятное, что изменило ее мужа.

– Ну вот, теперь все в сборе! – раздался радостный возглас Сэма, отпирающего двери.

В гостиную прошла приятная пара – миловидная девушка лет тридцати и приятной наружности мужчина, судя по внешности, немногим старше нее.

За ними проследовал парень, одетый во все темное, с черными как смоль волосами и большими синими глазами, что смотрели исподлобья, оставляя довольно странный осадок на душе. На нижней губе незнакомца красовался серебристый пирсинг, а обе руки, начиная с запястий и кончая локтями, были украшены витиеватыми тату.

– Проходите. Знакомьтесь, – гостеприимно приветствовал вошедших Сэм. – Это Мартин Никс и его cyпpyга, миссис Дебора. Позвольте представить вам моих друзей, – обратился затем он к нам. – Молли и Рикки. Мы знакомы с ними недавно, но уже успели сдружиться. А это… – на этом речь Сэма оборвалась, и он вопросительно посмотрел на парня.

Сразу стало очевидным, что с брюнетом Сэм не знаком. И более того гостем необычный парень является сегодня незваным и негаданным.

– Это мой кузен. Прости, Сэм. Он сам напросился с нами, – сказал Рикки, смеясь. – Но мы были уверены, что ты с радостью примешь и его этим вечером.

– Люциус, – без тени смущения или каких-либо других эмоций сказал парень и беспардонно уселся за стол, не дожидаясь, предложат ли ему располагаться.

– Ну что ж, – протянул Сэм, оглядываясь на Люциуса, – прошу всех к столу, – хмыкнул он, указав в направлении парня, так как ему не оставалось уже ничего другого.

Хотя, зная Сэма, я тоже убежден, что он и не против был новых знакомств. Один только случай с Мартином Никсом в моем лице доказывает это лучше всяких слов.

Таким образом уже все, получив официальное согласие хозяина дома, уселись за трапезу.