Текст книги "Семь шагов к счастью (СИ)"

Автор книги: Эмили Гунн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10.

Не буду врать, что я легко разбирался со всей текучкой. Было сложно. Очень. Пришлось не просто поднимать знания, которые оставались где-то в подкорке памяти со времен колледжа, а реально целыми днями рыться в интернете. К счастью, искать нужную инфу в просторах двукодичного океана было моим коньком!

Нам с Деборой пришлось вернуться в городской особняк, пусть мы оба и предпочитали жить поближе к природе. Потом были нудные дни беспрерывного копошения в договорах и контрактах. Но во всем этом Хэнкс оказался по-настоящему незаменимым помощником, и ему удалось довольно быстро ввести меня в курс дела.

Уже через неделю или две я гордо восседал в самом центре империи Мартина Никса. Стараясь вписаться и не выбиваться из представительного антуража кабинета большого босса, я носил элитные костюмы, строгие галстуки и белоснежные рубашки. На левом запястье неизменно красовались часы, стоимостью как моя бывшая машина. Машина Итана Рида.

Но сегодня я выходил из черного роллс-ройса и, распугав своей начальственной поступью бедных подчиненных, поднимался в застекленном лифте на самый верхний этаж огромного бизнес-центра.

Мой кабинет походил на номер-люкс в дорогущем пятизвездночном отеле, с окнами на всю стену и видом на полгорода.

И словно необходимое дополнение к шикарному интерьеру в моей приемной сидела рыжая красотка – личная секретарша Мартина Никса, которая всем своим видом излучала услужливое восхищение.

Вызывающе одетая девушка то и дело норовила будто нечаянно прикоснуться ко мне, изящно запрокинуть ножку на ножку, не преминув продемонстрировать краюшек чулков, а то и прямолинейно уронить объемный бюст на мой письменный стол пока слушала мои распоряжения на день.

Все это в первые дни немного напрягало, затем ее нелепые попытки соблазнить босса казались смешными и лишь отчасти докучающими, а по прошествии нескольких недель и вовсе надоели.

Я не мог не понимать, что рвение секретарши однозначно имеет под собой почву с хорошо проторенную дорожкой. Жесткий и равнодушный с собственной супругой Никс, наверняка, баловал себя связями на стороне. И эта вульгарная особа, вновь явившаяся в офис в миниюбке, подчеркнутой высоченными каблука, как нельзя точно соответствует моим представлениям о вкусе Мартина.

Хотя бы потому, что Сессилия – так зовут нашу с Никсом рыжую подчиненную, производит впечатление полной противоположности Деборы. В результате вызывая во мне в лучшем случае – безразличие, а в худшем – полное отвращение.

Даже обладая самой примитивной логикой, можно уже было сообразить, что я абсолютно равнодушен! Что за нелепое желание непременно добиться своего от женатого мужчины, который уже несколько недель игнорирует твои сигналы лишь для того. Я же пытаюсь дать тебе возможность прекратить этот балаган без унизительных объяснений!

Нет, я бы понял, будь у нас с Сессилией отношения. Тогда она имела бы хотя право рассчитывать на полноценный разговор перед окончательным разрывом. Даже несмотря на то, что встречалась с женатым парнем.

Однако по словам Клауса выходило, что Мартин никогда не давал своей секретарше повода думать, что относится к ней серьезно. Напротив, Хэнкс с полной уверенностью утверждал, что Сессилия знала и принимала кратковременность их связи с боссом. И самое мерзкое, что их отношения были основаны на взаимной выгоде, проявляющейся дорогими подарками, преподносимыми девушке.

Но самым непонятным в ее упорной прилипчивости было то, что она продолжала следовать своей линии поведения даже после того, как я невзначай сообщил ей о потери памяти!

И еще неоднократно давал понять, что питаю самые нежные чувства к жене.

Что бы между ними ни было раньше, сейчас Сессилия могла с честью выйти из ситуации, сохранив при этом лицо, если бы перестала, наконец, донимать меня своими «случайно» отлетевшими от шелковой блузки пуговками!

Иногда меня посещала крамольная мысль, что девушка не зря игнорирует мои слова об амнезии. Что если допустить, что она лишь притворяется влюбленной по уши и потерявшей от страсти голову? Возможно, Сессилия прекрасно понимает, что если у нее и не было шансов на брак с прежним Мартином Никсом, то теперь она может попробовать начать со мной с нуля.

Как ей думается. Однако бедняжке невдомек, что с появлением в этом теле Итана Рида вероятность развода с Деборой снизилась до нулевой отметки.

В конце концов, потеряв всякое терпение, а заодно и последние капли самоуважения, Сессилия пошла на крайние меры.

Однако усевшаяся на мой рабочий стол секретарша, демонстрирующая свои полуобнаженные прелести, как это не паракдоксально, произвела на меня прямо противоположный ее ожиданиям эффект.

Я был зол. Очень.

– Что ты себе позволяешь, Сессилия? – холодно окинул я взглядом ее выставленные напоказ изящные ножки.

– Что я себе позволяю?! Скажи лучше, что произошло с тобой, милый? Ты даже не смотришь на меня больше! – надула она свои искуственные губища.

– Ясно, – понял я, что неловкого разговора не избежать. – Мне казалось, я достаточно прозрачно дал тебе понять, что между нами все кончено. – отодвинул я кресло, чтобы она бросила идею дотянуться своими коготками до моей рубашки и отказалась от комичных попыток погладить мою грудь или плечи. – Если ты до сих пор этого не поняла, то говорю тебе прямо: Сессилия, все в прошлом.

– Не говори так, Мартин, прошу-у, – гнусава растягивая слова, искривала она алый рот. – Нам же было так хорошо вместе! Ты просто не помнишь, – с надеждой потянулась она ко мне, но я мигом перехватил ее ручки, вернув их на коленки самой Сессилии. – Дай мне шанс, пожалуйста, милый. Я напомню, как тебе навилось… – с придыханием сказала она, принявшись сползать куда-то вниз.

Так, пора прекращать этот абсурд!

– Сессилия! – одернул я девушку. – Сейчас же возьми себя в руки и пересядь в кресло напротив, – жестко велел я ей, отрезвляя.

Секретарша без комплексов, молча поднялась и, прожигая меня обиженным взглядом, прошла на указанное место.

– Мне жаль, что так вышло, – на мгновение победила моя истинная натура, вынудив принести хоть какое-то подобие извинений. – Но правда в том, что я не только не помню о нас, но и не желаю вспоминать этого, – подчеркнул я последнюю фразу. – Советую тебе тоже оставить все позади, Сессилия, – внушающим тоном произнес я, глядя ей прямо в глаза. – И поверь, лучше тебе последовать этому совету, – пришлось мне добавить угрожающих ноток, почувствовав, что Сессилия хочет что-то возразить.

– Это она во всем виновата! – взвизгнула вдруг девушка. – Дебора, – с царапающим слух отвращением выплюнула она имя, которое мне так полюбилось. – Неужели ты не видишь, Мартин? Эта мелкая гадина просто использует тебя!

Это уже слишком.

– Выйди, – сказал я, заиграв желваками. – Еще одно слово и мне придется тебя уволить.

– Ну конечно, – ошарашенно смотрела на меня секретарша, качая рыжей головой. – Этого она всегда и добивалась! А теперь, когда ты лишился памяти, ничто уже не мешает притворщице Деборе сыграть хорошую девочку и запустить руки в твои активы! – несла она уже полную чушь.

А я на секунду задумался, как заставить ее уйти с минимальным шумом? Вызвать охрану – не вариант. Огласка нежелательна. Тем более сейчас, когда мы только-только выстраиваем с Деборой хрупкий мостик взаимного доверия.

Да и потом, Сессилия все же отвергнутая и несчастная девушка, и совесть не позволяла мне позорить ее на виду у всех. Может, позвонить Клаусу? Нет, этот робо-человек, скорее, придушит ее на месте, чем будет тактично возиться.

Не выставлять же ее за дверь самому, схватив в охапку!

Остается лишь давить авторитетом. Что ж попробуем еще раз.

А Сессилию уже тем временем несло:

– Деборе нужны лишь твои деньги! – припысывала она законной супруге явно свои собственные цели, которыми меркантильная дамочка руководствовалась в отношениях с боссом. – Ты же и сам всегда говорил, что она просто вытягивает у тебя сумму за суммой, чтобы содержать своих бедных родственников! – уже почти кричала Сессилия.

– Ты смеешь повышать на меня голос? – ледяным тоном спросил я, поднимаясь и испепеляя ее недовольным взглядом.

Так, чтобы напомнить зазнавшейся любовнице, с кем она говорит. Вряд ли она позволила бы себе подобное в отношении самого Никса.

Девушка дернулась как от удара и мгновенно сменила стиль на умоляющий:

– Прошу, Мартин, опомнись! Посмотри на себя и на нее. Разве Дебора тебе ровня? – вновь заголосила она приторным голоском, наползая бюстом на стол.

Ну прямо спектакль одного актера! Вернее, актрисы…

– И кто же мне ровня? Может ты, Сессилия? – задал я риторический вопрос, с презрительной ухмылкой наблюдая за ней.

Это ненадолго вернуло бывшую любовницу к порядку. Она выпрямилась и снова поменяла тактику. Другими словами принялась врать без зазрения совести:

– Ты обещал, что скоро избавишься от нее, Мартин, вспомни.

– Почему же не избавился до аварии? – во мне вдруг проснулся азарт, захотелось увидеть в истинном свете эту завравшуюся мадам.

Не о какой работе в моем офисе больше не могло идти и речи. Я лишь хотел убедиться, что не поступлю как полный негодяй выставив на улицу надоевшую любовницу.

Однако человека, с такой легкостью прибегающего ко лжи, никакая совесть, естественно, уже не мешала мне уволить. Максимум, что я мог сделать теперь для Сессилии – это дать ей время подыскать новую работу подальше от меня и моей семьи.

– Я тоже никак не возьму в голову, почему Дебора все еще твоя жена? – изобразила секретарша полнейшее изумление, сложив губы буквой О.

– Зато знаю я, – с долей жалости посмотрел я на эту женщину, столько времени потерявшую впустую рядом с человеком, который ее ни во что не ставил. Просто используя, как впрочем и свою жену.

Правда, Сессилии об этом уже не узнать.

Однако в чем я не сомневался, так это в том, что Никс и не думал терять удобную, тихую и такую покладистую женушку в лице Деборы. В этом плане миссис Никс была просто бесценна в бездушных глазах мужа. И судя по всему, Мартина все устраивало в его хорошо отлаженной жизни.

Но как говорится человек предполагает, а… его наутро вполне может переехать потерявший управление водитель. Стоит только этому самому большому боссу в неудачное время оказаться вне стен выстроенной им крепости из раздавленных человеческих судеб.

– Ты не разведешься? – опустила Сессилия плечи, уже понимая, что разговор близится к логическому завершению. Как собственно и все, что было между нею и Мартином Никсом. – Ты передумал? – с неожиданно искренней горечью спросила она.

– Нет, Сессилия, я не передумал. Я никогда и не планировал разводиться с Деборой, – сообщил я то, в чем, действительно, был уверен на все сто. – Несмотря ни на что, я очень ценю ее. Всегда ценил.

На последних фразах Сессилия злобно вскинула голову, пытаясь прожечь во мне дыру глазами. Похоже мои слова здорово задели ее. Однако под остужающим взором Мартина Никса, девушка так и не решилась что-либо еще возразить. И, поджав губы, она, наконец, покинула мой кабинет.

Глава 11.

После всего этого оставаться в безликом здании бизнес центра и вовсе расхотелось. Я кое-как вынудил себя доделать необходимые дела, просмотреть отчеты, не терпящие отлагательств и отдать нужные распоряжения. А затем, отменив встречи, которые были запланированы на вечер, я позвонил Клаусу и отправил его вместо себя на ту, что отложить не удалось. Правда, там он уже все равно был, скорее, для вида. Дело было уже и так решенное. Однако присутствие моего человека все же требовалось для официоза. Таким образом, освободив себе лишние пару часов времени, я сбежал домой.

Точно школьник, увиливающий от занятий и сбегающий с последней пары, потому что настроение напрочь испорчено кем-то из надоедливых одноклассников.

К ужину меня не ждали, но я был приятно удивлен тем, с какой готовностью Дебора принялась помогать растерявшейся Аделаиде готовить закуски и накрывать на стол.

Возможно, я врал самому себя, но мне чудилось, что те скорость и рвение, с которыми она бросилась встречать мужа, продиктованы не страхом перед Никсом, а желанием сделать приятное мне. Настоящему. С которым я очень надеялся постепенно познакомить Дебору. Ведь какой бы ни была внешняя оболочка, если человек искренне пожелает, он сумеет найти в себе силы разглядеть истинную сущность другого.

Однако сложный разговор с Сессилией все же незаметно истощил меня, оставив после себя липкий осадок неприязни, смешанный с вкраплениями чувства вины. Причем перед обеими девушками, по чьим сердцам черными красками прошелся Никс.

И теперь кусок в горло не лез, хотя Аделаида постаралась на славу. Я без аппетита ковырял в тарелке столовым серебром, целиком поглощенный своими мыслями.

Дебору, печально повторяющую мои неказистые движения, тоже что-то явно беспокоило. И довольно сильно. Я уже настолько хорошо изучил едва заметные перемены в настроении девушки, что сейчас без особого труда угадывал мельчайшие оттенки ее эмоций. Дебора поминутно отпивала вина, лишь для того, чтобы чем-то себя занять. А затем вновь принималась бездумно тыкать вилкой в листья салата, забывая поднести их ко рту.

Иногда она поглядывала на меня, думая, что я не замечаю. И замирала, как-будто намереваясь что-то сказать. Но потом снова опускала голову, передумав или просто не найдя в себе достаточной смелости, чтобы заговорить первой.

Дав ей столько времени, сколько позволило мое терпение, я все же опередил ее так и не высказанные слова:

– Тебя что-то беспокоит? – наконец, спросил я, отложив вилку в сторону.

Она изумленно взглянула на меня, видимо, не ожидая, что я могу проявить участие или просто заметить ее печаль.

– Да, – ответила Дебора, в волнении прикусив нижнюю губу.

Движение вышло до того естественным и умилительным, что я на мгновение завис, засмотревшись на ее озадаченный ротик.

– И что же? – уточнил я через секунду-другую, стряхнув с себя наваждение.

– Мне нужны деньги, – виновато опустила она свои длинные реснички.

Очевидно, на этом этапе тяжелых переговоров я должен был гневно взъяриться и расспрашивать, куда Дебора намерена выбросить мои кровно заработанные копейки.

Это было ясно по сжавшейся фигурке девушки и по ее напряженно стиснутым пальчикам.

Но в конечном итоге, не услышав привычных тирад от меня, Дебора отважилась сообщить мне причину своего «транжирства»:

– Тете Рози стало хуже, – упавшим голосом поведала она. – Ей больше не помогают старые лекарства. Совсем, Мартин! – забывшись, Дебора на секунду позволила себе эмоциональное восклицание, однако быстро взяв себя в руки, продолжила уже более ровным тоном, – доктор сказал, что вся надежда теперь только на новый препарат. Но, к сожалению, он гораздо дороже прежних, – проговорила она, подняв на меня глаза полные страха.

Кажется, я начинаю лучше понимать, что и почему тут происходило! Вот та самая причина, из-за которой Дебора до сих пор не послала Никса ко всем чертям. Болеющая тетя Рози.

Теперь я проникса к несчастной девушке еще большим состраданием и теплотой. Если вообще было возможно испытывать чувства, сильнее тех, что и так уже сжигали меня изнутри.

Встав из-за стола я подошел к Деборе. Она не двигалась, превратившись в напряженный, сжавшийся комок нервов.

– Возьми, пожалуйста, – проглотил я вновь слова «не бойся меня», которые так и вертелись на языке, и протянул ей платиновую кредитку, одну из тех, что нашел в портмане Никса.

Зачем было вынуждать ее так нервничать каждый раз, когда ей нужны деньги?! – с ненавистью думал я о том, что мне никогда не доведется призвать Мартина к ответу и заставить пожалеть о его действиях. Хотя, если задуматься, он и так потерял в результате все. Судьба сама настигла Никса, не достойного ни этой прекрасной девушки, ни его здоровой и обеспеченной жизни, которой он эгоистично наслаждался в одиночку, причиняя окружающим его людям лишь страдания и боль.

– Спасибо, – поблагодарила Дебора, робко потянувшись за пластиковой карточкой.

Ее глаза словно бесмолвно вопрошали: «Ты уверен, что хочешь отдать мне свою кредитку? Неужели доверишь мне снять сумму на мое усмотрение?? Ты точно не шутишь, Мартин? Правда-правда, не передумаешь через минуту?..»

– Хочу попросить тебя о двух вещах, – опередил я все возможные сомнения, почти визуализирующиеся в ее широко распахнувшихся чудесных глазах.

– П-попросить? – не поверила она, что я умею не только приказывать.

– Именно, – по-доброму улыбнулся я, присев на соседний стул. – Итак, первая моя просьба – я бы хотел навестить тетю Рози.

– Она, действительно, чувствует себя намного хуже в последнее время! И врач сказал… – залепетала Дебора, восприняв мою фразу, как намерение проверить правдивость ее слов.

– Дебора, – прервал я ее оправдания, – я пойду с тобой, потому что хочу познакомиться поближе с дорогим тебе человеком. С тетей, ради которой ты готова…, – нет, мы еще не настолько близки, чтобы я признал, что использовал беду этих несчастных в своих интересах, – ради которой ты готова на многое, – сказал я в результате.

Но Дебора поняла. По тому, как она вскинула бровки, ошалело рассматривая меня, стало ясно, что я слишком резко выскочил из образа Мартина Никса, хладнокровно переступавшего через людей.

– Л-ладно, – выговорила она, изучающе вглядываясь в мои глаза, словно пыталась проникнуть в самую душу и выведать секрет моего преображения. – А какая вторая… просьба? – облизала она пересохшие губки, нетерпеливо дожидаясь, что же я такое странное еще могу выдать.

А я в который раз сглотнул, завороженно следя за вроде бы таким простым и в то же время пронзившим меня как электрический разряд движением ее губок.

– Давай… давай, сидеть друг напротив друга не вдоль стола, а поперек, – сказал я, прикоснувшись к ее ледяным пальчикам и осторожно накрывая ее задрожавшую руку своей ладонью.

Ощутив ее дрожь, продиктованную, к сожалению, не теми чувствами, которые заставляли трепетать меня самого, мне стало ужасно не по себе. Я еще раз убедился, как сильно Дебора не любит прикасаться к Мартину.

Как же бедняжка жила все это время, вынужденная постоянно превозмогать такое сильное отвращение??

Однако когда я уже почти сдался и решил убрать руку, Дебора неожиданно и очень робко сжала мои пальцы в ответ.

– Ты не против, если мы будем чуть ближе? Сидеть, – добавил я, осознавая, что еще рано просить чего-то хоть немного большего.

– Хорошо, – согласилась Дебора, а затем недоумевая, наблюдала, как Мартин Никс лично перетаскивает приборы поближе к ней.

– Расскажи мне о них, – попросил я, постелив на колени специальную салфетку. – О твоих родных.

– О тете и Дженни? О, они чудесные! – с улыбкой принялась Дебора за рассказ.

А я теперь уже с настоящим удовольствием принялся за аппетитный ужин. Как и смущенно улыбающаяся Дебора напротив меня.

Остывшее мясное рагу с привкусом исполняющихся желаний казалось нам сейчас гораздо более вкусным, ведь оно отдавало новым ароматом еще одного шажка.

Глава 12.

Дебора.

Меня напрягало то, что Мартин собрался со мной к тете Рози. Мы еще ни разу не приезжали к ней вместе. Не то, что в больницу, но даже побыть гостем в доме моей родни за все два года брака мистер Никс так и не соизволил. И со временем, думаю, они свыклись с мыслью, что Мартин Никс никогда не окажет их скромному жилищу такой чести.

Однако тете и ее дочурке Дженни я всегда говорила о Мартине только хорошее. Просто потому, что считала – им незачем знать все подробности наших с мужем взаимоотношений. Это бы их только расстроило. А помочь мне или что-либо изменить все равно не могли никакие советы в мире…

Но теперь все нежданно-негаданно начало меняться само по себе!

Я поверить не могла, что Мартин сам, добровольно отдал мне в руки свою кредитку!

Раньше он никогда бы так не поступил. Несмотря на всю роскошь, в которой мы жили, Мартин Никс всегда был довольно прижимистым человеком. Обычно он вел строгий счет деньгам, следил за всеми расходами лично. Проверял меня…

Пусть Мартин и не жалел денег на дорогую дизайнерскую одежду, элитную косметику, драгоценности и украшения и на всю остальную необходимую атрибутику современности – все это делалось не для меня самой. А лишь для того, чтобы мой внешний вид соответствовал высокому статусу супруги Мартина Никса. Однако при этом муж должен был знать с точностью до последней копейки – когда, почему и на что конкретно я потратила его деньги.

Кроме того, мой дорогой муж с насмешкой утверждал, что я сама не способна разобраться ни в моде, ни даже в качестве косметических средств. По его мнению, мой вкус был настолько плох и примитивен, что я нуждалась в постоянном контроле со стороны стилистов.

В тайне я была согласна с мужем только в одном – у меня, действительно, отвратительный вкус, раз когда-то, хоть и очень давно, мне понравился такой непробиваемый тиран, как Мартин Никс!

И вот на следующий день Мартин вернулся с работы пораньше, чтобы мы вместе поехали в больницу. Это тоже было странно. Привычнее было бы, позвони он и сообщи, что все же не сможет поехать из-за важной встречи.

Возможно, меня бы это в какой-то степени даже устроило бы. Если раньше я откровенно боялась долго находиться рядом с мужем, потому что мне трудно было предугадать, что на этот раз приведет его в ярость. То теперь я была растеряна от того, что понятия не имела, как вести себя с Мартиным Новым.

А именно новым, абсолютно другим человеком муж и казался мне сейчас. Я вообще в последнее время не переставала удивляться ему. Когда я полагала, что более чудаковатым его поведение быть уже не может, Мартин неожиданно выдумывал нечто совершенно поразительное!

Хотя, если подумать, как раз таки сейчас мой муж и начал вести себя так, как принято в обычных парах. Но не в нашей…

К сожалению, ничего нормального между нами давно уже не водилось…

До несчастья, случившегося с ним.

А после, я даже не знаю, как объяснить то, что я чувствовала! Все стало другим! Его поступки, манера говорить, даже взгляд Мартина был другим.

Он смотрел иначе. Не холодно. В его обычно надменном взоре не было больше того пренебрежения, гнева или полного безразличия. Напротив. Сейчас в глазах Мартина, когда он беседовал со мной, искрилось искреннее любопытство, тепло, интерес… Да-да, типичный мужской интерес!

Я же уже и забыла, каково это – чувствовать, что ты нравишься. Что на тебя смотрят с восхищением. Каково ощущать заботу, настоящее беспокойство близкого тебе человека, когда он спрашивает о твоих делах не из вежливости, а действительно волнуясь за тебя. Да и вообще спрашивает. Не для того, чтобы отчитать, упрекнуть за просчеты, за мельчайшие ошибки или просто от скуки. А задает вопросы, продиктованные живым, человеческим отношением!

Я до последнего ждала звонка из офиса Никса, который велит мне вызвать такси. Или на худой конец – что за мной пошлют противного Клауса, которого Мартин направит сопровождать меня вместо него самого.

Но Мартин приехал за мной собственной персоной.

А еще он отказался от услуг личного водителя и сам сел за руль. Однако сначала он вместе со мной направился в гараж, чтобы выбрать автомобиль, на котором «мы сегодня прокатимся».

Неординарное поведение моего мужа завершилось на данном этапе самым неожиданным выбором, которым Мартин только мог меня поразить! Среди нескольких машин класса «люкс», купленных без всякой в них необходимости и надолго безвыездно обосновавшихся в гараже, Мартин с почти детским восторгом приметил спортивную ауди.

Ярко-желтого цвета!

Рассмотрев транспорт глазами, светящимися неподдельным восхищением, мой муж заявил, что всегда мечтал на такой покататься!

Будто это была вовсе и не его машина…

Что вообще происходит?..

В который раз задавалась я вопросом, тщетно подыскивая на него разумные ответ.

А солнечное ауди неслось во весь двигатель по скоростному шоссе, управляемое тем, чьи глаза всю дорогу горели счастьем мальчишки, исполняющего свою давнюю мечту…

***

Я смотрела на быстро виляющую впереди змейку дороги и вспоминала события минувших дней, оставивших в моем сердце черные дыры жестоких стрел несправедливости.

Однажды, когда Никс был еще Никсом, я приготовила ужин на день рождения тети Рози.

Мне очень хотелось, чтобы все прошло идеально. Тете в те дни также, как и сейчас не разрешали покидать клинику, так как она была очень слаба. Да и я сама жила будто в золотой клетке, ключи от которой Мартин не выпускал из жесткого кулака.

Я побоялась просить его о позволении. Он стал настолько непредсказуемым и грубым, что я не знала, чего ожидать от мужа в ответ на простую просьбу.

Поэтому я приняла опасное решение – аккуратно все упаковав, я изловчилась тайком съездить к тете. Чувствовала себя Красной шапочкой с корзинкой пирожков. Только в отличие от той удачливой девчонки, мне предстояло убежать из дома жестокого хищника, в котором мне не повеезло жить.

В начале я честно собиралась сказать Мартину про именины тети Рози, но каждый день откладывала. А сегодня, проснувшись по утру и столкнувшись с презрительным льдом в глазах мужа, я испугалась, что он не отпустит меня

У Мартина был такой зловредный пунктик:

Стоило ему заметить, что для меня что-то важно, как он устраивал проверку. Выяснил, смогу ли я отказаться от своего ради него. Кого и что поставлю на первое место. Его интересы или свои собственные.

В первое время я еще, что назвается, брыкалась. Возражала против подобного абсурда, спорила… Потом он начал повышать голос. Толкнул. Когда же позволил себе распускать руки… а что я могла ему противопоставить?

И со временем я смирилась. По крайней мере внешне. Теперь, как только Мартин начинал проверять мою покорность, я молча отдавала ему одно за другим все, что имело для меня хоть какое-то значение. Увлечения, друзей, работу, пианино…

Пока однажды не проснулась, осознав, что у меня не осталось ни-че-го.

И почти никого. Тетя Рози и Дженни были последней ниточкой, связывающей меня с личным внутренним миром. Потому что к внешнему я давно уже потеряла всякий интерес.

И их, этих двух чудесных родных, которых я нежно любила, я никак не могла отдать ненасытному чудовищу, пожирающему мой свет.

А потому я приняла тяжелое решения – взять удар на себя. Несомненно, муж безжалостно накажет меня, узнав о моем своеволие. Но к тому моменту дорогая тетя Рози уже успеет получить заслуженный ею праздник. И проведет его так, как ей необходимо, чтобы вернуть надежду и силы для борьбы с затянувшейся болезнью.

Не мешкая более ни минуты, я поймала попутное такси, что было строжайше запрещено супруге мистера Никса. Ведь неизвестно, кто сидит за рулем случайной машины и какие коварные цели он преследует, в надежде призвать к ответу моего безнаказанного мужа.

Но и этот наказ Никса я нарушила сегодня, поехав в больницу со стариком-незнакомцем, всю дорогу добродушно развлекавшим меня старыми байками.

Не представляете, какой выброс адреналила пришлось переработать моему бешено стучащему сердцу. И никакими словами не передать, как я была счастлива, что мне удалось сбежать из ненавистного заточения в брюхе безликого особняка Никса.

А как радовались тетя Рози и Дженни, которым так давно не доводилось видеть меня!

Разве можно променять хоть на что-то счастливые улыбки, озарявшие их лица??

Тетя, у которой в последнее время частенько не было аппетита, наконец, смогла нормально поесть. Вот какое чудо творит всего лишь хорошее настроение!

Мы даже вместе задули свечи, на любимом черничном пироге тети Рози, который я испекла специально для нее по рецепту нашей покойной бабушки.

В первый раз за долгое время я испытала столько позитивных эмоций! Мне даже на мгновение показалось, что жизнь – это вполне себе сносное мероприятие, по крайней мере, если в ней чаще будут такие прекрасные мгновения, как эти.

А еще я старалась убедить себя, что настоящая реальность – она вот тут, сейчас. А то, что я проживаю из дня в день с Мартином – это просто кошмарный сон.

Но, к сожалени, мне рано или поздно пришлось вернуться домой. И стило это сделать, как я тут же спустилась из собственных надуманных грез на жесткую землю. Вернее. Меня туда с размаху опустили…

Мартин, которого еще час не должно было быть дома, почему-то вернулся раньше.

Несчастная служанка, которую я попросила прикрыть мое отсутствие, забилась в угол. Девчушка тряслась, размазывая по миловидному личику слезы.

Боюсь, ей тоже досталось от хозяина дома по моей вине.

Мартин, сняв пиджак от своего дорогущего идеально сидящего на нем костюма, вальяжно развалился в кресле со стаканом крепкого напитка в руках. Он выглядел холодным и отстраненным. И только взгляд и то, как он неторопливо вел рукой, играя янтарной жидкостью в бокале – выдавало всю степень его ярости.

– Где ты была? – спросил Никс будничным тоном.

Но я не стала обманываться. Мартин был зол. Очень зол.

– Я ездила в больницу, навестить тетю Рози, – ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Иначе он мог счесть мои слова за ложь.

– Почему не сказала? – спросил он ровным голосом. – Помнится, я запретил выходить из дому без разрешения, – сказал Мартин, покрутив стакан в руке.

– Ты же знаешь, что я только к ней и хожу, – ответила я, в безнадежной попытке достучаться до пустоты, которое заменяло этому человеку сердце.

– А может ты была вовсе не у нее? – выгнул он бровь. – Где доказательства? К кому ты ходила, Дебора? Ты что завела себе дружка на стороне? – все так же спокойно говорил он несусветные вещи, поднявшись и подходя все ближе и ближе. – Когда только успела? – гневно выплюнул Мартин под конец, перестав играть в безразличие.

– Конечно нет. Как ты мог такое подумать?! – воскликнула я, в ужасе отступая назад.

Ответа не последовало.

Мартин, размахнувшись, сильно ударил меня по лицу.

Кожу обожгло его ладонью, отдаваясь жуткой болью по всей левой половине головы. Не удержавшись, я упала вбок, зацепив поплвшим зрением, как на дорогой паркет из дубовых досок падают капли крови.

Служанка, вскрикнув, тотчас подбежала ко мне. В полной растерянности она зачем-то принялась, вытирать мою разбитую губу собственным накрахмаленным фартуком.

– Больше никакой тети, – безучастно сказал Никс, покидая гостиную. – Пока Я, – и добавил, сделав ударение на последнем, – не разрешу.

И сегодня Мартин, наконец, разрешил.

При этом зачем-то возжелав сопровождать меня…

А для тети и Дженни приход Никса был настоящим праздником.