Текст книги "Семь шагов к счастью (СИ)"

Автор книги: Эмили Гунн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Я Глорис. Ужасно рада знакомству, миссис Никс! – сказала крашеная блондинка, протягивая мне руку. – У Вас такая красивая жена! – обратилась она к Мартину.

– Я знаю, – ответил он, оглядывая меня с довольной улыбкой на губах.

– Можно просто Дебора, – улыбнулась я в ответ девушке, легонько пожимая ее тонкую ладонь.

Перекинувшись еще парой ничего не значащих слов, я, в конце концов, шутливо сказала Мартину:

– Нам, наверное, уже пора дорогой. Дай людям отдохнуть от босса хотя бы здесь.

Шутку тут же подхватил сам Мартин, и под общий веселый смех мы, наконец, попрощались:

– Конечно, – поддержал он меня. – Приятного вечера!

– Рада была пообщаться. До свидания! – подхватила я, которой не терпелось поскорее убраться отсюда.

Когда мы вернулись за свой столик, чтобы расплатиться, я подхватила сумочку и раскрасневшаяся как помидор накинулась на Мартина: "Что за спектакль ты там устроил?"

Смешно. Раньше я и заговорить с ним не смела, а теперь готова шипеть как взбешенная кошка оттого, что он помог мне поставить на место Сессилию. Что за парадоксы нас преследуют!

– Это ведь лучше, чем если бы вы сцепились при всех? Я никак не мог позволить Сессилии расцарапать твое прелестное личико, малышка, – ответил он, ухмыльнувшись и отпив напитка «Белопенка».

– Откуда ты… – начала было я, но замолкла. – Хотя, знаешь? Так ей и надо, – сказала я, чуть ли не залпом осушив фужер бордово-желтого коктейля с лаймом на трубочке, которая мне и вовсе не пригодилась. – Но на будущее имей в виду, – сказала, глядя в его выразительные глаза с ироничным блеском, – я бы с ней справилась. И это Сессилия ушла бы отсюда в амплуа общипанной курицы! – завершила я свое заявление под раскатистый смех Мартина, мягким бархатом ласкающий слух.

Смех, какого я за ним не припомню. Добрый, здоровый, заразительный. Настолько, что все напряжение мигом слетело, уносимое моим собственным заливистым ответом.

Глава 19.

Дебора.

– И как мы затащим эту громадину в дом? – озадаченно взъерошил Мартин волосы на затылке, рассматривая мое упакованное пианино, стоявшее в дверях нашего городского особняка.

– А может, этим все же лучше заняться грузчикам, дорогой? – указала я ладонью на парней, копошащихся в большом грузовике напротив.

– Ах точно, я же оплатил супер дорогостоящую доставку! – полушутливо обрадовался он. – Тогда что же тащить мне? – задумчиво прикусил Мартин идеально очерченную нижнюю губу. – О, понял! Я могу занести в дом свою любимую женушку!

Я даже отреагировать не успела на каверзный смысл его слов, как меня подхватили на руки и визжащую больше от неожиданности, чем от чего-то иного, с задорным хохотом понесли внутрь.

Но неделя сюрпризов на этом не закончилась.

В викэнд Мартин предложил съездить с ним в магазин электроники.

– Со мной? – удивилась я. – Ты же в курсе, что я в этом совершенно не разбираюсь, – вопросительно уставилась я на него.

Теперь, когда ужас перед Никсом окончательно меня отпустил, я могла свободно общаться с ним. Задавать любые вопросы и даже перешучиваться (не приведи провидение услышать прошлому Мартину об этом!).

– И что? Зато ты отлично разбираешься в том, как составить мне компанию и сделать день просто замечательным! – заявил он.

– У меня же нет выбора, так? – полушутя спросила я.

– Никакого, – с трудом сдерживая улыбку, ответили мне.

Магазин электроники меня, естественно, особо не впечатлил, чего не скажешь о моем новоявленном муже. Правда, сначала он недовольно обошел несколько отделов, в конце концов, подозвав продавца и засыпав его уймой заковыристых вопросов вперемешку с терминами, большую половину из которых мне пришлось бы переводить со словарем.

Откуда у него такие познания в сфере компьютерных технологий?! – тщетно вопрошала я, подыскивая ответы в закромах своей памяти.

Где-то через час пыток и допросов… шучу, конечно… по прошествии часа Мартин купил новенький ноутбук, объяснив, что домашний никуда не годится. И приобрел еще кучу всяких вещиц, о функциях многих из которых я даже не догадывалась.

Других сюрпризов сегодня не наблюдалось. По крайней мере в моем присутствии. Потому что едва только мы переступили порог дома, Мартин побежал со своей новой игрушкой в кабинет и просидел там несколько часов кряду.

Хотя нет, кое-что было, но значительно позже.

Выйдя под конец дня из кабинета, Мартин вдруг радостно сообщил, что записал нас обоих на плавание!

Я чуть чаем не поперхнулась! Однако переварить новость мне не дали, уже через секунду обрадовав, что на этом наши спортивные достижения не закончатся. Потому что помимо бассейна мы будем посещать еще и корт для игры в большой теннис!

Последнее ввело меня в новый ступор. Я как-то могла еще начать привыкать к усовершенствованному образцу Мартина, который не только позволит мне щеголять в купальнике, но и будет меня сопровождать во время занятий в общем бассейне.

Но принять, что Никс, бережно оберегающий свои интересы от присутствия жены, поведет меня на корт, где он привык играть в свой любимый теннис и куда путь мне обычно был заказан, мне было в разы труднее!

Однако Никс сказал, Никс сделал.

Теперь мы регулярно посещаем эти спортивные секции.

Чему я непередаваемо рада!

Итан – Мартин.

Кажется, жизнь начала помаленьку налаживаться. Если не учитывать того, что это вовсе и не моя жизнь.

Деб уже не так психовала при виде меня, как это происходило раньше. Я приобрел наикрутейший ноутбук, о котором раньше мог только мечтать. К тому же прикупил к нему все, что должен иметь любой уважающий себя программист.

С фермой, обнаружившейся у Никса, я тоже разобрался. Вот что было проще простого по сравнению с налаживанием контакта с Деборой. Это, оказалось, все равно, что играть одновременно в «Виртуальную Монополию» и в "Счастливый фермер" только с уклоном в городской бизнес. Я не привык хвастаться, но очень похоже на то, что со мной дела пойдут в разы лучше, чем с самим Никсом. Все же свежий взгляд и все такое… Ну вы понимаете!..

А от большого тенниса я вообще в восторге!

Только этот Хэнкс продолжает временами вести себя так, будто я просто пустышка. Шикарный маникен для привлечения прессы и народа. А управлять всем из-за кулис должен именно он. Тоже мне Серый кардинал Клаус нашелся!

Безусловно, это могло быть довольно удобным для меня, если бы все оставалось, как в первые дни. И не сумей я влиться в дела в полной мере. Но сейчас его попытки сместить Никса с реального пьедестала меня абсолютно не устраивали!

Единственное что, я был бы не прочь скинуть на Хэнкса – это общественные дела, учитывая тот факт, что политик из меня никакой. Да вот только и в этом Клаусу не повезло – быть чьей-то марионеткой не по мне. И как бы ни было муторно и сложно, но даже эту область деятельности Мартина я не желал оставлять нашему чересчур активному и предприимчивому помощнику. Мне было легче объявить об отставке, чем перекинуть все на него. Что я с радостью и сделал, завершив на этом политическую карьеру Никса.

***

Сегодня я проснулся чуть позже обыкновенного. И этот воскресный день уже начался лучше некуда:

За окном стояла прекрасная погода, Аделаида подала наивкуснейший завтрак, как только я спустился в гостиную. А самое прекрасное, что Деб этим утром добровольно уселась совсем близко от меня. И что еще больше подняло мое и так чудесное настроение – она с аппетитом поедала гренки со сливовым джемом. Видеть ее такой – расслабленной, довольной, жизнерадостной – было настоящим удовольствием!

Никогда не думал, что радость другого человека может доставлять настолько искреннее наслаждение!

Мне вдруг нестерпимо захотелось, чтобы и Дебора так же желала радовать меня. Чтоб видела во мне близкого, ради которого хочется стараться. Хочется просыпаться по утрам, чтобы поскорее сбежать вниз по ступеням огромного холла и очутиться с этим человеком за одним столом. Чтобы просто любоваться им! Получать удовольствие от такой мелочи – как его улыбка или даже просто хороший аппетит.

И меня вновь немного переклинило. Жуть как не терпелось дотронуться до Деборы. А еще, чтобы она прикоснулась ко мне настоящему! Не к ненавистному Никсу, а именно ко мне – Итану Риду, которого она, к сожалению, никогда не встретит…

И которого я катастрофически сильно мечтал показать ей. Показать Деборе хотя бы крошечную частичку себя самого. Того, кем я был до того, как стал Мартином Никсом.

– Какие планы на сегодня? – спросил я, прокрутив в голове безумную затею, пришедшую мне на ум.

– У меня никаких, – благодарно улыбнулась мне Дебора, когда я подлил ей сливок в кофе. – А у тебя?

Кажется, она начинает привыкать к моим сумасшедшим идеям! – усмехнулся я про себя.

– Доедай, малышка, и собирайся, – сказал, лукаво улыбнувшись. – Хочу кое-куда отвезти тебя сегодня.

Через четверть часа мы уже мчались в роскошном красном кабриолете "Ferrari". Это была не машина, а просто сказка! Сидящая на переднем сидении Деб украдкой поглядывала на меня, незаметно улыбаясь.

Видимо, она обратила внимание на то, как я, сев на водительское место, с трепетом провел рукой по рулю. Не могу даже представить, что она думает по поводу таких перемен в поведении своего мужа. Однако прелестная миссис Никс и не догадывается, что не одна лишь машина производит на меня такое впечатление. Знала бы, малышка, в каком я восторге от нее самой…

Когда мы тронулись с места, бронзовые пряди Деборы выбились из прически и теперь развевались на ветру, то и дело приковывая к себе мой зачарованный взгляд. А потом, все же заметив, мое внимание, ее глаза заискрились как у ребенка, и даже румянец заиграл на щечках.

– И отчего мы так разрумянились? – решил я немного ее поддеть.

– Здесь холодно, – насупилась Деб, смутившись, что я заметил ее реакцию. – Я замерзла, – сложила она ручки на груди, отворачиваясь к окну.

– Что ж, тогда поднимем крышу, – нажал я на соответствующую кнопку на панели управления. – Не позволю же я замерзнуть моей красавице!

Пусть капризничает, – усмехнулся в уме. – Я и этому, кажется, рад.

Вскоре мы остановились у современной постройки, сплошь состоящей из металла и стекла. За неделю до того, как я распростился с прежним телом, мой хороший друг Сэм поделился отличной новостью – намечалась выставка его картин.

С Сэмом мы сдружились еще в школе. Я, несмотря на слабое сердце, был бунтарем, он же всеобщим примером для подражания. Однако клише не помешали нам отлично поладить. С годами дружба только окрепла, и в последние годы мы с Сэмом были все равно, что братьями.

Войдя внутрь, мы с Деборой оказались в огромном зале, где повсюду были развешены работы моего школьного товарища. Народу было полно, ведь Сэм был талантом от природы.

Деб тоже с восхищением смотрела по сторонам. Наверное, все, что касалось искусства было ей близко по духу. А я поглядывал на нее, довольный тем, что угадал. Снова привел ее туда, где ей понравится, где она раскроется мне.

А вот некоторые из собравшихся, позабыв о картинах, с любопытством рассматривали нас. А то и понятно – ведь не каждый день увидишь Мартина Никса в подобных местах!

– Не может быть! – воскликнула вдруг Деб, прикоснувшись пальцами к губам. Так, словно боялась выдать что-то еще.

Я проследил за ее шокированным взглядом. Расширившиеся глаза Деборы были устремлены на стену, прямо позади трибуны.

Туда, где висел большой плакат с моим портретом. Вернее, с изображением моего прежнего лица. Лица Итана Рида.

Сложно описать, что я испытал в тот момент. Это был я и вроде бы уже и не я вовсе. Оказалось, я так привык за последние недели отожествлять себя с Мартином, что теперь мне сложно с уверенностью сказать, что лицо на портрете стопроцентно мое. А в зеркале – чужак.

Нет, теперь я обе внешности относительно спокойно приписывал себе и в то же время одинаково дергался от непривычного взгляда обоих пар глаз!

Раздвоение личности в прямом смысле!..

Долго безумствовать в мысленном компоте мне не довелось – спустя минуту-другую за трибуной появился сам виновник торжества – Сэм:

– Я очень рад всех вас тут видеть, – начал он свою приветственную речь. – Те, кто знает меня близко, в курсе, что я уже давно готовлюсь к этому очень важному для меня событию. Создание картин, которые вы сегодня видите, не далось мне легко. Одного вдохновения и замысла, как выяснилось, было не достаточно. Мои творения в буквальном смысле питались моими силами, отнимая время и энергию. Мне понадобилась максимальная поддержка и понимание окружающих. И мне бы хотелось, чтобы сегодня, в этот наиважнейших день – все самые близкие мне люди были рядом.

Сэм выдержал паузу, будто ему необходимо было набраться сил для того, чтобы продолжить говорить дальше.

– И все, кого я позвал – сегодня здесь, – продолжил Сэм. – Большое спасибо всем, кто пришел поддержать меня. Пришли все, кого я хотел бы непременно видеть рядом. Все, кроме одного человека. Друга… который всегда был рядом в самые тяжелые для меня времена.

Сэм повернулся к моему изображению:

– Итан, помнишь, однажды ты сказал, что было бы чертовски интересно взглянуть после смерти со стороны, посмотреть на всех, чтобы понять, кто действительно был тебе другом, а кто притворялся. Только в твою голову могло прийти такое, – горько усмехнулся он, качнув головой. – Сегодня я постарался собрать здесь твоих друзей. Моих и твоих. А еще и тех, с кем я познакомился только недавно… Поверь, Итан, – запнулся он на мгновение, и чувствовалось, что Сэму слишком тяжело дается эта речь, – все они тут – настоящие. Твои друзья…

На этих словах Сэм умолк. Он больше не мог говорить. Друг Итана прикрыл на миг глаза, а когда распахнул – в них сверкали слезы. Сэм был готов вот-вот расплакаться у всех на глазах, хотя давал волю чувствам только при самых близких.

«Как жаль, что я не могу подойти к тебе и рассказать обо всем, друг мой! Сказать, как же мне не хватает тебя!»

Сам того не замечая, я неосознанно стал подходить все ближе и ближе к трибуне. Там были все. Рик, Эдди, Нейт и многие другие. Я помнил их другими – веселыми, жизнерадостными, безбашенными ребятами. Сейчас же на них лица не было.

Как Сэм умудрился их всех тут собрать?.. А это моя бывшая девушка. Элена. Она часто упрекала меня, жаловалась, что компьютер мне дороже, чем она.

Это не было правдой! Хотя, буду честным, доля истины все же присутствовала в ее словах. Как бы это объяснить?.. Элен, она чудесная девушка. Умная, красивая, милая… Я дорожил отношениями с ней. Старался не обидеть, быть внимательным. Как мог. Но я не любил ее. И в конце концов, это разрушило все. Я считал, что отпустил ее. Возможно, Элен все виделось иначе…

Она сейчас задохнется от слез… Нет, все таки каким же я был кретином! Никогда не ценил то, что у меня было, полностью замкнувшись в себе из-за проблем со здоровьем. Осознание того, что жизнь моя все равно скоро прервется не давало мне возможности в полной мере наслаждаться даже хорошим. Даже в те замечательные дни, когда я чувствовал себя не плохо и был в кругу дорогих мне людей, я закрывался в своей внутренней ракушке, выстраивая искусственную стену между собой и самыми близкими друзьями.

Вот они все – передо мной. Искренне тоскующие, привязавшиеся к такому неблагодарному олуху как я!

Тут и университетские друзья, и коллеги с работы. Надо же, а ведь я только сейчас задумался о том, что потерял, простившись со своим больным, зачахшим телом. Лишь сейчас я начинаю осознавать, что вместе со своим телом я лишился и друзей. Какой же я эгоист!..

Глава 20.

Мартин-Итан.

Грудь сдавило тисками безысходности. Поняв, что мне не хватает воздуха, я кое-как добрался до выхода. Здесь, прислонившись к стене и сделав несколько глубоких вдохов, я невероятным усилием воли сумел взять себя в руки. И лишь через некоторое время я понемногу стал приходить в себя.

– Ты в порядке? – подбежала ко мне обеспокоенная Деб, взяв меня за руку.

И кажется, на этот раз она искренне волновалась.

– Да. Все нормально, – ответил я, попытавшись улыбнуться, но, судя по ее лицу, получилось у меня не очень.

– Может, поедем домой? – предложила Дебора, обнимая меня.

«Насколько же жалко я выгляжу, что миссис Никс решилась прижаться ко мне! – безмолвно посмеялся я над собой. – Сегодня это произошло впервые с тех пор, как я появился в ее жизни».

Хотя чему я удивляюсь? Если так посмотреть – я фактически попал на собственные похороны! – пронеслось в моей запутавшейся голове. – Ну уж нет! Я почти позволил себе поддаться слабости и поникнуть под тяжестью мистических изменений. Этого нельзя допускать! Я не должен киснуть и портить себе еще одну жизнь! – внушал я самому себе, разглядывая Дебору. – А тем более я не имею права портить ее тем, кому дорог теперь!

С большим трудом, но я все же уговорил Дебору вернуться в зал. Мы не спеша бродили вдоль стен, сначала занятые каждый своими мыслями, но постепенно впечатляющие своей необыкновенной композицией картины начали притягивать к себе наше рассеянное внимание. И мы принялись уже с неподдельным интересом рассматривать работы Сэма.

Дебора была в восторге! Это чувствовалось в ее мимике, горящем взоре, редких, но искренних восклицаниях. Среди пейзажей и бесчисленных натюрмортов был и мой портрет.

Скорее всего, друг нарисовал его уже после моей смерти. Не помню, чтобы я когда-то позировал Сэму. Наверное, изображение было воспроизведено по памяти. Или по сохранившимся у него фотографиям.

– Мартин, ты был знаком с этим человеком? – спросила она, посмотрев на картину с моим улыбающимся лицом.

– Да. Я знал его, – постарался как можно спокойнее ответить, не выдавая волнения.

– Я видела его в больнице, – почему-то шепотом поделилась Дебора. – В тот вечер, когда случилась авария, – в ее голосе чувствовалась настороженность. – Так случилось, что он лежал в соседней палате…

– Почему ты дрожишь? – стянув с себя куртку, я накинул ее на плечи Деборы.

– Мартин, этот человек умер на моих глазах. И это было так… нет, не просто страшно, в этом было что-то необъяснимое. Мистическое. И еще кое-что. Знаешь, в его глазах не было и тени смирения. Он совершенно не ощущал безнадёжность своего положения. Итан Рид и не думал сдаваться смерти. Но смерть… Она… Она победила, – к ее глазам подступили слезы.

Я и подумать не мог, что это зрелище настолько поразило ее. Да, Дебора была рядом в те жуткие минуты, однако мне не приходило в голову, что важность того момента ощутил не только я, но и она.

– А может, и нет, – тихо сказал я, притянув ее к себе и обняв, – может, это смерть потерпела поражение.

Как ни странно, Дебора не отстранилась от меня. И ничего не возразила.

Перед тем как уйти, я подошел к Сэму. Мне нужно было выяснить, где моя могила. Не спрашивайте, зачем мне это понадобилось. Вероятно, чтобы убедиться, что назад дороги и в самом деле нет. Или просто это был какой-то пунктик в моей голове, но я просто должен был пойти туда. Однако это я сделаю уже без Деб.

– У вас такое знакомое лицо… Вы ведь мистер Никс, – не то спросил, не то утвердил Сэм, когда я поздоровался с ним.

– Да, – протянул я ему ладонь для рукопожатия. – Я был знаком с Итаном. От него и узнал о выставке. А после Вашей речи решил принести Вам свои соболезнования.

– Он мне никогда о Вас не говорил. То есть о знакомстве, – поправился Сэм.

– Ну, Рид ведь не любил болтать понапрасну, – произнес я одну из своих излюбленных фраз, едва заметно улыбнувшись краешком губ.

Сэм моментально застыл, изумленно уставившись на меня.

– Он любил так говорить, – пробормотал друг. – Часто молчал, а на расспросы предпочитал повторять эту фразу.

Мы немного повспоминали Итана. Не стану расписывать, каким это казалось мне абсурдом. Но день нелепых ситуаций еще не завершился, и я решил все же довести его до апогея:

– Увы, я не смог побывать на похоронах, – с досадой сообщил я старому другу. – Все хочу спросить, где Итан похоронен?

Вместо ответа Сэм предложил съездить на кладбище вместе. По завершении выставки, разумеется.

Так и поступили. Однако сначала я завез Деб домой, а уже после вернулся за Сэмом. Он как раз провожал последних гостей.

И вот мы с другом детства едет в автомобиле, а я думаю о том, что сейчас увижу кладбище, где покоится то, что осталось от меня. От Итана Рида.

Никогда бы не поверил, что положу цветы на собственный надгробный камень. Сев на корточки, я провел по нему рукой, очищая от пыли.

«Итан Рид. Дата рождения и дата смерти».

Неужели под этой плиткой действительно лежу я? Сюрр какой-то!

– Мистер Никс, Вы в порядке? – спросил Сэм, пытаясь поднять меня на ноги.

– Да. Спасибо, – ответил я, продолжая смотреть на жуткое надгробие.

Кажется, меня слегка повело. Но я устоял на ногах.

– Я временами неважно себя чувствую после аварии, – пояснил я другу свое состояние.

– Оу, и правда, я слышал об этом в новостях. Простите, даже не подумал, – невнятно оправдывался Сэм не пойми-зачем.

– Не беспокойтесь. О серьезности случая мало кто знает. И я бы не хотел предавать это огласке, если Вы понимаете, о чем я, – пришлось завуалировано попросить его о молчании.

– Конечно, – поспешил заверить меня Сэм. – На этот счет можете не волноваться. Считайте, я ничего не заметил, – слегка улыбнулся он и неожиданно добавил, – знаете, это, безусловно, прозвучит странно, однако что-то в Вас неуловимо напоминает Итана. Только вот никак не могу понять, что конкретно. Вроде внешне вы и не похожи совершенно. Но что-то, определенно, есть, – задумчиво протянул друг.

– Может, общаясь с Итаном, я кое-что перенял у него? – полушутя сказал я. – Например, манеру говорить или некоторые привычные для Рида фразы, – пожал я плечами. – Мне тоже поначалу казалось, что Вы с ним имеете общие черты. Вернее, кое-какие жесты и обороты речи.

– Никогда не задумывался об этом, – хмыкнул Сэм. – А ведь Вы правы. Зачастую люди и не замечают, как мимикрируют в свое окружение, постепенно растворяясь в нем.

– Но при этом привнося и что-то свое, особенное, – подсказал я.

– Тоже верно, – кивнул друг. – Вот, к примеру, таких бесед у нас с Итаном было немало. Когда у него случались редкие дни разговорчивости, нас бывало уносило в философию по, казалось бы, ерундовому поводу.

– Понимаю, – ответил я. – Общение с Ридом и мне казалось увлекательным.

Однако в действительности мне бы очень хотелось заменить в этом ответе «Рида» на самого «Сэма». Потому что и мне безумно не хватало наших с ним встреч и посиделок. Когда я либо молчал, либо ударялся в продолжительную и довольно любопытную дискуссию благодаря стараниям друга.

– М-да, все может быть, – философски изрек Сэм, когда мы дошли до конца аллеи и готовились проститься. – Однако не только. Мне почему-то чудится, что и взгляд у вас с Итаном почти одинаковый. А ведь глаза, как известно – зеркало души…

Очевидно, Сэм и не представлял, что сообщив о своих наблюдениях, он попал прямо в яблочко. Проницательность друга и прежде поражала меня. Он всегда хорошо разбирался в людях и частенько первый отмечал в них черты, которые были сокрыты от других, проявляясь лишь в определенных ситуациях.

Сейчас же Сэм, не прикладывая особых усилий, с легкостью раскусил меня. Да только произошедшее было настолько фантастическим, что мне самому пришлось на собственную могилу съездить, чтобы избавиться от сомнений. Что уж говорить о других! Никто и никогда бы не поверил, хоть сорви я голос, доказывая им, что я это я.

Сильно похолодало. Мы стояли, окутанные все нарастающим туманом, и все вокруг постепенно начало походить не на настоящую жизнь, а на кадры, сменяющие друг друга в одном из просмотренных когда-то от скуки кинофильмов. Только таинственный режиссер, управляющий нашими судьбами, продолжал оставаться для нас незнакомцем, предпочитающим жанр ужасов или по меньшей мере – мистической драмы.

– Можно кое о чем Вас попросить? – спросил вдруг Сэм.

"Что он задумал?" – заинтересованно прислушался я

– Смотря, о чем Вы желаете просить, – усмехнулся, приготовившись услышать банальное прошение, что впрочем разнилось с тем образом, который закрепился в моем сознании за всегда простым и добродушным Сэмом.

Однако другу удалось удивить меня:

– Мне бы очень хотелось Вас нарисовать. Я понимаю, наверняка, у Вас плотный график и слишком мало времени, чтобы тратить его на портреты, но если все же когда-нибудь появится свободный часок, не могли бы Вы зайти в мою студию? – спросил Сэм, слегка улыбнувшись и сильнее закутываясь в свой вязаный шарф.

Если учесть все то, что я знаю о друге, уверен, предлагая подобное Мартину Никсу, он очень волновался. А значит, его слишком уж основательно приспичило нарисовать меня, раз он сумел попросить об этом, превозмогая природную робость.

– Я подумаю, – сказал, принимая визитку Сэма, которую он неуверенно протягивал мне озябшими пальцами.

– Может, перейдем на ты? – без единой мысли в голове предложил я, просто устав притворяться и решив дать себе волю в общении хотя бы в этой малости. – Раз уж мы похоронили нашего общего друга.

– Да, я тоже считаю, что такая печаль стирает границы между людьми, но не решился первым предложить Вам… то есть тебе, – сказал Сэм, посмотрев мне прямо в глаза.

– Рад был повидаться, Сэм, – в сердцах сказал я, едва не выдав себя, когда пожимал вновь протянутую руку друга. – Даже несмотря на обстоятельства этой встречи, знакомство вышло приятным, – добавил я.

– Взаимно, – кивнул друг, и мы разошлись в противоположных направлениях.

Лишь сделав несколько шагов, я позволил себе обернуться, чтобы проводить спину закадычного друга, исчезающего в сгустившемся тумане.