Текст книги "Семь шагов к счастью (СИ)"

Автор книги: Эмили Гунн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27.

Итан.

Итак, жребий брошен.

Дебора будет жить. Никсу не выжить. А я… это уже не важно. Главное, что я все же сумел защитить Ее.

За окном уже начинало светать. Поднявшись, я осторожно переложил Дебору на кровать и, укрыв ее одеялом, пошел в душ. Когда же вышел, было уже совсем светло, а Деб в постели не было.

Дальше действовал четко, как на автомате. Надев джинсы и черный свитер, достал лист бумаги и ручку из полки прикроватной тумбочки. Закончив писать, я поставил внизу подпись Никса, которая у меня получалась уже настолько первоклассно, что не отличишь от оригинала.

Затем, аккуратно сложив листок и положив его в карман брюк, я собирался уже выходить, как вдруг на пopoгe появилась Дебора с серебряным подносом в руках.

– Доброе утро, – улыбнулась она. – Я принесла твои любимые блинчики с творогом. Сама их готовила, – немного смущенно добавила она и, положив поднос на небольшой столик у окна, принялась раскладывать завтрак.

Я бы не сумел сдержать улыбки, если бы даже пытался и сейчас светился на все тридцать два, несмотря на мрачное настроение и планы, которые я намеревался безотлагательно претворить в жизнь.

Приятнее всего мне было оттого, что блинчики с творогом любил именно я сам – Итан, а не Мартин Никс.

И хотя еще пару минут назад мне казалось, что я абсолютно не голоден, сейчас, подойдя к столу, я с удовольствием взял первый из завернутых блинов и съел его в два укуса.

– Очень вкусно! – улыбнулся я Деборе. – Даже лучше, чем у Аделаиды, – похвалил я любимую, однако она, без сомнения, уловила, что улыбка на моих губах пропитана печалью, а в глазах сквозит тоска.

– Тогда почему ты грустишь? – спросила Деб, слегка улыбнувшись и подходя ближе. – Температуры нет, выглядишь… сносно, – смешно поморщила она губки, – и приступ позади, – заключила Дебора, положив ладонь мне на лоб.

– Деб, – взял я ее руку в свою, приложив к щеке, покрытой легкой, однодневной щетиной, – сейчас я кое-что скажу и хочу, чтобы ты выслушала меня максимально внимательно. И, пожалуйста, сделай все так, как я попрошу.

– Что происходит? – взволнованно, посмотрела Деб в мои опустошенные глаза.

– Сегодня после обеда поезжай в банк, – опустив ответ на ее вопрос, продолжил я. – Там уже будут ждать тебя. Нужно будет подписать несколько документов. Не волнуйся, это для твоей же пользы. Потом свяжись с Грегом Стивенсеном, адвокатом и передай ему это, – сказал, протянув ей только что исписанный мной листок бумаги, который я вновь вытащил из кармана брюк.

– Это что? – с недоумением смотрела Деб в развернутую бумажку. – Записка с просьбой разъяснить… завещание?.. Зачем ты его написал?! – вскричала она.

– Все банковские счета и все имущество Никса перейдут к тебе, – объяснил я милой.

Деб была настолько шокирована, что не могла произнести ни слова, лишь к ее прекрасным глазам начали подступать слезы.

– Что случилось? – спросила она дрожащими губами. – Ты как-будто прощаешься со мной. Навсегда, – наконец, произнесла она дрогнувшим голосом.

А я просто смотрел на нее, стараясь запомнить это мгновение навечно. Словно там, куда я, возможно, скоро перенесусь есть понятие памяти или времени…

Вероятно, внешне я выглядел спокойным и собранным, однако внутри бушевал ураган, что выл и стенал о моих чувствах. О том, как дорога мне эта девушка. О силе моей запретной любви…

Я прижал к себе Деб, быть может, в последний раз, нежно припав к ее сладким устам. А она разом обмякла в объятиях, прильнув ко мне всем телом.

Поцелуй был медленным и чувственным. Я продолжал тешить себя иллюзиями будущих лет, на протяжении которых мне якобы пригодятся эти воспоминания. Каждый изгиб, каждый стон, каждое прикосновение ее губ.

Я крепко обнимал любимую, прикрыв глаза и зарывшись носом в ее распущенные волосы, спадающие на округлые плечи. Силясь запечатлеть в памяти ее запах – аромат нарциссов с отголоском ванили.

Немного отстранившись, я неторопливо провел пальцами по ее щеке, губам, по подбородку, словно записывая каждую ее черту, чтобы грезить ею вновь и вновь, куда бы ни попал, где бы ни страдал по ней.

Почувствовав, что еще немного, и просто уже не смогу уйти, я все же выпустил Дебору из прощальных объятий.

Однако теперь она сама, вцепившись в меня обеими руками, качала головой, не желая отпускать.

– Деб, мне пора, – попросил я ее взглядом. – так надо, поверь мне, любимая.

И тогда, заливаясь слезами, что тихо скатывались бледными жемчужинами по ее печальному лицу, Деб прошептала:

– Я люблю тебя, кем бы ты ни был, – повторив вновь сказанное однажды. – Но я бы хотела знать, как твое имя?

– Меня зовут Итан Рид, – сказал я поднося руку к лицу малышки, чтобы смахнуть осколки слез, вонзающихся нам в души. – Я Итан. И я… люблю тебя, – ответил, чувствуя тупую боль в груди.

– Мне, правда, пopa, малыш, – попращался я с ней, наверное, уже навечно.

– Не уходи, – попросила она, вновь прижимаясь к моей груди.

– Если бы ты только знала, как сильно мне бы хотелось прожить целую жизнь рядом с тобой! Но, увы, скорее всего это окажется невозможным, – отстранившись, я нежно дотронулся до ее влажных щек, вытирая слезы большими пальцами и, заглянув в глаза, сказал, – не грусти, пожалуйста. Иначе и я не выдержу. У меня и так сердце разрывается. У тебя все будет хорошо, Деб, обещаю. Поверь мне. Все пройдет, и ты сможешь быть счастливой.

Выпустив ее из своих объятий, я словно сжался от давящего на меня со всех сторон ощущения холода и опустошенности.

И в последний раз посмотрев в ее заплаканные, но самые прекрасные для меня глаза, я вышел из комнаты, оставив Дебору одну.

Усилием воли запретив себе оборачиваться назад, я быстрым шагом прошел мимо горничной и что-то пытающегося сказать мне дворецкого и переступил через парадный вход.

Я не сомневался больше, что покидаю этот дом навсегда…

***

Служащие центрального банка при виде самого Мартина Никса, входящего в овальный холл, немного растерялись, однако вели себя, как и полагается, предельно почтительно и услужливо.

Когда же я сообщил о причине своего непредвиденного визита, работник банка был настолько поражен, что некоторое время просто молча таращился на меня, очевидно, стараясь установить адекватность состояния моей психики.

– Вы уверены, Мистер Никс? – уточнил он еще раз, словно в надежде, что ослушался.

”Что ты собрался делать с моими деньгами?! – поморщился я от внезапного крика, прорезавшего слух. – Не смей протягивать свои бестолковые лапы к моим деньгам! Безмозглый дурак! Что вообще за нелепая идея – переводить все на счет Деборы?! Тебе заняться больше нечем? Не нужны деньги?? Какого дьявола ты творишь??" – появившийся из ниоткуда голос настоящего Никса был просто в бешенстве.

А я отчетливо ощутил, что Мартин становится сильнее и вот-вот перехватит управление телом.

– Вы плохо слышите? – гаркнул я на служащего. – Я абсолютно уверен в своих действиях. И очень тороплюсь, – бросил я взор на бесценно дорогие часы Мартина на своем запястье, – Вы отнимаете у меня время своей нерасторопностью, – угрожающе добавил я, приправив свои слова фирменным взглядом Никса, пользуясь его же оружием против него.

Перепуганный парнишка тотчас же подскочил на месте как ужаленный, и меня без промедления сейчас же проводили к управляющему. Последний тоже чуть замешкался, выслушав своего заикающегося работника, который торопливо докладывал шефу суть дела. Однако в отличие от парня возражать не стал.

Видимо, годы сотрудничества с непредсказуемыми и зачастую сумасбродными причудами богачей, научили управляющего не замечать странностей в их эксцентричных поступках.

Таким образом в личный кабинет начальства был срочно вызван главный юрист банка для придачи официальности переводу. Или еще для чего-то. Мне уже было не важно, кого и зачем еще сюда вызовут, главное чтоб не психиатров! А так, пусть хоть журналистов приглашают! Только бы поставить уже эту несчастную подпись и с чувством выполненного долга мысленно показать Никсу неприличный жест пальцами!

Когда все документы были подготовлены, и мне, наконец, передали ручку для их подписания, я с трудом смог сомкнуть пальцы на стержне. Рука дрожала и отказывалась подчиняться.

Я неумолимо шел к потере контроля над телом. Но, к счастью, настойка Люциуса не подвела. Волевым усилием сжав костяшки, я выхватил все же ручку из рук ошарашенного работника и поставил таки размашистую подпись Мартина Никса под заявлением о переводе всех имеющихся средств на имя своей жены – Деборы Никс.

Точка.

Когда Мартин понял, что потерпел поражение, а вместе с тем и все накопленные за долгие годы упорного труда и бесчисленных подлостей деньги, в моем мозгу словно грохнул оглушительный фейерверк, приправленный смачными ругательствами вперемешку с самыми черными проклятьями.

Но мне уже было все равно. Я победил. И даже если главное сражение было все еще впереди, осознание того, что один из самых важных боев я сумел выиграть, придавало мне моральных сил.

Как и мысли о Деборе. Ее образ поддерживал и вдохновлял на дальнейшие действия. И я знал, что справлюсь. Ради нее. Вопреки всем угрозам, мысленным толчкам, слабости и тошнотворному головокружению, сопровождаемому такими бранными словечками от Мартина, которые даже на улицах в темных переулках не часто услышишь!

Теперь нужно было сделать основное. Выдержать сегодняшний день, не впустив в тело Никса.

Затем был уже мой нотариус. Завещание. Передача Деборе управление фирмой на случай моей гибели. А также фермой и всем имуществом.

Но самое страшное все еще оставалось впереди.

На работу я сегодня не вернулся. Закончив с последними делами, я вышел на улицу и, отказавшись от услуг водителя, направился, что называется, куда глаза глядят. И просто шел по почти безлюдным в рабочее время дня тротуарам, бездумно рассматривая редких прохожих и угрюмые здания. Шел, шел и шел…

Глава 28.

Итан.

От орущего голоса Никса начинала болеть голова, но я старался не обращать на него внимания. И упрямо передвигая ноги, преодолевал перекресток за перекрестком.

Я и сам не знал, куда идти. К Сэму? Что я ему скажу? Правду раскрывать нельзя, да он и не поверит, наверное. Еще слухи о невменяемости Мартина Никса примут опасную форму. Нельзя такого допускать! Мне необходимо, чтобы подписанные сегодня документы вошли в полную силу в случае смерти физической оболочки.

А если выживу – что ж, буду управлять делами богатой жены как удачно женившийся альфонс, – посмеялся я над самим собой. По сути, ведь так оно и есть. Я тот самый счастливчик, на которого обратила внимание завидная невеста – молодая и очень красивая вдова самого Мартина Никса.

Приколы над самим собой отвлекали мало, но поговорить все равно было не с кем, кроме разве что разгневанного призрака, увязавшегося за мной.

Звонить Люциусу? В этот раз медиум точно меня пошлет куда подальше! Я и так порядком достал его, наверное, за эти дни. Хорошо, если он сам меня не отправит в преисподнюю.

Вернуться к Деборе? Бередить рану, которой не затянуться? Ни за что! А кроме того, я не могу подвергать ее риску, учитывая, как близко сейчас Мартин и как сильно он злится.

Время от времени тело вновь переставало слушаться меня. Становилось тяжело ходить, будто земное притяжение возросло в несколько раз, и меня вот-вот расплющит, размазав по поверхности планеты. Сердце стучало в бешеном ритме, а легкие не успевали усваивать воздух, поступающий с учащенными вдохами.

Дойдя до высоченного небоскреба, я пepeшeл улицу и направился к нему. Внутри современной высотки было очень многолюдно. Народ толпился перед скоростными лифтами, у стоек регистрации, судя по надписям, относящихся к различным компаниям. Должно быть тут располагались какие-то офисы.

С большим трудом втолкнув себя в раскрывший свою металлическую пасть лифт, вместивший в брюхо большую часть ожидавших, я стойко держался, прислонившись к стене, чтобы не свалиться, пока его створки медленно закрывались, пища от перевеса.

Поймав взглядом табло этажей, я с удовлетворением обнаружил, что их тут целых пятьдесят пять. Какая удача!

Отличная смотровая башня для прощания с родным городом!

Когда кабинка, в конце концов, доползла до последнего этажа, регулярно останавливаясь чуть ли не на каждом последующем, в лифте уже никого кроме меня не наблюдалось.

А я несказанно рад был остаться, наконец, наедине с самим собой.

Еще бы Никс сошел вместе с другими пассажирами! Жаль, что последние минуты мне предстоит провести с самым ненавистным мне человеком.

Однажды я слышал выражение о том, что в этот мир мы приходим по одиночке и покидаем его тоже в одиночестве.

Не знаю, быть может, для многих людей так оно и есть, но хочется надеяться, что живут на свете и те счастливчики, которые даже в подобные моменты, не ощущают себя одинокими.

Признаться, выросший без матери, раньше я был и сам согласен с этой мыслью. Однако встреча с Деборой изменила мое восприятие, как этой фразы, так и многого другого в жизни.

Мы не бываем одни при рождении – с каждым из нас бывает мать. Для большинства везунчиков – любящее, заботливое создание, которое рядом даже в эту самую первую секунду бытия.

Я свою не помню. Но хочется верить, что и меня встречали теплом и любовью, что бы ни последовало за этим в дальнейшем…

И на смертном одре нас тоже провожают наши близкие. А Эта мысль посетила меня, когда я умирал, хватаясь за взгляд Деборы в той больнице. Я не был одинок. Эта чуткая, ласковая девушка, умеющая так искренне любить и заботиться – была рядом. Была со мной.

Она и сейчас со мной.

И никакие крики Никса не могут заглушить ее нежного, певучего голоса, все еще звучащего сладкой мелодией в моих мыслях.

К счастью, в коридоре мне никто не встретился. Как никто и не выскочил на моем пути, когда я искал лестницу, ведущую на крышу. А вот и она.

Забравшись наверх и толкнув маленькую дверцу над головой, я оказался на огромной площадке, открытой прохладному ветру со всех сторон.

Тут даже место для посадки вертолета обнаружилось.

«Зачем ты сюда притащился?!» – орал Никс, должно быть, уже понимая, что ему не успеть вернуться в тело.

Ведь я собираюсь ждать здесь последнего выступления полной Луны, что готовилась выйти на звездную сцену из-за синевы небесных кулис.

– Мартин? – окончательно потеряв терпение, позвал я уставшим голосом. – Заткнись уже, а? Смысл так орать? Я ж тебя прекрасно слышу, – проговорил я, усаживаясь на холодное покрытие крыши и прислонившись спиной к какому-то выступу.

«Не делай этого! – взмолился вдруг отчаявшийся сожитель в моей утомленной башке. – Я смогу сделать так, чтобы ты прожил всю жизнь вместе со мной, – сделал он мне сомнительное предложение. – Будем жить в роскоши, слышишь? Можно ведь делить тело на двоих».

Любопытно, жену он тоже собрался делить со мной? – подумал я с отвращением. – Или Никс передумал возвращать Дебору и перед лицом истинной смерти мечтает лишь вернуть себе здоровое тело? Пусть и со мной в придачу. Глупая затея. Люциус четко обозначил, что и как может подействовать.

«У тебя будет все, чего ты только пожелаешь, – продолжал тем временем подкупать меня обреченный призрак, к счастью, не способный прочитать сейчас мои мысли. – Деньги, машины, девушки! – перечислял он все, что считал нужным сам, упуская единственную, в ком нуждался я. – Не будь глупцом, Рид! Мы же оба так погибнем!»

– Необязательно. Один из нас все еще может выжить. Так что ты предлагаешь, Мартин? Вернуться домой и отправить на тот свет Дебору? – проскрежетал я зубами от еле сдерживаемой ярости.

Мне необходимо было услышать это. Я хотел знать, что избавляю мир от полного мерзавца.

«Да! – закричал Никс. – Из-за этой твари мы можем подохнуть оба! Нужно избавиться от Деборы пока у нас еще есть время, – заявил он, не ведая, что с каждым словом лишь усиливает во мне желание стоять до конца. – К тому же это теперь единственный способ забрать назад мои деньги. Аха-ха-ха, – захохотал он злобно. – Пришла моя очередь стать вдовцом. Давай же, Рид, действуй! Чего ты медлишь? Пошли, придушим мою красотку-жену и заживем с тобой как короли! Без ее вечного нытья и недовольной мины. Как я раньше не додумался избавиться от нее? – спросил он внезапно самого себя. – Привязался к ней намертво, хоть и знал всегда, что нам не по пути», – ответил Мартин на свой же вопрос.

И мне почудились в его голосе неожиданно сожалеющие нотки с примесью печали. Однако это впечатление мгновенно развеялось последовавшим:

«Ну же! Не будь слабаком, Рид. А не сможешь, передашь управление мне, – предложил Никс. – Я сам отправлю женушку к праотцам», – ухмыльнулся он.

– Слаб тут только ты, Мартин, – ответил я спокойно, подходя к краю крыши и посмотрев вниз. Было так высоко, что захватывало дух. Быстро отстранившись, я зажмурил глаза.

«Ты теряешь контроль, – злорадно отметил Никс. – Убирайся из моего тела!» – прорычал он вновь.

Мартин был просто в бешенстве. Поняв, что нельзя больше медлить, я перешел к рискованному плану Б.

– Не будь я в себе так уверен, давно бы сиганул вниз отсюда, – указал я на край. – Прикончил бы тебя, без риска для Деборы.

«И сдох бы сам! Ты никогда не смог бы спрыгнуть! Кишка тонка, слюнтяй!» – заорали мне в ответ, но я все же уловил страх в его словах.

– Проверим? – усмехнулся я, открыв глаза и перелезая через перила. – Сейчас ты заткнешься, Мартин, и не проронишь отныне ни слова, – предупредил я его. – Одна попытка с твоей стороны перехватить управление, и мы оба полетим на асфальт, в бессмысленной борьбе за гибнущее тело.

«И что? Просто будем ждать тут?!» – взревел он.

– Именно. Дождемся полной Луны. И пусть победит сильнейший, – ответил я.

Люциус сказал, что у Никса нет шансов выжить…

А у меня?… Как же было жутко. Жить хочу!

По телу прошелся холодок.

Я стоял, мысленно пытаясь обнять все вокруг. Солнце давно ушло за горизонт, а багровое небо стремительно темнело. Сверкнув последними лучами, сегодняшний день простился с нами. Мне мерещилось, что природа старается заразить меня своей твердой уверенностью в завтрашнем дне. Ведь Алое Светило из года в год вот так же спокойно ежевечерне покидает небосвод, зная, что скоро снова вернется на свой извечный трон.

Прохладный ветер бил в лицо, но я все равно раскрыл глаза, так хотелось представить, что я тоже там, на тротуаре – среди всей этой суеты, где машины сигналили, пытаясь выбраться из пробки, а люди, похожие на муравьев спешили по своим важным лишь для них делам.

А еще я не знал, чего боюсь больше, потерять контроль над телом и случайно сорваться, разбившись в лепешку или того, что же будет потом? Со мной, с Деборой…

Если подумать, я был не таким уж и плохим человеком. Может, провидение подарит мне это тело, оставив жизнь еще разок?

Конечно, я часто нарушал закон, проворачивая всякие незаконные дела в сети, взламывал кое-какие базы данных… Но и помогал кому следовала!

Ага, возомнил себя Гудом Интернетовского леса! То еще достижение…

Но бывало также, что я обижал близких мне людей. И срывался на них из-за своих же проблем…

М-да, многовато получается прегрешений…

Никс затих. Видимо, я был достаточно убедителен на этот раз.

Достав левой рукой мобильник и приложив аппарат к уху, я продолжал держаться лишь правой ладонью, когда на том конце раздался голос моего верного помощника.

– Джексальд, сейчас я пошлю тебе свое местонахождение. Вызови сюда скорую через час, – сказал я ровным голосом. – Только не раньше, понял?

– Вам плохо, мистер Никс? – переполошился парень.

– Просто сделай, как я говорю, – ответил, не вдаваясь в подробности. – Я на крыше высотки, откуда ты получишь сигнал.

– Конечно, сэр, – растерянно согласился он.

Выполнив задуманное, я крепко сжал ладони, которые слушались теперь только меня, и еще сильнее вцепился в холодный металл перил. Главное держаться!

Время тянулось очень медленно.

Должно быть так бывает всегда, когда ждешь судьбоносного свершения. Я слабел. Однако голос Мартина исчез окончательно, как и его попытки вернуться. Тогда я перелез, наконец, обратно на крышу, устраиваясь на жестком бетоне.

Но на душе было легко, наступил полный покой. Как бы странно это ни звучало для того, кто борется за жизнь.

Однако я знал, что Никс больше не причинит ей вреда, и это главное. Перед глазами появились нежные черты лица Деборы. Она вновь и вновь повторяла мне своим мягким голосом:

"Я полюбила тебя, кем бы ты ни был".

Как жаль, что я не встретил ее раньше, когда был еще самим собой, и пока Дебора еще не связалась с этим Никсом…

Закрыв глаза, я стал ждать. И эти секунды были самыми страшными в моей жизни. Силы покидали меня. Постепенно я впал в полузабытье. А потом сквозь дремоту услышал чьи-то крики, за которыми последовала абсолютная тишина… и темнота…

– Ты проиграл Никс, – последнее, что проговорил я напоследок.