Текст книги "Семь шагов к счастью (СИ)"
Автор книги: Эмили Гунн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 25.
Итан.
Я в ужасе раскрыл глаза.
Комната Мартина Никса этой ночью давила на меня сильнее, чем когда-либо. Будто стены вот-вот зашевелятся и зажмут меня со всех сторон. Чудится, что все живое вокруг и презирает меня за ложь. За подлог. Еще немного и мозг взорвется от страха услышать справедливое: «Смерть узурпатору!».
По всему телу пробежала дрожь.
«Ты боишься? – раздалось внезапно в голове чужим, резким голосом с жесткими нотками. – Правильно. Скоро я верну все, что по праву мое. И никакие печати не удержат меня», – продолжил ОН тише – шелестя звуками, похожими на шипение змеи. Отчего услышанное прозвучало как нечто потустороннее, загробное, и стало еще более жутко.
ОН здесь. Мартин Никс пытается вторгнуться в свое прежнее тело!
Я, перестав ерзать в постели, вскочил и сел на кровати, обхватив вспотевшую голову руками.
А ОН все говорил и говорил. Угрожал мне скорой расправой. Это было невыносимо! Мне казалось – разум сейчас распадется на осколки, будучи не в силах вместить сознание сразу двух людей. Виски болели, сжимаемые невидимым прессом. И с каждым словом Никса мне было все сложнее и сложнее сопротивляться ему.
Глаза слипались от перенапряжения. Я чувствовал себя утомленным незримой борьбой с неутомимым противником, сокрытым в недрах моего подсознания.
Я слабел, и меня неумолимо клонило ко сну.
Как вдруг раздался тихий, неуверенный стук в дверь.
Дебора, не дождавшись приглашения, повернула ручку двери и тихонько вошла внутрь. Однако тем самым, не ведая того, она придала мне сил.
Меня Дебора нашла, конечно, не в лучшем виде. Что я тут же прочитал в ее глазах, округлившихся от удивления и жалости. Я сидел, запустив пальцы в лохматые волосы, то и дело убирая одну руку и сразу же поднося ее то ко лбу, то к затылку.
Выглядел, наверное, как полоумный в бреду! Еще и взгляд мой, полный гнева и злости, был устремлен в пустоту, в которой я тщетно старался различить силуэт Никса.
– Можно войти? – робея при виде моего раскрасневшегося, потного лица, спросила Дебора.
"А вот и моя дорогая женушка. Должно быть почувствовала, что любимый муж вернулся», – с сарказмом сказал голос в голове.
– Держись подальше! – рявкнул я на автомате и сразу же пожалел, потому что Деб явно приняла мой крик на себя, отскочив сразу на два шага назад.
«Не желаешь пугать ее? – спросил Мартин в моей голове. – Понимаю, мне тоже хотелось, чтобы она ластилась. Но лучше, когда еще и боится одновременно. Как послушная, услужливая зверюшка. Ничего, скоро она вновь признает своего хозяина», – каркающе засмеялся Никс.
– Не смей приближаться к ней! – со злостью выплюнул я, снова забывшись из-за его последнего обещания.
– Что с тобой? – опешила Дебора, сообразив, что я говорю, скорее, с самим собой, чем с ней.
– Порядок, – тяжело дыша, проговорил я.
– Нет, Мартин, ты не в порядке, – обеспокоенно покачала она головой.
Деб мигом подбежала ко мне, присев рядом – на край кровати.
– Что случилось? Тебе плохо? – спросила она с непередаваемым волнением в голосе, пощупав мой разгоряченный лоб ладошкой. – Ты весь горишь! – с испугом вскрикнула любимая.
"Надо же, как беспокоится. Обо мне она никогда так не заботилась, маленькая предательница! – выплюнул Никс. – Хм, – услышал я через секунду. – А Вы, как я вижу неплохо поладили тут без меня. Протянул свои грязные лапы к моей жене, Итан?! – со злостью прорычал вдруг голос, начиная понимать, что произошло между мной и Деборой в его отсутствие. – Ты ее касался?! Отвечай, сейчас же!»
Хорошо что, малышка его не слышала, – думал я между тем, стараясь выровнить дыхание. Дебора, как ни странно очень помогала своим присутствием, пусть я бы и предпочел, чтобы она находилась максимально далеко сейчас. Далеко от Мартина. Но только не от меня! Потому что ее ладошки, осторожно обхватившие мое распаленное от гнева и пыла сражения с душой Никса лицо, были якорем, необходимым мне для удерживания себя в сознании – в этом теле.
Однако безопасность Деборы была для меня важнее. Первичнее. Она как раз заглянула мне в глаза своим ясным, добрым взглядом.
– Мне нужно побыть одному, малыш, – сказал я и, пересилив себя и свои желания, медленно убрал ее руки со своего лица.
Мартин же уже успел назвать Дебору самыми последними словами, какие только можно было придумать. Меня тошнило от бессильного желания вмазать этому бестелесному уроду, посмевшему так отвратительно отзываться об этой светлой, восхитительной девушке.
Мой первоначальный страх быстро перешел в злость, а потом в фактически звериную ярость. Я еле сдерживал себя, чтобы не наорать на Мартина в присутствии Деборы.
Несмотря на воспаленную растерянность моего разума, я понимал, как странно это бы выглядело – кричащий в воздух Никс, требующий, чтобы Невидимка заткнулся и сам отправился куда подальше. Это если особо мягко выразить ту нецензурную брань, которой я мечтал сейчас ответить Никсу, не менее взбешенному, чем я.
– Но тебе же плохо, Мартин! У тебя жар! – не унималась Дебора. – Ками! – в отчаянии позвала она прислугу.
Прибежала горничная, и миссис Никс велела принести ей сюда льда.
– И немедленно пусть вызовут доктора Дерсшепреда, – впервые услышал я приказные нотки в голосе не на шутку разволновавшейся Деборы.
Попытавшись встать, чтобы предупредить нарастающий с каждой последующей секундой ажиотаж в доме, я неожиданно для себя понял, что сил моих не хватит даже на то, чтобы приподняться без посторонней помощи.
По сути мне и говорить было трудно, а стоило заставить себя произнести хоть звук, в ушах вновь раздавался гневный голос, мешающий что-либо сказать. Плюс ко всему, голова разболелась еще с большей силой из-за постоянно бранящегося в ней Мартина Никса. Его угрожающий голос не замолкал ни на секунду, с наслаждением издеваясь над моим безвольным состоянием. Никс смаковал мою боль, алчно протягивая свою темную ауру к Деборе, а вся моя энергия расходовалась на то, чтобы принять весь его удар на себя, не подпуская Мартина к моей малышке.
А Дебора тем временем продолжала ухаживать за мной как умела, от силы совсем не замечая, что за противоестественный монстр ей угрожает из-под изнанки мира. И слава Небесам, что Дебора не ощущала его зловредного тяготения к ней!
Не дав мне подняться и упорно настаивая на своем, она все же уложила меня обратно в постель. Затем, обернув холодные кубики в тонкое полотенце, Дебора приложила лед, принесенный Ками, к моему лбу.
Я же отчаянно пытался не обращать внимания на крики и шипение Мартина, похожие на замогильные вопли из кошмаров и полностью сконцентрироваться на чудодейственных глазах Деборы, что смотрели на меня сейчас с таким трепетом, смешанным с бесконечной тревогой.
Я был болен сколько себя помнил в прошлой жизни. Я должен был бы привыкнуть уже и к регулярной необходимости в постельном режиме, требующемся с каждым новым рецидивом. И к боли, и к все возвращающей слабости изнуряющих приступов… Но разве к такому привыкнешь? Каждый раз отлежавшись и вернувшись к нормальной жизни, мне казалось, что все в прошлом. Хоть умом я и понимал, что в любую минуту болезнь может вернуться с новой силой. И тогда все начнется опять.
Однако в те тяжелые мгновения, когда мне было особенно плохо, когда я больше всего поддавался депрессии, приходили мои друзья. Они подолгу сидели у моей постели, сменяя друг друга с упрямством часовых на важном посту, не позволяя сдаваться. Наверное, именно их отношение и поддержка дали мне силы и веру в тот безнадежный вроде бы миг, когда Провидение, отобрав жизнь у Никса, передало его тело мне. По всей видимости, по достоинству оценив мое непобедимое рвение жить.
В тот день в больнице, по роковому стечению обстоятельств у моего изголовья не было ни одного преданного друга, никого из тех, кто во время прежних приступов не отходил от меня ни на шаг.
Однако, возможно, именно это обстоятельство послужило нашей с Деборой судьбоносной встрече. И сейчас забота этой восхитительно прекрасной девушки воспринималась мною совсем иначе. Ее тревога и старания помочь мне были какими-то другими. Или, вероятнее всего, это для меня самого все, что касалось Деборы Никс выглядело ярче и особеннее.
А потом появился доктор Дерсшепред – высокий мужчина лет пятидесяти. Он попробовал разузнать, какие у меня жалобы, но я смог только промычать что-то невнятное в ответ, оставив объяснения Деборе. Она коротко расписала врачу все, что успела заметить, приправив все это своими догадками и страхами, в результате чего мне незамедлительно что-то вкололи. После чего я и провалился в глубокий сон. Спасибо, хоть без жутких кошмаров и призраков.
Глава 26.
Итан.
Когда, с трудом разлепив глаза, я осмотрелся в поисках Деборы, за окном было темно, а комнату освещал только мягкий свет ночника. Дебора, очевидно, намучившись со мной, уснула тут же, в кресле у моей кровати. Она спала, подогнув под себя ноги и уронив голову на руку. И сон ее был очень беспокойным. Дебора постоянно вздрагивала во сне, что-то бормоча и смешно сопя носиком.
Я не мог оторвать от нее глаз. Такая сладкая, нежная малышка! Моя. Однако одна болезненная мысль комом сгущалась в районе моего горла, грозясь придушить меня своей неотвратимостью. Жестокая, бессмысленная мысль о скором расставании с Деборой.
Для чего тогда было все это?! – вопрошал я, устремив глаза, горящие от влаги, недопустимой у мужчин, вверх – к вечно безмолвным Небесам.
Ком в горле давил сильнее, причиняя почти нестерпимую боль душе.
А Дебора спала. И глядя на нее сейчас, можно было ошибочно принять ее за девушку хрупкую и крайне ранимую.
Однако я точно теперь знал, что на самом деле Дебора одна из самых сильных женщин, которую не сломить. Которая останется непреклонной и верной своим принципам даже рядом с таким чудовищем, как Мартин Никс.
И раз Дебора сумела выжить рядом с таким монстром, пусть даже вынужденно – лишь ради тех, кого любила, то ей по праву можно присвоить звание одной из сильнейших и волевых женщин города.
Я вдруг вспомнил, как тогда, в моем кабинете Сессилия, брызгая ядом, сказала, что Дебора лишь использует Никса в собственных меркантильных интересах.
И нет ничего странного в действиях подлого Никса, который забыл отметить, что сам изначально предложил Деборе оплату долгов. Таким образом он своей выгодной забывчивостью умело подвел мнение о жене под образ алчной дамочки. Причем не только в глазах реально жадной до денег любовницы, но почему-то и в своих собственных. Наверное, так ему стало еще легче использовать и унижать жену.
Да, Дебора рассказала мне все подробности совсем недавно. Мартин еще до того, как сделал ей предложение, зачем-то обещал Деборе помощь, намекнув на то, что в курсе бедственного положения ее семьи.
И что это спрашивается было? Подкуп? Изощренный способ манипуляции живым человеком? Причина, по которой Никс мог всю жизнь с кайфом упрекать Дебору в том, что она продалась ему и теперь обязана быть его покорной игрушкой?
Я все больше заводился, размышляя обо всем этом. До такой степени, что уже и сам желал вытянуть Никса из преисподней, чтобы призвать к ответу. Каким же конченым уродом нужно было быть, чтобы воспользоваться несчастьем целой семьи, заимев себе таким бездушным образом послушную марионетку?
И нет, чтобы взять в жены другую, готовую реально терпеть все выходки Мартина и с радостью лебезить перед ним, как та же Сессилия. Видно же, что рыжая с удовольствием душу дьяволу бы продала, не то, что Никсу – ради роскошной жизни в этой золотой клетке. В той самой, где Мартин изо дня в день, насмехаясь, душил Дебору, абсолютно не созданную для такого существования. Девушку, обладающую высокими идеалами и стремлением к прекрасному.
А самое противное это то, что если бы Никс обращался с Деборой не так жестоко, то, вполне вероятно, получил бы от нее не только безграничную благодарность, но и искреннюю любовь в придачу. Ведь Дебора настолько чистый и неиспорченный человечек, что, очень возможно, даже не заметила бы, с каким чудовищем живет бок о бок, будь он чуть снисходительнее с ней.
Если рассматривать их немыслимый брак с этого ракурса – еще неизвестно, может даже хорошо, что этот подонок не влюбил Дебору в себя.
Представить страшно для чего ему могли понадобиться ее чувства! Чтоб посмеяться? Сделать еще больнее? Быть может, Никс даже пытался затронуть сердце Деборы поначалу. Но девушке все же удалось сохранить себя. Допускаю даже, что его особая грубость по отношению к Деборе была продиктована именно осознанием того, что она никогда его не полюбит. Наоборот, искренне возненавидит по мере того, как будет узнавать мужа.
Да, думаю, именно поэтому Мартин хочет вернуться особенно сильно. Чтобы снова присвоить свободолюбивую Дебору себе. И отомстить. Ведь теперь, как Никс считает, у него еще больше поводов ненавидеть жену. Дебора, как выяснилось, умеет любить!
Но не его, не Мартина. А меня…
Жутко от одной мысли, что я могу стать причиной еще больших страданий любимой. Что же мне делать?! – прокричал я в душе, вновь обращаясь к Неизведанному.
А потом я опять вспомнил, как увидел ее впервые. Как мои собственные беды и страхи отошли на второй план. Дебора была такой грустной и одинокой. Уставшей. Ее глаза были полны отчаяния и боли.
И мне так захотелось узнать, в чем же причина? Я подумал, что она так несчастна из-за того, что с кем-то из ее близких случилось несчастье. Я ужасно хотел помочь ей, но ничего не мог сделать. Я был прикован к своему смертному одру, еще более слабый, чем Дебора в тот момент.
Для меня почему-то было жизненно важно, дотянуться до нее. Спасти. Теперь я помню это. Меня не просто влекло к Деборе, я мечтал выжить и защитить ее от всего мира. Ее. Незнакомку за стеклом. Вот почему я до последнего не мог оторвать от нее глаз.
Кажется, я, наконец, начинаю понимать в чем дело. Хоть и очень смутно. И пусть все это все равно остается нереальным, однако по крайней мере я почти нащупал логику происходящего.
Потянувшись к своему мобильному, я даже не подумал взглянуть, который час. Мне требовалось как можно быстрее набрать номер Люциуса. Через три мучительных гудка на другом конце раздался охрипший, прокуренный голос парня, заглушаемый сумасшедше грохочащей музыкой.
– Я понял. Люциус, я все понял! – громким шепотом воскликнул он. – Это она удерживает меня тут! Поэтому я не ушел. Тогда в больнице. Я остался жив из-за нее. Ради нее, – с волнением стал объяснять я парню, стараясь не кричать, чтобы не разбудить Дебору.
– Ты сейчас про жену Никса, так ведь? – уточнил Люциус.
– Да, – с трудом заставил я себя признать Дебору супругой Мартина, – да, я говорю про Дебору.
– Ясно, – ответил Люциус. – Тогда у тебя всего два пути, чувак, – ответил Люциус, похоже покинув помещение, где играла музыка, мешая мне нормально его слышать. – Первый вариант: умереть еще раз. Только на этот раз тебе придется сделать это вместе с телом Никса. И тогда он больше не сможет вернуться или… – парень запнулся ненадолго, но выдержав короткую паузу, все же продолжил говорить, – как выяснилось, Никс тоже тут больше из-за нее, чем ради собственного тела. Желание вернуть свои права на жену, в его блуждающей душе сильнее, желания жить. Из чего можно сделать вывод, что если не станет этой вашей Деборы, то уйдет и он, настоящий Мартин. Ты ведь уже и сам догадываешься, о чем я? – зловеще прозвучал его вопрос, заставив меня поежиться под теплым одеялом. – Понимаешь, что тебе придется сделать, чувак? Только так ты сможешь победить Никса, а вместе с ним и саму Смерть. Лишь в этом случае ты проживешь еще одну жизнь, жизнь Мартина Никса. В его теле и в его доме, – набатом застучали по моим спазмированным вискам последние фразы Люциуса.
Мартин точно тут из-за нее, – смотрел я на сладко сопящую во сне Дебору. Она, наконец, немного успокоилась, и сон ее стал ровным, как и дыхание.
«Никс не хотел отпускать ее при жизни, не захочет и теперь", – пронеслось в голове болезненной стрелой, и я с такой силой сжал кулак, что костяшки побелели на пальцах.
Итак, что мы имеем?
Либо умираю я – и тогда Дебора попадает в ненавистные лапы Мартина. Не допустимый вариант.
Второе: умирает она, забирая с собой своего полоумного мужа, а я живу долго и счастливо. Еще более омерзительно!
И Третье: уходим мы с Никсом, оставляя Дебору в покое. А главное живой, невредимой и, очень надеюсь – счастливой! Вариант паршивый, конечно тоже, но уж какой есть…
Надо было действовать. И как можно скорее.
Временное исчезновение призрака Мартина было, несомненно, как-то связано с препаратом, введенным мне доктором Дерсшепредом. Однако я чувствовал, что действие лекарства в скором времени закончится, и Никс предпримет новую попытку вернуться.
– Есть еще что-то, что я должен знать? – спросил я у Люциуса, прежде чем повесить трубку.
– Да нет вроде… Разве что… Когда, говоришь, все это началось? – уточнил он, размышляя о чем-то неведомом мне.
Я назвал дату, на что парень вдруг громко выругался, продолжив:
– В общем тут такое дело, – сказал он, – Мартин непременно должен вернуться до следующей полной Луны. Иначе тело станет непригодным для любого из вас. Ну, или тебе следует поторопиться и сделать то, о чем мы говорили, чтобы окончательно присвоить себе его биологическую оболочку до той же даты.
– Я, по-твоему, похож на того, кто знает, когда это проклятое полнолуние?! – чуть ли не зарычал я в трубку сквозь сжатые зубы, чтобы приглушить звук и не побеспокоить спящую Дебору.
– Ты хоть в окно для начала глянь, – посоветовал Люциус на том конце телефона.
Я, качаясь, подошел к окну. На небе желтым пятном, предвещающим беду, светил почти полный диск ночного светила.
– Сколько? – упавшим голосом спросил я в динамик мобильника.
– Пару дней, – ответил медиум, – плюс-минус. И все это время вы с Мартином будете сражаться за ставшую общей физическую оболочку. Однако припрятано у меня одно зелье, которое тебя явно заинтересует, – лукаво добавил он.
– Что еще за зелье? – и в самом деле, схватился я за соломинку, как утопающий.
– Победить его, конечно, не поможет, – разочаровал меня Люциус. – Но в этом ничего уже не поможет, кроме смерти Деборы Никс. Однако мое снадобье способно удержать тебя в теле до самого рокового дня, что бы Никс ни делал. Вопрос в том, надо ли оно тебе? Может, все же лучше избавиться от Де…
– Надо! – поспешил отрезать я. – Куда приехать за твоим зельем?
– Я сам подъеду, – неожиданно предложил парень. – А то, судя по голосу, чувствуешь ты себя паршиво, мужик.
– Так и есть, – усмехнулся я мрачно. – А ты знаешь мой адрес? – решил я послать геолокацию по мобильному.
– То есть, знаю ли я, где находится особняк Мартина Никса? – переспросил Люциус с улыбкой в голосе. – Думаю, о его месторасположении знает каждый мало-мальски тщеславный проходимец в городе.
– Ясно, – хмыкнул я.
Через десять-пятнадцать минут Люциус написал в сообщении, чтобы я спускался к входной двери. Он наотрез отказался заходить в дом, отмеченный темным призраком.
– Вот избавишься от двойника в теле, тогда и зови в гости, – сказал мне медиум.
– Есть хоть малейший шанс, что после часа Х тело окажется жизнеспособным исключительно для меня, но не для Мартина? – уже прощаясь с последними каплями надежды, напоследок поинтересовался я.
– Тебе в нем точно не удержаться, – сочувствующе сообщил Люциус. – Остаться мог бы лишь истинный супруг, брак с которым освящен обрядом венчания. Тогда бы тело избежало тлена. И ее единственный выжил бы.
– У Мартина с Деборой такого не было, – сказал, припоминая, что еще я успел разнюхать об их свадьбе в последние дни.
– Не было. Карты мне такового не показали, – подтвердил медиум. – Однако и ты сейчас не можешь связать себя с Деборой подобным образом. Ведь формально душа Никса все еще в мире живых и даже частично в вашем общем теле. Что, кстати, и подвергнет ткани тлену, стоит взойти последней Луне вашего цикла. Так что фактически Дебора Никс все еще не вдова. Но и истинного супруга у нее нет в глазах Неба. Таким образом ни одному из вас не оживить обреченное тело.
– И все же я попробую, – сказал я, потирая лоб. – Не привык сдаваться.
– Чувак, ты точно соображаешь, что творишь? – удивленно воскликнул Люциус, протягивая мне колдовскую настойку в каком-то стеклянном пузырьке.
– А какой у меня выбор? Прикончить любимую? И даже если бы ничего не испытывал к Деборе, я не убийца, – покачал головой. – Но я люблю. Люблю Дебору Никс больше всего на свете. Больше себя самого! – сказал я, осушая флакон до дна.
